Стихи Анатолия Арестова участника литературного конкурса (конкурса стихов) премии "Независимое Искусство - 2019" в номинации поэзия.

АНАТОЛИЙ АРЕСТОВ, СТИХИ.

Стихи участвуют в литературном конкурсе (конкурсе стихов) премии «Независимое Искусство — 2019».

Забытый герой.

Срывались камни вниз с горы,
Шумел поток излишней влаги —
Неделю лившие дожди,
Неслись в промокшие овраги.

Геодезист стоял в плаще,
В бинокль смотрел на гор вершины,
Со страшной мыслью в голове:
«Вода дошла до середины!»

Вдали вода ходила кругом,
Бурлила пеной роковой,
Как почва, вспаханная плугом —
Ложилась в озеро стеной.

Плотина поясом бетонным,
Вросла в расщелину горы —
Титаном мощным, многотонным,
Держала водные кубы.

Поставив подпись на бумаге:
«Объект успешно завершён.»
Подняли новенькие стяги,
Под мелодичный рюмок звон.

Никто не слышал чистой правды,
Не видел будущих угроз,
Одна проблема думал каждый:
«Каков процент? Какой прогноз?»

Делили прибыль с лёгким сердцем,
В мечтах Париж и Амстердам,
Закрыв проблему, словно дверцу,
Все разъезжались по домам.

Геодезист же знал на деле,
Чем угрожает ток воды —
Минуты мигом пролетели,
Осознавая, ждал беды.

Спускаясь с горного массива,
По острым каменным валам,
Раствором скользко-жидким глина,
Мешала двигаться ногам.

Хлестала влага поднебесья,
Казалось плакал сам гранит!
Торчали корни мелколесья,
Вокруг бурлит, кипит, ворчит.

Рука в крови от острых сколов,
Изнемогая, шёл вперёд:
«Потоком смоет значит скоро,
Село, в долине что живёт!»

Внезапно шум, удары, скрежет,
Как взрывы множества ракет,
Земля трясётся, камень режет —
Спустился ад на белый свет!

Поток гранитный перекатом,
Давил булыжники внизу,
Пронёсся мимо сель раскатом,
Как в водосточную трубу.

Укрылся быстро между брёвен —
От страшной участи Бог спас,
Сломал, конечно, пару рёбер,
Но, Слава Богу, есть запас!

В ноге краснела рваной раной —
Обломком срезанная плоть,
Сорвав полоску с куртки старой,
Жгутом стянул — пропала кровь.

Сил просто нет и в каждой клетке,
Боль прошивала, как иглой —
Меж валунами, словно в сетке,
Лежал, поверженный герой!

Смешалась боль с адреналином,
Заставив встать, идти вперёд,
Казался грозным исполином,
Что возглавлял пещерный род.

Усилий требовало время,
Но гор изрезанный изгиб,
Вложили в сердце страха семя,
Напрасен путь, ведь он погиб!!!

Чудесным образом воспрянув,
На волю сдался высших сил.
Себя не помня, шёл всё прямо,
Очнулся. Кто-то говорил!

Наверное, в больнице сельской,
Сознанье смутно донесло —
Врачей беседу в форме резкой,
Как дребезжащее стекло.

Не слыша голоса он крикнул:
«Через часы потоки вод,
 снесут громадную плотину,
 и Бог один лишь нас спасёт!»

«Здесь разразится катастрофа —
 эвакуируйте народ!!!»
С последним словом стало плохо,
Сознанье прекратило ход…

Стихия вырвалась на волю,
Сметая всё с лица земли:
Куски разбросаны по полю —
Домов, крепчайшие бруски.

Бетон усыпал крупной крошкой,
Неровность полевых дорог —
Титан повержен, словно мошка,
Стихией мощной в краткий срок.

За три часа до катастрофы —
Эвакуировали всех,
Избегли участи Голгофы —
Спасли шесть сотен человек!
         ……..

Рассвет рассёк лучами небо,
Залил прибрежный островок.
Любовью солнца откровенной,
Забытый всеми уголок.

На остров каменно-пустынный,
Где мох стелился, как ковёр,
Старик приплыл на лодке дивной —
Что ни доска, то дыр узор.

Годами долгими он строил,
Избу на тихом островке.
Для тысяч сделался героем,
Героем скрылся он во тьме…

Однажды чиновник…

Однажды чиновник российский, отважный,
пустился на подвиг великий и важный…

Сидел в кабинете уютном, красивом,
стол возвышался дубовым массивом,
кресло из кожи, как в лучших домах,
вновь приходивших, вводившее в страх.

Утро обычное — гложет тоска,
всё опротивело, даже дела!
Сухость печатных, заученных фраз,
вмиг надоела, как старый рассказ.

Мысль озарила чиновника светом:
«В люди иди за реальным ответом!
Истину знает тот, кто живет —
наш деревенский, российский народ!
Тот, что накормит хлебом страну,
как он сейчас, посмотри наяву.»

С целью конкретной пошел по России,
выводы сделать весьма непростые:
Кто же остался землю пахать,
как агропром с колен поднимать?
Кто проживает в российской глуши —
месте поэтов, в раздольной тиши?

Цифрам в бумагах не верил бездушным,
в толстенькой папке едко мелькнувшим —
числа увесисто били в глаза:
в полном порядке село. Красота!

(сборы в дорогу не главная суть,
что же, читатель, не обессудь!)

Идёт человек по разбитой дороге,
устал и вспотел — несет еле ноги,
походный рюкзак за широкой спиной —
это чиновник наш дорогой!

Долгое время, бедный, в пути.
Вечер. Темнеет. Поле пройти
нужно до ночи. Найти уголок
с мягкой кроватью, в положенный срок.

(Ниже, за полем, курился дымок,
пункт населенный — Раскидистый Лог.)
Силы последние стиснул в кулак
и по тропинке, где вился овраг.

Лог небольшой — двадцать домов,
с края овраг, похожий на ров,
злобной крапивой зарос, ивняком,
поле распахано черным пятном —
плоско лежит на равнине степи,
трубы и крыши точно сползли
в темный овраг с избами вместе…

Мысли сумбурно неслись в голове:
«Наши крестьяне богаты вполне,
но на бумаге. Твориться же что?
Дряхлые избы — гнилое нутро.»

Дошел до забора. В попавшийся двор,
калитку открыл, завязал разговор
с седым мужиком, разбиравшим детали.
(путника ноги совсем не держали! )

Работал в селе тракторист Николай,
трудился упорно — построил сарай
из старого теса — фермер продал,
да под зарплату пшеницы набрал.

«Доходы у нас не в больших городах,
сегодня имеешь, завтра в долгах!
Село государству, скажем, обуза,
нынче попкорн, а была кукуруза.

Увез на продажу гусей и корову,
кредит погасил, оформил два новых:
квартиру снимают дети мои,
мы не учились, закончат они,
в люди пробьются, станет легко,
время от времени всем тяжело,»

— грозно нахмурился, трет подбородок:
«Крепок народ. Народ-самородок!
Вот посевная — работы полно,
это не в городе жить, как в кино!

Трактор сломался — деталь износилась,
где я достану, скажите на милость?
Старой обмотки медная нить,
да изолента. Можно и жить.

Голь же на выдумку наша хитра,
сделает просто, как десять на два.
Видишь старушка? Соседка моя,
женщина добрая, пустит тебя.»

Договорились. Ночлег обеспечен.
(впрочем, народ весьма человечен)

Трактор гудел с печальным надрывом,
копотью черной, дымя над обрывом,
в поле родное летел Николай.
Пик. Посевная. Весна. Месяц май.

Соседка-старушка махнула рукой:
«Что ты стоишь? Заходи, дорогой!»
Борщом накормила, достала варенье,
в банках различные чудо-соленья,
тихо рассказ завела о судьбе:

(путник, наевшись, сидел налегке)

«Что говорить? Здесь родилась,
крестили, взрослела, пара нашлась,
пожили немного — война забрала,
призвали на фронт, осталась одна.

На совесть работали. Ох, тяжело,
кормили страну, грело одно —
сын появился на радость мою,
больше, чем жизнь, родного люблю.

