Пандемия 2020. Всадник в золотой короне.

ЛИТЕРАТУРА, ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС, ПРОЗА, РАБОТЫ АВТОРОВ
17/03/2021
71
11
5

«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить

 (Откровения Иоанна Богослова  6:1-2)

 

Пролог.

05 декабря 1349 года. Окраина Нюрнберга. Германия.

 

Разъярённая толпа быстро двигалась по грязной зловонной улице, освещая себе путь горящими факелами. Все, кроме священника были вооружены. Шагающие сквозь зимнюю ночь люди, не были солдатами. Мало кто держал в руках меч, для большинства оружием служили вилы и косы, а иногда и обычная палка, в эту кровавую ночь, ставшая дубиной.

— Нужно было еще десять лет назад это сделать! – Злобно крикнул кто-то из шумной процессии. – Столько народу спасли бы!

— Господь упокоит их души. – Тихо пробубнил священник заплетающимся, от выпитого накануне, языком.

Не все из идущих верили в справедливость предстоящего действия, но сам Карл IV – король Германии был полностью согласен с утверждением, что именно евреи распространяют Черную Смерть по миру. Король совершенно не препятствовал погромам еврейских общин, более того — он очень даже поощрял их. Конечно, Карл IV не издавал официальных указов, но все знали, кто на самом деле стоит за жестокими расправами. Обезумевшие от десятилетия чумы люди, хватались за любую, пусть даже самую ничтожную и сумасшедшую, возможность прекратить бушующий мор, или просто пытались выместить на ком-нибудь свою ярость.

Каждый из шедших в толпе потерял из-за чумы кого-то близкого. Некоторые – друзей, некоторые – родственников, некоторые – всю семью…

Обозлённые и отчаявшиеся, люди напоминали стаю бешеных собак, готовых разорвать любого, встреченного на пути.

Жизнь потеряла всякую ценность. Чужая жизнь…

Процессия вышла за городскую стену, впереди показалась невысокая старая синагога. Маленькие деревянные домики поселения плотно примыкали друг к другу. Община мирно спала.

— Вы знаете, что делать. – Сказал кто-то. – Только не шумите раньше времени…

Стараясь не издавать лишних звуков, толпа двинулась к домам.

 

Сельда не спала всю ночь, её двухмесячная дочь пылала от жара и не прекращала плакать ещё с обеда. Муж давно ушел в город за лекарем, но до сих пор не вернулся. Увидев, как улица за окном осветилась сотнями факелов, женщина почувствовала неладное. В её сердце закралось плохое предчувствие, вскоре переросшее в откровенный страх. Она покрепче прижала к груди младенца, пытаясь хоть как-то его успокоить. Сердце бешено колотилось. Бесконечно длинные минуты ничего не происходило.

Ребёнок плакал.

Когда доска на пороге Сельды скрипнула, её сердце больно закололо. Положив дочь на старое, изъеденное молью одеяло, женщина взяла в руку кочергу, тихо подошла к двери и прислушалась. На улице происходила какая-то возня, но никто не стучал и не пытался ворваться.

— Опять напился. – Огорченно произнесла Сельда, опуская кочергу. – А как же лекарь?

Её глаза стали мокрыми от слёз. Страх ушел, но стало невыносимо обидно. Она поставила кочергу под стену, убрала засов и открыла дверь. В ноздри ударил запах сильного перегара. На Сельду уставились налитые кровью глаза незнакомца, а в следующий миг её грудь обожгла резкая боль. Вместо крика, изо рта вырвались лишь непонятные хлюпающие звуки. С ужасом Сельда смотрела на длинные вилы, пробившие её грудь, на руки, державшие черенок, на злое бородатое лицо убийцы.

— Что смотришь? Бросай! – Обратился бородатый к соучастнику.

Совсем молодой парень – почти ребёнок, стоял рядом и держал в руках два факела. Полными страха, жалости и отвращения, широко открытыми глазами, он смотрел, как быстро растекается кровь по одежде женщины, как она открывает и закрывает рот, пытаясь сделать вдох…

Парень всхлипнул, затем еще раз… По его щекам потекли слёзы. Выронив оба факела, юноша бросился в сторону городской стены Нюрнберга, ни на миг не прекращая рыдать.

— Тряпка! – Сплюнул убийца. – Я расскажу тебе, каким должен быть мужчина, вот только закончим здесь.

Бородатый тогда не знал, что через несколько минут его сына насмерть забьют палками, приняв за спасающегося бегством еврея.

Сильные руки одним рывком вытащили вилы из умирающего тела. Женщина упала на пол, а следом за ней в дом залетел горящий факел. Сухие доски вспыхнули. Последним, что услышала Сельда, был треск горящего дерева и беспомощный крик её дочери.

 

Пожар охватил селение в считанные минуты. Густой черный дым повис над пылавшими домами, тяжелой тучей. Трещала, покрывавшая крыши солома. Рушились обугленные стены.

Дико кричали, сгорающие заживо люди. Многие смогли вырваться из домов, но далеко не каждому удалось убежать от жаждущей крови озверевшей толпы.

Мало кому повезло просто задохнуться во сне.

Мужчины дрались, используя все, что попало в руки, дрались не ради победы, дрались, чтобы дать время женщинам и детям.

Чтобы дать шанс…

Мужья закрывали собой жен, матери детей…

Лилась кровь, воняло гарью…

Так началась та страшная ночь. Ночь, оставившая от селения черное пепелище. Пепелище, усеянное  сотнями обожженных тел.

Выжили только 670 человек.

Из большой, многотысячной еврейской общины…

 

Ночь со среды на четверг.

Ночь, ставшая адом.

Одна из многих подобных ей…

 

— Проклинаю! Проклинаю! – Кричал в бессильной злобе Аарон. Еврей, которому не посчастливилось возвращаться от лекаря в час, когда шли убивать его родных. Еврей, которого привязали к позорному столбу перед селением, заставив смотреть, как умирают близкие ему люди. – Проклинаю всех вас! Ваших жен и детей! Всех ваших потомков до скончания веков! Пусть чума не закончится никогда! Я все отдам! Все. Лишь бы вы и ваши потомки сдохли! Все отдам!

Ударила молния. Верх столба вспыхнул тремя языками пламени.

Корона…

Аарон умолк.

Над пылающим поселением, среди клубов зловонного дыма, кружили вороны. Их леденящие душу крики еще долго оглашали округу, то ли осуждая убийц, то ли воспевая…

 

 

  1. Так много в небесах и на земле, Горацио…

21 февраля 2020 года. Частный массив. Пригород Цюриха. Швейцария.

 

Уставшие от постоянного жара и бессонных ночей глаза мужчины всматривались в цифры на мониторе. Свет экрана казался непомерно ярким на фоне полной черноты темной комнаты с плотно закрытой изнутри дверью. Худое бледное лицо человека, подсвеченное электрическими бликами, напоминало лицо призрака. Тонкие, измученные пальцы устало, но довольно быстро били по буквам на клавиатуре. Картинки на мониторе сменяли друг друга, бежали строчки цифр.

Наконец, на экране возникла короткая надпись: «Доступ разрешен».

— Ну, неужели… — Выдохнул мужчина и потянулся за стаканом с теплой водой.

Рука предательски тряслась, глаза резало так, будто в них насыпали раскаленного песка. Дышать было ужасно трудно, каждый выдох оглашал комнату громким хрипом. Человек положил в рот таблетку «Парацетамола», сделал несколько глотков из стакана и повернулся обратно к компьютеру. Пальцы снова коснулись клавиш.

На экране появились фотографии, пролистав их, мужчина протер удивленные глаза и потряс головой.

— Я что уже брежу? – Обратился он то ли сам к себе, то ли к монитору.

Человек снова перелистал фото, сохранил их на свой компьютер, скопировал несколько отчетов, быстро прошелся по ним глазами, затем наткнулся на видеофайл и включил.

Чем дольше мужчина смотрел документальный фильм, тем больше расширялись его глаза.

Расширялись от удивления и ужаса…

На газон рядом с домом приземлилось несколько ворон. Самюэль не мог их видеть, лишь недовольное карканье доносилось до его ушей из-за окна.

Он скопировал файл за миг до того, как на экране появилась большая красная надпись: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП!»

С трудом набрав в смартфоне номер, который давно знал наизусть и не собирался сохранять в телефонной книге, мужчина нажал кнопку вызова. Гудок, следующий, еще один…

— Сэм! – Из динамика раздался раздраженный сонный голос. – Ты время видел? Ночь глухая!

— Я взломал несколько правительственных баз данных… – Тихо прохрипел Сэм.

— И? – Сонливая нотка в голосе собеседника исчезла напрочь. – Что там?

— Ты не поверишь… — Мужчина сухо закашлялся. – Мы о таком даже не предполагали.

— Сэм, ты можешь нормально объяснить, что ты нашел.

— Боюсь, ты посчитаешь меня выжившим из ума параноиком. – Хмыкнул Самюэль. – Ты должен увидеть все сам. Я отправлю тебе карту памяти с информацией. Курьерской доставкой. Я верю, что ты сможешь правильно её использовать. Только прошу, осторожней, не трогай флэшку голыми руками, зараза, которую я подхватил намного опасней, чем мы могли представить.

— Так отправь мне все на электронную почту!

— Послушай, Владислав, это мне уже все равно, а вот тебя отследить не должны. Меня точно вычислят, это лишь вопрос времени… Я не хочу, чтобы приехали и за тобой.

Сэм снова закашлялся.

— Всё, прощай, мне нужно еще успеть провести маленькую дезинфекцию у себя дома, — он хрипло засмеялся, — а времени совсем не осталось…

Телефон отключился.

Владислав поднялся и подошел к закрытому окну. Ночное небо затянули низкие серые тучи. На улице не было абсолютно никакого движения. Первые тяжелые капли поползли вниз по холодному стеклу.

— Что же ты мог «нарыть» такого невероятного?.. — Взгляд мужчины буравил ночь.

 

Сэм, снова набрал номер, но уже с другого телефона. На этот раз ответили довольно быстро.

— Дядя, что-то случилось? – Спросил встревоженный женский голос. – Тебе плохо?

— Все хорошо, Дженни. – Как можно уверенней сказал мужчина. – Можешь записать кое-что?

— Да, конечно. – Зевая ответила девушка. – Диктуй.

Сэм назвал длинную цифровую комбинацию, затем заставил племянницу дважды её повторить.

— Умница. – Прохрипел он сквозь кашель. – Это банковский счет, открытый на твоё имя, там все мои сбережения, можешь делать с ними все что пожелаешь. Ты умная девочка, ты найдешь им хорошее применение…

— Тебе так плохо, да? – Дженнифер с трудом удавалось сдерживать слезы.

— Все будет хорошо, не волнуйся за меня. – Произнес Сэм, пытаясь придать голосу бодрости, что получилось не особо хорошо. – Теперь давай о главном, у меня есть к тебе большая просьба. Дело очень ответственное, никому кроме тебя я довериться не могу. Поможешь?

— Конечно. – Девушка согласно кивнула, так, будто он мог её видеть. – Всё, что угодно.

Силы быстро покидали мужчину, говорить и дышать становилось труднее с каждой минутой, стоять – тем более. Сэм опустился в мягкое кресло, потянулся было за стаканом, но, увидев, что тот совершенно пуст, лишь грустно вздохнул и снова заговорил:

— Приезжай  ко мне. Только, прямо сейчас, времени совсем мало. – Мужчина немного помолчал. – В дом я тебя не впущу  — слишком опасно. Я оставлю на пороге флэшку, отправь её по адресу, который будет написан на бумаге рядом. Лист сфотографируй и подожги, карту памяти попрыскай дезинфицирующим раствором, но руками всё равно не трогай, сразу запечатай её в два герметичных пакета. Прямо здесь…

— Что на флэшке? – Спросила Дженнифер.

— Тебе нельзя этого знать! Не сейчас! – Ответил Сэм тоном более резким, чем хотел. – Если всё пойдет так, как я планирую, то скоро об этом узнают все, но не вздумай сама заглядывать в этот «ящик Пандоры». И ещё, не вызывай такси, воспользуйся своим автомобилем и никогда никому не говори, что приезжала ко мне сегодня.

— Дядя. – Голос девушки звучал очень взволновано и напугано. – Что происходит? К чему все это?

— Ничего. – Мужчина хрипло засмеялся. – Твой дядя обычный старый параноик, к тому же тяжело больной. Поспеши, Рико. Я очень тебя люблю.

— И я тебя… — Сказала Дженнифер, но вызов был уже завершен.

Рико – так называл её только дядя. Единственный родной человек в целом мире. Рико. Что значило это прозвище, девушка не знала, но оно было очень ей дорого.

Рико…

По щекам побежали слезы, сдерживать которые уже не было сил.

 

 

 

  1. Нулевой пациент.

05 декабря 2019 года. Рынок Хунань. Ухань. Китай.

 

День подходил к концу. Плохой день.

Он не заладился для Ксяокин с самого утра, точнее ещё с ночи. Сначала страшный сон, которого она абсолютно не помнила, но который оставил непонятное дурное предчувствие, так и не переставшее преследовать женщину. Затем кошка – семейная любимица, обычно спокойная и тихая, ни с того ни с сего забилась куда-то за мебель и громко кричала до самого рассвета, так и не дав уснуть. На работу пришлось добираться не выспавшейся, злой и совершенно разбитой.

Женщина, широко зевая, вошла в открывшуюся дверь электропоезда. После холода и сырости утренней улицы, тепло вагона показалось её блаженством. С удвоенной силой потянуло в сон. Ксяокин села на твердое сидение и прикрыла глаза.

Лишь на миг. Но ночной кошмар успел вернуться.

Бушевал пожар, бегали и кричали люди. Они убивали друг друга. Рубили, кололи, сжигали заживо. Над царящим ужасом, заглушая плач и крики, звучал громкий, полный боли и отчаяния голос, проклинавший всех вокруг. Женщина не знала языка, на котором произносились проклятия, но их жуткий смысл непонятным образом доходил до её сознания… Дым от горевших домов становился все гуще и темнее, его клубы сближались и сливались, словно капли ртути, обретая некое подобие огромной человеческой фигуры. Вскоре контуры стали чётче. У фигуры появились рога, руки и огромные огненные глаза. Пылающий взгляд демона заскользил по земле взад вперёд, словно высматривая что-то, или кого-то, наконец, он наткнулся на Ксяокин и остановился.

«Ты!» — прозвучал в её голове страшный, нечеловеческий голос.

С громким криком женщина вскочила, чуть не сбив, стоявшего перед ней парня. Она испуганно мотала головой, пытаясь прогнать остатки кошмара. Люди, находившиеся в вагоне, смотрели на Ксяокин со страхом и удивлением. Где-то заплакал напуганный младенец.

— Женщина, что с вами? – Немолодой мужчина в длинной поношенной куртке попытался подойти ближе. – Я врач, я могу помочь.

Она не ответила. Ей стало ужасно неловко, щеки покрыл густой багрянец. Пулей женщина выскочила из, так вовремя открывшейся, двери и перебежала в следующий вагон.

 

Креветки, которыми торговала женщина, вяло плавали в белом пластиковом аквариуме. Покупатели шумной толпой шныряли туда-сюда. Кто-то нес рыбу, кто-то осьминога, кто-то полный пакет морепродуктов.

Стоять было трудно – сказывался недостаток сна. Усталость давала о себе знать всё настырнее с каждой минутой.

К аквариуму с креветками подошел блондин в белом костюме. Бесцветная кожа и красноватые глаза мужчины ясно указывали на его альбинизм. В одной руке он держал трость цвета снега, в другой – мертвую летучую мышь. Этих животных продавали в лотке по соседству, из них готовили довольно популярный в регионе суп.

— Хотите креветок? – Спросила Ксяокин.

Альбинос не ответил. Он молча смотрел на неё и скалился нелепой, слегка сумасшедшей улыбкой, так, словно был под каким-то дурманящим наркотиком.

— Будете покупать? – Немного раздраженно спросила продавщица. Молчаливый незнакомец уже начал её нервировать.

Хотелось, чтобы этот паршивый день закончился как можно быстрее.

Молчание, буравящий взгляд и глупая улыбка.

Где-то в небе громко закаркали вороны. Черные птицы начали спускаться на землю и деловито расхаживать по рынку, не обращая никакого внимания на снующих покупателей. Одна из ворон подлетела и уселась на плечо альбиноса.

Не говоря ни слова, все также улыбаясь, мужчина откусил голову летучей мыши и начал медленно её пережевывать. По бесцветным губам потекла кровь мертвого животного. Ксяокин стошнило. Пустой желудок скрутили спазмы. Она опустила голову и закашлялась, а когда снова её подняла, незнакомец уже стоял рядом.

— Аарон позвал нас. – Сказал он, затем схватил женщину, прижал к себе и начал страстно целовать.

Кровь летучей мыши попала в её рот, оставив на языке легкий привкус железа. Женщину стошнило с новой силой, она отчаянно пыталась вырваться, но незнакомец не отпускал. Кричать не получалось. Люди просто проходили мимо…

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Ксяокин вырвало желчью прямо в контейнер с креветками. Она закричала. К ней кинулись прохожие, но мужчина в белом уже растворился в толпе.

— Что случилось? – Спросил подбежавший полицейский.

— Какой-то сумасшедший напал на меня. – Всхлипывая, ответила она.

— Сколько стоят креветки? – Спросила молодая женщина с годовалым ребенком на руках…

 

Уже к следующему утру у Ксяокин начался кашель, но это не заставило её остаться дома. К счастью, в тот день креветки быстро раскупили, что дало возможность поехать домой пораньше. Общественный транспорт был переполнен. Кашель усилился…

11 декабря, из-за сильного жара, она обратилась в больницу.

16 декабря у нее диагностировали коронавирус – болезнь СОVID-19. К тому времени кашель начался у всех, кто покупал креветки, седел рядом в транспорте и просто прошел возле Ксяокин…

В Ухань со всех округ слетались вороньи стаи. Их становилось все больше, их крики – все громче.

 

 

  1. Вопросы без ответов.

21 февраля 2020 года. Киев. Украина.

 

Владислав стоял посреди огромной пустоши, усыпанной черепами людей и животных. Кое-где к небу, пошатываясь словно змеи, поднимались тонкие струи черного дыма. Небеса переливались насыщенно-кислотными цветами, постоянно двигались, изменялись и являли взору мужчины фантасмагорические видения, которые невозможно описать человеческими словами.

На душе Владислава росло непонятное чувство тревоги. Он не знал, что ему делать, чего ждать… Внезапно раскатистый голос, не имевший источника, но в тоже время, звучавший отовсюду, изрек: «Первая печать пала!».

Громогласные слова заставили трястись землю и воздух.

Завыли лежавшие на земле черепа. Небо приняло форму огромного желтого глаза, его зрачок сузился, фокусируясь на мужчине.

Вой усилился.

Барабанные перепонки пребывали на грани, собираясь вот-вот лопнуть.

Владислав упал на колени и зажал уши руками, пытаясь хоть как-то оградиться от ужасного звука.

Наконец все стихло. Подул сухой, мертвый ветер.

Медленно, очень нерешительно, мужчина опустил трясущиеся руки и открыл глаза. Далеко впереди он увидел четыре, подернутые дрожащей дымкой, размытые фигуры, над которыми кружила большая птичья стая.

Слух уловил еле различимые крики ворон.

Мужчина не мог разглядеть на таком расстоянии, но был уверен, что фигуры смотрят на него.

Смотрят в него. В его душу.

А сквозь него, в каждого человека.

Живого и мертвого.

Одна из фигур неторопливо двинулась к Владиславу. Небо снова изменилось. Крик ворон зазвучал отчетливее. Горячий, дрожащий воздух казался плотным, словно стекло. Расстояние между мужчиной и приближавшимся сокращалось. Владиславу захотелось бежать. Бежать куда-нибудь, лишь бы подальше. Он вскочил, развернулся в противоположную от фигур сторону и сделал шаг, но его тело вдруг стало ватным, ноги не хотели слушаться. Вскоре мужчина понял, что просто дергается на одном месте.

Реальность изменилась. Фигуры снова оказались перед Владиславом…

Им овладело чувство полной безысходности.

В том, кто приближался, теперь можно было различить всадника.

Всадника на белом коне…

Отчаяние Владислава переросло в безразличие, он просто встал и приготовился встретить свою участь. Что-то непонятное творилось с ходом времени: оно, казалось, и летело с невероятной скоростью, и замедлилось почти до полной остановки.

Всадник приблизился вплотную. От него веяло чем-то зловещим и величественным. В левой руке он держал белый лук, причудливой формы, в правой – длинную стрелу. На его голове, словно солнце, сверкала золотая корона. Рассмотреть лицо было невозможно, из-за яркого сияния тиары.

«Чума» — услышал Владислав в своей голове.

Всадник открыл рот и оттуда вырвался поток буро-зелёного пара.  Миазмы окутали голову Владислава, забрались в нос, рот, глаза, уши. Растеклись по всему телу. Зловонный запах заставил закашляться. Стало тяжело дышать. Мужчину охватил сильный жар, все тело покрыл пот. Затем его затрясло от холода, пот мгновенно остыл, заставив мерзнуть ещё сильнее. Кашель становился все-более сухим, горячий воздух отказывался попадать в легкие. Глаза жгло невыносимо.

Всадник положил стрелу на лук, направил её в лицо Владислава, натянул тетиву.

Снова завыли черепа.

 

Владислав резко вскочил. По его спине текли ручьи холодного пота, сердце бешено колотилось. Вокруг царила вязкая темнота.

— Что случилось? – Сонный женский голос втащил его в реальность.

— Плохой сон. – Тяжело дыша, ответил Владислав.

— Ты так закричал… — Женщина натянула на себя толстое мягкое одеяло и снова закрыла глаза. – Я испугалась.

— Извини. – Он коснулся губами её теплой щеки. —  Спи, еще очень рано.

Сам Владислав прекрасно понимал, что уснуть ему уже не удастся. Накинув теплый халат, он вышел из комнаты.

За окном только-только зарождался рассвет. Окна в домах напротив казались черными пятнами на сером фоне стен. Свет горел лишь в редких квартирах. Предприятия временно останавливались, большинству людей не было смысла просыпаться так рано. Вдоль ряда фонарей, по черному асфальту, бессмысленно оглашая улицу воем сирены, пролетел одинокий автомобиль медицинской помощи.

Ночной кошмар оставил где-то в подсознании Владислава мерзкий, скребущий душу след. И хотя, сон почти не отложился в памяти, некое неприятное чувство вертелось глубоко внутри мужчины, вызывая непонятную тревогу.

Аромат кофе заполнял уютную кухню, мужчина задумчиво поглядывал на холодильник, пытаясь понять, хочется ли ему завтракать. Сделав себе небольшой бутерброд, он включил планшет, подключился к интернету и прописал в строке поиска: «коронавирус, новости».

На дисплее появилось множество статей, графиков, интервью медиков и политиков.

 

«Общее количество заразившихся в Италии достигло 16 человек».

«Количество инфицированных коронавирусом в США возросло как минимум до 34 людей».

«В Китае число людей, у которых выявлен коронавирус SARS-CoV-2, вызывающий болезнь COVID-19 увеличилось на 889 человек. Скончались 118».

 

И дальше, в таком же духе.

Владислав по очереди переходил по каждой из появившихся ссылок. Некоторые закрывал сразу, некоторые перечитывал до конца. Иногда что-то записывал в блокнот. Делал скриншоты экрана. Смотрел интервью.

Политики требовали ввести карантин и закрыть границы. Медики кричали о необходимости ходить в масках, не собираться большими группами и пользоваться дезинфицирующими средствами…

— Такое ощущение, что мир сходит с ума… — Задумчиво произнес Владислав, наливая себе новую порцию кофе. – Или кто-то его сводит…

Он подошел к посветлевшему окну, людей на улице было невероятно мало. Выходить из дома старались лишь в крайних случаях. Заболевание пока не очень массовое, а в масштабах планеты — минимальное. Процент смертности, конечно, выше чем у обычной пневмонии, но он, все же, бесконечно далек от критического показателя… А мировая экономика, тем не менее, начала потрескивать и пошатываться.

Паника тихо закрадывалась в общество.

Зайдя в магазин, покупатели превращались в голодных дикарей, повально скупающих продукты и товары первой необходимости. Испуганное и обозленное человечество обрастало признаками впадающего в истерику стада. Пока ещё почти незаметно, но уже неуклонно…

Скоро начнут опасаться друг друга, затем бояться, затем ненавидеть…

Но почему так? Зачем СМИ, вместо того, что бы успокаивать людей, наоборот нагнетают обстановку? Вот уже несколько недель эти вопросы не давали покоя.

Кто стоит за всем происходящим и какие цели преследует?

Сказать по правде, неразберихой с коронавирусом первым заинтересовался старый приятель Владислава – Самюэль Рэд, или просто Сэм.

Владислав был довольно известным и успешным журналистом. Он сотрудничал со многими мировыми изданиями. Работы у него хватало всегда и на новую болезнь, разгорающуюся в китайской провинции, он просто не обратил внимания. Когда позвонил Сэм, вкратце обрисовал ситуацию, назвав её крайне любопытной, и предложил провести расследование, Владислав отмахнулся, сославшись на занятость.

Самюэль же продолжал настаивать:

— Я нюхом чувствую, происходит что-то неладное. Боюсь, это что-то — поглобальней всех нынешних конфликтов, вместе взятых…

Пожалуй, ключевым фактором, убедившим Владислава стали не аргументы Сэма, а опыт работы с ним. Самюэль Рэд за свою длинную и насыщенную жизнь успел поработать и на спецслужбы, и против них. Побывать в местах, о существовании которых большинство людей даже не догадывались. Обнародовать информацию, сломавшую карьеры не одному ключевому политику… И это только то, о чем знал Владислав.

Но главное, что после всех своих «подвигов» Рэд умудрился не только выжить, но даже залечь на дно и спокойно отойти от дел. К тому же, Сэм действительно обладал неким необъяснимым чутьём – он всегда безошибочно отыскивал сенсации.

— Сэм, Сэм, что же ты нашел?.. – Владислав вертел в руках телефон, не решаясь набрать номер.

Ночной разговор не давал ему покоя.

«Тебя не должны отследить…» — голос Самюэля снова и снова всплывал в памяти.

Если бы Рэд не подхватил этот проклятый коронавирус, Владислав, скорее всего, уже покупал бы билеты в Цюрих… Ну ничего, COVID-19 – это не приговор, а Сэм крепкий парень, он обязательно выкарабкается, а дальше…

А дальше будет проще…

Одна из ворон, оторвалась от шумной стаи, покружила над плоской крышей, быстро захлопала крыльями и опустилась на подоконник.

 

 

  1. Пациент 31. Путь в новое небо.

07 февраля 2020 года. Тэгу. Южная Корея.

 

Ким с утра чувствовала себя не лучшим образом, хотя и не понимала причин недомогания. Но когда тебе 61 год, в плохом самочувствии нет ничего удивительного. В который раз, проезжая мост через реку Нактоган, Ким залюбовалась покрытыми зеленью невысокими горами, окружавшими Тэгу. Разглядывая давно знакомые, но такие любимые пейзажи, женщина на какое-то мгновение отвлеклась, не заметив, как подал знак и замедлился, ехавший впереди автомобиль. Раздался удар металла об металл, сработала подушка безопасности. Её машину немного развернуло. Ким услышала визг тормозов и с ужасом увидела, как в её сторону, оставляя на асфальте полосы дымящейся резины, двигался белый, сверкающий на солнце Hyundai.

К счастью, до момента соприкосновения, автомобиль успел сильно замедлиться. Удар получился ощутимым, но не очень опасным. Ким почувствовала боль в плече, затем сильный рывок. Перед глазами поплыли разноцветные полосы, к горлу подкатила тошнота. Словно из тумана она наблюдала за открывающейся смятой дверцей, за тем как тянутся к ней руки человека в безупречно белом костюме…

Стая ворон кружила над местом аварии. Некоторые птицы перекрикивались, сидя на периллах моста, некоторые бесцеремонно шагали между людьми и автомобилями…

Окончательно Ким пришла в себя уже в больнице. Немного болела голова и, почему-то горло. Рядом набирала в шприц какое-то лекарство молодая девушка в медицинском халате.

— Я пострадала в аварии? – Спросила Ким. – Все очень плохо?

Девушка улыбнулась. Её губы скрывала, белая маска, но Ким безошибочно определила улыбку по глазам.

— Всё хорошо. У Вас легкое сотрясение и ушиб плеча, Вы, скорее испугались, чем пострадали. Завтра сможете покинуть больницу.

— А что с остальными? Никто не погиб? – Голос женщины звучал взволновано.

— Нет. – Глаза над медицинской маской снова успокаивающе заблестели. – Ничего серьёзного.

— Мессия сохранил нас. Новое небо… — Прошептала Ким и принялась возносить хвалу Учителю.

Все приверженцы культа Пути в новое небо, в том числе и Ким, считали, что их духовный наставник и создатель церкви, являлся воплощением Иисуса Христа.

Учитель утверждал, что никто кроме него не способен трактовать Библию. И ему верили.

Он обещал, что заберет всех верующих прихожан с собой на небо, когда наступит Судный день. И ему верили.

Ему беспрекословно повиновались. Он запрещал пропускать церковные службы, не зависимо от причин. Никто не смел ослушаться.

Религиозное движение «Путь в новое небо», возникло в восьмидесятых годах двадцатого века и с тех пор все его последователи с нетерпением ждали конца света.

Ведь мессия заберет их в рай…

 

На следующий день после аварии Ким проснулась с высокой температурой, у неё началась лихорадка.

Пришлось остаться в больнице.

Вечером в палату к женщине вошел мужчина без медицинской маски и халата. Он был одет в абсолютно белый костюм и такие же туфли. В руках незнакомец держал трость, не отличавшуюся цветом от костюма.

Он не был похож на доктора.

Он молча смотрел на Ким и улыбался.

Женщина тоже молчала, она пыталась понять, почему посетитель казался ей знакомым. Свет электрических ламп придавал бесцветной коже незнакомца странный синеватый оттенок, отчего Ким на миг показалось, что перед ней стоит мертвец.

— Ты не должна пропускать службу. – Сказал мужчина. – Великий День грядет.

— Вас послал Учитель? – Ким резко поднялась.

Замерцали и погасли лампы, стало темно. Через миг свет снова загорелся, но мужчины в палате уже не было. Превозмогая головокружение и слабость, женщина выбежала в коридор, но там было пусто.

— Я не пропущу, не пропущу… — Повторяла она, словно в бреду. – Я не подведу Учителя.

Ким встала на колени у кровати и начала молиться.

К утру препараты немного сбили жар, но стало труднее дышать.

— Мне нужно в церковь. – Обратилась пациентка к пришедшему осмотреть её доктору. – Скажите, пусть принесут мою одежду.

— Ваша одежда в шкафу, но Вы не можете покинуть больницу. – Сухо произнес врач, глядя на, стоявший у изголовья койки, монитор и записывая что-то в планшет. – У Вас подозрение на болезнь COVID-19. Мы сделали анализ, но результатов пока нет. До их получения Вам придется оставаться в палате.

— Я не была в Китае! – Запротестовала Ким. – Я не могу быть больной! Я не контактировала с зараженными людьми!

— Вы не можете знать этого наверняка. – Констатировал доктор. – Я сожалею, но Вы остаетесь.

Дверь в палату закрылась, силуэт врача двинулся вдоль полупрозрачного пластика стены и вскоре исчез из вида.

Ким быстро схватила с полки несколько разноцветных баночек с препаратами. Из-за высокой температуры, ей всё никак не удавалось сфокусировать зрение. Наконец, с трудом обнаружив жаропонижающее, она засыпала в рот сразу пригоршню таблеток и потянулась за стаканом с водой. Пластиковые баночки упали с кровати, таблетки рассыпались, покрыв пол цветным движущимся узором.

Пошатываясь, Ким подошла к вещевому шкафу. Голова кружилась, держаться на ногах удавалось с большим трудом…

 

Служба началась.

В помещении собралось слишком много людей. Их дыхание смешалось воедино, кислорода не хватало, как и места. Прихожане плотно прижимались друг к другу, прикасались одеждой, руками, волосами…

Никто не обращал внимания на неудобства. Глаза людей светились благоговением.

— Новое небо! – Громко произнёс пастор.

— Мы на пути к нему! – В унисон ответила паства.

— Приветствую вас, дети! – Проповедник поднял вверх руки.

Дверь в помещение распахнулась. Держась за косяк и пошатываясь, в проеме, стояла Ким.

— Новое небо. – С трудом произнесла она и закашлялась. Тело пылало и тряслось. – Я пришла, Учитель. – Шептала она.

Женщина сделала неуверенный шаг, но не смогла удержаться. Кто-то подхватил её, не дав упасть.

— Помогите ей! – Призвал пастор. – Ваша сестра больна, подведите её ко мне.

Двое мужчин осторожно взяли Ким под руки и повели к алтарю. Проповедник обнял женщину и поцеловал в лоб.

— Я благословляю тебя, дочь моя! – Сказал он. – Ты выздоровеешь, тебе нечего бояться.

Ким счастливо улыбнулась. Её усадили среди остальных.

Служба продолжилась…

Люди жадно вдыхали тяжелый воздух. Сотни одновременных вдохов, сотни одновременных выдохов. Ким старалась кашлять как можно тише, чтобы не мешать остальным, но её руки были плотно прижаты к телу. Прикрывать рот не получалось.

— Великий День близится. – Закончил проповедь Пастор. – Новое небо!

— Мы на пути к нему!

Прихожане сели в свои автомобили и разъехались. Кто-то направился домой к семьям, кто-то за покупками, кто-то в бар, клуб, кинотеатр. Люди дышали и прикасались…

А потом были еще службы…

Он запрещал пропускать церковные службы, не зависимо от причин. Никто не смел ослушаться…

 

По состоянию на 7-е февраля 2020 года в Южной Корее насчитывалось 30 человек, заболевших COVID-19. В течении всего десяти дней после того, как болезнь диагностировали у 61-летней женщины, которая получила название «пациент 31», количество зараженных увеличилось до пяти тысяч.

И их число продолжило расти…

 

 

  1. Огнем причастившийся

21 февраля 2020 года. Цюрих. Швейцария.

 

Дженнифер еще никогда не собиралась так быстро. Она не стала красить губы, так как не планировала снимать медицинскую маску. Не выпила кофе, из-за недостатка времени. Не причесала волосы, просто спрятав их под вязаной шапкой и капюшоном короткой черной куртки. Натянув неудобные резиновые перчатки и прихватив с собой несколько пластиковых герметичных конвертов с клейкой полосой, девушка захлопнула дверь и выбежала на ночную улицу. Остановилась, сделала глубокий вдох. Постояла несколько мгновений неподвижно, затем направилась к своему желтому Porsche.

Автомобиль летел по Шаффхаузерштрассе на максимальной скорости. Девушка смотрела, как сереет небо на востоке. Дворники скользили по мокрому лобовому стеклу из стороны в сторону. Фары небольшого легкового автомобиля бросали трапецию желтого света на черную ленту асфальта. Взвизгнули тормоза, колеса заскользили по мокрой дороге, автомобиль слегка развернуло. С громким хлопком закрылась передняя дверца.

На улице уже совсем рассвело. Одиноко горело электрическим светом окно на втором этаже дядиного дома. Дженнифер шла по, мощенной серым камнем, дорожке, не отрывая взгляда от окна. Она надеялась разглядеть там Сэма, увидеть его хоть мельком…

На газоне и невысоких вечнозелёных, давно нестриженных кустах суетились вороны, они перекрикивались, взлетали, опускались, ходили взад-вперед. Девушке показалось, что они ведут себя довольно странно, но эта мысль не задержалась в её голове. Ещё издалека она разглядела белый лист бумаги, прижатый небольшим предметом к устилавшему крыльцо, влажному дощатому полу. Девушка ускорила шаг.

На бумаге рукой Сэма был выведен почтовый адрес. В тонких кривых буквах Дженнифер с трудом узнала обычно ровный и красивый почерк с сильным оттиском. Девушка сделала несколько фото, затем, достав из куртки одноразовые бамбуковые полочки для еды, аккуратно подобрала ими флэшку. Стараясь ни к чему ею не прикоснуться, быстро вложила в герметичный пакет и тут же запечатала. Рассыпав искры, чиркнул кремень зажигалки, вспыхнули пары горючего. Влажный лист не сразу поддался огню, но все же вскоре уступил. Ещё какое-то время, присев на корточки, Дженнифер смотрела, как обугливается бумага, превращаясь в пепел.

Девушка поднялась и, вскрикнув, отступила назад.

За пыльным стеклом входной двери стоял высокий силуэт, в сером утреннем свете, напоминавший призрака.

Человек шагнул к двери.

Дженнифер бросилась навстречу.

— Дядя!

Но Самюэль жестом остановил её. Послышался сухой кашель. Ветер скрипнул деревянными качелями. Крикнул ворон.

Он, совсем как когда-то, помахал ей рукой.

Она, по-детски,  искренне улыбнулась ему.

Он отступил назад и растворился в темноте неосвещенной комнаты.

Она стояла перед мутным стеклом, не в силах оторвать от него взгляд. До боли в глазах всматривалась, вглубь старого дома, в надежде разглядеть такого дорогого ей человека. В памяти один за другим всплывали давно забытые эпизоды.

Маленькую Дженни впервые заводят в дом дяди, она прижимается к работнице социальной службы, испуганно глядя на Сэма. Самюэль долго разговаривает с женщиной, затем она уходит. Девочка плачет. Она не хочет обратно к родителям-наркоманам, но пока не может принять жизнь без них. Дядя предлагает печенье. Явно не свежее, но тогда показавшееся ей самой вкусной едой.

Детские годы, постепенно наполнившиеся счастьем.

Школьный автобус, подъезжающий к воротам. Множество нянь, на время отсутствия дяди, давно ставшего самым родным и близким. Нянь приходилось терпеть неделями, а иногда и месяцами. Искренняя детская радость, переполнявшая Дженни каждый раз, когда входная дверь отворялась и на пороге появлялся Сэм, с неизменной улыбкой на лице и обязательным порядком в руках…

«Ну, привет, Рико.» — Голос, который, казалось, за все эти годы совсем не изменился…

Звонок телефона вернул Дженнифер в реальность.

— Уходи. – С трудом сдерживая кашель, попросил Самюэль. – Не мучай меня, Рико, мне слишком больно смотреть на твоё заплаканное лицо…

— Все будет хорошо? – Девушка прекрасно понимала, что происходит, она осознавала, что это их последняя встреча, но, как же не хотелось этого принимать…

— Конечно. – Голос мужчины не дрогнул. – Но будь осторожна.

И без того серое утро потеряло остаток всяких красок.

Дженнифер быстро шла к автомобилю. Шла, не оборачиваясь, чтобы Сэм не смог увидеть ручьи её слёз и, искаженное гримасой отчаяния, лицо. Она со злостью швырнула валявшуюся на дорожке ветку в стаю ворон, кричавших на ближайшем дереве. Не добросила, но птицы, громко хлопая крыльями взлетели.

Закружились над крышей дома.

 

Сэм еще долго смотрел вслед племяннице. Ему, как никогда, хотелось разрыдаться, но в высушенном болезнью теле не осталось влаги даже для слёз…

Он принялся медленно подниматься по деревянным ступеням, оставляя за собой сильно пахнущую полосу вылитого из канистры горючего. Каждый шаг давался труднее предыдущего. Дыхание сопровождалось громким свистом, время от времени переходившим в кашель. Первая канистра опустела и Рэд просто выпустил её из руки. Ёмкость с глухим стуком упала на ковер. Мужчина немного отдышался и принялся откручивать вторую металлическую крышку.

Виски в стакане Сэма осталось меньше чем льда. Воздух в кабинете пропитался едким, режущим глаза, запахом бензина. Рэд сидел за своим рабочим столом и с грустью смотрел на коллекцию сувениров, собранную по всему свету. Черные африканские маски из железного дерева, серебряный средневековый кубок, купленный на аукционе в Лондоне, найденная в Индии многорукая статуэтка из непонятного, почерневшего от времени металла…

И, конечно же, Кольт Волкер – самый любимый и самый дорогой для Сэма экземпляр. Шестизарядный револьвер 44-го калибра, разработанный в 1847 году двумя Самюэлями – Кольтом и Волкером, от чего он и получил свое название. Рэд был прямо-таки влюблен в это оружие. Он регулярно его чистил и смазывал. Иногда стрелял из него, не смотря на то, что достать подходящие патроны было довольно сложно и недёшево.

Больше своего револьвера Рэд любил только Дженнифер. Свою маленькую племянницу. Свою Рико.

Рико.

Рита Кольт. Так звали внебрачную, но от того не менее любимую, дочь Самюэля Кольта. Дочь, которую обделили вниманием историки, но о которой так много писал в своих дневниках её отец…

Пары бензина становились всё невыносимее. Рэд залпом допил виски, нежно прикоснулся пальцами к лежавшей на столе фотографии Дженнифер и потянулся за всегда заряженным Кольтом Волкером.

В левой руке он уже держал зажжённую керосиновую лампу – еще один очень старый, но до сих пор работавший экземпляр его коллекции.

— Ну, вот все и закончилось, Самюэль Рэд… — Тихо произнес Сэм, приставляя длинный холодный ствол к охваченному жаром виску.

В сонной тишине серого пасмурного утра одинокий выстрел прозвучал особенно громко. Подхваченный эхом звук пролетел над округой. Стая ворон во дворе разом поднялась и взмыла к тяжелым свинцовым тучам.

Из-под крыши дома, вслед за птицами потянулись столбы густого дыма, затем, сквозь лопнувшие стекла наружу вырвалось пламя. Пожар полностью охватил весь дом задолго до того, как на улице зазвучала первая сирена пожарной машины.

 

Теперь Porsche мчался на запад. Слёзы больше не заливали глаза Дженнифер, она старалась не думать о Самюэле, полностью сосредоточившись на его последней просьбе.

«Тебе нельзя этого знать! Не сейчас!» — Вспомнила она, необычно нервный голос дяди.

Девушка невольно направила взгляд на пакет с флэшкой.

 

 

 

  1. Пророчество.

21 июня 1357 года. Горный массив  Шварцвальд. Германия.

 

Якоб вышел из небольшой пещеры, остановился у самого её входа и, опершись на длинный корявый сук, служивший ему посохом, глубоко вдохнул свежий горный воздух. Солнце быстро пряталось за высокими пиками, бросая последние красные лучи на поросшие густым лесом склоны. Далеко на востоке сверкали молнии, предупреждая о надвигавшейся грозе. Подул холодный ветер. Длинные, спутанные седые волосы старика и грязная борода затрепыхались, влекомые невидимыми потоками. Сушёная рыба, вязками висевшая на веревках, под накрытием из веток и листьев, тихо застучала друг о друга. Ветер проник под рваную, испачканную грязью и кровью владельца монашескую рясу, заставив истощенное старческое тело вздрогнуть и поежиться.

Якоб повернулся в сторону приближавшихся черных туч, несколько мгновений посмотрел на далекую зарницу и принялся снимать из-под накрытия болтавшиеся вязки. Мужчина вошел в пещеру, вот уже семь лет служившую ему кельей, положил рыбу на стол и плотно закрыл самодельную дверь. В келье воцарилась кромешная темнота. Монах, на ощупь, высек огонь, зажег самодельную свечу из воска диких пчел, установил её перед иконой Божьей Матери, встал на колени на холодном каменном полу и принялся тихо молиться. Раны на его ногах, не заживали, так как обдирались об пол ежедневно. Ослабленный голоданием организм не успевал себя излечить. Боль Якоб терпел стойко, зная, что заслужил её. Пытаясь искупить грехи, мужчина отрекся от мирской жизни и ушел подальше от людей. Каждый день он молился о спасении душ убитых той ночью в Нюрнберге, о которой ему никогда не суждено было забыть. Крики горящих заживо людей преследовали его всегда и везде. Он молил Бога о прощении своих грехов и грехов тех, кто вместе с ним пришел в кровавую ночь убивать невинных.

Якоб снова и снова вспоминал, рыдания мальчишки, которого забили насмерть, не дав возможности объяснить, что он вовсе не житель злосчастной общины, громить которую пришла обманутая толпа.

Пьяный в стельку священник смотрел на это затуманенными глазами и читал заупокойные молитвы. Он никого не убил, но никого и не спас. Даже не пытался препятствовать мерзкому побоищу…

Уже на следующий день, проспавшись и вспомнив, страшные события предыдущей ночи, Якоб отправился прямиком в Папский дворец в Авиньоне, что бы покаяться и доложить о богопротивных погромах Папе. Изнеженный роскошью, Климент VI, лишь отмахнулся от слов нищего священника. И, конечно же, не стал причинять каких-либо неудобств Карлу IV, чьё избрание сам лично признал и всячески поддержал тремя годами ранее.

Ни с чем Якоб вернулся в родную Германию. Он не смог остановить продолжавшихся погромов, которые вскоре багровой рекой растеклись по всей Европе, но и смириться с ними тоже не смог.

Не найдя в себе сил смотреть в глаза людям, священник добровольно стал аскетом-отшельником. Он нашел в горах небольшую пещеру с узким входом, обустроил её как келью и навсегда спрятался в ней от мира и людей. Небольшое горное озеро с чистой, как хрусталь водой, не давало Якобу умереть с голода и от жажды. Камин с дымоходом, выдолбленным в каменной стене, не давал замерзнуть зимой. И, пусть он семь лет не ел ничего, кроме рыбы, грибов и ягод, а за дровами ходить становилось все труднее, отшельник не собирался возвращаться к людям. Воспоминания не давали ему покоя и не тускнели со временем…

Якоб молился днями напролет, отвлекаясь лишь на короткий сон, скудную еду, да на её поиски.

В тот вечер аскет молился особо страстно. Каждый раз, бушующая гроза, словно возвращала его в ту проклятую Богом ночь. Якоб, опустив голову, читал молитву. По щекам текли слезы. Буря уже добралась и до его горы. Раскаты грома звучали, казалось, прямо над головой. Хлипкая дверь, словно сухая щепка, дрожала под напором резких порывов ветра. В какой-то момент она не выдержала. Хрустнул гнилой засов и в пещеру ворвались потоки холодного, мокрого воздуха.

Вдруг в келье стало светло как днём. Якоб мгновенно умолк. Он медленно поднял глаза и благоговейно перекрестился.

Прямо перед хлопающей дверью в воздухе завис яркий светящийся шар.

Сфера потрескивала, искрилась, но не двигалась с места.

— Что за знамение ты прислал мне, Господи? – Якоб вознес руки к небу.

Быстрый взмах рук привел в движение воздух в келье. Шаровая молния метнулась к человеку, поразив отшельника. Он упал на пол и затрясся, его тело неестественно изгибалось в судорогах, губы посинели, на них появилась белая пена.

Из-под закрытых век, оставляя на щеках красные полосы, потекла кровь. Якоб застыл. Свеча погасла. В келью трижды подряд ударила молния, оставив на каменной стене оплавленные, заостренные полоски, похожие то ли на обращенные к небу мечи, то ли на острия короны.

Пошатываясь, Якоб встал, по его щекам все так же бежали тонкие багровые струи. Не открывая глаз, мужчина подошел к камину, взял один из обгоревших угольков и принялся писать что-то в кромешной темноте на серой стене пещеры. Дописав последнее слово, он выронил уголёк, а затем и сам рухнул на камень пола…

Рассвет.

Слабые утренние лучи пробрались в келью через вырванную ночным ветром дверь. Громкое хлопанье крыльев известило о приближении крупной птицы. Вслед за солнечными лучами в пещеру влетел ворон, он прошагал по холодному полу, подошол к окоченевшему телу в старой грязной рясе, посмотрел на исписанную черными буквами стену, громко крикнул и вылетел в дверной проем.

 

Столетия спустя, случайный путешественник, прячась от ненастья, наткнулся на эту пещеру, нашел в ней скелет в истлевшем тряпье и прочел на стене, жуткое писание:

 

«Проклятие долетело до небес.

Но долетели и хвалы за спасение.

И дал Господь миру по году за каждого, кто пережил кровавую ночь.

По истечению лет дарованных, падет первая печать и вновь белый конь пойдет топтать копытами землю.

Когда полная луна покраснеет перед рассветом, рухнет вторая печать и явится Война.

Три седмицы спустя, звезда летящая разрушит печать третью.

И явится Смерть.

Но не будет мир знать о том до дня затмения.

Когда солнце кольцом станет, пойдут Смерть с Войной рука об руку по дороге вымощенной Чумой.

В ночь шабаша ведьмовского Смерть поднимет мертвых.

Война поведет их на живых.

И будет бой.

И кровь смешается с огнем.

И падут живые и мертвые.

А после боя рухнет четвертая печать и выйдет Голод.

И обойдет весь мир.

А затем, станет судить.

Взглянет он на восток и на запад.

На юг и на север.

И взвесит на чашах своих все, что было и, что грядет.

И никому не ведомо, чем суд окончится.

Либо падут печати оставшиеся.

Либо восстановятся печати павшие.»

 

Путник переписал текст и отвез свиток в резиденцию Папы, но там не смогли привязать написанное к какому-либо событию, а потому сочли его бредом или выдумкой.

На многие века все забыли о нем…

И лишь те, что ведают, верно истолковали пророчество и стали ждать истечения срока.

 

 

  1. Неожиданная угроза.

21 февраля 2020 года. Цюрих. Швейцария.

 

Пролетавшая высоко над дорогой одинокая ворона, внезапно спикировала.

В лобовое стекло, мчавшегося на запад желтого Porsche, на огромной скорости врезался, тяжелый черный ком. Мокрые перья грязным облаком разлетелись вокруг.

Кровавое пятно скрыло обзор дороги.

Дженнифер закричала от неожиданности и, поддавшись минутной панике, выпустила руль. Автомобиль завертелся на скользком асфальте. Девушка продолжала кричать, обхватив голову руками.

Громкий сигнальный гудок встречного автомобиля огласил округу.

Быстрые потоки холодного воздуха сорвали мертвую птицу со стекла. Сквозь смывавшуюся моросящим дождем воронью кровь Дженнифер в ужасе увидела, как на огромной скорости к ней приближался, неистово сигналивший, грузовик.

Ещё мгновение и…

Удар сердца быстро погнал кровь к мозгу девушки. Она схватила руль и вдавила педаль газа. Porsche пулей метнулся к обочине. Водитель грузовика, правильно поняв манёвр Дженнифер, резко свернул к встречной полосе.

Автомобили пронеслись вплотную друг к другу, лишь чудом не столкнувшись. Взвизгнули резиновые покрышки. Porsche, оставив на асфальте длинную полосу тормозного пути, наконец, остановился. Ещё до конца не веря, что все обошлось, девушка испугано смотрела, как струи усилившегося дождя заливали стекла. Она включила дворники, перед лицом из стороны в сторону, стирая воду и остатки крови, двигались резиновые полоски.

Дженнифер обеими руками сжимала руль, вцепившись в него, словно в спасательный круг. Она громко и часто дышала. По щекам снова побежали слезы.

Грузовик тоже остановился. Его водитель быстро бежал к Porsche, не обращая внимания на дождь.

— Вы живы? – Спросил мужчина, открыв дверцу автомобиля. – Всё нормально?

— Жива… — Всхлипывая, произнесла девушка. – Птица упала на стекло, я не виновата…

— Всё хорошо. – Принялся успокаивать водитель грузовика. – Вам не стоит нервничать. Я сейчас вызову врача.

— Не стоит. – Дженнифер вытерла рукавом слезы. – Я в порядке. Спасибо.

Мигая сиреной, к Porsche быстро подъехал полицейский автомобиль. Не выключая мигалок и не глуша мотор, страж порядка выбежал под дождь.

— Отойдите! – Крикнул он водителю грузовика. – Вы без маски. Соблюдайте дистанцию!

— Я думал, девушке нужна помощь… — Мужчина сделал шаг назад.

— И что, нужна? – Полицейский почему-то держал руку на кобуре пистолета.

— Похоже, нет…

— Значит, можете ехать!

— Вы не опросите меня в качестве свидетеля? – Удивился водитель.

— Садитесь в свой грузовик и уезжайте! – Полицейский начал заметно злиться. – Я ясно выразился?

— Ясно. – Пожал плечами мужчина.

Дженнифер удивленно смотрела в зеркало заднего вида на то, как уходит водитель. Дойдя до своего автомобиля, он обернулся, бросил непонимающий взгляд на полицейского, немного постоял глядя себе под ноги, затем достал телефон и лишь после этого скрылся в высокой кабине. Грузовик завелся и поехал, но через несколько сотен метров снова остановился.

Дождь усилился. Холодные струи стекали по синей куртке и черных брюках, давно промочив ткань насквозь.

Полицейский, казалось, совершенно не замечал непогоды, он стоял напротив открытой дверцы Porsche и внимательно смотрел на Дженнифер.

— Выйдете из автомобиля! – Внезапно приказал мужчина.

— Я не понимаю… – Начала было девушка, но человек в форме резко вытащил пистолет и направил на неё.

Дженнифер запнулась.

Растерянность в её взгляде смешалась с испугом. Широко открытыми глазами, она смотрела на черное дуло пистолета, по которому все время ударяли, разбиваясь в брызги, крупные серые капли.

— Я сказал, быстро выходи из автомобиля! – Полицейский выглядел взбешённым.- Я буду стрелять!

Трясущимися руками девушка отстегнула ремень безопасности и вышла под холодные потоки дождя. Мужчина, не говоря ни слова, схватил её за плечо и сильным рывком развернул лицом к автомобилю. Левой рукой он сжал горло Дженнифер, правой придавил ствол пистолета к её лопатке.

— Давай без глупостей. – Прошептал он ей в самое ухо. – Просто отдай и я отпущу тебя.

— Что отдать? – Не поняла девушка.

— Не притворяйся идиоткой! – Все тем же злобным шёпотом, произнёс полицейский. – То, что ты взяла у старика.

Оружейная сталь ещё сильнее надавила на тело.

— Я не понимаю о чём вы… — Всхлипнула Дженнифер.

Мужчина в форме ударил девушку пистолетом в висок.

Она вскрикнула. Ноги подкосились, но упасть не удалось —  рука крепко держала её за горло.

Противно завывала сирена служебного автомобиля. В небе кричали вороны.

Лил дождь.

Из раны на голове, смешиваясь с водой, потекла кровь.

— Помогите! – Что есть сил, закричала Дженнифер.

Легковые и грузовые машины быстро сновали по дороге. Шум дождя и моторов не дал словам девушки шанса быть услышанными.

— Сама виновата. – Прошипел полицейский. Он с силой швырнул перепуганную до смерти  Дженнифер на мокрый асфальт, навел на её лицо ствол и передернул затвор.

— Бросьте пистолет! – Скомандовал голос из громкоговорителя. – Поднимите руки вверх и отойдите от автомобиля, иначе мы будем вынуждены применить оружие.

Теперь возле Porsche стоял еще один полицейский автомобиль.

Водитель держал возле рта микрофон громкоговорителя, его напарник, прикрывшись распахнутой дверцей, целился в преступника.

Не говоря ни слова, мужчина развернулся и открыл огонь по полицейским. Брызнуло в разные стороны разбитое стекло.

Ответные выстрелы не заставили себя ждать.

Одна из пуль глубоко вошла в плечо, вторая оторвала кончик уха. Мужчину отбросило спиной на Porsche. Он зарычал, словно дикий зверь, бросил разъярённый, полный ненависти взгляд на Дженнифер и быстро уселся за руль её автомобиля. Громко хлопнула желтая дверца.

Включилось зажигание.

Что-то кричал громкоговоритель. Невыносимо выла сирена. Высоко под тучами кружились еле-заметные черные точки.

Снова раздался выстрел.

Porsche быстро помчался в сторону Цюриха. Полицейский автомобиль ринулся следом.

Мокрый твердый асфальт отдавал телу Дженнифер весь свой холод. Тяжелые капли, сливаясь в сплошной поток, норовили промочить её одежду насквозь. Черные точки в небе медленно опускались, обретая очертания птиц.

Сквозь серую завесу дождя, девушка увидела высокую размытую фигуру. Человек быстро шел в её направлении.

Болел ушибленный при падении локоть. Болела разбитая пистолетом голова…

Сознание поглотила темнота…

 

 

  1. Круг Девяти.

31 января 2020 года. Вена. Австрия.

 

Хлопнула, закрываясь, дверца длинного, немного старомодного лимузина. Автомобиль отъехал, оставив пассажира на выложенном каменной брусчаткой тротуаре.

Человек в дорогом черном костюме некоторое время стоял напротив серых ступеней, опираясь обеими руками на изящную матовую трость. Он внимательно осмотрел здание отеля сверху донизу, взглянул на циферблат карманных часов и, заметно прихрамывая на левую ногу, направился к высокой стеклянной двери.

Мужчина был из тех, чей возраст невозможно точно определить по внешности. Глубокие морщины на лбу, длинные седые волосы и такая же борода определяли в нем древнего старика, но уверенная, не смотря на хромоту, походка, ровная спина, крепкое телосложение и строгий серьёзный взгляд, напрочь отвергали такое определение. Серебристый наконечник трости опустился на верхнюю ступень и замер. Швейцар услужливо отворил дверь. Трость застучала по лакированному полу вестибюля.

Когда человек вошел в небольшой конференц-зал, его уже ждали. Восемь человек в таких же строгих одеждах в знак уважения поднялись со своих кресел.

— Владыка навечно. – Поприветствовали вошедшего рыцари Круга Девяти.

— У круга нет начала и нет конца. – Ответил магистр.

Трость беззвучно уперлась наконечником в мягкий ковер, человек подошел к столу в виде широкого черного кольца и устроился в единственном пустующем кресле, спинка которого намного превышала остальные. Он окинул взглядом присутствующих и еле заметно кивнул. Несмотря на полумрак, царивший в плотно зашторенном помещении, его жест не остался незамеченным. Рыцари заняли свои места.

— Как все вы знаете. – Немного помолчав, произнес глава ордена. — Печать пала. Наша цель стала максимально близка. Всадники сделают большую часть работы за нас. Вултус-Ин-Спатиум, прочти, что начертано углем на камне, тем, кто проклял сам себя.

Один из сидевших за столом поднялся и заговорил. Голос звучал странно, так, словно исходил из длинной металлической трубы. Рыцарь дословно повторил пророчество, написанное Якобом, и сел обратно в кресло.

Магистр снова обвел тяжелым взглядом сидевших за круглым столом.

Никто не посмел заговорить без разрешения.

— Чума ходит по миру уже без малого два месяца, но нужного нам результата нет. – Продолжил мужчина с тростью. – Всадникам спешить некуда…

— Как мы можем повлиять на них? – Спросил кто-то.

— Не на Всадников, — в голосе главы ордена прозвучало раздражение, — на людей!

— Что мы должны сделать, магистр? – Произнёс чей-то голос.

— Расширить дорогу, которую мостит Чума. – Владыка косо улыбнулся. – Всем нам хорошо известно, когда «луна покраснеет перед рассветом», когда на небе появится «звезда летящая», когда «солнце затмится и станет кольцом» и, тем более, когда наступит «ночь шабаша ведьмовского»… Осталось совсем недолго до предначертанного боя. Чем больше живых падет, тем меньше нам придется уничтожить, но у нас мало времени. Нужно сделать так, чтобы церкви не соблюдали предосторожности и тем дали возможность болезни распространяться меж верующих беспрепятственно. Секты, ждущие конца света, пусть заражаются добровольно и несут смерть другим. А еще, нам нужна паника. Глобальная, всемирная паника! Этого должно хватить. Для людей нет ничего важнее веры и губительнее страха…

— Я понял вас, магистр. – Прозвучал пожилой скрипучий голос.

— И я понял вас. – Сказал другой, молчавший до этого человек, более молодым и твердым голосом. – Будет паника.

— Власти мирские знают больше, чем должно. – Главенствующий с силой надавил на трость, вжимая металлический наконечник в мягкий ворс ковра. – Это может привести к не нужной утечке информации.

— Они не могли не узнать… — Произнес рыцарь с молодым голосом. – Но с другой стороны, если правда дойдет до стада человеческого, то паника охватит его и без нашей помощи. Люди в ужасе будут убивать друг друга, даже за невинный кашель.

— Правительства людей думают так же как и ты, и потому скрывают правду – Медленно, проговорил магистр. – Да, возможно начнется паника. Возможно, будет все, как ты сказал… Но, не исключено, что люди сплотятся, узрев общего врага, отбросят распри и встанут все, как один. Тогда мы не устоим и Всадники нам не помогут. Мы не можем так рисковать, поэтому стадо не должно узнать правду. Если появится угроза огласки, даже минимальная угроза, она немедленно должна быть устранена!

— Я понял вас, Владыка. – Сказал мужчина, сидевший напротив.

— Конвокатис Тенебре. – Магистр повернулся к единственной женщине, из всех присутствующих. – Призови бесов, пусть следят за всеми и каждым. Мы не должны упустить ничего.

— Они придут. – Ответила высокая стройная брюнетка с аристократическими чертами лица и совершенно бесцветным голосом.

— Я все сказал. – Магистр ордена поднялся. – Действуйте. У круга нет начала и нет конца.

— Великих триста под кругом, миллион рабов под ними. – В унисон ответили остальные.

Владыка покинул зал. Еще какое-то время рыцари Круга Девяти сидели в полном молчании, слушая, как затихал удалявшийся стук трости о пол коридора.

— А что, если в этот раз разрушатся все семь печатей? – Не обращаясь ни к кому конкретно, спросил один из присутствовавших.

— Падут все. И живые, и мертвые… — Ответил кто-то. – И мы в том числе.

— Всадники приходили множество раз. — Старый скрипучий голос звучал раздраженно. – Но, как видите, мир живет и далее. Еще никогда не рушилось больше четырёх печатей.

— К полуночи в катакомбах под Наррентурмом я буду ждать кого-то из вас и девственницу. – Все тем же, не выражающим никаких эмоций голосом, произнесла Конвокатис Тенебре. – Мне все равно, кто из вас приведет жертву и где вы её возьмете. Ритуал будет проведен сегодня. Вы слышали магистра.

Рыцари молча опустили головы.

 

Стая ворон кружилась над кварталом.

 

 

  1. Дорога на восток.

21 февраля 2020 года. Цюрих. Швейцария.

 

Кто-то её нес.

Сознание возвращалось медленно и совершенно неуверенно…

Перед глазами плыло, взгляд всё никак не хотел фокусироваться.

Дождь заливал лицо.

Дождь промочил одежду и волосы. Дождь громко и часто стучал по одежде и асфальту. Тело плавно раскачивалось в такт шагам человека, который её нес.

Внезапно нахлынул страх.

— Куда ты меня несешь? – Дженнифер дернулась, пытаясь вырваться, но мужчина лишь покрепче её прижал и ускорил шаг.

— Отпусти. – Закричала девушка. – Кто ты такой?

— Сама ты идти не сможешь. – Быстро ответил мужчина.

Впереди, сквозь завесу ливня, проступили очертания знакомого грузовика.

— Ты тот водитель, с которым я чуть не столкнулась? – Немного успокоившись, спросила Дженнифер.

— Именно.

— Почему ты не уехал?

— Потому что полицейский вел себя очень странно. – Мужчина осторожно поставил девушку на ноги и открыл кабину грузовика. – Залезай.

Он помог ей подняться на высокую ступеньку и, подождав пока она устроится на сидении, захлопнул дверцу.

Мужчина повернул ключ зажигания, автомобиль плавно двинулся вперед. Девушка мелко дрожала, испуганно поглядывая в зеркало заднего вида.

— Я на всякий случай позвонил в полицию, пожаловался на грубое поведение их сотрудника, а оказалось, что полицейский автомобиль, который к нам подъехал, угнан полчаса назад. – Он протянул ей бумажное полотенце. – Вот, прижми к ране.

— Спасибо. – Дженнифер расстегнула мокрую куртку. – Выходит, ты меня спас…

— Меня, кстати, Фабиан зовут. – Мужчина улыбнулся.

— Я – Дженнифер. – Она тоже попыталась улыбнуться. — Куда ты меня везешь?

— В больницу, куда же ещё? А затем тебе следует обратиться в полицию.

Девушка ничего не ответила, она задумчиво смотрела сквозь лобовое стекло. Дождь все шел.

— Чего от тебя хотел тот тип? – Немного помолчав, спросил водитель.

Дженнифер молчала.

Фабиан удивленно посмотрел на неё.

— Не хочешь, не отвечай… – Он пожал плечами.

— Не в этом дело. – Дженнифер всё также смотрела вперед застывшим взглядом. – Я не могу понять, как он узнал, что у меня есть то, что ему нужно…

— Значит, хотел ограбить… – Мужчина зло сощурился.

Автомобиль остановился.

— Мы приехали. – Фабиан указал рукой на здание справа. – Там медицинский центр, я помогу тебе дойти.

— Подожди. – Девушка взволновано сжала рукой низ куртки, на пол потекла тонкая струйка воды. – Я не хочу в больницу.

— Что значит, не хочу? – Мужчина удивленно поднял брови. – Тебе необходима медицинская помощь.

— Ты не понимаешь? – Она раздраженно посмотрела на него. – Если тот человек, который прикидывался полицейским, смог найти меня прямо посреди дороги, то отыскать меня в медучреждении вообще не составит труда!

— Ты думаешь, у него есть соучастники? – Фабиан тоже начал волноваться.

— Более чем уверенна! – Девушка следила взглядом за бегущими по стеклу каплями. – Чтобы узнать, что я везу, затем отследить меня, а тем-более, так быстро, нужна целая организация. Хотя, я все-равно не понимаю, как им это удалось… Возможно спутник…

— Ого! – Глаза мужчины расширились, на лице появилась глуповатая улыбка. – Я что, ввязался в шпионские разборки? Или ты меня просто разыгрываешь?

— Я сама пока не поняла, во что ввязалась, но в Швейцарии оставаться боюсь…

— Так отправляйся в полицию, расскажи им все…

— Что всё? – Снова вспылила Дженнифер. – Что дядя дал мне непонятную флэшку, которую нужно отправить неизвестному мне человеку и поэтому меня хотел убить кто-то переодетый в полицейского? Как тебе история?

Фабиан выглядел обескураженным.

— Флэшку? – Он внимательно смотрел на девушку. – А ты уверенна, что грабителю нужна была именно она?

— Он сам сказал об этом!

— Я так понимаю, нет смысла спрашивать, что на этой флэшке?

Дженнифер проигнорировала вопрос. Она нервно пыталась достать из кармана смартфон.

— Разбился! – В ужасе вскрикнула девушка, глядя на паутину глубоких трещин.

— Это не удивительно… — Протянул Фабиан.

— Там был адрес! – Дженнифер с досады ударила себя по бедру. – Мне нужно вернуться к дяде, всего несколько миль по Шаффхаузерштрассе, если тебе по пути, подвези меня, пожалуйста.

— Конечно. – Мужчина повернул ключ зажигания.

 

Она начала плакать, как только заметила пожарные машины.

Сирены уже не кричали. Спасатели сворачивали пожарные рукава. Полиция не давала зевакам подойти близко.

Дым больше не поднимался к небу.

От дома остались лишь залитое водой и пеной, черное пепелище.

— Остановись! – Кричала Дженнифер, пытаясь вцепиться в руль. – Останови этот чертов грузовик!

Голос срывался из-за рыданий.

Автомобиль Фабиана промчался мимо пожарных машин. Человек в длинном черном пальто, разговаривавший с одним из полицейских, проследил пристальным взглядом за грузовиком и достал из кармана смартфон.

— Это был дом моего дяди! – Не унималась девушка. – Я должна знать, что с ним!

— Неужели не понимаешь? – Мужчина старался на неё не смотреть. – Если тебя и вправду преследуют из-за того, что тебе дал дядя, то этот пожар произошел неспроста. Скорее всего, те, что тебя ищут, уже были в доме, именно так они и узнали, у кого находится флэшка и как тебя найти. Эти люди и сейчас могут находиться здесь.

— Ты хочешь сказать, что это дядя Сэм навел их на меня?! – В голосе Дженнифер звучало негодование. – Ты хоть знаешь, кто он и через что прошел? Да он бы…

— Я понятия не имею кто твой дядя. – Перебил её Фабиан. – И я ничего не утверждаю, просто пытаюсь рассуждать логически. Если честно, вся твоя история меньше похожа на правду, чем сказки братьев Гримм, но если допустить, что ты говоришь правду, то тебе точно нельзя сейчас показываться возле дома твоего дяди. Тебе лучше вообще нигде не показываться…

Мужчина немного помолчал, затем осторожно спросил:

— Твой дядя что, действительно шпион? – Он внимательно посмотрел в её глаза. – Или здесь замешана мафия?

— Он журналист. — Тихо произнесла девушка. – Но пишет не о ценах в бутиках…

Фабиан задумался. Автомобиль ехал, не меняя скорости. Дворники, подобно причудливым маятникам, двигались по лобовому стеклу, сметая попадавшиеся на пути капли.

— Журналистом сейчас быть опаснее, чем полицейским. – Сказал он и Дженнифер не услышала в голосе мужчины ни тени иронии.

Девушка больше не плакала. Её лицо застыло, подобно серой каменной маске. Глаза почти не мигали, казалось, она уснула с открытыми глазами. Мысли хаотично роились в голове, никак не желая выстроиться хоть в какое-то подобие порядка.

Все с тем же отрешенным выражением лица, Дженнифер сняла защитную крышку с разбитого смартфона, достала из него карту памяти и протянула Фабиану.

— У меня есть адрес.

— Чей? – Не понял мужчина.

— Того кому я должна отправить флэшку. – Она грустно улыбнулась. – Я его сфотографировала, а все мои фото сохраняются на карту памяти.

Дженнифер приоткрыла боковое окно и швырнула в неё испорченный смартфон. Гаджет с силой ударился о твердый асфальт, разлетевшись на мелкие части. Крохотные кусочки пластика на мгновение подлетели вверх, но сразу же опустились обратно вместе с падающими холодными каплями дождя.

Автомобиль помчался дальше.

Поднимая тучи брызг, он проехал мимо тощей человеческой фигуры в мокрых лохмотьях, стоявшей под проливным дождем на обочине. Краем глаза девушка заметила, как за окном мелькнуло что-то темное, но посмотрев в зеркало заднего вида, она не увидела ничего, кроме дождя и одинокой вороны поднимавшейся к небу.

