Дьявол в искусстве.

Дьявол в искусстве.

Вы знаете, что именно Дьявол (со всеми его многочисленными именами) является одним из самых часто встречаемых персонажей в искусстве? Как он заставил самых великих художников человечества рисовать его? Смотрите, слушайте, читайте!

Как упал ты с неба, Денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы.

А говорил в сердце своем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе́ в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему».

Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней.

Исайя 14:12-15

Неоднозначное отношение к Библии уже давно укрепилось в современном обществе. Но какое бы ни было отношение к этой книге, одного отрицать нельзя – она оказала невероятно мощное влияние на европейскую и даже общемировую культуру и историю.

Но в этой статье речь пойдет не о Библии и не о религии в целом. Речь пойдет об одном из самых колоритных персонажей (или даже образов) мировой культуры – Дьяволе (Сатане, Люцифере, Деннице).

Фигура Дьявола издревле вызывала споры и различное толкование даже среди религиозных адептов, например, в Иудаизме Сатана является «служебным» ангелом, подчиненным Богу, созданным для того, чтобы человек имел выбор между добром и злом.

В Новом Завете Дьявол получает более точное описание (отец лжи, князь бесовский, искуситель) и наделяется различными «отталкивающими» деталями, так в Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсис), Сатана получает облик зверя с семью главами и десятью рогами, красного дракона. Но несмотря на столь яркие и живописные описания, изображений Дьявола не появляется вплоть до VI века (предположительно Сатана изображен на фреске Сан Аполлинаре Нуово в Равенне). Возникает закономерный вопрос: почему?

Христианское искусство (в виде росписи стен) известно со II века нашей эры, но изображения одного из важнейших (пусть и отрицательных) персонажей Библии входят в христианское искусство (в виде библейских иллюстраций) только в IX веке. Но и тогда изображение Дьявола часто уродуется или вымарывается самими читателями.

Так в чём причина такой «непопулярности» Сатаны? Виноват страх художников перед «князем мира сего»? Или же еще просто не возникает надобности в зрительном напоминании о «враге рода человеческого»? Точного ответа на этот вопрос нет. Но, например, искусствовед из Франции, Эмиль Маль не видит в этом ничего странного, говоря что: «Великое христианское искусство первых веков сияет ясностью и миром. Все — свет, нигде нет предчувствия грядущих сумрачных времен».

Окончательное вхождение изображений Дьявола в европейскую культуру, происходит в XIV – XVI веках (тогда же в 1307 – 1321 годах Данте создаёт свою знаменитую «Божественную комедию»). В это время Сатана увековечивается на великолепных полотнах Иеронима Босха (Сад земных наслаждений, Блаженные и Проклятые и т.д.), знаменитой гравюре Альбрехта Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол» и у других художников.

На картинах и иконах того времени образ Сатаны чаще всего представляет из себя антропоморфное, мерзкое существо, черного цвета, часто наделенное лишними органами, которое явно должно вызывать отвращение. Или же Дьявол представляется в образе дракона или змея.

В конце XVI века в Германии, появляется первая литературная обработка легенды о Фаусте, так называемая «народная книга». Фауст показан в ней высокомерным грешником, возжелавшим великой силы и знаний, ради чего он и продаёт свою душу Дьяволу.

Я специально упоминаю Фауста, потому что по видоизменению и эволюции персонажа легенды, достаточно легко проследить и за изменениями образа Дьявола в культуре.

Уже в начале XVII века появляется «Трагическая история доктора Фауста», принадлежащая перу Кристофера Марло, в которой персонажу придаются некоторые героические черты, и Фауст теряет свою абсолютную отрицательность.

В середине XVII века английский поэт Джон Мильтон создаёт свою самую известную эпическую поэму «Потерянный Рай», посвященную истории первого человека Адама. Но значительная роль отдана так же и Люциферу. Несмотря на то, что Мильтон был пуританином и при создании поэмы следовал слову Библии, образ его Дьявола, жаждущего свободы, получился преисполненным тёмного величия. Лишенный антропоморфных черт и почти очеловеченный, Мильтоновский Люцифер начинает обладать мрачным обаянием и некоторой притягательностью.

Вы знаете, что именно Дьявол (со всеми его многочисленными именами)  является одним из самых часто встречаемых персонажей в искусстве? Как он заставил самых великих художников человечества рисовать его?

Наконец в XVIII веке появляется величайший из Фаустов – Фауст Гёте. Утомленный, разочарованный, противоречивый гений, отправившийся познавать «полноту жизни» под руку с Мефистофелем. Образ же Мефистофеля, мятежного поэта, наделенного мощным разумом, сравнимым с гением самого Фауста, так же наделен незаурядным обаянием: смесью притягательного молодого лихачества вкупе с сверхъестественной властью над миром. Мефистофель Гёте – едкий, ироничный и главное очеловеченный интеллектуал. В уста Мефистофеля, Гёте так же вкладывает знаменитую фразу, которая отчасти и характеризует противоречивость этого персонажа: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Последний из Фаустов, которого мне бы хотелось вспомнить, будет Фауст Пушкина из замечательного стихотворения 1825 года: «Сцена из Фауста». Действие происходит на берегу моря, где скучающий, пресыщенный жизнью доктор Фауст и Мефистофель ведут беседу. Пушкинский Мефистофель энергичен, эмоционален и насмешлив. Его забавляет томление Фауста. Но, как ни странно, именно Мефистофель вызывает наибольшую симпатию, ибо он обладая собственной волей, всё-таки является орудием в руках Фауста. И именно Мефистофель разоблачает обман «услужливого воспоминания», от возмущения поминая даже Бога:

«Фауст

…Там, на груди ее прелестной
Покоя томную главу,

Я счастлив был… 

Мефистофель 

Творец небесный!

Ты бредишь, Фауст, наяву!
Услужливым воспоминаньем
Себя обманываешь ты.»

Что опять же противоречит Библейской концепции Сатаны, как «отца лжи». Мефистофель Пушкина, несомненно, является главным героем стихотворения. Более того, на фоне скучающего, разочарованного Фауста, Мефистофель выглядит настоящей жемчужиной.

В 1821 году Джордж Байрон создаёт пьесу «Каин», о первых людях, которые еще не знакомы со смертью. Дьявол Байрона предстаёт в положительном образе, окончательно лишенном библейской каноничности. Люцифер представлен величественным философом, учителем и человеколюбцем. Он учит Каина мыслить, задавать всё новые и новые вопросы и вообще считает познание главным ключом к бессмертию духа. Сатана Байрона, как и Мефистофель Пушкина отрицает «каноническую лживость», говоря: «Ничем, Помимо правды, я не соблазняю».

В 1839 году Михаил Лермонтов заканчивает одно из главных произведений своей жизни – поэму «Демон». Демон Лермонтова разительно отличается от образа едкого искусителя Мефистофеля, который раз за разом пытается погубить человеческую душу. Демон Лермонтова вызывает сочувствие, он страстно влюбляется и страдает сам. Он видит в любви своё спасение:

«О! выслушай — из сожаленья! Меня добру и небесам
Ты возвратить могла бы словом.
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там,

Как новый ангел в блеске новом…»

И пусть всё заканчивается трагично, но Лермонтовский Демон (как один из образов, конечно же, Дьявола), впервые вызывает настоящую жалость. Над его трагедией, над его несбывшимися надеждами хочется плакать

На мой взгляд именно после поэмы «Демон» образ Сатаны в искусстве окончательно потерял свою отрицательную однозначность. Дьявол перестал быть, пусть и обаятельным, но ловким искусителем, губителем людских душ. Лермонтов показал, что и Демон может любить, что и Демон может страдать, что и Демон может раскаиваться, несмотря на свою нечеловеческую сущность.

В начале XX века положительный образ Дьявола уже не удивляет. Можно вспомнить роман французкого писателя Анатоля Франса «Восстание Ангелов», где героический Сатана прямо противопоставляется Богу, который представляет из себя несовершенного и злого тирана. Дьявол Франса – революционер, борец за свободу и справедливость.

Так же нельзя обойти вниманием и роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, где Дьявол в образе Воланда справедлив, ироничен, честен и даже, в какой-то степени, благороден. Воланд со своей свитой даже наказывает за зло.

В современном же искусстве образ Дьявола всё так же неоднозначен. Он может сохранять средневековую антропоморфность в современной иконописи или же служить очевидным прототипом для одного из популярнейших антигероев современности – Дарта Вейдера (киноэпопея Звездные Войны), который фактически повторяет судьбу Люцифера, отворачиваясь от классического добра.

Можно вспомнить отличный фильм «Адвокат Дьявола», где образ Сатаны склоняется скорее к каноническому варианту абсолютного зла.

«Дьявольская» же символика, как никогда, популярна в массовой культуре. Сатанинскими атрибутами пользуются многие рок и метал-группы.

Образ Дьявола прошёл очень длинный путь от абсолютного, неприемлемого, уродливого зла до многогранного, неоднозначного и сложного образа. Что и говорить?

В этой статье я, можно сказать, прошёл по вершкам искусства, в котором так или иначе встречался Люцифер, но даже здесь виден масштаб и размах трактовок образа Сатаны. Дьявол на протяжение двадцати одного века волнует человеческий разум и фантазию, а значит мы ещё не раз увидим интерпретации этого, несомненно сильного, образа в мировой культуре.

И может-быть кто-то из творцов ещё сможет нас удивить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *