Олег Семашко, рассказ «Шахматист»

Рассказ участвует в литературном конкурсе премии «Независимое Искусство — 2020»

Шахматист.

-Ядвига Ивановна, да Вы не беспокойтесь, всё будет хорошо, ничего с Вашим Алькой не случится. Едет команда из 12 человек, 11 ребят у нас есть, а вот 12-го нет. Команда должна быть укомплектована мальчишками всех возрастов, начиная с 10 лет и до 17 лет. Все возраста есть, нет только десятилетнего. Ваш сын – лучший в нашем городе, отпустите его, пожалуйста, на соревнования.

Ему всего 10 лет, я боюсь. Он всегда был дома, под моим, материнским контролем. Отлучается только во двор погулять, да и то, я периодически поглядываю в окно, слежу, всё ли нормально. Или в школу, но он ходит не один, с соседскими ребятами. Или к Вам в Дом культуры, но это совсем рядом, через дорогу. Да и то, по началу я сама его водила, пока он не привык и не освоился. А тут… Отправить из дома на несколько дней? Мал он ещё, я боюсь, снова повторила мама Альки, Ядвига Ивановна.

-Да Вы не бойтесь, всё будет нормально, я ручаюсь. Мы поедем вдвоём, с другим тренером, Малкиным Ефимом Моисеевичам, уговаривал первый Алькин тренер по шахматам Барановичского городского дома культуры Гинзбург Аркадий Гайдарович. Мы поедем на поезде, я лично буду везде ходить с ним, водить его за руку, а в поезде посажу его рядом с собой в одном купе,

Алькина мама упрямилась, материнское сердце тревожилось, чувствовало что-то недоброе. Она задумалась, а потом сказала:

Нет, пока я не готова отпустить ребёнка куда-то из дома, пусть подрастёт немного. Помолчала секунду и добавила: -Лет с 12-13, хотя бы.

Хорошо, Вы подумайте, а я ещё зайду к Вам через несколько дней, соревнования начнутся через 2 недели, -проявлял настойчивость Аркадий Гайдарович.

И действительно, он ещё несколько раз заходил к Алькиной маме и уговаривал её отпустить сына на соревнования, клялся, божился: «Да всё будет хорошо, да я ручаюсь, да я клянусь Вам, чтоб не сойти с этого места, если с ним что-нибудь случится». Он очень хотел, чтобы Алька поехал на соревнования, и не унимался:

-Да Вы поймите, Алька очень талантливый, способный мальчик, уж мне Вы поверьте, я тренером работаю не первый год, насмотрелся на детей. Ему надо развиваться, рости. В нашем городе он сильнейший, он, даже, обыгрывает многих старших мальчишек. Для того, чтобы развиваться, ему необходимо выезжать и учувствовать в соревнованиях, сражаться с другими ребятами его возраста. Ядвига Ивановна посмотрела на тренера. «Еврей, наверно, — подумала Алькина мама. Да и второй тоже, наверно, хотя, никакого предвзятого отношения к представителям этой нации, ни у неё, ни у кого-то другого не было. В СССР царила дружба народов.»

-Сколько дней продлятся соревнования, — наконец спросила Ядвига Ивановна.

— 3 дня, — ответил Аркадий Гайдарович.

-А где будут соревнования? – продолжала расспрос Алькина мама.

-В городе Скидель Гродненской области. Это 4 часа езды на поезде,  — Аркадий Гайдарович решил сразу всё объяснить Алькиной маме, не дожидаясь дальнейших расспросов. Туда можно добраться двумя поездами: первый идёт в час дня и приходит в город Скидель в 5 часов дня и тогда придётся там заночевать, провести на одну ночь больше, так как соревнования начнутся на следующий день. Второй поезд идёт в 11 часов вечера и приходит в пункт назначения  в 3 часа ночи. Мы поедем этим поездом. С поезда сразу в гостиницу. Там часов до 9 они отдохнут с дороги, а затем завтрак и соревнования. Алькина мама начинала потихоньку сдаваться.

-Да Вы не волнуйтесь, Ядвига Ивановна, почувствовал слабину Аркадий Гайдарович, — Я лично за ним приеду к Вам домой и заберу его. Буду везде за руку его водить и  с ним ходить. Последний аргумент сломил сопротивление Ядвиги Ивановны.

-Хорошо, но отпускаю его на личную Вашу ответственность, Вы мне за него головой отвечаете, — вздохнув ответила она. Аркадий Гайдарович в очередной раз заверив, что всё будет хорошо, распрощался и ушёл.

Алька пребывал в восторженном, приподнятом настроении. Ещё бы, он едет на соревнования! Впервые! Ему доверили защищать честь города! Его переполняли чувства восторга и гордости за себя, за то,  что он лучший, самый сильный шахматист в городе и на соревнования едет именно он, а не кто-то другой. Этой новостью, что именно его берут на соревнования и он скоро едет в город Скидель, он поделился в своём классе среди одноклассников, где учился, а также в своём дворе среди соседских мальчишек. На эту новость все реагировали по-разному. Кто-то радовался, а кто-то и завидовал. А как-же, — никого ещё ни из его одноклассников, ни из его соседских пацанов по двору, где он рос, никто ещё никуда не ездил один без родителей.

Когда он узнал от Аркадия Гайдаровича, что его берут на соревнования, он всё думал, — а как это ездить куда-то, в другой город и участвовать в соревнованиях? Каждый вечер перед сном, ложась в постель, он всё думал, немного тревожился и страшился: а как это ехать на поезде, ведь, он никогда ещё не ездил на поездах. Его отвозили несколько раз в деревню к бабушке, но они ездили на автобусе. И в автобусах его тошнило. А на поезде его тоже будет тошнить? А что такое гостиница, и как это в ней жить? Он в своей, столь недолгой, жизни спал только дома или в деревне. Но всегда рядом была мама, или папа. А тут ему придётся спать в какой-то незнакомой гостинице с ребятами и тренером? А где мы будем питаться и что мы будем кушать? И в чём ему ехать и что брать с собой? От этих «что», да »как», да »почему» ему становилось беспокойно на душе. 

И вот, наконец, настал день отъезда. В школе все были предупреждены, что Алька едет на соревнования по шахматам и его не будет 3 дня. Но в этот день он, всё же, сходил на занятия. Сколько в нём было значимости и какой-то внутренней гордости! Это были какие-то новые чувства, ранее им не испытываемые.

В 20 часов он, по требованию мамы, хорошо покушал и она стала его собирать.  Альке пришлось одеть новые брючки, рубашку, свитер и носки. Так как была зима, на шею она ему накрутила тёплый шарф, на ноги тёплые ботинки, а на тело – зимнее пальто. С собой она ему дала пакет, в который положила туалетные принадлежности, полотенце, пару бутербродов, печенье и конфеты. Алька решил взять с собой деревянные шахматы. Ну вот и всё, спортсмен, покоритель шахматного олимпа был готов. Оставалось, только, дождаться Аркадия Гайдаровича.

            Он пришёл к 10 часам вечера. Алькина мама решила проводить их на вокзал, её сердце было неспокойно, она тревожилась. У неё были какие—то нехорошие предчувствия. И, как оказалось, не зря.

Слова, слова, слова. «Хотелось как лучше, а получилось как всегда» На вокзале у Ядвиги Ивановны даже слёзы заблестели на глазах, так она переживала, что её маленький сынишка уезжает куда-то там без неё. На вокзал также приехал и Ефим Моисеевич Малкин. Потом пришёл поезд и все стали заходить в вагон. Оказалось, что Аркадий Гайдарович с ними не едет, а их везёт Ефим Моисеевич. Аркадий Гайдарович сослался на какие-то срочные дела, что ему надо завтра быть на работе и что одного Ефима Моисеевича хватит. И они с Алькиной мамой ушли домой.

–Вы же мне говорили, что сами лично будете ходить с ним везде и водить за ручку, а оказалось, что Вы меня обманули, — дорогой стала упрекать она Аркадия Гайдаровича.

-Да так получилось, Вы уж извините. Начальство срочно вызывает на работу, — пытался оправдаться Аркадий Гайдарович. Всё будет нормально, — в очередной раз заверил он. Алькиной маме ничего не оставалось, как смириться, и надеяться, что всё обойдётся.

Меж тем, Ефим Моисеевич зашёл вместе со своими воспитанниками в поезд и стал их рассаживать. Все разместились в двух купе: в самих купе по 4 человека,   напротив их в проходе ещё по 2 человека. Итого 12 человек, — по 6 человек в каждом купе. Сам же Ефим Моисеевич расположился в купе, ближе к проводнице.

Вскоре поезд тронулся. Алька удивлённо рассматривал всё вокруг: кожаные сидения,

столики, которые были и у них сбоку, и у ребят в купе. И у них, и в соседних купе тоже. Какие-то металлические поручни. Всё было ему в новинку, всё было вновь, ведь, он никогда раньше не ездил на поездах. Он пытался посмотреть в окно, но там было темно, так как была ночь, лишь изредка мелькали фонарные столбы, светились улицы проезжавших городов и небольших посёлков. Но Альке всё было интересно, ведь, раньше он ничего такого не видел. Он смотрел в ночное окно, а колёса монотонно постукивали тудук-тудук, тудук-тудук, тудук-тудук.

Кое-кто из ребят полез на  вторую полку. Они, естественно, разулись, но постель никто не брал, ехать-то было всего 4 часа. Ложились прямо так, в одежде, — под голову ложили шапки, а укрывались своими пальто. На нижних полках происходило тоже самое, время-то было позднее, подрастающее поколение стало клонить ко сну, а делать было нечего. Вот и мальчик, сидевший с Алькой на боковом сидении, (а ему уже было 16 лет), скомандовал Альке лезть наверх. Ему тоже захотелось лечь. Что мог 10-летний Алька Возразить 1н6-летнему парню? Ничего, конечно, ибо у нас «кто сильнее, тот и прав», ибо «слабых всегда бьют», и вообще, для этого пацана Алька был просто мелюзгой. Алька полез наверх, тем более, ему это было интересно, — а как оно там, наверху?

Он, как и все, положил под голову свою шапку, а укрылся пальто. Алька ещё никогда не был на втором этаже поезда, никогда не смотрел на купе вагона и на ехавших с ним ребят сверху, сверху вниз. Всё его удивляло, всё для него было вновь. Он то полежит на левом боку и посмотрит на ребят, кто что делает, то повернётся на правый бок и поглядит в окно, но там было темно и неинтересно.

Через какое-то время Альке захотелось в туалет и он слез вниз, подошёл к одному мальчику, который сидел, а не ложился, и спросил у него, где здесь туалет. Мальчик отвёл его и показал где туалет и как им пользоваться. И это было для Альки открытием. В эту ночь его всё удивляло, но на этом удивления не закончились, самое интересное было впереди.

Он снова залез на верхнюю полку и продолжил на ней лежать. Горело дежурное освещение, оно было тусклое, неяркое. Монотонно постукивали колёса. Делать было нечего. Кто-то из ребят спал, кто-то, как и Алька, ворочался с боку на бок. Через некоторое время Алька почувствовал, что хочет спать и у него начинают закрываться глаза. А вот этого он больше всего боялся, он боялся, что все сойдут, а его забудут он поедет дальше. От этих мыслей ему становилось тревожно. Тогда он сел на своей полке и свесил ноги. Но, посидев так, он снова ложился. И так несколько раз: то сядет, то ляжет, то сядет, то ляжет, пока, в конце концов, детский, не окрепший организм, не взял своё и Алька не уснул. Ну уснул, да и уснул, казалось бы, что здесь такого, многие пассажиры в поездах спят, да вот и некоторые ребята тоже спали, в этом нет ничего особенного. Но если только вы потом сами проснётесь, или вас разбудят. Но увы, «кто чего больше всего боится, то с тем и случится». Алька уснул крепким детским сном. И ему приснилось, как он завтра приедет в город Скидель и будет там сражаться со своим противником в шахматы, и он, обязательно, его победит. Или, может быть, его противнику удастся избежать поражения и партия закончится вничью.

А в то время, когда Алька сладко спал и всё дальше отдалялся от Скиделя, его друзья-товарищи, наоборот, всё дальше отдалялись от железнодорожной платформы, на которую они вышли, спустившись с вагона, и всё ближе приближались к Скиделю. Зайдя на вокзал Скиделя, мать-утка Ефим Моисеевич решил пересчитать своих утят. Он сказал ребятам построиться и стал считать их, вот только, пересчитывать детей необходимо было сразу, как только они все вышли из вагона поезда, здесь же, у самого вагона, а не тогда, когда они пришли на вокзал и когда поздно было бежать за уходящим поездом, который издевательски помахал им последним вагоном и будить Альку:

-Один, два, три, …, одиннадцать.» Не понял. Ещё раз:

-Один, два, три, …, одиннадцать. Снова не понял. Ещё раз:

-Один, два, три, …, одиннадцать. Кого нет? – завопил Ефим Моисеевич. Кто-то из ребят сказал, что нет этого, самого малого, Альки.

Блин, его же мать меня убьёт, — совсем разволновался тренер и бросился к дежурному по вокзалу сообщить, что в поезде уехал спящий ребёнок и чтобы они его  сняли с поезда и как-нибудь вернули обратно.

И здесь всё закрутилось, завертелось! Караул, беда, несчастье, — ребёнка забыли, оставили одного в поезде! Железнодорожная служба сработала чётко и оперативно, не зря их называют полувоенной организацией. Был оповещён начальник поезда, в котором сладко спал Алька, о том, чтобы соню разбудили высадили на следующей станции, а также дежурную этой самой станции, на которой затем Алька вышел. Также ей дали команду потом отправить бродягу обратно в Скидель. Нечего бесплатно кататься по стране на поездах.

Сколько Алька спал, он не знал, конечно: может, всего 5 минут, может, 10 минут, или, возможно, час-другой, это не важно, но когда он проснулся и повернулся на левый бок посмотреть на ребят, то никого там не увидел. Все полки, на которых до этого были ребята, были пусты. Они были пустые! Алька, с спросонья, не сразу понял, что происходит. Он удивлённо приподнялся на своей полке, пытаясь понять, не снится ли ему всё это? Может быть, всё это ему только, приснилось? Он удивлённо хлопал глазами, крутил головой из стороны в сторону, может, он чего не понимает, может, они пересели на другие места, или ещё что случилось? Но нет, их не было…. Альку охватил ужас. Его ЗАБЫЛИ !!! ЗАБЫЛИ !!! ЗАБЫЛИ !!!             Он в панике соскочил с полки и пошёл по вагону в сторону проводницы. Когда они садились в поезд, возле него стояла тётенька и проверяла билеты, а потом, когда уже они все сели и поехали, эта тётенька ходила по вагону и проверяла билеты, а потом она предлагала всем чай, но никто не захотел его пить. И Алька сделал вывод, что она здесь главная.

Алька пошёл в начало вагона, откуда они заходили и где была проводница. Дверь в её купе была открыта и Алька увидел, что она сидит на кушетке. Алька в растерянности, запинающимся голосом, чуть не плача спросил у неё:

-Скажите, а вот те ребята, та команда, ну спортсмены, что ехали из Баранович, они где, они что, вышли? Проводница держала в руках какой-то журнал, Алька оторвал её от чтения. Она удивлённо посмотрела на Альку и сказала:

-Да, минут 10 назад, а тебя что, забыли? – в её голосе послышалась тревога. Алька еле выдавил:

-Да. Проводница отложила журнал, встала, подошла к Альке и сказала:

-Иди одевайся, возьми свои вещи и приходи ко мне.

Алька пошёл собираться и одеваться Затем он вернулся к проводнице. Она усадила его на своё место и сама села рядом.

-Я связалась с бригадиром поезда, он сказал высадить тебя на ближайшей станции, там тебя встретят, а затем посадят на ближайший поезд, который будет ехать в сторону Скиделя, — сказала проводница. Алька промолчал. Что он мог сказать? Ему нечего было сказать. Его душили обита и страх неопределённости. Как они могли его забыть? Ну как они могли его забыть? И он сидел, съежившись в комочек, обиженный на ребят, Ефима Моисеевича и весь мир. Ну как они могли его забыть?

Так они и сидели бок о бок. Тётенька снова взяла в руки журнал и продолжила его читать. Что ей было до того, что какого-то там ребёнка забыли в поезде? Так, ничего особенного, обычное происшествие, бывает и похуже. Люди иногда забывают в поездах документы, деньги, и довольно большие, ценные вещи, драгоценности, а тут ребёнок…. Ну забыли, да забыли, ничего страшного, жив же, здоров, не умер. Высажу на ближайшей станции, там его заберут, а потом пересадят на другой поезд, заберут его, никуда не денется.

Так он просидел в купе проводницы минут 10-15, весь понурый и угнетённый. Ему казалось, что он никому не нужен, чувствовал себя никому не нужной старой тряпочкой, грязной рваной ветошью, которую использовали и выбросили за ненадобностью. Ему было грустно, он тосковал, тупо уставившись перед собой. Иногда, правда, переводил взгляд слева направо, но ничего интересного здесь не было, а, возможно, поменялось его настроение, он сейчас был не в том настроении, чтобы восторгаться и удивляться.

Но вот проводница сказала Альке, что сейчас будет остановка и им надо будет выходить и чтобы Алька вставал и одевался. Потом она отложила журнал и сама встала. Они оделись и пошли в тамбур. Вскоре поезд остановился и они вышли. Была зима, ночь, темно и слегка дул ветер и мело. В их сторону шёл какой-то силуэт со светящимся фонарём в руках. Альке, вышедшему из тёплого вагона, становилось холодно на ветру, да и морозец был небольшой. 

-Кого это забыли в поезде? – спросила подошедшая женщина с фонарём.

-Да вот его, — ответила проводница.

-Ну пойдём, — сказала подошедшая женщина с фонарём и взяла Альку за руку.

-Ну давай, счастливо тебе, сказала проводница и повернулась к ваогону.

-Досвидания, — пробормотал Алька и побрёл, увлекаемый женщиной с фонарём.

Они шли сначала вдоль поезда, метров50, а затем взяли чуть правее, ещё примерно метров 20. В лицо дул ветер, на него падали снежинки, так как мело, под ногами хрустел снег. Альке хотелось лучше заправить шарф, застегнуть верхнюю пуговицу пальто, в этто место задувал ветер и ему становилось холодно, но он этого сделать не мог, так как две руки были заняты: за левую руку его держала тётенька с фонарём, а в правой он держал свой пакет и под мышкой правой руки зажимал шахматы. Один раз споткнулся и чуть не упал, но тётенька с фонарём потянула его за руку вверх и удержала. Алька злился, — детям ночью надо спать, а не таскаться неизвестно где и неизвестно с кем.

Они зашли в какое-то небольшое одноэтажное здание и тётенька подвела Альку к кушетке.