Мужа убили — пришло извещенье,
словно в тумане это мгновенье.
Ночью печалюсь, печалюсь и днём,
надо бы жить, вот и живём!»

Всплакнула старушка о давних годах,
горе великое в мокрых глазах,
война не щадила, не шла стороной,
каждый попал незримо на бой.

«Помню, конечно, жуткие дни,
бабы, несчастные, ходят с детьми,
много трудились — по двадцать часов,
деться-то некуда — нет мужиков!

Кончилась страшная, злая война,
пыль оседала, вставала страна.
Вырос сынок, забрали в войска,
снова одна, снова тоска.

Так и живу потихоньку на месте
слава всё, Богу, с молитвою вместе,
жизнь пролетает, как искры в ночи,
ладно, устал ты, ложись, отдохни.»

Солнце вставало. Красоты природы
луч обрамлял. Небесные своды
синей вуалью неслись над землёй.

Путник, проснувшись, заметил покой:
без беготни, городской суеты,
вечное небо — небо мечты.

Быстро одевшись, пошёл по селу,
выспросить фермера, что да к чему?
Путь по прямой не так уж далёк,
правда ухабы, грязь и песок.

Едет машина — советский УАЗ:
«Эй, подвезти? Спасибо. Как раз!»

(путник устроился враз впереди,
как не хотелось пешком-то идти)

«Мне расскажи о Раскидистом Логе,
о производстве, где же дороги?»

«Будем знакомы, Игнат — агроном,
я непосредственно связан с зерном.
Сеем неплохо, влаги запас
почва имеет. Единственный шанс
не упустить до скорой жары,
всласть отдохнём во время зимы.

Ферма не крупная, здесь не соврёшь,
сеем пшеницу, овёс да и рожь,
рядом коровник на сотню голов,
корм силосуем, телятник готов.
Денег скопили крышу покрыть,
дорого стоит шифер купить.
Техника старая, ветхая, вот,
что «Белорус», что «К-700»,
выдали крохи соляркой, конец.
Что за чиновник? Эх, молодец!

Фонд для села — федеральные деньги,
фермеру кинули только копейки,
спрятал, наверное, деньги в карман,
сытый крестьянин прокормится сам?

Надо его на трактор, пахать,
будет, бесстыдник, людей уважать!»

(путник, задумавшись, вжался в сиденье,
что-то пропало былое веселье.)

«Что рассказать могу я тебе:
мы с перестройки в большущей беде,
всё развалилось: колхоз и совхоз,
фермер дотацией малость подрос,
но урожай, как всегда маловат,
я агроном, я виноват!

Почва — живой, непростой организм,
сложенный временем сей механизм,
взял урожай — внеси удобрений,
нет ни копейки? Нет предложений!

В принципе первое, важное дело —
люди уходят, им надоело
жить без зарплаты в вечной нужде,
в городе трудятся, кто вдалеке.
К ферме подъехали. Дальше поля,
всё, как всегда, начинаем с нуля.» —
крикнул Игнат, и УАЗ покатил.

(столько проблем наш чиновник открыл,
веский, по-моему, был аргумент:
есть АПК, но в итоге и нет!)

Вспомнил он снова цифры, отчёты,
умные люди, составив расчёты,
точно решили — такой капитал
снимет с села нависший аврал,
но не сходились ни цифры, ни планы,
с тем, что творилось — живой панорамой.
Ясности дела ничто не мешало,
видел воочию — всё погибало.

Путник направился в степь, напрямик.
«Что же такое? Таинственный миг?
Исчезло село из аграрной России?
Хлебом полмира всегда мы кормили!
Вот так проблема!» — прикидывал он.
Сел на заросший муравкою склон,
майское небо вовсю голубело,
ветер степной налетал то и дело,
взгляду приятное, русское поле,
сильно знакомое, так дорогое:
первые запахи новеньких трав,
ласточки быстрой воинственный нрав,
чёрное поле клубится вдали,
трактор с прицепом в дорожной пыли.

Вспомнилось детство: старенький дом,
шифер на крыше, обтянутый мхом,
стены саманные в белой извёстке,
тропку закрыли сосновые доски —
в домик ведущие жданных гостей,
ящик почтовый для новых вестей
ржавчиной съеден годы назад!

Местной газете дедушка рад —
тихо читал, прислонившись к печи,
бабушка стряпала там калачи,
вкусные были с парным молоком!

«Кушай, внучок, поиграешь потом!»-
мысли жужжали, как рой в голове…
Годы далёкие, где же вы, где?
Где беззаботное, милое детство,
рыжей девчонки весёлой соседство?
Бегали вволю навстречу ветрам.

Память вернула к забытым годам —
путник задумался: » Был молодой!
помню деревню, колхоз мой родной,
жизнью неспешной жил, поживал,
в городе шумном слишком устал.
Денег хватает построить избу,
выкуплю ферму, коров разведу,
сад разобью, займусь пчеловодством,
теплицу построю, моим руководством,
будет доволен народ, да и сыт…»

Семь лет пролетело. Душевный конфликт
был воплощён в сотню идей:
Лог разрастался — триста семей
дружно работают, платят налоги,
новым асфальтом покрыты дороги,
чистые, тёплые, краской горят
дома небольшие, ровненько вряд!
Поля колосятся пшеницей отборной,
теплицы раскинули крылья проворно,
коровы на пастбище с травкою сочной,
породы заморской, мясо-молочной.

Вернёмся к героям давно нам известным,
судьба их, наверное, всем интересна:
новенький трактор водил Николай,
с радостью видел — растёт урожай!
Выше зарплата — жить веселО!
Дети в родное примчались село:
дочь — медсестра в местной больнице,
сын — инженер, успевший жениться,
бабушка празднует ровно сто лет,
(всех позвала к себе на обед).

Работа нашлась, впрочем, для всех,
Игната настиг долгожданный успех —
заслуженный нынче он агроном!
(с печатью имеется нужный диплом)
Путник-чиновник ушёл из кабмина,
русская печь дороже камина
стала чиновнику в тысячу крат —
умер в душе вековой бюрократ
и… человек появился на свет
по истечении множества лет!
Людям помог и себя отрезвил
(добрым хозяином в крае прослыл)

Вечное небо вновь голубело,
ветер степной освежал то и дело,
там, впереди, разноцветное поле,
всем нам знакомое, всем дорогое…

Первая любовь.

Бульвар, усыпанный листвой, как из печального романа:
шли люди быстрой теснотой, где свежесть осени витала.
Николая размышленья над коварностью судьбы
совершали столкновенья, в мозге, алчущем любви.

Свежий воздух улиц влажных, всюду тёмная толпа,
показалось всё бумажным и нелепым, как всегда.
«Меркантильный мир напрасен, что творите, люди, вы?
Посмотрите, как прекрасен он без вашей суеты! —

промелькнули думы быстро и затихли в голове, —
Мы нелепы, неказисты, в вечной вещевой борьбе.»
Николай — студент-психолог, ну, а внутренне, поэт,
из души достал осколок — получился лишь куплет

песни славной и великой, разбивающей сердца:
«Под луною среброликой она видела творца!»
Изучить мечтал науки, что захватывают ум,
но уснул от явной скуки под дождя печальный шум.

В жизни всё казалось важным: Космос, химия, Платон,
Он философ — скептик даже, знает синхрофазотрон!
Он философ обречённый, Фейербаха выбрал том,
но, не слишком увлечённый, вдруг забылся сладким сном.

В день осенний по бульвару, средь раздробленной толпы,
Николай, пылавший жаром, шёл с тревогою в груди:

«Промелькнёт ли она снова — девушка-мечта
и любовные засовы снимут небеса?»
Месяц он ходил напрасно под косым дождём,
но всецело отдавался чувству: «Мы вдвоём!»

Та, неведомая нами девушка-заря,
с лучезарными глазами, как два ясных дня —
по кафе среди столов пробегала мигом,
много было поваров, а заказов — дико!

В кафетерии работа вовсе непростая,
но студентке подработка — жила золотая!
Анна улыбалась мило вновь входившим в зал.
Да. Устала. Сильно, сильно, кто бы только знал !!!

Утром ВУЗ, а днём работа — сил нет никаких,
наступила бы суббота — отдохнуть от них.
Завершался день рабочий к десяти часам,
Николай держался, впрочем, с горем пополам.

Дверь кафе открылась быстро — да. Была она.
В светлой куртке, словно искра! Сбились вмиг слова.
Взглядом встретились они бесконечно нежно,
глаз мерцали огоньки тихо, безмятежно.

Отвернувшись, Аня дальше вслед подруг бежала,
никакой не видя фальши, сердце трепетало!
Николай дошёл до дома в ликованьи диком,
из груди его истома вырывалась криком.

«Подойду к ней завтра, точка! — думал он, глядя в окно, —
роз куплю я три цветочка, шоколад, билет в кино…»

Осень крупными мазками за окном творила праздник:
безупречными цветами дождь размазывал, проказник,
свет фонарный, без сомненья, в наготу ветвей влюблялся,
ветер, мучимый презреньем, отвернуть фонарь пытался…

Анна, встречу вспоминая, сна лишилась, но любовь,
радость яркая, живая, попадала с пульсом в кровь.
Потихоньку, под мечтанья, погрузилась в лёгкий сон,
где приснилось ей признанье — Николай в неё влюблён!

Утро озарило нежно город мокрый от дождя:
солнца яркого надежда холод выгнала в поля,
листья плотным одеялом грели камень мостовой,
даль, закрытая туманом, открывалась чистотой…

Николай купил цветы, шоколад, билет в кино.
Он, наполненный мечты, весь дрожал: она — его.
На бульваре в тёплый вечер, в восемнадцать сорок пять
всё случилось! Первой встрече осень ставила печать
фейерверком листопада, тихим шёпотом дерев,
как же осень была рада, что дождями вдруг согрев —
молодых людей влюбила…

«Анна! — крикнул Николай, — вот…цветы. А я купила
нам билеты… на трамвай…»
Поцелуй залил восторгом, унося в любовный жар…

Пусть любовью вечно-долгой наградит их тот бульвар.

Небо молчало над вечным покоем…

В серой степи, окровавленной боем,
юный солдат, погибая от ран,
с жизнью прощался, встречаясь с покоем,
шёпотом слово вытягивал: «Мам!»

С небом сливались глаза голубые —
чистым последствием грязной войны.
Локоны мамы увидел седые —
чёрные были до этой весны.

Горечь по дому упала на сердце —
боль не от раны, от сильной тоски:
петлями ржавыми скрипнула дверца,
сдобным запахли в сенях пирожки.

Так захотелось обнять на прощанье,
выкрикнуть: «Мама, родная моя!»
Чудилось только: «Сынок, до свиданья!»
«Мамочка, мама, прости ты меня!»

В серой степи, окровавленной боем,
маки краснели — алели поля,
небо молчало над вечным покоем,
вечным приютом согрела земля…

Взгляд ввысь.

Взгляну на соцветие звёздного неба в тихой печали,
отру рукавом, загустевшей свободы, упавшую пыль.
Космической эры ракетная прочность уносится в дали —
метаморфозы земные — прогресс человечества — быль.
Движенье планет, по заданной схеме, задумка Творца?
Творение Разума, скрытого где-то у дальних Галактик?
Кто же создатель великого множества стен у Дворца:
юный механик? Отделочник-каменщик — старенький практик?
Будет… Глаза подбирают блистанье холодных светил,
сухой математики суть потеряла значение
Космос бескрайний реликтовым духом взгляд освятил —
вытри, родной, загустевшей свободы слезотечение!

Прогулка в шторм.

Ночь укрылась в океане,
Шум волны внезапно стих,
Слышно в призрачном тумане —
Чайки одинокой крик.

Ты играла синим взглядом,
Как глубинами вода,
Что темнела с нами рядом,
То сверкала, как искра!

Тихо дрогнула пучина,
Выбивая дробью волн.
Неподвластно и красиво,
Начинался гордый шторм.

Ветром скинуло накидку,
Открывая нежность плеч.
Ветра ловкая попытка,
Нас от шторма уберечь.

Полетела вдаль с туманом,
Как воздушный, лёгкий змей.
Огорчилась ты. Не надо —
Робкой хмурости бровей.

Я расстроен был потерей,
Уверял: «Догнать не мог!»
Но словам своим не верил,
А глаза жёг огонёк —

Разгоревшийся открытой —
Кожей ласковой плеча.
И потеря позабыта,
Позабыта, но не зря!

Пляж покинули песчаный,
Расходился океан!
Буря страстью непроглядной,
Подняла небесный гам.

Словно сдавливая небо,
Тучи — чёрные тиски,
Прижимали справа, слева,
Вяло бьющие лучи.

Солнце блеском, на секунду,
Прошептало: «Я вернусь!»
И, теряясь, в выси мутной —
Поглотила небо грусть.

Дождь усилил троекратно —
Бой по крышам и земле.
Пену — брызгами злорадно,
Шторм варил в большом котле.

Мы бежали от стихии —
В парк под новенький навес.
Завороженно немые —
Буйством сказочным небес!

Отдышавшись, говорила:
«О, величие, о, мощь!!!
— Ох, какая скрыта сила,
— Человеку не помочь…
— Если встретится внезапно,
— Слаб бедняга — человек!» —

В самом деле, мне досадно,
Видеть бури лишь успех.
Не досталось капли взора,
Взор уходит в темноту,
Где причудливым узором,
Стрелы молнии в дугу —
Изгибаются, белея…

Мне досталось наблюдать —
Губы краской вновь алели,
Вот природная печать,
Восхитительна и властна,
Над всем смертным существом!
В данный миг была прекрасна,
Как свирепый чудо-шторм!

Чувств высоких вдохновенье,
Мне, струясь, передалось.
Я забылся на мгновенье,
Ощутил, что просто гость —
Перед бурей, жизнью, Богом,
Яркой, свежей красотой!
Предстояло перед роком,
Поклониться головой.

Да. Надежда в упоеньи,
Вера в искренней любви.
Для меня одно творенье,
И творенье это ты!

Обернулась вдруг, с испугом,
Прошептала: «Я люблю —
— Непогоду, шторм и вьюгу,
— И… вечернюю зарю!

— Но за что меня не любишь,
— Как вечернюю зарю?
— С непогодой, штормом дружишь!
— Как же! Больше всех люблю!»

Обнялись под штормом жутким,
Там, где новенький навес,
Где любовь влекла не шуткой,
С губ, взлетая, до небес…

0

6 комментариев

  1. Стихотворение Анатолия Арестова «Забытый герой» впечатлило неимоверно! Сложилось впечатление, что строки шли у автора из самого сердца, легко и гармонично. Читается на одном дыхании, прекрасный слог, интересное и животрепещущее содержание! Сколько силы в каждом четверостишии! Спасибо! Новых успехов Вам в Вашем творчестве!

    0
  2. Анатолий, Ваше стихотворение «Однажды чиновник» мне уже никогда не забыть. Тронуло до слёз. Я как-будто смотрела кино. Так четко подмечены делали: красота природы, развалившийся колхоз, почтовый ящик… как чинили из того, что есть… какой у бабушки был вкусный обед…
    Такое детство было у многих.
    Дай Бог, чтобы в реальности с чиновником происходили такие перемены!
    Вы талантливо пишите. Ваши стихотворения захватывают душу и трогают сердце.
    Успехов Вам и побед!!!

    0
  3. Добрый вечер,Анатолий
    Ваши стихотворения приятно читать
    Вы больше всех запомнились из конкурсантов
    Искренне порадовалась, что Вы в Лонг-листе☺
    Из 4 тыс. участников, это победа! Браво!!!
    Где можно почитать Ваши произведения еще?

    0
    1. Марина, к сожалению я удалил свою страницу на литературном сайте, но опубликовал книгу со всеми стихотворениями. Не буду рекламировать, но название у книги «В потоке поэзии» Анатолий Арестов. Думаю Вы легко её найдёте на просторах интернета. Спасибо за
      прочтение моих произведений, рад, что они Вам понравились. Организаторам конкурса большое спасибо за возможность…

      0

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *