10/07/2021
37
2
0

Сегодня во сне Макар впервые понял, что это сон. Наверное, в нем было короткое пробуждение, но ему вновь захотелось туда, к недосмотренному, к накрытому столу. Предчувствие желанного глотка холодной водки из хрустального стаканчика заставило его накрыться с головой и дышать так, как он недавно узнал — четыре-семь-восемь, чтобы заснуть за минуту. Макару хотелось выпить, хотя бы во сне. Неделю назад его выписали, и теперь он ходил к анонимным алкоголикам с женой. Ей тоже порекомендовали, как созависимой. Оказалось, она тоже аддикт, только по причине его страсти. Сон пришел под утро, уже другой. Макар увидел себя мальчиком. Он стоял у дороги с сумасшедшим движением, а мимо него все время выходил в поток машин калека на костылях. Макар пытался его задержать, но он шел, и попадал под колеса. Потом вставал, и снова шел, чтобы вновь быть сбитым. Макар услышал, как мальчик тревожно кричит калеке, и проснулся от собственного крика.

Жена уже ушла на работу. Сиамка Сара и пятнистый бульдог Лоск примостились у изголовья, ожидая еды. Лоск улыбался, виляя обрубком, а Сара сидела сфинксом, осуждающе уставившись на него взглядом жены.

— Ну, не надо так, Сара. Обещал же… — застонал Макар. — На занятия хожу? Хожу. Ты знаешь, что мне напоминать нельзя? Срыв начнется. Я вот запишу тебя тоже в созависимые, будешь знать… Бери этого чёрта, и пошли лучше хавать.

Зазвонил телефон, женский голос почти кричал: «Это из журнала, здравствуйте. У нас для вас хорошие вести.» Макару вдруг показалось, что в горле стало горячо и он уловил знакомый вкус на языке. Голос продолжал: «Редакция приняла вашу повесть к печати, вы слышите? Да? В февральском номере уже начнем. Ало! Что вы молчите?» Макар просипел:

— Я слышу. Очень рад. Что же долго так не звонили? Да, ладно… Я рад, конечно. Я заеду завтра… — отключившись, он потрепал пса за ухо. — Лоск, ты один меня понимаешь, кто бы мог подумать, они будут печатать мою повесть, Лоск! Я уже год жду, ты знаешь… в психушке почти забыл о ней. Тебе лучше не попадать туда. Так, это надо отметить! Деньги.

Стаканчик, серебрясь и потея, плыл к губам, чтобы опрокинуть в ссохшийся рот холодную водку, и, непременно — сразу же нарезанная селедка с луком выпрыгивала из холодильника, и ложилась на черный хлебец. Макар зажмурился, чувствуя, как дрожит рука и пот покрывает испариной лоб. Сара повернулась от миски, опять направила знакомый взгляд в зрачки Макару, но тот уже не обращал внимания. Мысли летели из черноты, из прошлого, и он уже ничего не помнил: «Денег нет. Что-нибудь придумаю, главное — сбылось! Сбылось! Один раз ничего не изменит, ничего. Но мне сейчас нужно выплеснуться, разве я не заслужил… После всего…»

В ломбарде девушка записала данные паспорта, уложила его обручальное кольцо с привязанной бирочкой в целлофановый пакетик, и выдала деньги. Макар не мог дотерпеть до дома. На столике у чебуречной он открыл бутылку «Финляндии» и налил полный пластиковый стаканчик. Сначала привычно почувствовал только холод, а потом брызнули слезы, — тепло поплыло вниз, лаская знакомой крепостью и горечью. Макар вгрызся в горячий чебурек, вытирая руки и слезы платком, задыхаясь от февральского ветра и снегопада. «Я дождался. Я заслужил. А потом, совсем скоро выкуплю, и она не узнает. И Сара тоже. А Лоск поймет… какая я грязь…»

Он стоял у дороги с сумасшедшим движением, мимо проносился поток машин. Это было из сна и пахло смертью. Ничего не случится. Вот сейчас он перейдет, и сразу домой, на свой квартал. Писать — все остальное суета и прах. Ничто так не поднимало его над всем, как потерянное около года назад желание. Теперь оно выплескивалось за края словно серый февральский снег, разметанный машинами по обочине. Макар поставил бутылку в холодильник, прошел в комнату к ноутбуку, даже не обратив внимания, что Лоск не сразу выбежал встречать. Сары вообще не было видно, но она и раньше всегда появлялась вдруг.