-Садись, — скомандовала она. Алька сел, пакет и шахматы положил рядом. Тётенька пошла к столу и села на стоявший перед ним стул.

-Через полтора часа будет поезд и я посажу тебя на него. Тебе же в Скидель надо, — спросила она, повернувшись к Альке.

-Да, — еле слышно сказал Алька. У него пересохло в горле и хотелось пить. Тётенька отвернулась к столу. Алька сидел молча. Через некоторое время тётенька повернулась к Альке и спросила:

-А ты с кем ехал, как получилось, что тебя забыли в поезде? Алька ответил, что он член спортивной команды по шахматам, едет из Баранович. Тётенька отвернулась и больше с Алькой не разговаривала. Ей было всё едино: ну отстал, да и отстал, — велика беда. Сейчас посадим на другой поезд и отправим обратно. Только лишние хлопоты. А бедному ребёнку было не всё едино. Ему хотелось пить, ему уже начинало хотеться есть, и ему хотелось спать. И он сидел, одинокий и несчастный, никому не нужный и всеми забытый.

Он осмотрел комнату. Ничего интересного. Стол, стул, тётка, окно. Батарея, вешалка, чайник. А что это такое, — небольшая станция, полустанок какой, или ещё что? И как часто здесь останавливаются поезда? Впрочем, какая тебе разница, не всё ли тебе равно? Главное, чтобы тебя отправили отсюда и всё это закончилось. Альке было грустно. Он устал. Бессонная ночь, волнения, переживания, страх, тревога начинали отуплять его и он просто сидел и смотрел прямо перед собой.

Но вот тётенька сказала, что сейчас придёт поезд и им пора идти. Алька встал, одел пальто, шарф, шапку, взял свои вещи и тронулся за тёткой. Она снова взяла его за руку и повела за собой. Они снова шли по снегу и снова мело. Подойдя к путям, остановились. Минут через 5 прибыл какой-то поезд. Из него стали выходить проводницы и пассажиры. Тётенька подошла к одной из проводниц и стала говорить ей, что этого ребёнка, указывая на Альку, забыли в поезде и его надо доставить в Скидель. Проводница согласно кивнула головой и помогла Альке подняться на ступеньки вагона. Уже третья тётенька за одну ночь берёт шефство над Алькой. Что за жизнь, как какую-то вещь передают его из рук в руки. Она осталась стоять у вагона, а Альке сказала, чтобы он садился на любое свободное место. Алька зашёл в вагон и стал смотреть, куда бы ему сесть. Это был такой же плацкартный вагон, каким они ехали из Баранович. Людей было мало и Алька сел на боковое место у прохода. Свои вещи поставил на сидение напротив. Через совсем короткое время поезд тронулся и к нему подошла проводница.

-Ну что, малыш, отбился от стаи? — весело и с лаской в голосе спросила она. Алька посмотрел на неё. Она была самая молодая из этих троих тётенек, что свалились ему на голову этой чокнутой чёртовой ночью. –Так тебя в Скиделе высадить? – продолжила она.

-Да, — ответил Алька.

-А, может, ты проголодался и хочешь чего-нибудь покушать? Снова спросила она и, не дожидаясь ответа Альки, добавила: -Могу принести тебе чая и печенья. У тебя есть деньги? У Альки были деньги, ему дала мама на карманные расходы и он ответил утвердительно.

Через 5 минут на столике, что был перед Алькой, стоял стакан горячего, дымящегося чая в подстаканнике, а рядом лежали пачка печенья к чаю и пачка вафель «Черноморские». Алька вспомнил, что его мама в пакет положила несколько бутиков. Он достал бутерброд с колбасой и принялся за еду. Он был голоден, но смог съесть только бутерброд и пачку печенья, вафли остались нетронутыми и он их убрал в пакет. Поедая еду и запивая её сладким горячим чаем, он чувствовал, как на него опускается блаженство, по телу растекается благодать. Много ли надо человеку для счастья? Нет, совсем немного. Накорми ребёнка, согрей его и успокой, — и всё, он счастлив, тревоги и беспокойство начинают его покидать и на смену им приходит душевное равновесие. Поев, Алька откинулся на спинку и закрыл глаза. Ему очень хотелось спать, ночные тревоги и переживания начинали его покидать. Он стал успокаиваться и почувствовал, что скоро все его злоключения закончатся.

И всё же он уснул, или, возможно, просто задремал, не надолго, совсем на чуть-чуть, но Алька очнулся, пришёл в себя от того, что проводница легонько, нежно, как своего сына, тормошила его за плечо и говорила:

-Малыш, малыш, просыпаемся, просыпаемся, подъезжаем к Скиделю. Алька открыл глаза и стал приходить в себя.

-Через 10 минут будет город Скидель, — сказала проводница, когда увидела, что малыш проснулся и пришёл в себя. –Давай, одевайся, собирай свои вещи и выходи в тамбур. Алька тут же встал и стал готовиться к выходу. Но вышел в тамбур, только когда поезд стал замедлять ход. Следом за ним вышла проводница.

Поезд остановился и проводница открыла дверь вагона. Затем она спустилась вниз и помогла Альке выйти. Алька спустился вниз и стал возле проводницы. Следом за ним стали выходить другие пассажиры вагона.

-Ну и кто должен тебя встретить? – спросила проводница Альку.

-Тренер, — ответил Алька,, и стал глазами искать вокзал.

-А вот кто-то идёт к нам, вновь сказала проводница. Теперь и Алька увидел Ефима Моисеевича, двигающегося к ним навстречу пассажирам, покидающим поезд.

-Доброе утро, — поздоровался тренер, когда подошёл к ним. Алька и проводница ответили «здрасте».

-Ну как ты, путешественник? – спросил он Альку, -Накатался, всё нормально?

-Нормально, — бурккнул недовольный, невыспавшийся и уставший Алька.

-Спасибо Вам за доставку пропажи, — весело сказал проводнице Ефим Моисеевич

-Не за что, обращайтесь, если что, — в тон ему ответила Проводница.

-Ну пойдём, — сказал Ефим Моисеевич Альке, взял Альку за руку и повёл его за собой.

До свиданья, — сказал Алька проводнице и они с Ефимом  Моисеевичем стали уходить.

-До свиданья, — ответила проводница.

Но, когда они отошли метров 10, Алька вдруг остановился, выдернул свою руку из руки Ефима Моисеевича и, сказав ему «Я сейчас», повернулся и пошёл обратно в сторону проводницы. Подойдя к ней, он вдруг стал что-то искать в своём пакете. Потом достал оттуда пачку вафель и протянул её проводнице:

-Возьмите, — сказал он. Проводница удивлённо смотрела на него. В её жизни ещё не было, чтобы чужие дети ей что-то предлагали.

-Что ты, малыш, не надо, оставь себе, кушай сам, ласково сказала она.

-Возьмите, это Вам, — ещё раз повторил Алька, и сделал шаг вперёд –Вы хорошая, — добавил он. У проводницы заблестели глаза, она никак не ожидала такого от 10-летнего мальчика. Она нагнулась к Альке, обняла его за плечи и поцеловала в щёчку.

-Дай бог тебе счастья, солнышко, — сказала проводница, взяла пачку вафель и выпрямилась

-Вам тоже, — ответил Алька, развернулся и пошёл к Ефиму Моисеевичу.

-До свиданья, малыш, не теряйся больше, — сказала проводница им вслед.

-Постараюсь, — пробурчал Алька себе под нос, не оборачиваясь. -Если взрослые не будут меня терять. Ефим Моисеевич услышал последние слова Альки о взрослых, виновато посмотрел на него, но ничего не сказал. Ему было стыдно, что он потерял ребёнка.

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *