Search
Generic filters

Ирина Нильсен
Через границу
Рашид сидит за столом в маленькой квадратной комнате с белыми стенами и теребит кончик галстука. Его серая полосатая рубашка идеально отглажена, кожаные ботинки начищены, пряжка ремня ловит отблески потолочной лампы. Он в Дании уже почти два года, а привычка одеваться каждый день как на работу никуда не делась. Шутка ли – экономический факультет, двадцать пять лет в банке, свой кабинет, пухлый черный портфель с документами, сто пятьдесят подчиненных. Портфель до сих пор при нем, правда, черный истерся до серого, и кожа в нескольких местах потрескалась, как иссушенная солнцем земля. И лежит в нем теперь пестрый учебник датского. Да и тот скоро станет не нужен.
Рядом с Рашидом – переводчик-пуштун. Молодой парень с волосами, уложенными в гребень. На нем джинсы и футболка с какой-то яркой картинкой и непонятной надписью. Он постукивает ручкой по столу, и Рашид никак не может сосредоточиться. Как же его зовут, думает вдруг Рашид, ведь он же представлялся. Ладони его потеют, мысли путаются. Если бы только вспомнить его имя, в отчаянии думает Рашид, тогда он поймет. Я скажу ему, и он поймет. Я смогу объяснить.
— Мы оба – из интеллигентных семей, — говорит он, глядя только на переводчика. – Моя жена Шокрия – дочь уважаемого хирурга. Ее дед и прадед тоже были врачами. Ее семью знал весь город. У меня тоже есть университетское образование.
Рашид нагибается, чтобы расстегнуть портфель и достать документы. С губ переводчика слетают чужеродные датские слова. Рашиду видно, как нетерпеливо качается под столом нога Марии.
— Я все понимаю, — говорит Мария, хотя Рашиду ясно, что она не поняла ничего вообще. – Но здесь имеет значение только то, насколько легко вам учить язык. А вам учить его сложно.
Рашид кладет на стол папку с документами, но на них никто не смотрит. Он достает из кармана платок, протирает лоб, убирает его обратно. Смотрит на Марию, но она молчит. Рашид понимает, что должен что-то сказать, и его рука непроизвольно тянется к подбородку. Он обхватывает подбородок ладонью, словно поглаживая невидимую бороду, но бороды нет. Пальцы нащупывают бугорок прыщика, появившегося от слишком частого бритья, и Рашид успокаивается.
— Переезд в другую страну – это всегда сложно, — говорит Мария. – И если бы мне сейчас пришлось учить пушту, я бы тоже попала в группу аналфавитов.
— У меня есть образование, — говорит Рашид, пододвигая папку к Марии. – Я хочу работать в банке. Язык – это ключ, — добавляет он по-датски, вспомнив, что готовился к этому разговору и заучивал важные аргументы. Но у него слишком сильный акцент, и Мария его не понимает. Рашид повторяет, глядя то на переводчика, то на нее, потом опять переходит на пушту. – Мне нужно учить язык. В группе аналфавитов никто не умеет писать, там я никогда не выучу язык на должном уровне.
Мария слушает переводчика, все сильнее сжимая губы, как будто какие-то слова рвутся наружу, но не находят выхода. Рашид вспоминает, что с таким же выражением лица она спрашивает его на уроках.
— Сколько лет Ларсу? – говорит она, например. – Ответ есть в тексте, который мы только что прочитали.
Рашид смотрит в текст, и все слова ему там понятны. Только нужных среди них почему-то нет. Его взгляд прыгает с Ларса на маму, с мамы на магазин, с магазина на «он» и «пропал». Рука в замешательстве поглаживает гладко выбритый подбородок.
— В этом тексте всего пять линий, Рашид, — говорит Мария. – Ты должен находить ответ за пять секунд, если хочешь и дальше ходить в эту группу.
Рашид растерянно смотрит в текст, но слова в нем внезапно становятся непонятными. Его соседка по парте картинно вздыхает, словно ее только что заставили посмотреть невероятно скучный фильм, и отвечает, что Ларсу шесть лет. Рашид замечает, что об этом написано в самом первом предложении.
— Я из очень уважаемой семьи, — повторяет Рашид, глядя на переводчика. – Мой отец – инженер, а дед всю жизнь занимался строительством. Я закончил университет. Я не должен учиться с неграмотными людьми, которые никогда не ходили в школу. Я не могу.
— В группу аналфавитов попадают не только те, кто никогда не ходил в школу, — голос у Марии мягкий и успокаивающий, но в том, как профессионально она замолкает, давая переводчику возможность передать ее слова на пушту, есть что-то пугающее. Как будто эта пауза обращает мягкость в твердость, расширяя пропасть, отделяющему Марию от него, хотя она просто сидит на противоположном конце стола. На первый взгляд кажется, что это – совсем рядом.
— Требования к студентам в этой группе гораздо ниже, — продолжает Мария. – На выпускном экзамене им не надо уметь писать десяток формальных писем – жалоб, приглашений, объявлений, заявок. Не нужно читать длинные тексты и рассуждать на абстрактные темы. В обычных группах программа намного сложнее, поэтому в группе аналфавитов часто оказываются люди с образованием, которым тяжело дается язык.
Рашиду не кажется, что ему тяжело дается язык. Ему просто нужно время.
— Я каждый день занимаюсь, — говорит Рашид. – Мне помогает дочь. Она очень умная. Я с ней читаю. Она проверяет мои задания.
Мария качает головой. Ей неинтересно, что дочь, лишенная возможности ходить в школу в родной стране, в свои почти тридцать за несколько месяцев выучила латинские буквы в лагере для беженцев, и спустя два года могла объясняться по-датски с соседкой. Рашид надеется, что и для него тогда не все потеряно. Он-то окончил и школу, и университет.
Рашид вдруг вспоминает, что переводчика зовут Башар, и это он переводил, когда в группу аналфавитов распределили Шокрию. Он тогда сказал, что Дания – не Афганистан, и происхождение здесь ничего не значит. Рашид ощущает прилив ярости. Да что понимает этот молодой выскочка, едва шагнувший в двадцатилетие и начесавший на голове петушиный гребень? Сидит здесь и объясняет мне, годящемуся ему в отцы, как надо жить. Уехал из страны ребенком, и так и не успел ничего про нее понять.
Рашид с силой сжимает в кулаке подбородок. Ему вдруг кажется, что пальцы находят слева проклюнувшийся волосок, и ярость сменяется паникой. Ему хочется немедленно завершить разговор и закрыться в туалете. В кожаном портфеле, как всегда, на дне – бритва. Внезапно ничего, кроме этого волоска, не имеет значения. Переступив границу Афганистана, он впервые за много лет сбрил бороду, и дал себе обещание никогда в жизни ее не носить. Он брился с маниакальной частотой, и Шокрия целовала каждый появлявшийся от раздражения прыщик, и Рашид смаргивал слезы. Перед глазами неизменно стоял железный трезубец, похожий на руку скелета с тремя заостренными пальцами, которой талибы мерили длину бороды. Если длина казалась им недостаточной, железные пальцы впивались в кожу и процарапывали на лице три кровавые полосы. А если они хотели взять в жены твою малолетнюю дочь, то тыкали в нее этой же рукой, как бы показывая, что выбирают именно ее, а не двоих других.
Рашид с семьей собрался за одну ночь. Оставил дом, работу, и несколько месяцев скитался по знакомым, пока окончательно не осел в Бамиане. Но рука оказалась длинной, а остро заточенные пальцы – цепкими, и внутри страны было от нее не спрятаться. Единственный раз в своей жизни он подумал, что было бы лучше, родись у него три сына вместо дочерей, и увез семью в Пакистан, а оттуда – в Европу.
— Если у вас все будет очень хорошо получаться, то, возможно, через какое-то время, вы сможете вернуться в обычную группу, — сообщает Мария.
Рашид убирает в портфель документы, на которые так никто и не взглянул, и выходит на улицу. Дует сильный ветер, Рашид ежится и поднимает воротник пальто. Желтые листья во дворе кружатся, словно дети, играющие в салочки, и их шорох кажется смехом. Они то взмывают вверх, то оседают на асфальт, слепо доверяя подхватившему их ветру. А ветер уносит их все дальше от школы и бросает под колеса проезжающих мимо машин.

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Ирина Нильсен

2
Комментарии: 2Публикации: 1Регистрация: 29-12-2020

Другие публикации этого автора:

Похожие записи:

Комментарии

5 комментариев

  1. Очень любопытный взгляд на иммиграцию, так сказать, изнутри. Образ Рашида у вас определенно удался. Ему хочется симпатизировать, как хочется проникнуться и его проблемами. И вообще, заложенная в рассказ идея о важности языка – очень хорошая. Ещё понравилось, что несмотря на краткость, произведение получилось законченным и понятным. Да, по сути, это больше зарисовка об одной из многих проблем иммиграции, но саму проблему она описывает просто прекрасно. И что особенно замечательно, она не делит героев на хороших и плохих. Есть образованный иммигрант, который хочет учиться, но у него не совсем получается успевать. Есть Мария, которую тоже легко понять – зачем ей его образование, если главная цель нормально интегрировать его в общество? Ну, и переводчик, который просто выполняет свою работу (кстати, не понял агрессивную реакцию Рашида на него, он вроде и сам отказался от Афганистана и его традиций, что его тогда смущает в «молодом выскочке»?).
    Хороший, в общем, рассказ. Ещё бы хоть половина иммигрантов были бы как Рашид, то рассказ бы вызывал ещё более тёплые эмоции, но увы.
    Спасибо автору за интересное произведение на необычную тему!

    0

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин

ПОСТЕРЫ И КАРТИНЫ

В магазин

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин
Авторизация
*
*

Войдите с помощью





Регистрация
*
*
*

Войдите с помощью





Генерация пароля