Смерть — вот достойная тема. Как он раньше не осознавал, что может? Что давно хотел сказать… Этот утренний звонок возродил забытое в больнице. Пальцы плохо слушались, промахиваясь мимо клавиш. В освобожденном от монолога мозге, сменяя друг друга, рождались герои и героини, толпились у экрана, ожидая очереди. Гибельные сюжеты предлагали на выбор ее, разную. Да, великолепно — это будет самое большое путешествие к смерти, заманчивое и светлое. Только не нужно соплей, лирики, лишних метафор и морали. Нужна атмосфера. Он будет писать так сухо, как это возможно, — она сама по себе уже метафорична, изумительно чиста в своей неизбежности. Рождающая благоговейный страх и почтение к щедрому и гостеприимному Аиду. Слова ложились на монитор, улетали под рамку редактора. Макар уже не чувствовал и не видел пальцев, утреннее желание выпить сменилось другим, сопротивляться было бесполезно. Он уже знал, чем закончит, старался успеть за мыслями и ничего не упустить.

Верный Лоск, скуля, подполз на животе и, ухватив его за брючину, потащил от стола. Макар прошел в кухню, наложил другу его любимых ребрышек. Сделал последний глоток ледяной водки, выбросил бутылку, и поставил чайник на плиту. Услышав где-то в отдалении грозное урчание кошки, он не удивился — Сара его чувствовала в эти нетрезвые дни, и попадаться ей на пути было опасно, южная кровь выпускала такие когти, что Макар боялся даже заговорить с ней. Старичок Лоск лакомство есть не стал, а как-то странно повел глазами в направлении комнаты, где стоял шкаф с одеждой, тихо тявкнул. Макар улыбнулся: — Ага! Сам туда полезешь за ней? То-то же. Тут, к его удивлению, сиамка, прижав уши в пилотку и изобразив на холке ирокез, крадучись вышла из-за угла, остановилась у шкафа. Она сидела и неотрывно смотрела на дверь, зло урча. Макар подумал, что кошка заболела, но подойти не решился, а пошел снова к столу с ноутбуком. Он уже придумал детективное начало, и хотел быстрее записать, чтобы не потерять смысл, но его отвлек телефонный звонок. Это проведывала жена с работы: — Мак, ты нашел ребрышки? — Да, вроде… — Что за вроде? Ты же вчера сам ходил за ними, у него зубы шатаются, надо было хорошо проварить… — Не помню, да он на них и не взглянул даже… — Что-то ты мне не нравишься сегодня, а? Ладно, я буду поздно, у нас комиссия из минздрава. Все, обнимаю…Кошка зарычала громче и страшнее, не отходя от шкафа, а Лоск спрятался под диван. «Да, что за хрень там? Взбесилась она?» — у Макара кончалось терпение вместе со смыслами и градусами в крови. Он угрожающе махнул на кошку рукой, но та не пошевелилась, и он повернулся, чтобы идти к ноутбуку. Уже возвращаясь, Макар боковым зрением увидел, скорее — ощутил, что дверь шкафа открывается. Боли он не почувствовал, но понял, что был удар в затылок, потому что стена, качнувшись, упала на него. Перед тем как провалиться, Макар увидел занятное пятно крови на обоях, потом наступила тишина, нарушаемая только двойными толчками его сердца, и все окутал невозмутимый, уютный покой.

С высоты потолка он увидел себя, лежащего на полу, и верного Лоска, лижущего его разбитое лицо. Бледный мужчина средних лет в очках и темной куртке наклонился к телу. Макар висел у люстры, изумленно наблюдая как в иллюминатор за происходящим. Лица незнакомца он не увидел, но его повадки, плечи и походка показались очень знакомыми. «Ну, и хрен с ним» — подумал Макар. «Это я… Я, похоже, умер… Как же мне теперь дальше отсюда жить?..» Обойдя стороной рычащую кошку, чужак заглянул в ноутбук, подвигал мышкой, и набрал на клавиатуре короткий текст. Обернувшись, сказал в сторону, уже готовой к прыжку, сиамки: «Уймись, Сара…» Потом не спеша вышел прочь из квартиры. Забытый в кухне чайник надрывался свистком.

Пока везли через весь город, он перестал что-либо чувствовать, кроме сильной жажды. Настолько сильной, что язык во рту распух и отказывался шевелиться, но всё пытался выговорить единственное слово: «она». Кольцо с синюшного пальца сниматься отказывалось, все звуки доходили как будто с того конца стометровой канализационной трубы, и когда до Макара донеслось: «Сухожилие что ли подрезать?..», он захотел вскочить. Кольцо всё-таки после очередной попытки стянули, не прикасаясь к сухожилию. Как будто трогали пластмассу, когда переносили и делали что-то еще. Ни боли, ни печали, ни смысла, только жажда.

Смeрть огляделся в прихожей, заглянул в зеркало и поправил роговые очки под капюшоном куртки. Кошка с собакой, как зомби, сами зашли в ванную, и он запер их там. Он был высоким мужчиной, лет около сорока пяти, окрашенным стойкой краской для седых волос, с живыми, любопытными глазами на приятных черт лице. Жена отпрянула от Макара, и он заметил кровь на ее губах. В доме стeмнело, только вдалеке горeл свет ноутбука. Смeрть хихикнул, — «А ничего красочка для этого случая…» — голос шуршал, как целлофановый пакет на ветру. Скользнув нaд полом, мужчина вплыл в комнату, подлeтел к Макару.

— Ты поздно пришел! — раздался тихий голос из-за спины.

Смeрть оглянулся. Жена Макара сидела в кресле, одетая в длинное зимнее пальто. — Мой хаоспилот все раньше почувствовал, еще при звонке… Такси. И вот я здесь.

— Почeму же, Валерия? — нeдовольно буркнул Смерть, — скорая будет ехать еще минут восемнадцать. Всё успею… Макар, погнали… У меня еще три вызова.

Макар поднялся, усмехаясь.

— Тебя то я и ждал. А что, старухи закончились у вас?

— Я так и знал, сколько ни следи за внешностью, клиент всегда недоволен… — зашуршал мужчина обиженно, — гоняюсь за тобой уже который месяц! Но ты ни минутки не можешь посидеть спокойно! Как не приду — тебя нет дома! То на работе, то с анонимными алкоголиками, то в редакцию укатил. Однажды до полуночи тебя ждал, как дурак, а ты, оказывается, до утра на рыбалку умотал!

— Привет, — удивился Макар, — я еще и виноват. А что за блажь обязательно из дома забирать?

— Разнарядка такая… Хорошо, что сегодня случай подвернулся. А ты как будто не знал, что так кончится? — ехидно уточнил гость.

— Так, что теперь плакать, что ли? — усмехнулся Макар. — Лера, ты не знаешь, кто это приходил и огрел меня по голове чем-то?

— Все должно было быть не так! Я прихожу с работы, ты трезвый, с приготовленным ужином встречаешь уставшую любимую, ушастые накормлены… А ты сорвался! Опять…Кстати, где Сара с Лоском?..

— Не знаю…

Из ванной комнаты жалобно тявкнул бульдог.

— Стоп! Кто приходил?!

— Я из-за вас выбиваюсь из графика! А я уже сам не молодой, как видите! И у меня, между прочим, тоже нервы! — заскрипел Смерть.

—Хочешь кофе?

— Что? — переспросил он. Капюшон упал на плечи.

— Кофе! Молотый, хороший! — Лера встала и сняла пальто, — есть пирожное. Угощайся. Кстати, плеснуть тебе коньяку?

— С каких пор у тебя коньяк? — удивился Макар.

— Привыкла, пока тебя ждала из психушки. Ты скажешь, наконец, кто к нам приходил? — Лера выпустила собаку и кошку из ванной, — животные сразу забились под диван. Смерть попытался сопротивляться:

— Я не могу, я на работе, — но Лера отмахнулась.

— Нельзя так изводиться! Ты видел себя в зеркало? Бледный, худой, это от переутомления! Дай пульс… Беречься надо. Расслабляться иногда, — продолжала консультировать хозяйка, подливая коньяк из серебристой фляжки в крохотную рюмочку. Сходи, чтоб тебе твои косточки размяли, на массаж, ванны попринимай. И для души… Слушай, а ты никуда сейчас не торопишься? — неожиданно воскликнула она. Раскисший под коньяком, Смерть прошуршал, что до восхода совершенно свободен. Макар ободрился:

— Тогда поехали с нами! Погуляем напоследок. Я такой клуб знаю — там до утра крутой рок!

Лера поднялась, сказала Смерти, подойдя вплотную:

— Ладно, давай продолжим там, у меня еще есть вопросы, если ты не против…

Они вернулись ранним утром, еле передвигаясь, уставшие от безумных плясок, поддерживая друг друга. Смерть и супруги ввалились в комнату.

— Фуу, в жизни так не гулял! — Макар упал в кресло, — может, хоть после тебя, старик, отдохну. Ну что, теперь погнали?

— А вот фиг тебе! — мстительно сощурился пьяный Смерть, садясь в другое кресло. — Не стоит у меня сегодня. Так что графоманить тебе еще довольно долго… Увы.

В ответ на поднятую бровь Леры, Смерть пояснил:

— У меня годограф! А вы меня совершенно выбили из него. Так что подождет меня, а ты потерпишь. Пойду я за более дисциплинированными кандидатами… Холостыми…

Он тяжело поднялся, поправил перед зеркалом очки. У самого порога обернулся.

— В следующий раз приду внезапно. Однажды… — он икнул. — Р-ано утром… Когда, говоришь, в том клубе снова играет рок?..

Заступивший на смену врач сразу вызвал у Макара море позитива тем, что зашел в реанимационный зал с улыбкой, напевал себе под нос: «Не ходи к нему на встречу, не ходи…», и стал флиртовать с медсестрой. На очередной забор крови он подошел, и спросил у нее про катетер. Нахмурился, осмотрел катетер и сказал: — Дай дураку стеклянный хер… Оказалось, при установке переломилась трубка. Заметить это должны были сразу, но не заметили или отмахнулись.

— Ну что, молодой человек, нравится у нас?

Макар поёжился, еле задвигал немым языком.

— Жаловаться пока не на что, но задерживаться не хотелось бы.
— Это правильная диспозиция, такие больные нам нужны. Поверни голову налево. Как у Леры со  здоровьем?
— Спасибо, хорошо. А откуда?..
— Ну и хорошо! Не ходи к нему на встречу, не ходи…
Во время этой непринужденной беседы он выполнял манипуляции по удалению старого катетера. Потом ставил новый. Макар был в курсе: когда эти начинают беседовать с тобой на отвлеченные темы, то значит сейчас будет больно. По этой причине отвлечься он не смог. Сначала мужественно терпел, хотя слёзы сами катились по щекам. И в один момент он не выдержал, застонал. Врач пропел:
— Да ладно.
— Ага… больно же!
— Зато бесплатно! А-а! У него гранитный камушек в груди…

Он очнулся на выходе из ломбарда с начищенным до блеска обручальным кольцом на пальце. «А если и правда, взять, и стартовать со смерти?..» — эта роскошная мысль так ему понравилась, что Макар присвистнул. «Следующую жизнь я бы хотел прожить задом наперёд. Начать со смерти — сразу одной проблемой меньше. Очнуться в доме престарелых, с каждым днём чувствуя себя всё лучше и лучше. Потом тебя выгоняют, потому что ты слишком здоров. Какое-то время ты на пенсии, потом начинаешь работать и в первый же день тебя чествуют и дарят именные часы».

Внезапный карачун и последовавший за ним разворот писателя не испугал, но вначале его вывернуло «Финляндией» за углом чебуречной. А потом всё и началось, как он хотел. Ничего не подозревая, Макар с каждым днём ощущал прилив сил. Он уже спал без кошмаров, хотя сперва его повеселили сны, в которых калека вылезал из-под колес грузовика, пятился назад на обочину, и сразу обрывался его, Макара, детский крик. Селедка слетала с хлебца и заплывала в холодильник, хрустальный стакан удалялся от губ в черноту, прощально освобождаясь от белой королевы его горького прошлого. Проблемы разрешались сами собой. Только один день, когда Макар получил удар в затылок от незваного, но знакомого гостя, не повторился обратно, и это его беспокоило. Тревоги по этому поводу исчезли совсем, когда однажды утром радостная жена поцеловала его как прежде, и перед Макаром пронеслось недавнее событие — уход с позором из анонимных алкоголиков. А изгнание из психбольницы, потому что он был признан симулянтом, просто потрясло его. Какое-то время Макар побыл на пенсии по инвалидности, а когда ее забрали, начал работать айтишником, где в первый же день его как-то странно чествовали и забрали дорогой японский спиннинг. Больничные листы из-за пьянок возвращались в поликлинику, на работе он все больше и больше набирал авторитета, пока не стал завотделом. С женой в постели с каждым днем секс набирал таких высот, что Макар испугался за свою выносливость. В ванной он с удовлетворением наблюдал уменьшение живота и рост мускулатуры. Только однажды Макар с горечью увидел, как его любимая уходит от него к первому мужу, и почувствовал, как убийственная ненависть того постепенно становится наглостью владельца недосягаемого для Макара совершенства и красоты. Ухмылка, плечи, движения и повадки его что-то напомнили, но другая печаль отвлекла от этих мыслей — он разлюбил писать.

Началось с того, что его выпроводили из редакции вместе с рукописью и убийственной рецензией на повесть, которую он писал пять лет. С каждым днем он все больше и больше ненавидел свои тексты, писательство становилось невыносимой повинностью, — и в один из дней Макар понял, что не напишет больше ни строчки. Радость фейерверком взорвалась в нем от этой мысли. Он все возрождался, работал лет тридцать, пока не помолодел до того, чтобы начать наслаждаться бездельем: вечеринками, сексом и вином в институте. Это подготовило Макара к старшим классам школы, когда ушла первая любовь, потом младшим, потом он стал ребёнком и проводил беззаботные дни в играх, ни о чём не заботясь до самого рождения. Проведенные девять месяцев в уютном спелеосанатории с центральным отоплением и едой, поставляемой в номер, были самыми лучшими в жизни Макара. С каждым днем в здравнице становилось всё просторнее и просторнее, и однажды Макар пересуществился в оргазм. Судорогой сотрясло тело. Он лежал в нелепой позе на полу. Знакомая девушка Лера слизывала густую кровь, льющуюся из разбитого лба.

Автор публикации

не в сети 18 минут

Docskif

46,8
Комментарии: 180Публикации: 37Регистрация: 08-12-2020

Другие публикации этого автора:

Похожие записи:

Комментарии

2 комментария

  1. «Невероятная история Бенджамина Баттона» с привкусом ледяной водки под раскалённый чебурек. Безусловно хороший и очень самобытный рассказ получился. Которой вызывает множество совершенно не связанных друг с другом эмоций. Сперва, конечно, ужас. Ужас от детального и очень настоящего описания алкоголизма, которое просто пугает своей беспощадной натуралистичностью, до всего круговорота будущих событий. Конечно, первой и, пожалуй, самой логичной мыслью показалось, что описан алкогольный делирий главного героя или, что более похоже на правду, самостоятельное его переживание с чудесными и волшебными, а главное реалистичными, снами на самом выходе. Но, в общем-то, для самого рассказа – это не главная деталь. Главное, что у автора получилось очень кратко и ярко описать не только живой характер главного героя, но и всю его жизнь. Провести читателя по каким-то очень сокровенным закоулкам и переживаниям Макара, которые являются в фантазиях, снах и бреду. И, что удивительно, к главному герою появляется сильная симпатия, как и к его жене. Поэтому, когда, в самом конце, перед внутренним взором пролетает вся его жизнь, то за него искренне радуешься. И уже не важно, остался ли он навсегда на полу с разбитым затылком или же он через несколько мгновений проснется, радуясь, что он в здравом уме.
    Спасибо! И удачи в творчестве!

    Данная рецензия – составлена представителями редакции сайта и является частным мнением о произведении. Эта рецензия, как и сама редакция сайта никак не влияют на конкурсную оценку произведения. Желаем Вам успеха и удачи на Вашем творческом пути!

    1
    1. Всё именно так, дорогой Редактор! «История» вдохновила финал, а жизненные наблюдения за архетипами — завязку. Ну почему иногда реальное не дополнить мистическим в поисках смыслов? Спасибо большое!

      1

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин

ПОСТЕРЫ И КАРТИНЫ

В магазин

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин
Авторизация
*
*

Войдите с помощью





Регистрация
*
*
*

Войдите с помощью





Генерация пароля