Решив, что ей просто почудилось, Дженнифер взяла предложенный Фабианом смартфон и вставила в него карту памяти.

— Киев. – Сказала она, немного порывшись в файлах.

— Что? – Мужчина повернулся к ней. – Твой адресат находится в Киеве?

— Да… — Девушка выглядела растерянной. – Но, как я туда попаду? Ехать в аэропорт, или на вокзал я не рискну.

— Я везу груз в Дебрецен. – Фабиан пожал плечами. – Это на самом востоке Венгрии. Я довезу тебя туда, если ты не против небольшого вояжа по Европе в моей компании. Оттуда до Украины меньше двух часов езды.

— Почему ты мне помогаешь? – Спросила Дженнифер, пристально глядя на мужчину. – Еще час назад ты даже не знал о моём существовании.

— Я не вызывался тебе помогать. – Фабиан неловко улыбнулся. – Я просто не хочу бросать девушку в беде. Тем более, мне не придется менять маршрут, или делать ещё что-то, что не входило в мои планы… Сделаю доброе дело, вот и все.

Он снова улыбнулся.

— У меня есть деньги… — Смущенно произнесла девушка. – Я заплачу тебе, сколько скажешь.

Мужчина небрежно махнул рукой.

Дождь прекратился. Впервые за день на небе показалось солнце.

Извилистая лента дороги тянулась далеко на восток.

 

 

  1. Соприкосновение.

02 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

От Сэма давно не было вестей.

Попытки как-либо связаться не дали результата. На сообщения в социальных сетях он не отвечал. Оба его телефонных номера пребывали вне сети.

Курьер до сих пор ничего не доставил…

 

Владислав задумчиво вертел в руке исписанный до половины карандаш и читал очередную статью из интернета.

«Сегодня в Ухане медики констатировали смерть ранее вылеченного от Covid-19 мужчины. Несколькими днями ранее пациента выписали из больницы, но вскоре его самочувствие снова ухудшилось. Утром он обратился к врачу с болью в горле и тошнотой, а уже к вечеру его сердце остановилось.

Жена погибшего утверждает, что все время после выписки он провел дома и не контактировал ни с кем посторонним.

Во врачебном свидетельстве о смерти, выданном комиссией по охране здоровья Уханя, сказано, что причиной летального исхода стал «Covid-19».

Медучреждение, в котором лечился мужчина, обнародовало сообщение о том, что все больше выписанных пациентов повторно обращаются с симптомами коронавируса.»

 

— Значит, иммунитет не вырабатывается… — Владислав, отложив карандаш, закрыл интернет вкладку.

— Может, эта болезнь вообще неизлечима? – Предположила Кристина.

— Ты так тихо подкралась. – Мужчина оторвал взгляд от монитора. – Хочешь довести меня до сердечного приступа?

— Я уже минут десять здесь стою. – Улыбнулась она. – Даже кофе успела допить. Ты бы хоть иногда отвлекался от своего вируса…

— Слава Богу, он не мой. – Улыбнулся в ответ Владислав.

— Смотрела сегодня интервью какого-то эзотерика или теолога. – Улыбка женщины стала насмешливой. – Так он вообще утверждает, что начался апокалипсис. Сорок минут нес бред о каких-то печатях, всадниках и пророчествах…

— Четыре всадники апокалипсиса. – Неожиданно серьёзно произнес мужчина. Он вдруг ясно вспомнил свой недавний кошмар, затем в памяти всплыл взволнованный голос Сэма: «Мы о таком даже не предполагали.»

— Что? – Кристина непонимающе смотрела на внезапно изменившегося в лице Владислава.

— Откровение Иоанна. – Его взгляд вернул себе прежнюю беззаботность. – Пророчество из Библии о конце света.

Женщина все ещё смотрела на него, ничего не понимая.

— То о чем говорил эзотерик. – Объяснил Владислав. – Первый всадник – Чума, он должен принести болезни… Короче, если хочешь, прочти в интернете, у меня нет желания читать тебе теологические лекции.

Мужчина снова улыбнулся и притянул к себе стройное тело жены. Назвать Кристину женой Владислава можно было, конечно,  только условно, так как официально в браке они не состояли, но такие мелочи давно уже никого не смущали. Как ни как, а жили они вместе уже несколько лет.

Кристина отстранилась.

— Я, вроде, не совсем дурочка. – Она убрала от себя руки мужа. – Я знаю, что такое Откровение Иоанна, но этот ученый рассказывал о пророчестве какого-то монаха из Шварцвальда.

— Шварц… что? – Теперь уже удивлённо смотрел Владислав.

— О, журналист… — В голосе Кристины прозвучала лёгкая ирония. – Прочти в интернете.

Она показала ему кончик языка и рассмеялась.

— Шварцвальд, наверное, самый известный лес в Европе. И горный массив, на котором этот лес растет. – Женщина все-ещё улыбалась. – Братья Гримм записывали истории для своих сказок именно у жителей этого массива.

— Не понимаю, почему я должен это знать. – Владислав сделал вид, что обиделся. – Так что там этот монах напророчил.

— Не знаю, я не очень вслушивалась. Тоже что-то о всадниках апокалипсиса и о каком-то проклятии…

— Никогда не слышал ни о каком монахе из Шварцвальда. – Владислав повернулся обратно к монитору и забарабанил по клавишам. Он сам не смог бы объяснить, почему его так заинтересовала эта личность и это пророчество. А когда, спустя несколько часов безрезультатных поисков, ему не удалось найти ничего, кроме нескольких смутных намеков и упоминаний вскользь, его интерес только возрос.

Поняв тщетность своих попыток, Владислав выключил ноутбук и отправился на кухню, попутно набирая все известные ему номера Рэда. Ни один из них, как и раньше, не был в сети.

— Спать не идешь? – Зевая спросила Кристина, поднимавшаяся ему на встречу.

Только теперь мужчина понял, что за окном давно царила глубокая ночь. Он бросил задумчивый взгляд на свой смартфон и, поняв, что звонить кому-то в такое время, по меньшей мере – бессмысленно, с сожалением засунул его в карман.

— Скоро. Только душ приму. – Ответил мужчина. Он сделал еще несколько шагов и вдруг резко обернулся. – Подожди, а как зовут того эзотерика, который давал интервью? Ну, о пророчестве монаха.

— Не помню. – Она снова зевнула. – Я случайно наткнулась на видео и не стала переключать – оставила для фона. Посмотри в истории у меня в планшете, где-то в районе 10 утра.

Мужчина несколько мгновений постоял в раздумьях, затем быстро направился за планшетом жены.

«Доктор Клинт Алистер. Апокалипсис грядет» — именно так назывался документальный фильм, о котором говорила Кристина, Владислав понял это сразу, как только прочитал название.

— Клинт Алистер. – Тихо проговорил мужчина, пытаясь понять, слышал ли он это имя раньше. Оно казалось смутно знакомым, но ничего конкретного в памяти не всплыло. Владислав хотел было поискать о нем информацию, но передумал. Сначала фильм, а там будет видно, стоит ли вообще интересоваться этим Алистером.

Первых десять минут фильма ушли на сухую статистику Covid-19, озвученную приятным женским голосом, Владислав невольно зевнул. Он сделал очередной глоток крепкого кофе, но веки продолжали слипаться, откуда-то нагрянула сильная усталость. В кухне почему-то стало ужасно душно. Мужчина подошел к окну и открыл его в положение проветривания, холодный ночной воздух ворвался в помещение резвым потоком.

«Своя версия происходящего есть у профессора теологии и древней истории оксфордского университета – доктора Клинта Алистера. – Сказал тот же приятный голос. – И сегодня он согласился поделиться ею с нами».

Забыв об открытом окне, Владислав схватил планшет и сделал звук громче. Какое-то время профессор пересказывал и комментировал Откровение Иоанна. Мужчина внимательно слушал, иногда удивленно приподнимая бровь, а иногда и скептически улыбаясь.

«Существует версия, — продолжал Алистер, — что первый из всадников апокалипсиса — Чума, которого также называют всадником в золотой короне, уже не раз являлся в наш мир. И в этом есть зерно истины, возьмем хотя бы Чёрную Смерть – пандемию чумы, бушевавшей в четырнадцатом веке и унёсшей жизни, по разным данным, от 30 до 60 процентов населения Европы. Ещё как пример – эпидемия испанского гриппа, убившая до 100 миллионов людей, которая к тому же совпала с Первой мировой войной, что может говорить и о приходе второго всадника.  Также, эту версию косвенно подтверждает некий таинственный текст, написанный на стене одной из пещер в горном массиве Германии. Копия текста хранится в архивах Ватикана, хоть это и отрицается клерками Папы, но я лично видел фото. – Профессор широко улыбнулся. – Даже не спрашивайте, кто мне его показал. Документ этот условно называется «Пророчество безымянного монаха из Шварцвальда», никто точно не знает, кем и когда он был написан, но там есть довольно любопытные моменты. Например, среди всего прочего в нем присутствует фраза: «По истечению лет дарованных, падет первая печать и вновь белый конь пойдет топтать копытами землю». Если есть слово «вновь», значит, это уже когда-то было, ведь так? Но даже не это самое интересное, в пророчестве описываются некоторые грядущие события, связанные с природными явлениями, которые сами по себе хоть и не уникальны, но все-таки редки. Так вот, как ни странно именно в нынешнем году эти явления произойдут в таком порядке и с таким же интервалом  во времени, как указано в пророчестве. Если говорить конкретно, то в ночь с седьмого на восьмое апреля…»

Внезапно планшет отключился. Над головой Владислава громко захлопали крылья, по кухне летала большая черная ворона. Свет в квартире начал мигать.

Шокированный мужчина метнулся к окну и открыл его нараспашку. Он схватил полотенце, чтобы прогнать им птицу, но свет мигнул в последний раз и погас.

Не светились циферблаты электроприборов.

Снова крикнула ворона. Снова захлопали крылья.

Сердце Владислава бешено колотилось. Кое-как в полной темноте он нащупал свой смартфон и нажал кнопку разблокировки. Индикатор заряда показывал 5% и ежесекундно уменьшался.

4%, 3, 2, 1. Экран погас.

Ворона каркнула со стороны открытого окна.

Холодный воздух заполнил всё помещение. Только теперь мужчина осознал, как сильно он замерз. Громко хлопнула оконная створка.

Неожиданно кухня осветилась. Завоняло горелым пластиком.

Вспыхнул планшет. К потолку потянулось тонкое щупальце черного дыма.

Краем глаза Владислав заметил, как крупная птица сорвалась с подоконника и беззвучно улетела в ночь. Схватив горящий прибор, мужчина швырнул его в мойку и открыл кран.

Струя воды ударила в огонь, в помещении снова стало темно.

Из окна дул ветер. Сердце пыталось вылететь из груди. Руки тряслись. Воняло гарью и сыростью.

Мозг пытался найти логические объяснения…

 

Ни один прибор в квартире не включался. Даже те, которые с вечера стояли на зарядке, оказались абсолютно разряженными.

Сон не шел, мысли путались. Воображение в каждом углу рисовало движущиеся тени. Каждый шорох заставлял поднимать голову и до боли в глазах всматриваться в темноту.

До рассвета было ещё очень долго.

 

 

  1. След в след.

23 февраля 2020 года. Будапешт. Венгрия.

 

Стеклянные створки двери банка сошлись за спиной Дженнифер.

Фабиан стоял на ступеньках, дрожа от холода.

— Долго ты. – Сказал он скорее с беспокойством, чем с укором. – Уходим.

— Я тут подумала… – Взгляд Дженнифер был устремлён на статую Архангела Гавриила на вершине колонны монумента Тысячелетия, возвышавшуюся вдали над площадью Героев. – Давай кое-что проверим.

— Что? – Фабиан удивлённо посмотрел на девушку. – Я думал, мы спешим.

— Спешим. – Согласилась девушка. – Вон видишь, кафе на противоположной стороне улицы? Думаю, нужно выпить там кофе и немного понаблюдать. Идем, я займу место у окна, а ты закажи нам что-то.

Мужчина пожал плечами и молча направился в сторону указанного Дженнифер заведения.

Когда к двери банка на большой скорости с двух разных сторон подъехали черные Мерседесы с тонированными стеклами, официант как раз поставил на столик перед Дженнифер две чашки ароматного эспрессо.

— Как думаешь, — девушка, глядя сквозь толстое квадратное стекло, сделала небольшой глоток, — это меня ищут?

Фабиан промолчал.

В глазах мужчины читалась тревога. Он внимательно смотрел на людей в длинных черных пальто, вышедших из автомобилей и направившихся в здание банка.

— Думаю, нам не стоит здесь задерживаться. – Фабиан казался взволнованным и напуганным. – Нужно уходить и как можно быстрей.

Мужчина встал, так и не прикоснувшись к своему кофе.

— Ты слышишь? – Нервно спросил он, поняв, что девушка никак не отреагировала на его слова.

Дженнифер не двигалась. Полными ужаса глазами она смотрела в окно, но её взгляд был направлен не на автомобили и даже не на дверь банка, казалось, она рассматривает что-то прямо на стекле или сразу за ним.

Фабиан не увидел там абсолютно ничего, что могло бы вызвать интерес.

Прозрачное стекло. Пустой тротуар без единого прохожего.

— Куда ты смотришь? – Мужчина аккуратно сжал рукой плечо девушки, пытаясь привлечь её внимание.

— Посмотри на его глаза. – Голос Дженнифер дрожал, она вся тряслась.

— Чьи глаза? – Фабиан снова взглянул в окно, но никого там не увидел.

— Мальчика! – Нервно вскрикнула девушка, поворачиваясь к собеседнику. Она снова развернулась к окну, направив на него указательный палец и, вдруг застыла. Её глаза округлились ещё больше. Лицо побледнело. – Он исчез! Он только что был здесь. Он смотрел прямо на меня, полностью черными глазами. Совсем нечеловеческими…

Дженнифер всхлипнула.

Фабиан был обескуражен, он даже примерно не представлял, как реагировать на её слова. За окном точно никого не было. Ни сейчас, ни до этого…

— Идем. – Тихо сказал мужчина, взяв девушку за руку. – Тебе нужно успокоиться.

В небе над улицей кружила стая ворон…

Дверь кафе плавно закрылась. Дженнифер опасливо оглядывалась по сторонам, она дрожала так, словно на улице стоял невыносимый мороз. Фабиан на какой-то миг замешкался, выбирая маршрут, как раз в этот момент взвизгнули тормоза. В нескольких шагах от входа в заведение остановился автомобиль. Открылась задняя дверца, два человека выбрались наружу и двинулись в сторону Дженнифер с Фабианом.

Не раздумывая, мужчина посильнее сжал руку спутницы и быстро потащил её в направлении автомобиля.

— Давай, Дженни, шевелись. – Проворчал Фабиан.

Только теперь девушка заметила на крыше авто светящийся короб с надписью «Такси».

Мужчина открыл девушке дверцу, помог устроиться на сидении, затем и сам забрался следом. Он быстро назвал водителю адрес и протянул довольно крупную купюру.

— Нужно быстро. – Сухо сказал мужчина. Таксист понимающе кивнул.

Завелся двигатель, плавно набирая скорость, автомобиль двинулся вперед. В зеркале заднего вида отразились четыре человека в черных пальто, они быстро шли от здания банка в сторону маленького уютного кафе, на одном из столиков которого до сих пор стояла чашка эспрессо, так и не начатая Фабианом.

— О каком мальчике ты говорила? – Мужчина встревоженно смотрел на Дженнифер.

— Обычный ребенок лет семи, в серой толстовке с капюшоном. – Запинаясь, полушепотом заговорила девушка, её руки снова начали дрожать. – Он просто стоял, прислонившись лицом к стеклу, и смотрел на меня. Я бы не обратила на него внимания, если бы не увидела его глаза. Они были полностью черными. Понимаешь? Без белков и радужек. Два пятна бездонной тьмы на лице…

Дженнифер расплакалась.

Водитель такси украдкой глянул на девушку, но тут же отвернулся.

— Всё будет хорошо… — Голос Фабиана прозвучал не так уверенно, как ему того хотелось.

— Я ведь не схожу с ума? – Девушка с надеждой смотрела в глаза мужчине. Слёзы бежали по её щекам, смывая макияж.

— Возможно, тебе просто показалось. Последние дни ты живешь в постоянном стрессе, при таких обстоятельствах что угодно может почудиться… — Он ласково провел ладонью по её волосам. — Я думаю, всё прекратится, как только ты избавишься от… ну ты поняла.

Автомобиль остановилось примерно в квартале от того места, где был припаркован грузовик Фабиана. Оставшуюся часть пути пришлось преодолеть пешком, зато водитель такси в случае чего не сможет рассказать, на чем они уехали. Хотя, оставались ещё уличные камеры наблюдения, но об этом думать не хотелось…

— Единственный плюс от ношения масок, — Дженнифер шла максимально быстро, стараясь не отставать, — это хоть какая-то маскировка…

Фабиан не ответил.

Короткий зимний день плавно перетек в сырой пасмурный вечер.

Грузовик покинул пределы Будапешта, когда на улице уже стемнело. Капли дождя снова стучали по крыше кабины, колеса быстро вращались, разбрызгивая воду по черной полосе асфальта.

Девушка молча смотрела сквозь лобовое стекло, из колонок звучала тихая грустная мелодия. Впереди показалась ярко освещенная площадка заправки, автомобиль сбросил скорость.

— Топливо заканчивается? – Спросила Дженнифер.

— Нет. – Фабиан свернул на площадку, подъехав поближе к располагавшемуся на ней магазину. – Куплю сигарет.

— Разве ты куришь? – Девушка посмотрела на него с долей удивления.

— Думал, что бросил… — Мужчина пожал плечами. – Тебе купить чего-то?

Дженнифер отрицательно махнула головой. Фабиан захлопнул дверцу и направился к небольшому стеклянному зданию, внутри которого неспешно бродило несколько покупателей.

 

Девушка у кассы сонно пробивала покупки, медленно укладывая их в большой бумажный пакет, мужчина тихо постукивал банковской картой по крышке смартфона, ожидая, пока ему назовут суму к оплате. Его взгляд упал на три небольших монитора, за спиной продавца. Черно-белое изображение из камер наблюдения показывало входную дверь магазина и площадку заправки, на которой из автомобилей теперь находился только его грузовик. На последнем экране он увидел себя со спины и мальчика в серой куртке, стоявшего сзади. Ребенок держал руки в карманах, та его голову был натянут широкий капюшон. Изображение на мониторе почему-то рябило.

— 73 евро. – Сказала продавщица.

— Ты умрешь. – Прозвучал за спиной Фабиана насмешливый детский голос.

— Что?! – Воскликнул мужчина и резко развернулся.

За его спиной никого не было. Он снова посмотрел на монитор, но теперь видел там лишь себя.

— 73. – Немного испуганно повторила девушка, протягивая ему пакет с продуктами.

— Извините. – Фабиан протянул карточку продавщице. Его руки предательски тряслись. Он еще раз прошелся взглядом по мониторам, но опять нигде не увидел ребенка. Схватив бумажный пакет и банковскую карту, мужчина выбежал из магазина, так быстро, словно его кто-то преследовал.

Девушка, недоуменно смотрела ему вслед.

 

Успевшая задремать Дженнифер проснулась от громкого хлопка дверцы автомобиля и вскрикнула. В кабине рядом с ней, пытаясь завести автомобиль, сидел бледный, перепуганный до смерти мужчина, в котором она не сразу узнала Фабиана.

— Что случилось. – Всю сонливость девушки сняло как рукой.

Мужчина не ответил, он молча поставил ей на колени объёмный бумажный пакет и с силой вдавил педаль газа. Автомобиль дернулся, в пакете что-то хлюпнуло, кабину заполнил сладковатый аромат пролитого кофе.

Дженнифер послышался тихий детский смех, но на заправке за окном было пусто. Лишь несколько мокрых ворон чистили перья возле одной из колонок.

Грузовик помчался на восток.

 

 

  1. Клинт Алистер.

04 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

Утро среды принесло ощутимое облегчение. Появились силы встать с кровати. Хотелось кофе. Хотелось есть. Вернулись интересы.

Владислав опустил ноги на пол и потянулся за халатом. Кристина ушла за покупками. Мужчина чувствовал себя очень неловко, весь вчерашний день она проплакала из-за него. Владислав не ел, не разговаривал и даже не вставал с кровати, всё, что он мог делать – это отрицательно махать головой на её просьбы вызвать врача.

Больше суток Владислав пролежал в непонятном, полукоматозном состоянии, бессмысленно глядя в потолок. Лишь на рассвете следующего дня ему удалось уснуть и, хотя проспал он не так уж долго, чувствовал себя неплохо.

Мужчина поставил на огонь турку и включил ноутбук. Пока варился кофе, Владислав быстро ввел в поисковую строку запрос: «Доктор Клинт Алистер. Апокалипсис грядет». Спустя несколько секунд на мониторе появилась сухая надпись: «Результатов не найдено».

— Не понял… — Удивленно протянул мужчина. Он ещё несколько раз попробовал найти фильм, но результат остался прежним.

«Оксфорд. Доктор Клинт Алистер» — прописал Владислав. На экране тут же появилось множество статей. Название самой первой заставило глаза мужчины широко раскрыться. На его лице появилось выражение глубокого изумления.

«Загадочное самоубийство в стенах университета».

 

03 марта 2020 года. Оксфорд. Графство Оксфордшир. Великобритания.

 

— Кто Вы? – Раздраженно спросил профессор, прижимая к уху холодный смартфон. – Что Вам нужно?

Из динамика звучало неприятное сухое потрескивание и старый скрипучий голос, который, казалось, воспроизводился с пленки аудиокассеты. Доктор Алистер пытался разобрать слова, напоминавшие ему заклинание на каком-то древнем языке, но понять ничего не удалось. Язык был мужчине неизвестен.

— Кто Вы? – В который раз спросил профессор.

Так и не дождавшись ответа, он оборвал звонок. Смартфон упал в объёмный коричневый портфель, и затерялся между тетрадей. Клин Алистер быстро шел по редкому мокрому снегу, покрывавшему дорожку вдоль здания Магдален-колледжа. На улице было подозрительно пусто. На пути лишь изредка попадались небольшие группы студентов. Гулял холодный, зыбкий ветер. Кричала воронья стая, густо обсевшая острые шпили колледжа.

Возможно, непонятные звонки, вот уже полдня докучавшие Клинту, не так сильно нервировали бы его, если б не утреннее известие о смерти старого друга. Скорбная новость до сих пор не давала мужчине прийти в себя, ведь всего несколько дней назад они ещё разговаривали по телефону, а уже сегодня оказалось, что Госс мёртв…

Друг и бывший однокурсник, Алистера – Госс Моро, а в последнее время – кардинал Госс, позвонил Клинту незадолго до рассвета в последний день зимы.

«Им нужно питаться!» – Вместо приветствия прокричал тогда из смартфона взволнованный голос Моро, чем ввёл, ещё не успевшего проснуться Алистера, в глубокий ступор.

Клинт грустно улыбнулся, вспомнив свой шок от первой фразы их последнего разговора и своё ошарашенное, растянутое зевотой нелепое: «Что?», прозвучавшее несколькими мгновениями позже. Затем Госс долго молчал, пытаясь взять себя в руки и, лишь после этого, их разговор вошёл в осмысленное русло.

До того, как связь оборвалась, Моро успел подарить Алистеру надежду. Подарить и разрушить её.

И дать ответы.

Ответы, которые рождали ещё больше вопросов…

Скорее всего, их разговор стал бы более плодотворным, не прекратись он так внезапно, но что-либо изменить было уже невозможно.

«А ведь он не дожил до весны всего день… — Почему-то подумалось Клинту. – Да и то, по вине високосного года».

В который раз смартфон доктора Алистера залился звуками симфонического оркестра. Профессор недовольно искривил губы, но все-таки засунул руку в портфель. Опять тот же неизвестный номер.

— Я не понимаю языка, на котором вы разговариваете! – Без каких-либо приветствий выкрикнул мужчина в микрофон гаджета.

— Я ещё ничего не сказала. – Произнес из динамика спокойный женский голос.

— Извините… — Растерянно протянул доктор Алистер. – Я не Вам.

Он снова посмотрел на экран смартфона. Это определённо был тот же номер.

— Доктор Клинт Алистер? Я не ошиблась? – Спросил бесцветный голос.

— Да это я. – В лицо профессора попала, принесенная порывом ветра, стая мокрых снежинок, заставив его недовольно поморщиться. – Чем могу помочь?

— Нам нужно встретиться. – Слова женщины не были похожи на просьбу, они звучали, скорее, как утверждение.

— Если вы хотите учиться в оксфордском университете…

— Я уже училась в нем. – Прервала женщина. – Но это было очень давно. Нет, я не по этому поводу. Я хотела бы подарить экспонат для музея Питт-Риверса, которым вы заведуете.

— Подарить экспонат? – Удивленно переспросил профессор. – А какой именно.

— Древний. Найденный среди руин на вершине Мегиддо. Таблички с надписями. Возможно, Вашему университету удастся их расшифровать.

— Библейские холмы? – В голосе доктора Алистера прозвучало любопытство. – Это интересно. Они подарили миру много уникальных находок.

— Уверяю Вас, профессор, мой артефакт не менее поразительный. – Женщина сделала небольшую паузу. – Но я смогу Вам его отдать только сегодня, уже вечером мне придется покинуть Оксфорд, так что предлагаю встретиться прямо сейчас.

 

Чёрный блестящий Роллс-Ройс Фантом остановился у старинных кованых ворот.

Доктор Клинт Алистер стоял, облокотившись об каменный столб ограды. Какое-то время ничего не происходило. Попытки разглядеть что-то сквозь тонированные стекла автомобиля не увенчались успехом. Профессор поправил свой длинный клетчатый шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, и сделал неуверенный шаг к Роллс-Ройсу. В этот момент открылась передняя дверца, из которой тут же появился водитель. Мужчина неспешно обошел автомобиль, открыл заднюю дверцу и жестом пригласил Алистера.

В салоне сидела женщина неопределённого возраста, с тонкими чертами лица и длинными черными волосами. Строгий дорогой костюм на ней, идеально дополнял образ потомственной аристократки. Слегка пренебрежительный взгляд визави совершенно не понравился профессору, обычно это он так смотрел на студентов, мнивших себя самыми умными.

Женщина молчала, всё так же внимательно глядя на мужчину.

В автомобиле росло непонятное напряжение. Профессору казалось, что салон наполнен чем-то жутким, неправильным…

Лоб Алистера покрылся испариной, пульс ускорился, откуда-то появилось неуместное волнение.

— Это Вы мне звонили? – Спросил он, немного ослабляя шарф и снимая перчатки. – У меня мало времени.

— Почему вы люди всегда суёте свой нос не в свои дела? – Бесцветным, не выражающим даже интереса и, явно, не ждущим ответа, тоном спросила незнакомка.

— Что?! —  Глаза профессора на миг расширились в негодовании, затем взгляд стал растерянным.

— Любопытство… — Произнесла женщина, проигнорировав вопрос Клинта. – Любопытство и стремление к знаниям. Но зачем вам знания, если ваши жизни такие короткие и ничтожные? Как вы сможете их использовать? Те крохи, которые вам удаётся обрести, часто приносят беду, вместо пользы.

— Что вы несете? – Возмутился мужчина. – Вы, похоже, сумасшедшая!

Губы незнакомки растянулись в презрительной улыбке. Она молча вытащила из сумочки тонкую, довольно потертую глиняную табличку, покрытую множеством мелких символов.

— Вот, профессор. – Она протянула артефакт. – Мне жалко с ним расставаться, но… Можно сказать – это вынужденная мера…

Клинт Алистер и в тот момент смотрел на женщину, как на сумасшедшую, но табличку он все-таки взял. В следующий момент его словно поразила молния. Глаза на миг ослепли, будто от яркой вспышки, голова закружилась, в ушах зазвучал треск и скрипучий голос, слышимый ранее из динамика смартфона. Эти звуки вводили в состояние отрешенности, они заполняли сознание профессора целиком. Теперь, держа артефакт, он понимал каждое слово, произносимое мерзким нечеловеческим голосом, на древнем, давно забытом языке, возникшем задолго до появления людей.

На языке чьё звучание сводило с ума и убивало.

Доктор не понял, как оказался на улице. Он, пошатываясь, шел к зданию музея, не обращая внимания ни на что вокруг.

Голос все говорил, человек все слушал…

Голос открывал человеку одну за другой, самые страшные тайны прошлого и грядущего, а человек сильнее сжимал глиняную пластинку, словно пытаясь впитать в себя знания.

Всё, что он знал прежде, чему учился и чему учил других, теперь казалось не важнее гонимой ветром дорожной пыли. Пыли, состоявшей изо лжи, ошибок и заблуждений. Пыли, частица истины в которой составляла ничтожно малую, почти отсутствующую долю.

Доктор Клинт Алистер поднялся на верхний этаж музея Питт-Риверса и остановился, уткнувшись в высокую периллу, отделявшую его от зала с экспонатами. Кровь из его ослепших глаз бежала ручьями багровых слёз, пачкая лицо и поношенный шарф.

— Как мало вам осталось, черви. – Прошептал он и его губы растянулись в сумасшедшей улыбке. – Как мало вы знаете…

На лице безумца одновременно отразилось выражение полного восторга и безграничного ужаса.

— Вот она Истина! – Громко воскликнул Алистер, подняв над головой артефакт, затем перевалился через периллу и рухнул вниз.

Брызнули в разные стороны осколки разбившейся витрины с экспонатами. Закричали перепуганные студенты.

Кто-то выбежал на улицу, кто-то бросился на помощь профессору. Мужчина лежал на спине, среди разбросанных артефактов, из его груди торчал широкий кусок перепачканного кровью стекла.

— Берегитесь пра… — Прохрипел умирающий, перед тем, как его рука в последний раз дернулась в предсмертной агонии.

 

04 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

Владислав нервно перечитывал статью за статьей. Его руки тряслись, в горле пересохло. Все прочитанное казалось настолько неправдоподобным, что напоминало чей-то жуткий нелепый розыгрыш.

Нить, за которую хотел ухватиться мужчина, оборвалась внезапно и неожиданно…

В который раз Владислав взял в руки телефон и принялся набирать номер за номером, но Самюэль Рэд все так же был вне досягаемости…

 

 

  1. Когда страх становится ужасом…

23 февраля 2020 года. Дорога Е71. Венгрия.

 

За окном часто мелькали дорожные столбы. Иногда вдалеке виднелись фонари населённых пунктов. В кабине играла тихая музыка. Водитель отрешенно смотрел на движущийся перед автомобилем, освещенный клочок реальности, отобранный фарами у ночной темноты.

Дженнифер отбросила безрезультатные попытки выяснить у, всё еще бледного и дрожавшего Фабиана, что же произошло с ним там в магазине. Время от времени, она бросала на него короткие взволнованные взгляды, затем снова возвращалась к купленному утром смартфону, пытаясь найти в интернете хоть какие-то новости о пожаре в дядином доме.

Внезапно скорость грузовика начала снижаться. Мужчина всё так же молча смотрел перед собой. Автомобиль продолжал замедляться, прижимаясь к обочине. Он заехал на пустующее место для отдыха и остановился. Какое-то время Фабиан сидел, не меняя позы и не произнося ни слова, затем повернулся к девушке. В его взгляде смешались страх и замешательство. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается.

Сердце Дженнифер сжалось. Сейчас Фабиан выгонит её из грузовика. Скажет, чтобы она убиралась и забыла о нём. Скажет, что он больше не хочет рисковать из-за почти незнакомой девушки, что он ей ничего не должен и его помощь изначально была ошибкой.

Большие глаза Дженнифер стали влажными от накативших слёз.

В лучах фар виднелись несколько мокрых деревянных беседок на обочине. Она представила, как будет коротать холодную сырую ночь, сидя в какой-то из них.

Совершенно одна.

В кромешной темноте.

Вдали от людей и иллюзии безопасности.

И, конечно, её найдут преследователи. И конечно её…

— Я тоже видел… — Хрипло произнес Фабиан.

Дженнифер непонимающе посмотрела на мужчину. Неужели он не собирался её прогонять?

— Что? – Тихо спросила она и всхлипнула, но теперь не от накатившего минуту назад отчаяния, а скорее по инерции.

— Ребенка. В магазине… – Мужчина сильно сжал руль автомобиля, его сердце бешено колотилось.

В глазах Дженнифер застыл немой вопрос.

Девушка на миг застыла в замешательстве, затем её лицо исказила гримаса ужаса. Страшная догадка обрушилась на неё, словно дождь из тяжелых камней. Она не могла, не хотела верить в реальность происходящего.

Дженнифер надеялась, что не правильно поняла Фабиана, её мозг просто отказывался принимать сказанное им.

— Я почти убедила себя, что мне просто почудилось. – Еле слышно произнесла она.

— Он сказал, что я умру… – Продолжил мужчина, спустя несколько мгновений. – И исчез. Не ушел. Просто исчез! Я не видел его глаз, но…

Дрожащими руками Фабиан распечатал пачку и достал сигарету. Чиркнула зажигалка. Аромат кофе в кабине сменился запахом дыма. Девушка потянулась к дверце, чтобы немного приоткрыть окно…

И закричала. Так громко и отчаянно, словно мистическая баньши. Мужчина резко повернулся и обомлел, увиденное повергло его в шок. Прислонившись к мокрому стеклу лицом и маленькими ладонями, прямо на него смотрел маленький мальчик.

Полностью черными глазами.

Страшнее демонических, похожих на сгустки вязкой тьмы, глаз была только зловещая улыбка, в которую растянулись тонкие детские губы.

Мокрая ладонь беззвучно постучала в окно.

«Открой дверь!», — отчетливо услышал Фабиан в своей голове. Этот насмешливый голос навсегда отпечатался в его памяти ещё в магазине. – «Впусти меня, мне холодно».

Губы ребенка не двигались, но голос всё звучал и звучал.

Дженнифер не прекращала кричать. Закрыв лицо руками, она расшатывалась взад-вперёд, словно перевернутый маятник.

Фабиан, старался не думать о том, что ни один ребенок не мог бы дотянуться до окна высокой кабины. Он не пытался искать какие-либо объяснения происходящему, он быстро завел грузовик и нажал педаль газа.

Ребенок за окном исчез.

Он не упал, не отпрыгнул, его просто не стало.

Автомобиль проехал несколько метров и резко остановился, так, будто наткнулся на невидимую преграду. Неожиданный рывок бросил девушку вперед на лобовое стекло, удар не причинил ей видимого вреда, но заставил замолчать, она испуганно вертела головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Неистово ревел мотор, быстро вертелись, беспомощно скользя по мокрому асфальту, широкие колёса.

Автомобиль не двигался.

Откуда-то доносился зловещий детский смех, заполнивший собой все пространство.

Дженнифер вжалась в сидение и тихонько скулила.

Фабиан отчаянно давил на газ.

Далеко впереди появилось крохотное пятно бледного света.

Ужасный смех теперь звучал так, словно вокруг грузовика злобно хихикало множество детей разного возраста.

Автомобиль начал раскачиваться со стороны в сторону. На мокрых окнах то появлялись, то исчезали отпечатки невидимых маленьких ладоней.

К смеху добавилось карканье ворон.

Пятно света быстро приближалось и увеличивалось в размерах. Вскоре за ним появилось ещё одно, и ещё…

Лицо Фабиана просветлело. Он резко отпустил педаль газа, включил аварийные огни и нажал кнопку сигнала. Громкий гудок грузовика заглушил даже пронизывающее насквозь мерзкое хихиканье. Приблизившийся встречный автомобиль сбросил скорость и отключил дальний свет. Он остановился как раз напротив грузовика.

— Что-то случилось? – Спросил тучный мужчина, вышедший из красного Опеля.

— Почему-то остановился… — Фабиан нервно вертел головой, стараясь заглянуть подальше в темноту. Никаких детей вокруг не было. Смех затих, грузовик мирно сопел работающим двигателем.- Не знаю, что произошло.

— Глуши! – Мужчина махнул рукой и направился к капоту. Он несколько секунд поковырялся внутри, затем захлопнул крышку. – Не знаю, что она там делала, но, похоже, это из-за неё.

Водитель Опеля поднял руку, в которой держал труп довольно крупной вороны. Глаз Фабиана нервно дернулся.

— Как она туда попала? – Задал он бессмысленный вопрос.

Мужчина пожал плечами и швырнул птицу в темноту.

— Попробуй завести.

Повернулся ключ зажигания, автомобиль плавно двинулся вперед.

— Спасибо крикнул Фабиан.

— С тобой всё в порядке? – Мужчина все ещё стоял возле своего Опеля. – У тебя вид, будто ты только с войны вернулся…

— Не выспался просто. Ещё раз спасибо.

Грузовик набрал скорость, оставив красную легковушку далеко позади. Дженнифер дрожала, как и раньше.

— Там в пакете есть виски. – Фабиан указал пальцем на продукты. – И кофе, если он не весь разлился.

Девушка молча достала большую прямоугольную бутылку и открутила крышку. Она сделала несколько глотков, затем отдышалась и потянулась за картонными стаканчиками с кофе. Бесцеремонно сорвав пластиковые крышки, Дженнифер выпила уцелевший кофе и швырнула пустые ёмкости обратно в пакет.

Она задумчиво посмотрела на бутылку, но снова её открывать не стала.

— Долго ещё ехать? – Спросила девушка.

— Минут тридцать, может сорок. – Фабиан тоже бросил взгляд на начатую бутылку, но не решился.

Алкоголь очень быстро подействовал на измучанный организм. Дженнифер уснула уже через несколько минут, даже крепкий холодный кофе не смог побороть накатившей усталости. Мужчина крутил руль, стараясь не думать о происшедшем.

Вскоре на горизонте показались электрические огни ночного города. Дебрецен встретил одинокий грузовик и его пассажиров сонным безразличием. Фабиан остановил автомобиль возле небольшого уютного мотеля.

— Просыпайся. – Он легонько толкнул Дженнифер.

— Приехали? – Сонно спросила она.

— Да. – Он взял пакет с продуктами и открыл дверцу, девушка последовала его примеру.

Спустя десять минут им уже выдали ключи.

— Вполне уютно. – Зевая протянула Дженнифер, оглядев подвальное помещение, оборудованное под дополнительный номер. Свободных мест в мотеле не оказалось, пришлось довольствоваться малым.

— Выспаться не дадут. – Фабиан грустно улыбнулся. – Я уже бывал здесь раньше. Та металлическая дверь по соседству – холодильная камера. Ужасно скрипит и постоянно используется.

— Ещё глоток виски и меня никакая дверь не разбудит. – Дженнифер снова зевнула и прихватив бутылку уселась на единственную в номере кровать.

— Поспи, а я пока договорюсь о границе. – Мужчина бросил на кровать ключ от входной двери.

— В смысле? – Не поняла девушка.

— Один мой знакомый периодически пересекает границу с Украиной и делает он это так, что ни пограничники, ни полиция ни о чем не догадываются. Думаю, тебе лучше пойти с ним, если он согласится, конечно. Возможно тебя не найдут, если не узнают, что ты выехала из Евросоюза.

— Он контрабандист? – Дженнифер не была в восторге от идеи Фабиана.

— Тебе эта информация ни к чему. – Отрезал мужчина. – И ему лучше не задавай никаких вопросов. Запри дверь, я ненадолго.

Сон сморил девушку почти мгновенно, она даже не стала раздеваться, лишь заперла дверь и упала на кровать. Проснулась Дженнифер так же внезапно, как и уснула. За узким окном, размещённым под самим потолком, было ещё темно. Она не знала, сколько проспала, может несколько мгновений, а может и часов. Секундная стрелка на старых настенных часах не двигалась, искать смартфон не хотелось. Девушка молча лежала и смотрела в потолок, снова и снова прокручивая в голове вчерашние события.

В дверь тихонько постучали. Дженнифер повернула голову ко входу, но не встала и не поинтересовалась кто пришел. Она ждала, что стук повторится, но этого не произошло, шагов тоже не было слышно. Вдруг дверная ручка стала медленно поворачиваться. Девушка вскочила. Взяв в руку бутылку с виски и замахнувшись ею, словно дубинкой, Дженнифер тихонько на цыпочках подошла к двери.

Ручка повернулась обратно.

Девушка сделала быстрый оборот ключом и резко распахнула дверь.

В коридоре никого не было.

Дженнифер еще несколько мгновений осматривала пустое помещение, затем снова заперла дверь. Её испуганный крик разнесся по всему мотелю. В воздухе над кроватью зависла маленькая девочка с глазами цвета безлунной ночи. На вытянутой руке ребёнка сидел непомерно крупный черный ворон. Птица каркнула.

«Отдай!» — приказал детский голос в голове Дженнифер.

Губы не двигались. Глаза не мигали.

У девушки не осталось сил ни на крик, ни на слёзы, она схватила сумку и метнулась обратно к выходу. Выроненная бутылка разбилась, по номеру разнёсся едкий запах алкоголя. Ворон взмахнул крыльями, в мгновение ока он оказался рядом с лицом Дженнифер. Острые крючковатые когти разрезали воздух в миллиметре от её глаз. Девушка махнула сумкой, но птица проворно увернулась. Ребенок с черными глазами все также висел над кроватью, теперь рот девочки растянулся в жуткой, не предвещающей ничего хорошего, тонкой улыбке.

Снаружи в дверь начал кто-то ломиться. Ворон снова ринулся в атаку. Дженнифер закрыла руками лицо, в этот момент замок, не выдержав напора, сломался. Кто-то схватил девушку за плечи и потянул в коридор. Совершенно не сопротивляясь, подобно тряпичной кукле, Дженнифер вывалилась из комнаты вслед за тянувшим её человеком. Хлопнула закрывающаяся дверь.

— Туда! – Крикнул Фабиан, указывая пальцем на металлическую дверь холодильной камеры.

— Это ты? – Девушка бросилась на шею мужчине.

Дверь, теперь пытались выбить изнутри номера. Громко кричал ворон.

«Стены нас не остановят» — раздался злобный насмешливый детский голос.

На ступеньках, ведущих в коридор, появилась густая черная тень, она становилась все плотнее, пока не приняла форму мальчика.

«Вам некуда бежать» — губы ребенка не двигались, но его голос отчетливо прозвучал в головах, как и жуткий тонкий смех.

Фабиан резким движением распахнул металлическую дверь и втолкнул девушку внутрь, затем запрыгнул вслед за ней и заперся тяжелым засовом.

Снаружи звучал зловещий смех. Металл гнулся под тяжелыми ударами. Мигал свет. Дженнифер тряслась от страха и холода, забившись в дальний угол. Фабиан схватил валявшийся на полу топор для мяса и встал рядом с девушкой.

— Утром ты перейдешь границу. – Стараясь говорить как можно уверенней, произнес мужчина. – Если повезет, завтра отдашь эту злополучную флэшку и всё закончится.

— Если выберемся. – Слова с трудом дались девушке.

— Выберемся! – Он обнял её за плечи. – Я обещаю. Я договорился с Берталаном — мужчиной, о котором я рассказывал, он будет ждать тебя ровно в восемь утра на стоянке возле мотеля.

Дженнифер кивнула. Она достала свой смартфон, но гаджет оказался полностью разряжен.

— А сейчас который час? – Спросила девушка.

— Когда я вернулся, было шесть. Еще немного и рассветает, возможно, тогда эта нечисть уберется.

— Но в кафе я видела ребенка днём! – Нервно вскрикнула Дженнифер.

— Да, но он ведь не причинил нам вреда. – Фабиан пытался казаться спокойным, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

Внезапно наступила полная тишина. Прекратился смех и стук.

Медленно тянулись минуты. Ничего не происходило, лишь глубокие вмятины на двери напоминали о произошедшем. Вскоре снаружи послышались шаги.

— Что здесь произошло? – Послышался раздраженный мужской голос.

— Габор, это ты? – Спросил Фабиан, облегченно вздохнув.

— Ты в холодильнике? – Снова задал вопрос тот же голос. – Что ты там делаешь?

— Уже выхожу. – Мужчина улыбнулся. Он отодвинул засов и открыл дверь.

Крик ужаса вырвался из его горла. Дверь захлопнулась.

Повинуясь инстинкту самосохранения, Дженнифер резко задвинула засов.

Крик Фабиана оборвался. Снова раздался жуткий демонический смех, затем наступила гробовая тишина.

Погас свет.

 

 

  1. Аромат цветов.

08 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

Владислав достал из кошелька несколько купюр и протянул их курьеру.

— Сдачи не надо. – Он широко улыбнулся симпатичной девушке, доставившей цветы. – Пусть это будет Вам подарком на Восьмое Марта.

— Спасибо… — Блондинка застенчиво опустила глаза. На её щеках заиграл багрянец.

— Хорошего дня. – Попрощался мужчина, закрывая дверь.

Владислав аккуратно расставил букеты в вазы во всех комнатах. Самый большой и красивый букет он положил на кровать в спальной, рядом — на розовой подушке в виде сердца лежала бархатная шкатулка и бутылка шампанского «Leclerc Briant», купленная для особого повода.

Повод настал.

В шкатулке красовалось кольцо с одним большим и четырьмя маленькими бриллиантами…

Владислав бросил последний оценивающий взгляд на букет, немного поправил его, довольно улыбнулся и направился в кухню.

Мясо за ночь успело хорошо промариноваться. Мужчина выложил его на противень, щедро полил маринадом и отправил в духовку. Кристина обещала вернуться к обеду, значит, времени как раз хватает.

Владислав снова открыл холодильник, достал оттуда перепелиные яйца и потянулся за овощами, в этот момент щелкнул замок входной двери кто-то быстро вбежал в квартиру, что-то посыпалось на пол.

— Дай мне бинт! – Громко попросила Кристина. Её голос срывался, собираясь перейти в откровенный плач.

— Что случилось? – Испуганно и немного растерянно спросил мужчина.

— Она укусила меня! Укусила!

Большие багровые капли медленно падали на блестящий коричневый паркет…

 

Несмотря на то, что было воскресенье, Кристина встала очень рано. Владислав еще мирно посапывал, когда она уже допивала свой кофе.

Чмокнув мужчину в щеку и, пообещав вернуться к обеду, женщина набросила легкое бежевое пальто и выпорхнула из квартиры.

Нужно было многое купить на вечер. Конечно, мясо, замаринованное Владиславом – это хорошо, возможно, он также закажет торт или что-то в этом роде, но праздничный ужин она считала своим долгом. Тем более, если дома есть дорогое шампанское, к которому запеченное мясо подходило меньше всего…

Бутылку «Leclerc Briant», Кристина случайно обнаружила в комоде под рубашками ещё несколько дней назад. Она, конечно же, не подавала вида, но её сердце начинало бешено стучать, стоило ей только подумать о поводе, ради которого Владислав купил напиток стоимостью с автомобиль.

Конечно же, это должно произойти восьмого марта…

Женщина нервно улыбнулась, представив, как будет делать вид, что удивлена, как расплачется…

Усилий для плача прилагать точно не придется, слёзы уже наворачивались на глаза…

На улице было прохладно и зыбко, поэтому от прогулки пешком, пришлось отказаться, Кристина быстро набрала номер службы такси и вызвала автомобиль. Спустя несколько минут, разогнав шумную стаю ворон, возле подъезда остановилась белая Toyota Camry. Путь к супермаркету не запечатлелся в голове женщины, все её мысли сводились к предстоявшему вечеру.

Наконец-то из гражданской жены она официально станет невестой, а дальше – свадьба, медовый месяц…

Хотя, возможно, все это просто её фантазии, наивные домыслы…

Верить в такое очень не хотелось.

Быстро, почти на автомате, закупив необходимые продукты, Кристина оставила их в камере хранения, сдала гардеробщику пальто, которое забыла снять при входе в супермаркет, и направилась в бутик нижнего белья.

На задумчивом лице на миг появилась игривая улыбка.

Бутик мгновенно втянул женщину в свой мир. Примерки, сомнения, фантазии, снова примерки…

Счёт времени потерялся.

— Ого! – Кристина удивлённо подняла брови, взглянув на циферблат миниатюрных золотых часов.

Времени до обеда оставалось совсем мало, а хотелось ещё успеть выбрать парфюм, который бы идеально подошел к романтическому вечеру. К новому белью, к горящим свечам и поднимающимся вдоль стенок бокала резвым пузырькам. К лепесткам роз и горячему дыханию…

Схватив глянцевые пакеты с покупками, женщина протянула продавцу банковскую карту. Мучительно долго тянулись ленивые секунды. Нервно постукивая длинными тонкими пальцами по круглому высокому столику для покупок, Кристина то и дело бросала короткие взгляды то на часы, то на стеклянные стены бутика.

— Что-то со связью, — виновато протянула девушка продавец, — подождите ещё немного. Может, сделать Вам кофе?

— Нет, спасибо. – Кристина, натянуто улыбнулась. – Я очень спешу.

Её голос прозвучал раздраженно, что мягкой и добродушной Кристине было совершенно не свойственно. Легкое волнение женщины стало стремительно нарастать. Стук маникюра по столешнице участился, в воздухе повисло что-то гнетущее. Казалось, кислород быстро покидает помещение.

В очередной раз оторвав взгляд от циферблата, женщина заметила за толстым стеклом сгорбленную старушку со сморщенным до безобразия смуглым лицом. На ней была грязная и заношенная до дыр одежда. Путаные локоны жирных седых волос, выбились из-под плохо завязанной черной косынки, свисая вдоль лица клочьями рваной паутины. Она явно была нищенкой, непонятно как проскользнувшей в здание мимо охраны. Пожилая женщина медленно шла по серо-голубому полу торгового центра, глядя куда-то перед собой и, казалось, не замечая никого и ничего. Мимо неё в противоположную сторону прошел высокий блондин в строгом белом костюме. На какой-то миг он оглянулся, заставив взгляд Кристины налиться любопытством – это был первый альбинос, которого она видела.

Женщина перевела взгляд обратно на старуху, с удивлением отметив, что с ней произошли некие метаморфозы. От прежней флегматичности не осталось и следа – теперь её лицо было серьёзным, взгляд – внимательным и сосредоточенным. Она стояла и быстро вертела головой по сторонам, так, будто пыталась высмотреть что-то очень важное. В какой-то момент взгляд нищенки упал на бутик и её губы растянулись в кривой ликующей улыбке. Выцветшие с годами глаза уставились прямо на Кристину. Старуха резко повернулась и двинулась прямо к стеклянной стене.

Как завороженная, Кристина смотрела на приближавшуюся нищенку и, с каждой секундой, внутри неё нарастал непонятный страх. Карга, как и прежде, буравя безумным взглядом женщину, подошла в упор к стеклу, её рот широко открылся в беззвучном хохоте, затряслась голова. Кристина с ужасом и отвращением смотрела на редкие гнилые зубы, сумасшедшей, на то, как размыкаются и смыкаются её противные челюсти.

— Ну, вот и всё… – Произнес тихий девичий голос.

— Что?! – Кристина резко повернулась к продавщице, уставившись на неё широко открытыми глазами.

— Платеж прошел. – Девушка протянула банковскую карту.

— Вызовите охрану. – Нервно попросила женщина.

— Зачем? – Неуместная просьба удивила продавщицу.

— Меня пугает эта нищенка. – Не глядя, Кристина указала рукой на стекло за своей спиной.

— Какая нищенка? – Неуверенно спросила девушка, бросив испуганный взгляд сквозь прозрачную стену бутика. Казалось она пыталась вжаться поглубже в свой стул, лишь бы оказаться подальше от странной клиентки. – Там никого нет…

Кристина медленно повернула голову. За стеклом было пусто. Точнее, по торговому центру сновали люди – кто-то делал покупки, кто-то прогуливался, кто-то просто пил кофе, но злосчастной старухи нигде не было видно. Зато снова появился альбинос, он сидел на одной из лавочек для отдыха, облокотившись на белоснежную трость, а рядом стояла большая полукруглая клетка с вороном.

Уйти далеко и затеряться в толпе за те несколько секунд, на которые отвернулась женщина, старухе точно не удалось бы, она, будто, испарилась, растаяла в воздухе…

Не говоря ни слова, Кристина вылетела из бутика, не удосужившись даже попрощаться.

Еще какое-то время девушка-продавец растерянно смотрела в спину быстро удаляющейся клиентки, затем, еле заметно пожала плечами и повернулась к кофейному аппарату.

Кристина почти физически ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Волнение ускорило биение её сердца. Кровь горячими ручьями бежала по сосудам, пульсировала в висках. Мысли путались. На глаза накатывали слёзы. Трясущиеся руки сильно сжимали ручки пакетов. Не обдумывая свои действия, словно запрограммированная, она просто шла. Почти бежала по направлению к выходу. Сработал датчик движения, стеклянные створки двери торгового центра разъехались в разные стороны.  Поток холодного воздуха ударил в раскрасневшееся лицо, стало немного легче. Женщина сделала несколько глубоких вдохов, мысли начали постепенно выстраиваться в подобие порядка.

— Папа, а почему тётя без куртки? – Услышала Кристина голос мальчика. – Разве она не замерзнет?

Мужчина в длинном черном пальто молча потянул ребёнка к припаркованному недалеко автомобилю, даже не посмотрев на прислонившуюся спиной к бетонной стене, женщину.

Только теперь начал ощущаться холод. Кристина нервно выругалась, осознав, что оставила пальто и продукты в камере хранения. Она подошла ко входу, опять сработал датчик, но вместо того, что бы войти, женщина в ужасе отшатнулась.

— Под венец собралась? – Проскрипел насмешливый старческий голос. – Счастья захотелось?

Сумасшедшая старуха преградила собой вход в здание. Её рот снова широко открылся, обнажив коричневые остатки зубов, голова запрокинулась и пространство заполнил жуткий, нечеловеческий хохот нищенки.

Кристина побежала к автостоянке, по её щекам текли быстрые солёные ручьи. Страшный смех за спиной не затихал.

— Беги, беги! – Крикнула ей вслед карга. – Недолго тебе бегать осталось!

Сознание женщины затуманилось. Перед глазами все плыло. Запрыгнув в ближайшее такси, она быстро назвала адрес и разрыдалась.

— Что случилось? – Встревожено спросил водитель. – Вам нужна помощь?

— Езжайте! – Выдавила сквозь слёзы Кристина. – Быстрее, я прошу Вас!

Автомобиль рванул вперёд. Женщине казалось, что она слышит кошмарный хохот даже сквозь заглушающий всё шум старого двигателя.

Руки не слушались, слёзы заливали глаза, позвонить Владиславу оказалось непосильной задачей.

— Давайте я помогу вам дойти до квартиры. – Предложил водитель такси, остановив автомобиль, но Кристина отрицательно махнула головой. Она протянула ему вытащенную из сумочки купюру, бросила тревожный взгляд в зеркало заднего вида и, не дожидаясь, пока мужчина отсчитает сдачу, помчалась к подъезду.

Лифт быстро поднимался, женщина прислонилась спиной к лакированной стенке и сползла вниз. Косметика черными пятнами растеклась по её лицу. Сил плакать больше не было. Хотелось поскорей спрятаться от всего мира, забыть сегодняшний день, как страшный сон.

Наконец, кабина лифта остановилась. Разъехались створки. До спасительной двери осталось всего несколько шагов. Словно перепуганный ребенок, Кристина добежала до квартиры, вставила ключ в замочную скважину и в этот момент её руку схватила покрытая старческими пятнами, высохшая от времени женская ладонь. Желтые ногти больно впились в кожу…

Старуха закашлялась. Выбившиеся из-под черной косынки седые локоны, заколыхались, опять напомнив рваную паутину.

— Ну, вот и всё… — Прохрипел насмешливый голос.

У Кристины помутнело в глазах. Дверь поплыла, потолок закружился. Она пыталась кричать, но звуки застревали в горле.

Внезапно пришла боль. Коричневые зубы вонзились в бледную кисть.

Лопнула кожа.

Брызнула кровь.

Страх перерос в ярость, изо всех сил, женщина толкнула сумасшедшую старуху и провернула ключ.

Несколько пакетов с бельём полетели на ступеньки, вслед за старухой…

Из распахнувшейся двери запахло розами.

 

 

  1. Пешая тропа.

24 февраля 2020 года. Дебрецен. Венгрия.

 

Берталан, облокотившись на дверцу своего автомобиля, задумчиво разглядывал неестественно безлюдную парковку. Он докурил сигарету, повертел в пальцах обугленный фильтр, бросил на него мимолётный взгляд и швырнул на обочину дороги. Сонную утреннюю тишину в клочья разрывало раздражавшее слух воронье карканье. Часы показывали почти восемь, девушка, о которой говорил Фабиан, вот-вот должна была появиться.

Мужчина ещё не решил, что будет с ней делать.

На Фабиана ему было откровенно наплевать. Тащить через границу молодую неопытную девушку – неоправданный риск, грозящий большими неприятностями. Намного проще банально отобрать деньги и оставить в лесу. Под толстым слоем прошлогодней листвы…

Если её дружек и поинтересуется судьбой новоявленной нелегалки, всегда можно сказать, что она удачно добралась до Украины, а как сложилось дальше – не известно. Проверить Фабиану, всё равно не удастся. Пачкать руки не хотелось, но, по сути, какая разница. Разом больше, разом меньше…

Дверь мотеля внезапно распахнулась, на улицу выскочила перепуганная, растрёпанная девушка.

Надоедливая воронья стая перелетела на покрытый изморозью, высокий грузовик.

 

Тело Фабиана лежало у самой стены в совершенно неестественной позе. Голова мужчины была повернута в обратную сторону, вдоль подбородка протянулась тонкая красная линия, бравшая начало в уголке губ. Такие же, успевшие давно застыть, полоски красовались на его висках, их истоком служили широко открытые, остекленевшие глаза.

Дженнифер с трудом удавалось держать ускользавшее сознание. Перед глазами плыло. Лестница, казалось, то приближалась, то удалялась. В коридоре было душно, пахло кровью. К горлу девушки поднялся ком, она закашлялась. Держась обеими руками за стену, Дженни кое-как двинулась к выходу. Аккуратно, стараясь не задеть труп хозяина мотеля, она поднялась по ступенькам. В холе было пусто, царила гробовая тишина, из-под стойки ресепшина растеклось кровавое пятно. Откуда-то прилетела и, громко жужжа, закружилась над красной лужей, огромная черная муха. Девушку вырвало.

Настенные часы показывали 7:53. Шатаясь и всхлипывая, Дженнифер вышла во двор. Холодный ветер взъерошил её волосы. Легкие начали жадно втягивать свежий воздух. Слёзы с новой силой хлынули из глаз.

Громкое карканье вороньей стаи, облепившей припаркованный грузовик, заглушало все остальные звуки.

— Что с Вами? – Встревоженный голос немолодого мужчины, появившегося, словно из ниоткуда, заставил девушку испуганно дернуться.

— Фабиан… — Прошептала она сквозь слёзы.

— Вы Дженнифер? – Спросил незнакомец. – Это о Вас говорил Фабиан? Что произошло? Почему Вы плачете?

— Он мертв… Они все мертвы…

— Как? – Мужчина опешил.

Он схватил девушку за плечи и сильно встряхнул.

— Почему они мертвы, что случилось?

Ответом послужили лишь очередные всхлипывания. Поняв, что ничего вразумительного от неё не добьётся, мужчина оставил Дженнифер на стоянке, а сам побежал к мотелю. Помешкав мгновение, он вытащил из-под куртки пистолет, передернул затвор и вошел внутрь. Спустя несколько минут, Берталан выскочил из здания, не удосужившись даже закрыть распахнутую настежь дверь. Он грубо схватил девушку за руку и потащил её к автомобилю. Дженнифер с ужасом наблюдала, как седеют волосы на голове мужчины.

Не говоря ни слова, Берталан повернул ключ зажигания, заревел двигатель.

За стеклом кружились редкие снежинки, опускаясь на холодный черный асфальт, но ни мужчина, ни женщина их не замечали. Автомобиль вылетел из парковки, едва не задев грузовик Фабиана.

Вскоре Дебрецен остался позади.

— Ты видела убийцу? – Нарушил молчание Берталан. Слова давались ему с трудом.

Дженнифер отрицательно покачала головой и снова всхлипнула. Перед её глазами всплыла картина, увиденная в подвале.

Сознание померкло.

 

Брызги холодной газированной воды из пластиковой бутылки обожгли бледные щёки. Девушка резко открыла глаза и вскочила, больно ударившись головой о твердую обивку салона. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, кто она и где находится. Ещё столько же — на осознание произошедшего.

Совершенно седой мужчина недовольно смотрел на Дженнифер через открытую дверцу автомобиля.

— Очнулась? – Спросил он грубым и совершенно не приветливым голосом.

Девушка кивнула.

— Я обещал Фабиану перевести тебя через границу, но он мертв, а мой автомобиль попал на дорожные камеры возле мотеля. Меня будет искать полиция. И тебя… — Берталан чиркнул зажигалкой, тонкая струйка дыма потянулась вверх. – Мне не нужны проблемы, так что дальше ты сама.

— Я Вам заплачу. – Испуганно прошептала Дженнифер. – Сколько скажете!

Мужчина задумался. Он нервно барабанил пальцами по крыше машины.

— Я прошу Вас… — Девушка с трудом удерживала накатывавшиеся слёзы.

— Десять. — Произнес Бертлан, спустя минуту. – Половину сейчас. И это только из уважения к Фабиану.

Дымящийся окурок полетел в кусты.

— Ждать не буду. Отстанешь – добирайся сама.

Дженнифер снова кивнула и принялась отсчитывать купюры номиналом в двести евро. Насчитав двадцать пять, она протянула их контрабандисту и, поймав глазами его жадный взгляд, быстро закрыла сумку. Если бы у неё был выбор, она ни за что не отправилась бы в дорогу с этим типом.

На какой-то момент девушке захотелось швырнуть на асфальт злосчастную флэшку, растоптать её и умчаться куда глаза глядят. Но память о Сэме…

Нет, его смерть не будет напрасной, как и смерть Фабиана…

Она должна быть сильной. Обязана!

— Выходим? – Голос Дженнифер изменился на столько, что заставил Бертлана удивлённо вскинуть бровь. В нём не было и намёка на плач или истерику – твердый, уверенный голос. Неуместно спокойный и холодный.

— Нет. – Ответил мужчина. – Ждем моих компаньонов. Не беспокойся, они скоро будут.

Контрабандист пристально смотрел на девушку, о чем-то усердно размышляя.

— Как то ты уж очень быстро успокоилась. – Казалось, он вот-вот пробуравит её взглядом. – Может это ты их всех отправила к предкам?

Дженнифер не ответила. Она молча подняла голову, встретившись с мужчиной взглядом. Не говоря ни слова, они смотрели в глаза друг другу. Девушка – почти подросток и битый жизнью преступник, которого без преувеличения можно было назвать стариком. Никто не собирался уступать. Не известно, сколько продлилась бы дуэль взглядов, если бы не голос, раздавшийся из-за деревьев.

— Берт, ты что, покрасил волосы? – Удивленно спросил один из двух незаметно подошедших мужчин, одетых в камуфляжные куртки и такие же брюки. За их спинами висели тяжелые рюкзаки.

Бертлан бросил на мужчину короткий злобный взгляд, дав понять, что не собирается обсуждать эту тему.

— А вот теперь мы выходим. – Сказал он, криво улыбнувшись девушке.

— Она надежная? – Один из подошедших, кивнул головой в сторону Дженнифер.

— Не знаю. – Ответил седой. – Поэтому будете держать ухо на остро, если что, присыплем листьями, никто и не хватится.

— Я вас слышу. – Констатировала девушка.

— И что? – Хмыкнул Бертлан.

 

Холодный ветер лениво качал верхушки голых деревьев. Тонкая еле-заметная тропа извивистой лентой тянулась между кустов и деревьев. Вдруг, мужчина, который представился Лайошом, резко остановился и прислушался. Он приставил указательный палец к губам и махнул рукой в сторону густых кустов, облепленных прошлогодней листвой. Виктор – третий контрабандист, грубо схватил девушку за локоть и потащил в заросли, остальные ринулись следом.

— Ни звука. – Процедил сквозь зубы Бертлан, пригрозив пистолетом.

Дженнифер непонимающе уставилась на него.

— Пограничники. – Прошептал Лайош.

Через несколько мгновений вдоль кустов служивших укрытием, прошла группа вооруженных людей в военной форме.

— Странно. – Удивился Виктор, когда солдаты скрылись из виду. – Чего они здесь шныряют до границы ещё далеко.

— Ночью кто-то покрошил кучу людей в мотеле Габора. – Бертлан достал сигарету. – Его самого тоже…

— Что?! – Глаза Лайоша расширились. – Габор мертв?!

— Как? – Виктор громко выдохнул.

— Жестоко… — Бертлан пожал плечами. – Я их не осматривал. Возможно, границу перекроют, пока будут ловить убийц. Скорее всего, из-за этого и военные активизировались.

— Боюсь, в таком случае в Украину нам не попасть. – Виктор тоже закурил. – Нужно возвращаться и ждать, пока все уляжется.

— Мы можем наткнуться на патруль… — Лайош судорожно перебирал в голове возможные варианты.

— Идем к цыганке. – Бертлан осторожно высунулся из-за ветвей и осмотрелся. – Там и отсидимся.

— А она жива ещё? – Виктор разминал затекшие ноги.

— Какая разница? – Губы седого растянулись. – Дом в любом случае стоит.

Люди направились вглубь леса, всё больше отдаляясь от тропы. Крупный  черный ворон, громко хлопая крыльями, пролетел над их головами.

Когда группа добралась до глубокого оврага, окружавшего маленькую поляну с расположенным на ней покосившимся деревянным домиком, лес уже объяли сумерки. Злобно залаяла маленькая тощая цепная собака, где-то далеко крикнул филин. Противно скрипя, открылась почерневшая от времени дверь. На пороге появилась согнутая старуха, укутанная бесконечным количеством разноцветных платков. Она обвела пристальным взглядом нежданных гостей, затем, не говоря ни слова, отвязала собаку и затолкала в дом. Дверь снова скрипнула и закрылась. Судя по тихому щелчку, раздавшемуся из жилища, цыганка заперлась на засов.

— Что это с ней? – Виктор недоумённо смотрел на тёмные доски.

— Совсем из ума выжила, ведьма старая… — Сплюнул Бертлан. Он подошел к маленькому тёмному окну и громко постучал. – Эй, Мирела, это же мы, ты, что совсем ослепла?

— Открывай! – Злобно фыркнул Лайош. – А то я сейчас вышибу эту чертову дверь.

— Слышишь его, старуха?! – Гневно спросил седой. – Или ты вдобавок ещё и оглохла?

Снова что-то щёлкнуло. Опять заскрипела дверь. Из темноты открывшегося проёма выплыло узкое морщинистое лицо.

— Вы привели с собой зло. – Голос цыганки звучал, как продолжение скрипа ржавых дверных петель. – Смерть идёт за вами…

Виктор посмотрел на Бертлана и Лайоша, а после залился хохотом.

— Следующий раз мы приведём санитаров! – Громко сказал он.

Теперь смеялись все мужчины.

 

 

  1. Холодно.

     08 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

Владислав задумчиво смотрел на дорогу сквозь забрызганное лобовое стекло.

Автомобиль плавно остановился. Хлопнула дверца. Подала характерный звуковой сигнал включившаяся сигнализация.

Обвешавшись пакетами и прижимая локтём пальто Кристины, мужчина вошел в подъезд. Он совершенно не понимал, что происходит.

Не видел никакого логического объяснения.

Зачем Кристина ему солгала?

Владиславу пришлось очень постараться и доставить много неудобств не последним людям столицы, чтобы ознакомиться с записью видеокамер торгового центра. Но он это сделал. Мужчина просмотрел более часа видео, от того момента, когда Кристина вошла в бутик и до того, когда она села в такси. Никакой старухи там не было. Ни у бутика, ни у выхода из здания…

Галлюцинации? Игра воображения? Откровенная выдумка? Наркотики? Психическое расстройство?

Ничего из этого не подходило Кристине…

Но что тогда? Ответа он не знал.

Логичнее всего было предположить, что из-за перенесенного стресса, сознание женщины дало некий сбой. Возможно, появились ложные воспоминания. При условии, что такое вообще бывает…

Но, если всё именно так, то этот «сбой» должен был произойти уже после укуса, то есть, на лестничной площадке возле квартиры, а значит, он не объясняет, почему Кристина оставила пальто и продукты в камере хранения. Забыла в спешке? Возможно, но что послужило причиной её панического бегства из бутика? На видеозаписи четко видно, что женщина была очень напугана и мчалась к выходу так, словно за ней гналась голодная волчья стая.

Нельзя исключать, что Кристине кто-то угрожал по телефону, а так же, что ей подсыпали наркотики…

Щёлкнул замок. Владислав, с тем же задумчивым лицом, тихо открыл дверь.

Кристина спала, укутавшись в тёплое зимнее одеяло, изредка слабо вздрагивая, словно испугавшись чего-то. Иногда из приоткрытого рта срывались тихие стоны. Грязные пятна размазанной косметики она, конечно же, не смыла.

Мужчина с сожалением посмотрел на, ставший вдруг бесполезным, букет и присел на край кровати. Он осторожно, чтобы случайно не разбудить, накрыл её ладонь своей. Тонкие изящные пальцы любимой показались ему холодными и жесткими, будто улежавшийся январский снег. Владислав аккуратно убрал со лба женщины слипшиеся, сбившиеся в пучки волосы цвета тьмы и прикоснулся губами к бледной коже. Жар, который никак не сочетался с холодными, как лёд руками, ударил ему в лицо. Кристина заворочалась и открыла глаза.

Она молчала, но в её загнанном взгляде Владислав прочел бесчисленное множество рвавшихся наружу вопросов.

Он не знал ответа ни на один из них…

— У тебя высокая температура. – Тихо сказал мужчина. – Может вызвать врача?

Женщина отрицательно покачала головой. Из уголка её глаза выбежала одинокая, еле заметная слеза, почти сразу затерявшаяся в густых, разбросанных по лицу и подушке, спутанных локонах.

— Тогда, что-то жаропонижающее? – Спросил он и, не дожидаясь ответа, отправился за лекарствами.

Через минуту мужчина вернулся со стаканом воды и двумя продолговатыми желатиновыми капсулами на ладони. Кристина лежала на спине с закрытыми глазами. Несколько мгновений Владислав стоял в нерешительности, затем осторожно потряс женщину за плечо. Реакции не было.

Грудь Кристины то вздымалась, то опускалась. Плавно и размеренно.

Она крепко спала.

Мужчина оставил лекарства и стакан на тумбочке возле кровати, слегка наклонившись, прислушался к слабому сухому дыханию, затем повернулся и направился к двери.

— Мне очень холодно. – Услышал он слабый шепот за своей спиной.

Владислав резко обернулся. Глаза Кристины были закрыты, дыхание – ровное.

— Ты не спишь? – Тихо спросил он.

Ответа не последовало.

 

Праздник был испорчен окончательно.

Ещё утром, бережно расставляя по квартире букеты, и, с содроганием сердца, заглядывая в коробочку с кольцом, Владислав даже предположить не мог, что этот день закончится так.

Да кто вообще мог это представить?

Мужчина нервно хмыкнул, его губы изогнулись в кривом подобии ироничной улыбки.

В произошедшее верилось с трудом. Точнее, Владислав вообще не мог поверить, что все его планы, длинные месяцы подготовки и нетерпеливого ожидания – всё, абсолютно всё может быть перечёркнуто. Так просто и так нелепо…

Хотелось смеяться…

Громким истерическим смехом сумасшедшего.

 

Пасмурный день успел смениться глубоким безлунным вечером.

Квадратное пластиковое окно кухни давно напоминало черную картину Малевича, окаймлённую светлой рамкой стены.

Мужчина в полной тишине пил очередную чашку остывшего кофе. Вкуса он не чувствовал. Отрешенный взгляд смотрел куда-то сквозь стену. Кристина всё-ещё спала. Владислав давно ждал её пробуждения. Он волновался, он переживал, нервничал, но он так и не нашел в себе сил потревожить её сон.

Мужчина громко выдохнул, одним глотком допил остатки кофе и, впечатав в столешницу широкую белую чашку, быстро направился в спальню. Он решительно открыл дверь и бесцеремонно нажал кнопку выключателя.

Закрытые глаза, размеренное дыхание и нетронутые лекарства на тумбочке.

Даже резкий, так внезапно разогнавший мягкую темноту, яркий электрический свет не заставил её проснуться.

Владислав потрогал лоб женщины. Её жар заметно усилился. Всё тело пылало и, лишь, забинтованная рука, как и прежде, напоминала безжизненную ледышку.

— Кристина! – Не очень громко, но довольно резко произнёс мужчина.

Ответом ему послужило тихое сухое дыхание.

— Дорогая, проснись! – Владислав не на шутку встревожился.

Неприятный искусственный свет и тишина, нарушаемая лишь тиканьем тонких механических часов, так и не снятых с запястья Кристины.

Он тряс её за плечи, хлопал по щекам, звал по имени, умалял проснуться, снова тряс, снова умалял… Всё было тщетно.

Словно дурацкая шутка уставшего мозга, в памяти всплыла давно забытая сказка Шарля Перро.

Мужчина трясущимися руками набрал номер скорой медицинской помощи. Срывающимся голосом описал симптомы. Назвал адрес и стал ждать.

Бесконечно медленно тянулись, отдающие безысходностью секунды. Он снова и снова проклинал себя за глупость и безрассудство. Он никогда не простит себя, если Кристина умрёт из-за его промедления.

Владислав сполз на колени и принялся целовать её лицо, шею, руки. Но поцелуи не помогали — красавица так и осталась спящей…

Глаза жгло от накатывавших слёз.

Грудь женщины поднималась и опускалась. Тонкие золотые часы беспристрастно отмеряли время. Обгоняя секундную стрелку, отчаянно стучало уставшее сердце.

Владислав ожидал звонка в видеодомофон. Бесконечно долго… ему показалось, что он успел несколько раз сойти с ума.

 

Кристину увезли.

Люди в белых халатах, бесцеремонно водрузили её на носилки и покинули квартиру.

На сердце сразу стало пусто. Пустота заполнила Владислава целиком. Заполнила его тело, его душу. Заполнила всё пространство вокруг него.

Доктор запретил Владиславу приезжать в клинику до утра. Мужчина не спорил.

У него просто не осталось сил.

Всё что он мог – это корить себя. Корить за то, что не отнёсся к состоянию Кристины с надлежащей серьёзностью… за то, что не вызвал врача раньше. Корить и обвинять во всём. Поедать себя изнутри, запивая большими глотками виски, которое не имело вкуса.

Ещё никогда его так сильно не пугало одиночество.

Не выпуская из рук стакана, в отрешенно-отчаянном состоянии, Владислав прошел в свой кабинет. Он потянулся к бежевой керамической рамке, в которой красовалось фото улыбающейся Кристины, но неуклюжие пальцы столкнули её с полки. Почти беззвучно лопнуло разбившееся об пол стекло. Внутри мужчины что-то оборвалось.

 

Тишина, темнота и долгая бессонная ночь в совершенно пустой квартире.

Тишина, темнота и слабый охрипший голос, бесконечно повторявший в его голове: «Мне холодно. Мне очень холодно…»

 

 

  1. Хозяйка дремучего леса.

24 февраля 2020 года. Венгрия. 9 километров до границы с Украиной.

 

Мирела положила на покрытые хлопьями серого пепла, почти истлевшие угли, пучок сухой соломы и несколько тонких поленьев. Вспыхнуло пламя. К тусклому свету закопченной керосиновой лампы добавились оранжевые лучи из открытого камина. Комната быстро заполнилась теплом.

Старуха молча повесила на крюк над огнём небольшой черный котёл с чем-то жидким внутри.

В очаге тихо потрескивали дрова. На стенах плясали ленивые блики.

Ноздри уловили приятный аромат мясного бульона.

Дженнифер на миг показалось, что она находится в волшебном домике из детской сказки.

— Чего встали?! – Раздраженно прикрикнул Бертлан. – Отодвигайте!

Грубый голос контрабандиста мгновенно вернул девушку обратно в совершенно недетскую – жестокую и несправедливую сказку, счастливый конец которой был под большим вопросом.

Вернул в горькую, колючую реальность…

Виктор и Лайош, не сговариваясь, бросились к старой, грубо сколоченной деревянной кровати, схватили её с разных сторон и отставили от стены. Один из бандитов быстро закатал древний, объеденный молью ковёр и потянул кверху широкую дубовую доску, казавшуюся частью грязного рассохшегося пола. Доска поддалась неожиданно легко, обнажив прятавшийся под нею черный зев потайного подвала. В густой темноте отверстия угадывались смутные очертания тонкой лестницы, по которой, не мешкая спустился Виктор. Лайош сначала подал ему рюкзаки, затем тоже отправился во тьму проёма. Их примеру последовал и Бертлан. Через несколько мгновений послышался щелчок зажигалки и подвал осветился бледным огнём восковой свечи.

Мирела медленно помешивала длинной деревянной ложкой содержимое котла. Запах еды заставил желудок Дженни обиженно сжаться. Только теперь она осознала, что почти ничего не ела уже несколько дней. Чувство голода нахлынуло безжалостной волной, захотелось схватить горячий котелок голыми руками и опустошить его, не оставив никому даже пресной капли.

— Сейчас поешь. – Словно прочитав мысли девушки, сказала цыганка. – А затем выспишься. Много сил тебе надо, дитя… Давай, садись за стол.

Дженнифер послушно подошла к дощаному столу и устроилась на краю старой неудобной лавки.

Из подвала доносился неразборчивый шепот контрабандистов. Судя по интонации, они о чем-то яростно спорили. Девушка прислушалась, но не смогла понять ни слова. Мужчины разговаривали на неизвестном ей языке, скорее всего – венгерском, к тому же, очень тихо.

— Плохи твои дела… — Продолжила старуха. – В опасную игру ты ввязалась.

— Я бы ни за что не пошла с ними, был бы у меня выбор… — Грустно протянула девушка, втягивая ноздрями мясной аромат. – Но его нет…

— Я не об этих. – Мирела повернула голову и их взгляды встретились. Цыганка несколько секунд молча смотрела в глаза Дженнифер, затем снова отвернулась. – Бесы идут за тобой. В моём доме ты сокрыта, но вне его я не смогу тебя защитить. Избавься от письма, которое несешь как можно скорее…

Сердце девушки больно сжалось.

Больше всего на свете ей хотелось думать, что она слышит обычный бред надиктованный старческим маразмом. Бессмысленные фразы сумасшедшей, не имеющие ничего общего с реальностью.

Если бы не события предыдущей ночи…

Бесы. Вот кто преследовал её. Вот кто убил Фабиана и персонал мотеля…

Дженнифер казалось, что она спит. Ей снится кошмар, который вот-вот закончится. Она откроет глаза, встанет и вернётся к привычной обыденной жизни.

Позвонит дяде…

По бледной, измученной щеке побежала одинокая слеза.

Но взгляд остался твердым…

Мирела подошла к столу, поставила перед девушкой глубокую миску, от которой поднимался ароматный пар, и тихонько зашептала:

— Они не собираются отпускать тебя живой. – Женщина украдкой махнула рукой в сторону подвала. – Их шепот слишком громкий, а я не утратила даже малость своего слуха. Они хотят забрать твои деньги, а от тебя избавиться.

Дженнифер и сама догадывалась о намерениях контрабандистов, но старалась гнать эти мысли прочь из своей головы. Слова старухи не столько испугали, или удивили девушку, сколько заставили её задуматься.

— Что мне делать. – Тихо спросила она. – Без них я не смогу незаметно перейти границу.

— Я сама. – Пожилая цыганка протянула гостье тонкую резную ложку и добавила уже громче. – Ешь. Тебе нужны силы. Я пока нарежу хлеба и налью вина.

Женщина повернулась к подвалу и выкрикнула что-то на венгерском. Ей тут же ответил Бертлан. Через минуту мужчины поднялись в комнату и расселись за столом. Старуха принялась расставлять тарелки.

Когда котёл и бутылка опустели, бандиты вернулись в подвал. Бертлан собирался забрать туда и Дженнифер, но после короткого сердитого спора с Мирелой, махнул рукой и потянул на себя доску.

— Раскатай ковёр! – Бросил он уже на английском, перед тем, как вход в подвал закрылся.

Уставшая до полусмерти девушка уснула, лишь коснувшись головой подушки. Старуха бережно укрыла её тёплым одеялом и устроилась рядом. Ещё какое-то время она задумчиво буравила взглядом потолок, затем её веки сомкнулись.

 

25 февраля 2020 года. Хижина в лесу. Венгрия.

Бесцеремонный толчок в спину вырвал Дженнифер из объятий Морфея.

— Вставай. – Громко сказал Бертлан. – Нужно поговорить.

За окном было уже светло. Ветер размеренно шатал верхушки сосен. В очаге тихо потрескивал слабый огонь.

Бертлан сел за стол, за которым уже находился Виктор. Мирела разделывала зайца, сидя на табуретке у широкого подоконника, она казалась намного спокойнее, чем вчера. Лайоша в комнате не было.

Девушка широко зевнула, протёрла заспанные глаза и подошла к мужчинам.

— Я слушаю. – Произнесла она, глядя в глаза Бертлану взглядом, который совершенно не соответствовал её возрасту.

— Нам придется переждать здесь некоторое время. – Сказал мужчина.

— Как долго? – Сухо спросила Дженнифер.

— Не знаю. – Контрабандист опустил взгляд на пустую металлическую банку из-под тушеного мяса. – Возможно несколько дней, возможно – недель.

— Что нам мешает уйти сейчас? – Девушка покосилась на ту же банку. – Пограничники?

— Да. – Мужчина указал пальцем вверх. – Всё утро над лесом летал вертолёт. Думаю, это из-за убийств в мотеле.

— До Дебрецена более ста километров. – Дженнифер удивлённо вскинула бровь. — Почему они ищут здесь?

— Они ищут не здесь. – Бертлан хмыкнул. – Они ищут везде! В любом случае, у нас нет выбора, будем ждать, пока всё уляжется.

— Идём со мной, дитя. – Мирела махнула девушке. – Поможешь мне с дровами.

Старуха вышла из дома.

Дул холодный ветер. Кружась, опускались мелкие снежинки. Каркали вороны.

— Лайош требовал убить тебя сегодня. – Шепнула цыганка на ухо Дженнифер. – Он не вернётся, я позаботилась, но ты всё равно в опасности.

Пожилая женщина озабоченно пошатала головой.

— Возвращайся в дом. – Добавила она. – Не нужна мне твоя помощь.

 

Лайош сделал большой круг и уже возвращался обратно. Ни пограничники, ни полицейские ему не встретились. Потратив на обход несколько часов, он успел порядком замерзнуть и проголодаться. Мужчина снял с рук толстые меховые рукавицы и подул на озябшие пальцы.

Ночью ударил мороз. Не сильный, но болотная гладь успела схватиться тонкой коркой льда.

Вдруг что-то произошло. Что-то неправильное… Мир непонятным образом изменился.

Исчезли все звуки. Исчезли цвета. Лайош, сам не понимая своих действий, шагнул в топь. Захрустел лёд. Мутная коричневая жижа обтянула тяжелый ботинок.

Ещё шаг. Ещё…

Внезапно дно исчезло. Холодная вода ударила в глаза. Заполнила уши и ноздри. Мужчина, словно очнулся, он начал изо всех сил грести к берегу. Он пытался кричать, но предательская жидкость залила рот. Осколки льда больно порезали щеку. Сил становилось всё меньше, а берег не приближался. Лайоша охватил ужас. Надежда угасла.

Грязная вода сомкнулась над вязаной шапкой. Разошлись волны. Мужчина опустился на дно с выражением полного недоумения на лице. Тонкий, похожий на скользкое щупальце, гнилой корень обмотал ногу мертвеца, навсегда скрыв его от человеческих глаз…

Мирела вытерла с морщинистого лба испарину, накрыла зеркало чёрной тканью и вложила в ножны ритуальный кинжал…

 

 

  1. Архивы Ватикана

29 февраля 2020 года. Рим. Италия.

 

Искусственные ночные огни густо освещали широкую, вымощенную серой брусчаткой, улицу столицы. Мокрые квадратные камни отливали холодным блеском.

Каркал ворон.

Двое детей – мальчик лет семи и девочка не старше десяти в неуместно лёгкой летней одежде, держась за руки, неподвижно стояли посреди ночного Рима.

В шаге от границы Ватикана.

Стояли неподвижно, с опущенными, словно в молитве, головами.

Прямо перед детьми простиралась овальная площадь, обозначенная по краю белыми камнями. Сырой ветер играл длинными прямыми волосами девочки и низом её тонкого старомодного платья в крупную белую горошину.

— Слишком близко. – Тихо сказала девочка дрожащим, совершенно неестественным голосом.- Мне очень больно.

Слова давались ей с трудом, тело тряслось, ноги подкашивались.

— Уходим. – Согласился мальчик. – Нам не войти.

Не поднимая голов, они молча повернулись и зашагали прочь.

— Почему вы здесь так поздно? Где ваши родители? – Проходивший мимо, мужчина в форме патрульного, заметил детей и направился к ним. Картина, увиденная Адольфо, показалась ему, как минимум странной, в чём-то даже жуткой. Две маленькие хрупкие фигурки с опущенными головами, медленно пересекали пустынную ночную площадь. Тянувшиеся к земле, качавшиеся на ветру и, полностью скрывавшие лицо девочки, тёмные волосы, напомнили мужчине кадры из какого-то, давно забытого, фильма ужасов. Даже движения детей казались ему ненатуральными, не свойственными живым людям.

— Вы меня слышите? – Голос Адольфо прозвучал необычно тонко, даже пискляво, так, словно он сам был перепуганным ребёнком. Страх липкой волной прошелся вдоль его позвоночника. Что-то было не так.

Ни мальчик, ни девочка не обратили на приближавшегося полицейского никакого внимания, пренебрегая его вопросами, они просто шли дальше.

С каждым шагом поступь девочки становилась всё-уверение. Пройдя ещё немного, дети одновременно подняли головы, в тот же миг их движения обрели нормальность, исчезла странная дрожь. Адольфо снова громко позвал их, но, как и прежде, был проигнорирован. Патрульный ускорил шаг. Расстояние быстро сокращалось  и в момент, когда рука мужчины уже вот-вот должна была прикоснуться к плечу мальчика, дети резко развернулись.

Необъятный ужас поглотил полицейского, короткие волосы на его затылке зашевелились. Две пары бездонных черных глаз злобно уставилось прямо на него.

Время искривилось.

События поплыли, словно в замедленной съёмке.

Девочка вскинула вверх тонкую бледную руку. Адольфо почувствовал, как его тело, оторвавшись от мощеной площади, поднялось в воздух. Руки и ноги вытянулись назад. Детская ладонь сжалась в кулак и тело мужчины выгнулось. Затрещали кости. Остатками сознания полицейский услышал приближающееся размеренное цоканье копыт.

— Всадник здесь! – В ужасе закричал мальчик, искаженным до неузнаваемости, растянутым, словно старая резина, голосом.

Адольфо рухнул на землю, ударившись головой о камни. Перед тем, как отключиться, он увидел яркий белый свет. И Его…

Бесы взвыли.

Отступать было некуда. Сзади – Ватикан, спереди – Он.

Подковы стучали всё ближе, корона сверкала всё ярче. Свет, исходивший от всадника, обжигал больнее адского пламени.

Морок рассеялся. Те, которые ещё мгновение назад казались обычными детьми, предстали перед Ним в виде дрожащих, воющих теней.

Ничтожных теней.

— Нас призвали, чтобы убрать препятствия на твоём пути! – Взмолилась одна из тёмных сущностей.

Белый конь остановился.

Свет засиял ярче. Тени вспыхнули. Они завыли ещё громче и отчаяние, но всего на миг. Затем наступила тишина, лишь изредка нарушаемая хлюпаньем разбивавшихся о камень падающих капель.

Над площадью заплясали редкие языки предутреннего тумана.

Всадник спешился.

Конь слился с быстро густевшей мглой и растворился в ней.

Высокий мужчина — альбинос в строгом белом костюме и с такой же тростью в руке, перешагнул через две, не заметные человеческому глазу кучки черного пепла, и направился ко входу в Ватикан.

 

Кардинал Госс, в очередной раз протер запотевшие очки, вознёс короткую молитву Деве Марии и дальше продолжил перелистывать архивные записи.

— Ну, что-то же их останавливало… – Тихо бубнил он.

На столе кардинала собралась добрая куча из древних свитков, оригиналов и копий засекреченных документов, рукописей и печатных текстов. С обеих сторон стояли высокие стопки всевозможных оккультных и религиозных книг, некоторым из которых было всего лет по пятьдесят, возраст же других исчислялся тысячелетиями. Здесь находились переводы с языков народов, которые так давно ушли в небытие, что официальная наука даже не признавала их существование.

Кардинал Госс входил в ту ничтожно-малую группу людей, которая имела полный доступ к архивам Ватикана. Ему не просто так далось необходимое расположение. Долгой и трудной дорогой шёл Госс к своей цели. Да, конечно, он был ревностным католиком, он верил, он был кроток, но…  Но среди всех его благодетелей прятался один большой изъян – чрезмерное любопытство.

Именно стремление к познанию, а никак не вера, двигало Госсом, толкая его все выше по скользким ступеням иерархической лестницы. И с этой лестницы, порой приходилось сталкивать тех, кто мешал, кто стоял на пути. Постоянные интриги, нередко заставлявшие балансировать на самой грани, стали неотъемлемой частью его жизни.

А всё лишь от того, что когда-то в далёкой юности, любознательный студент оксфордского университета — Госс Моро узнал от своего друга и однокурсника – Клинта Алистера о существовании в Ватикане некой тайной библиотеки, хранящей в себе множество сокрытых от людей знаний.

И глаза Госса загорелись…

Несколько лет назад, наконец, достигнув своей заветной цели, кардинал Госс отошел от давно надоевших, непрерывных безжалостных игр, никогда не прекращающихся за кулисами церковной арены. Он полностью отдался поглощению запретных знаний, навеки спрятанных от всего мира.

Как-то раз ему попался документ, под названием: «Пророчество безымянного монаха из Шварцвальда». Госс не придал ему особого значения, но текст короткого странного стиха, написанного от руки на пожелтевшем от времени листе, почему-то отложился в затворках памяти кардинала. Даже, прочтя десятки тысяч страниц, и, узнав достаточно для того, чтобы сойти с ума, стих он не забыл.

Скорее всего, именно поэтому в момент, когда к Госсу позвонил Клинт Алистер и начал задавать вопросы о всадниках апокалипсиса, первым что пришло на ум, было как раз пророчество монаха.

Спустя время, кардинал настолько увлёкся теорией своего друга о былых приходах всадников и приближении конца света, что все его изучения незаметно перешли исключительно в это русло.

Возможно, Клинт был прав не до конца, но толика истины в его словах явно присутствовала. Если углубиться в мировую историю всего на несколько столетий, можно проследить множество ужасных по своей смертности эпидемий, которые довольно часто сопровождались кровопролитными войнами. Нередко, после наступления мира, ослабшие и обнищалые люди, массово умирали из-за отсутствия лекарств, от холода… от безысходности.

В обедневших странах начинался голод.

Самым ярким примером и доказательством слов Алистера, Госс считал Первую мировую войну и её последствия. Всё сходилось. Совпадала последовательность. Всё шло к концу.

К библейскому концу всего.

И на этом фоне возникало множество неразрешимых вопросов. Вопросов, ответы на которые так усердно и самоотверженно искал кардинал Госс.

Почему Всадники не довели начатое до логического конца?

Что их остановило? Что, или кто? Каким образом?

Почему человечество до сих пор существует?

Информации не было. Ни зацепки…

Волей-неволей, кардинал склонялся к мысли о божественном вмешательстве. Профессор Алистер же настаивал на вполне человеческом факторе, пусть даже плотно связанном с религией, магией, или иным тайным учением. Клинту не хотелось верить, что человек может быть беспомощным перед кем-либо. Будь то хоть демоны, хоть левиафан, хоть Всадники Апокалипсиса…

 

Близился рассвет.

Глаза жгло от усталости. Буквы расплывались перед глазами кардинала. Строка сменяла строку, страница – страницу.

Внезапно Госс застыл.

Сердцебиение участилось. Затряслись руки.

Он снова и снова перечитывал одну и ту же строку:

«… лишь Творец есть – вечность, а всё, им созданное, нуждается в пище. Как человек не может без еды, так святой – без молитвы ему вознесённой. Во тьме обитающие – без страхов и страданий людских. Война – без жертв убиенных…»

— Война не может без жертв! – Воскликнул Госс и в его взгляде загорелся огонь прозрения. – Без жертв!

Вся, накатившая было, сонливость мгновенно испарилась. Кардинал схватил тяжёлую вязку старых, как сам Ватикан, железных ключей и, словно ястреб к жертве, метнулся в сторону маленькой неприметной двери, прятавшейся за бесконечными массивными стеллажами.

Замок, которым долгие годы никто не пользовался, скрипел, трещал, но не поддавался. В глазах Госса блестело стекло нетерпеливости, граничившей с безумием. Он яростно дергал ручку двери, затем останавливался, крестился и принимался снова и снова налегать на ключ. Наконец раздался заветный щелчок. Из подвала потянуло сыростью и холодом. Кардиналу стало немного не по себе. Сделав шаг в густую темноту, он почувствовал себя так, словно очутился в мире, опасном и чуждом для всего живого. Госса окатило волной страха. Он никогда раньше не был в этом подвале, но хорошо знал, что хранилось в нём.

Книги и артефакты.

Книги, которые писали не люди и артефакты, появившиеся ещё до человечества. О существовании запретного помещения знало не больше десятка людей, включая Госса, о том, какие тайны оно хранит – ещё меньше. Толстая дверь за спиной кардинала протяжно заскрипела. Клочок света, падавшего из основной библиотеки, критически сузился. Со звоном упало на каменный пол железное кольцо, с нанизанными на него ключами. Госс удивленно обернулся, как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась. Мужчина, испуганно дёрнувшись, налетел на что-то высокое и тяжелое, а уже в следующий миг он был сбит с ног и придавлен к холодному полу. Кардинал застонал от боли.

Стало невыносимо холодно.

 

 

  1. Взаперти

09 марта 2020 года. Киев. Украина.

 

Тишина.

Она подавляла желание жить. Гнетущая тишина заполнила и помещение, и сознание.

Затем она зазвучала…

Фантомными шорохами, стуком капель, которых не было, голосом Кристины, шептавшим в голове мужчины что-то жалобное.

Пустота, одиночество, боль и страх.

С тех пор, как Кристину увезли, состояние близкое к апатии не покидало Владислава ни на миг.

Громкий звонок смартфона ворвался в расплавленную реальность, подобно неистовому взрыву.

Мужчина несколько секунд всматривался в неизвестный номер, затем протянул пальцем по экрану, принимая звонок, и приставил гаджет к уху.

— Слушаю. – Сухо произнес он.

— Здравствуйте. – Прозвучал из динамика немолодой женский голос, совершенно не богатый на какие-либо эмоции. – Я звоню из больницы по поводу вашей супруги…

— Что с ней?! – Спросил Владислав взволнованным, почти сорвавшимся на крик голосом.

— Её состояние стабильное. – Женщина немного помолчала, затем добавила уже тише. — Стабильно-тяжелое. У неё все признаки коронавируса, ей сделали тест, результат будет через несколько дней, до этого времени вам настоятельно рекомендуется соблюдать режим самоизоляции. Когда результат теста будет готов, я вас уведомлю.

Вызов прервался.

Владислав непонимающе уставился на экран смартфона.

Да, конечно, это её работа, в больнице множество таких же пациентов, как Кристина, совершенно безликих для персонала, но, чёрт возьми, о подобных вещах нужно сообщать как-то более мягко.

— Стабильно-тяжелое! – Воскликнул Владислав, злобно гладя на гаджет, так, словно эта прямоугольная, обтянутая пластиком кучка микросхем, была виновата в состоянии Кристины. – Она хоть в сознании?!

Мужчина нашел в меню смартфона последний входящий звонок и нажал вызов, но номер оказался односторонним. С досады швырнув на стол бесполезное приспособление, он ещё несколько секунд бессмысленно разглядывал его, затем снова схватил и набрал номер Кристины. Длинная череда, сменявших друг друга, резавших слух гудков не привела к какому-либо результату – ответа не было.

Звонок, затем ещё один, ещё…

Гудки, гудки, гудки.

Владислав смотрел на смартфон и его переполняла ярость, готовая вот-вот вырваться наружу. Выместиться на чём-либо. Злобно замахнувшись, мужчина чуть было не швырнул пластиковый прямоугольник с широким экраном о пол, но вовремя осознал, что в таком случае он сам убьёт свою надежду на связь с любимой женщиной.

Настенные часы бесконечно медленно отмеряли ненавистные минуты. Владиславу почему-то стало страшно. Страшно навсегда остаться запертым в этой квартире. Без права жить среди людей.

 

11  марта 2020 года. Киев. Украина.

 

В глаза ударил яркий свет.

Кристина сощурилась. Дышать было тяжело. Пошевелиться удалось с большим трудом. Она пылала от жара. Искусственное электрическое освещение больно резало, привыкшие к темноте зрачки. Женщина абсолютно не понимала где находится и как здесь оказалась.

— Где я? – Тихо прошептала она, но ей никто не ответил.

— Здесь есть кто-то. – Уже громче, но всё ещё достаточно слабо проговорила она.

Глаза с трудом привыкли к свету, удалось осмотреться. Кристина находилась в больничной палате. Под капельницей. Игла в её вене размеренно впускала в организм какой-то препарат. Тихо, но очень противно пищал, недосягаемый взгляду аппарат. Осознание времени не ещё успело вернуться к женщине, она не могла точно определить, сколько секунд, минут или часов назад она пришла в себя.

Дверь в помещение беззвучно отворилась. Мужчина в белом халате и такой же медицинской маске вошел в палату, не отрывая взгляда от планшета.

— Почему я здесь? – Спросила Кристина.

— Вы пришли в себя? – В голосе доктора прозвучало лёгкое удивление. – Сейчас позову медсестру.

Мужчина удалился, не удосужившись ответить. Минуту спустя в помещение вошла молодая девушка, её лицо скрывала голубая медицинская маска. Взгляд вошедшей не предвещал ничего хорошего.

— Ваш тест на коронавирус дал позитивный результат. – Сухо произнесла она.

— Что?! – Глаза Кристины округлились. Женщина всхлипнула.

— Процент смертности очень низкий. – Медсестра чувствовала себя не уютно, она переминалась с ноги на ногу и периодически оттягивала тонкие резиновые перчатки на пальцах. – Вам не о чем беспокоиться…

Широко открытыми, перепуганными глазами, Кристина непонимающе смотрела поверх медицинской маски и молчала. Женщине показалось, что дар речи покинул её.

— Как долго я здесь пробуду? – Спросила она, придя в себя.

— Три недели. – Медсестра опустила глаза. – Если вам что-то будет нужно, вот кнопка вызова. – Она указала поверх головы Кристины, но та не повернулась. – Обращайтесь в любой момент.

Дверь хлопнула. Женщина осталась одна. Наедине с бездушными приборами и страшной новостью, которую ещё только предстояло осознать.

 

 

Аарон смотрел на мир.

Он видел каждый его уголок. Каждое живое существо. Вот уже почти семь веков он чувствовал боль и радость всех живущих. Он был с ними, когда они рождались и когда умирали. Когда болели и когда выздоравливали. Когда смеялись и когда плакали. Всегда.

Аарон не попал ни в ад, ни в рай. С того самого момента, когда он неистово и яростно, в миг своей смерти, проклял этот свет, его настигла кара.

В наказание за свой грех, Аарон был привязан к каждой частичке мира. Он видел всё, что происходило и ждал конца. Конца, к которому он сам толкнул человечество.

Сначала Аарон пылал ненавистью ко всем и каждому. Затем испытывал безразличие. После ему стало жалко людей.

Он перетерпел тысячи и тысячи смертей, чувствуя каждую из них как свою. Он видел, как в мир приходили Всадники, но каждый раз знал, что человечество выживет.

Знал, что это не конец.

В этот раз всё было иначе. Аарон понял это сразу, как только конь Чумы ударил копытом землю.

Аарона охватил безудержный страх. Страх и гнев.

Гнев на самого себя…

 

 

  1. Ведьма по необходимости.

13 марта 2020 года. Холодный лес на приграничье.

 

Мирелу передёрнуло.

Глаза старухи широко раскрылись и наполнились… нет, не ужасом, скорее удивлением. Удивлением от внезапно пришедшего осознания. Осознания того, чего невозможно было ожидать.

Старуха медленно встала и перекрестилась. Впервые за более чем сотню лет. Впервые с тех пор, как приняла посвящение…

— Сам явился. Снова… — Она криво улыбнулась. Выражение глубочайшего изумления не покидало её лица. – Не много ли чести для старой, измученной цыганки?

Мирела открыла дверь, подставив тело потокам холодного мартовского ветра. Бушевала вьюга. Кружились снежинки.

— Я передаю свою силу той, которую видела последней! – Крикнула старуха в небо.

Всадник молча спустил тетиву. Свистнула призрачная стрела.

Не издав ни звука, мгновенно окоченевшее тело, повалилось в подмёрзший скупой сугроб. Снежинки закружились уже над ним.

Всадник дёрнул поводья. Белый конь развернулся. Копыта, не оставляя следов, беззвучной поступью двинулись вдаль от древней, перекошенной избушки.

 

23 марта 1918 года. Восточная окраина Австро-Венгрии.

 

Снег ещё не растаял. Весна пришла лишь на календаре.

Молодая цыганка молча брела по, разбитой войной и временем, дороге куда-то на восток. Она прижимала к себе спящего полугодовалого ребёнка. Её тело ломило от холода и голода. Колючий ветер пронизывал до костей. Он бесцеремонно поднимал полы изношенного пальто, забираясь под платье и бельё. Женщина не останавливаясь, оглянулась. Немного отстав, следом за ней шёл худой сутулый мужчина, ведя за руку маленького мальчика. Ребёнок хныкал.

 

Почти четыре года Европу терзала война. Кое-как молодая семья влачила своё существование, надеясь что вскоре всё закончится, вернётся на круги своя… Но просвета не было. Огромные железные машины, несущие смерть то и дело проносились по деревне. Иногда появлялись солдаты. Отбирали еду, насиловали женщин, убивали мужчин. Каждый раз приходилось прятаться в лесу или подвале.

Так проплывал день за днём, месяц за месяцем…

Затем дом Мирелы сожгла пьяная толпа «освободителей».

Стерпели. Переселились в пустующий, полуразваленный домик и продолжили ждать. Ждать лучшего.

И вот война подошла к концу. Шли мирные переговоры, не ездили танки, не стреляли солдаты. Люди всё чаще стали улыбаться.

Строить планы.

Мечтать…

Но, вслед за войной пришла чума. Лёгкий жар и сухой кашель за несколько дней превращались в нестерпимую лихорадку. Смерть разгулялась с новой силой. Смерть не обошла и деревню Мирелы. Стоило заболеть кому-то одному и, уже через несколько дней, умирала вся семья. Дома таких людей сжигали. Иногда из огня доносились беспомощные отчаянные крики тех, кого не успела убить болезнь. Вскоре большая часть деревни превратилась в пепелище.

И тогда цыганка открыла книгу.

Книгу, которая много веков передавалась в её семье от матери к дочери. Книгу, которую она боялась и к которой поклялась никогда не прикасаться. Потёртая кожаная обложка перевернулась, обнажив пожелтевшую страницу с древней вязью, написанной на языке, который Мирела никогда не учила, но прекрасно знала. С первым прочтённым словом к девушке пришла сила, завещанная ей матерью. Затем пришло знание.

И цыганка ужаснулась, поняв, кто принёс в мир людей новую болезнь и, осознав, какую цену заплатит она за использование книги.

Мирела увидела, как побеждать недуг и стала лечить. Ей удавалось то, что не мог сделать ни один врач, к ней приносили людей на последнем издыхании, а через считанные минуты из дома выходил совершенно здоровый человек. За глаза люди называли её цыганской ведьмой, но поток больных к дому знахарки не иссякал ни днём, ни ночью. Больные ехали к Миреле из ближайших и дальних сёл, из городов, из других стран…

Женщина не могла отказать никому. Ни мужчине, ни женщине, ни древнему старику, ни, тем более, ребёнку. Она почти не спала и не ела, отрываясь лишь на то, чтобы покормить маленькую дочь. Тысячи и тысячи безнадёжных людей прошло через её дом до того рокового дня, когда в распахнутую дверь целительницы без стука вошёл мужчина в белоснежном костюме. Мирела сразу узнала его.

Одного из четырёх…

 

Теперь болезнь перестала поддаваться. Люди умирали прямо во дворе дома знахарки. Люди проклинали её и её родных. Люди подожгли её дом, подперев дверь снаружи.

Лишь чудом семье Мирелы удалось сбежать.

Спастись, чтобы навсегда стать изгоями.

Но хуже всего было то, что сразу после пожара у сына цыганки начался жар, с которым она ничего не могла поделать.

Затем закашлял муж. Затем дочь…

 

Мирела бесцельно меряла шагами замерзшую дорогу, думая лишь о том кого из самых близких ей людей хворь заберёт первым. Она просто шла не в силах даже плакать.

Ей удавалось лишь идти. Идти и ненавидеть…

Она тысячу раз успела проклясть тот день, когда открыла ненавистную книгу.

Но ничего уже нельзя было изменить…

 

12 марта 2020 года. Хижина возле границы.

 

Мужчины уже собрались, они стояли посреди комнаты, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Девушка завязывала рюкзак. За столом сидела старуха. Бубня что-то себе под нос, она перелистывала толстый древний фолиант, казалось, не замечая ничего вокруг.

— Поторопись! – Недовольно бросил Виктор, обращаясь к Дженнифер, и шагнул в сторону входной двери.

— Стоять! – Воскликнула цыганка, мгновенно оторвавшись от книги. Она направила помутневший, исполненный ярости, взгляд на мужчин. Дверь в дом резко захлопнулась, так, словно кто-то с силой толкнул её снаружи.

Мужчины застыли, их глаза остекленели.

Мирела держала одну руку на раскрытой книге, второй указывала на Виктора.

— Умри. – Небрежно проскрипела ведьма.

И мужчина упал.

Мгновенно.

Словно тряпичная марионетка, нити которой отсекли одним резким движением.

Дженнифер почему-то не испугалась. Даже не удивилась…

— Ты будешь защищать девушку. – Теперь старуха указывала на Бертлана, походившего в тот момент на искусно выполненную восковую фигуру. – Отведёшь её туда, куда обещал, а затем умрёшь! Жди на улице.

Контрабандист послушно вышел, снова хлопнула дверь, но уже гораздо тише.

— Спасибо. – Тихо произнесла девушка. – Почему вы мне помогаете? – Спросила она, спустя несколько мгновений.

Мирела молча подошла к Дженнифер и протянула ей книгу.

— Возьми. – Сказала она и девушке показалось, что взгляд старухи наполнился жалостью.

— Что мне с ней делать?

— Ты поймёшь, когда откроешь её.

Цыганка на миг замолчала, вздохнула, опустила глаза и продолжила:

— Но прошу, открой её только в том случае, если другого выбора уже не будет. Сила сокрытых в книге знаний – огромна, но её цена ещё больше. Лишь раз обратившись за её помощью, ты потеряешь свою душу…

Дженнифер испуганно отдёрнула протянутую, было, руку.

— Я не прикоснусь к ней! – В голосе девушки звучали страх и гнев. – Мне не нужна такая помощь!

Ещё месяц назад, услышав слова Мирелы, Дженнифер приняла бы их за бред, надиктованный старческим маразмом, она проигнорировала бы их, не удостоив даже толикой своего внимания. Но теперь, сказанное цыганкой, привело девушку в состояние близкое к истерике.

— Как можно такое предлагать?! – Закричала она.

— Иногда приходится жертвовать самым дорогим, чтобы спасти других. – Не поднимая глаз, прошептала старуха. – Ты должна принять эту проклятую вещь. Я бы никогда не предложила её тебе, дитя, но белый конь снова топчет землю, а значит, скоро чума накроет мир. С этой книгой ты сможешь спасти тысячи жизней.

— Но почему я? – Дженнифер смотрела на книгу с отвращением и ненавистью. – Почему именно я?!

— Мне некому больше её отдать… — Старые, сморщенные пальцы цыганки побелели от напряжения, вытянутые руки, с зажатым в них фолиантом мелко дрожали. – Я не прошу тебя ею пользоваться, возможно, ты передашь её кому-то другому и он найдёт в себе нужные силы, но если ты не возьмёшь эту книгу и не отнесёшь её в мир, ты лишишь последнего шанса многих и многих…

Выцветшие глаза заблестели от накативших слёз.

По щекам девушки тоже побежали солёные капли. Превозмогая отвращение, Дженнифер молча взяла протянутую ей вещь и, стараясь не смотреть на неё, запихала в рюкзак, который всё ещё не успела завязать.

— Бесы не смогут тебе навредить, пока книга рядом с тобой, дитя. – Сказала Мирела перед тем, как дверь её дома закрылась за девушкой.

Несколько прошлогодних листьев, гонимых ветром пролетело за мутным стеклом перекошенного окна, где-то далеко крикнул ворон.

— Береги себя… — Тихо прошептала Мирела и её сердце больно сжалось. Впервые за много и много лет она чувствовала боль и сострадание. Впервые её напугало, давно ставшее привычным, одиночество.

Впервые она осознала, что больше никогда не увидит никого из людей…

 

 

 

  1. Последний звонок кардинала

29 февраля 2020 года. Ватикан.

 

Ужасно болела спина и грудная клетка.

Твёрдый каменный пол неестественным холодом обжигал ушибленную щёку. Что-то тяжёлое сильно давило сверху на слабевшее с каждой минутой тело. В густой, всепоглощающей темноте широко открытые глаза не видели совершенно ничего.

Сквозь стиснутые зубы прорвался слабый стон.

Придя в себя, Госс не сразу понял, где находится, как не понял и того, что с ним произошло. Мужчина не знал, ослеп он из-за травмы, или же просто тьма мешала ему что-либо разглядеть.

Кардинал попробовал шевельнуть ногой. Носок черного кожаного сапога медленно скользнул по камням. Позвоночник цел и это главное, даже если рёбра сломаны, рано или поздно они срастутся, а значит это пустяк, который не мог беспокоить Госса в такой важный момент.

Всё ещё не понимая, что прижало его к полу, мужчина попробовал привстать и повернуться на бок. Движение отозвалось нестерпимой болью, но оно удалось. Снова раздался стон, но теперь в нём слышалось облегчение.

То, что прижимало тело, с тихим коротким звоном скатилось на пол.

Кардинал, превозмогая боль и слабость, поднялся на четвереньки и пополз туда, где, как он полагал, находился выход. Дверь нашлась практически сразу, Госс потянул за холодную ручку, раздался скупой, негромкий скрип. В глаза, ослеплённые тьмой, резко ударил непомерно яркий свет. Мужчина сощурился, но его губы растянулись в улыбке облегчения – он может видеть.

Вскоре, Кардинал снова вошел в архив. Хромая и пошатываясь, но с твёрдой уверенностью в глазах. В руках он держал большой электрический фонарь и, на всякий случай, толстую восковую свечу. Госс ещё раз подошел к последней прочитанной книге, бросил короткий взгляд на открытую страницу, для того, чтобы убедиться, что ничего не перепутал.

Под строкой, подарившей ему надежду, красовалась надпись, точнее, ссылка на первоисточник: «Антология незримых».

Кардинал глубоко вдохнул разбавленный пылью воздух и шагнул к заветному помещению. Движение заставило его поморщиться от острой боли, но мужчина отмахнулся от неё, как от навязчивой мухи.

На этот раз Госс подпёр ненадёжную дверь табуретом. Он включил фонарь и толстый жёлтый луч разорвал густую, тягучую темноту. На сером полу лежал какой-то фолиант и бронзовая подставка для книг, довольно высокая и массивная. Судя по всему, именно она и упала на мужчину ранее. Кардинал небрежно перешагнул через подставку и направился дальше – вглубь бесконечно длинного каменного коридора, уставленного десятками, если не сотнями тысяч заполненных шкафов, полок, ящиков и сейфов. Найти здесь что-либо, не зная его места нахождения, было не реально в принципе. Но Госс и не пытался отыскать в стоге сена иголку, он шёл целенаправленно. В архивах Ватикана никогда не было хаоса, каждый артефакт, от Ковчега Завета, до когтя Кетцалькоатля, был прономерован и находился в чётко определённом месте под соответствующим числом. Числа выстраивались в порядке нарастания. Для основного и тайного архивов нумерация была отдельной и записывалась в разные журналы, но Кардинал не заглядывал в каталоги. Он запомнил номер «Антологии незримых» ещё раньше, случайно натолкнувшись на него. Трудно не запомнить артефакт, зарегистрированный под Числом Зверя.

Кардинал шел очень осторожно, коря себя за недавнюю безрассудную неосмотрительность, и обходя все округлые камни, наступив на который, он неминуемо бы погиб. Ловушки были разные, от копий, вылетающих из стены до шипов, поднимающихся из пола. Конечно, все они были установлены ещё столетия назад, при строительстве подземелья и, возможно, старые механизмы давно вышли из строя, но проверять это на практике Госсу не хотелось.

Наконец луч электрического света вырвал из мрака номер 666, красовавшийся на позеленевшей медной табличке над окованным сталью прочным кедровым сундуком. Сразу, возле таблички из стены торчали две глиняные трубы, такие же, как и сотни других, расположенных на протяжении всего коридора. Система этих труб точно работала, это Госсу было известно наверняка, так как именно он был ответственным за ежегодные профилактические работы и ремонт конструкции. Кардинал лично следил за рабочими и контролировал их.

В каждом месте трубы торчали парно. В случае крайней необходимости, такой, как попытка захвата хранилища, или чего-то другого, не менее опасного, артефакты подлежали уничтожению. Из каждой левой трубы потекла бы негасимая горючая смесь, а через несколько минут из правой – вырвалось бы пламя. В таком случае по подсчётам Госса взрывом уничтожило бы не только архивы, но и весь Ватикан заодно. Запустить систему мог только Папа из собственных апартаментов.

Кардиналу на миг показалось, что из левой трубы упала капля и он в страхе перекрестился. Убедившись, что труба сухая, Госс принялся за крышку сундука, которая поддалась на удивление легко. На дне лежало несколько сотен тонких свинцовых пластинок, исчёрканных древними, неведомыми кардиналу письменами и их перевод на французский язык, сделанный аббатом де Вилларом – земляком Госса.

Мужчина аккуратно взял старую книгу и направился к выходу.

Кардинал довольно долго листал фолиант, но нужную часть найти не удавалось. Измученное тело просило сна, но Госс и не думал сдаваться. Наконец усталые глаза наткнулись на короткое оглавление: «Всадники». Сердце мужчины сжалось.

«Чума не может без умирающих от хвори и дня просуществовать в мире смертных, как Война не может без жертв убиенных, Смерти же каждого умершего хватает, а Голоду нужно, чтобы от истощения гибли. Всего день миру продержаться и круг разорван будет и всадники вернутся в пустыню бесконечную, из которой вышли ранее».

Трясущейся рукой Госс Моро достал смартфон и набрал номер Клинта Алистера.

После череды длинных гудков из динамика прозвучал сонный мужской голос:

— Слушаю.

— Им нужно питаться! – Выпалил Госс, не удосужившись даже поздороваться.

— Что? – Совершенно ничего не понимая, сонно протянул Алистер.

— Всадникам! – Прокричал Моро. – Вот почему они ни разу не довели до конца начатое. Их останавливали!

Профессор проснулся мгновенно. Он вскочил с кровати и посильнее прижал смартфон к уху.

— Как? Кто? – Глаза Алистера были широко раскрыты. В них загоралась надежда.

— Откуда я знаю кто? – В голосе Госса прозвучал нервный смешок. — Слушай.

Кардинал несколько раз перечитал профессору фрагмент из книги.

— Кто это написал? – Спросил Клинт слегка погрустневшим голосом.

— Понятия не имею. – Протянул Моро. – Перевод аббата де Виллара с древних табличек. Называется «Антология незримых».

— Аббат де Виллар. В миру — Николя Пьер Анри де Монфокон. – Задумчиво произнес Алистер. – Тем ещё выдумщиком был. Я бы не стал ему верить…

— У нас нет выбора.

— Даже если считать, что он сделал правильный перевод, а не придумал текст сам, то, как ты собираешься добиться того, чтобы за целые сутки никто не умер от болезни или не погиб на войне, я уже не говорю об истощении? – Вопрос Клинта прозвучал скептически.

— Если остановить все войны хотя бы на день…

— Ты действительно планируешь достучаться до мировых лидеров и заставить их прекратить воевать? Ты вообще себя слышишь? – Профессор зачем-то убрал смартфон и удивлённо посмотрел на экран. – Тебя упекут в сумасшедший дом после первого же упоминания о Всадниках Апокалипсиса. Боюсь, даже Папа Римский тебя не защитит…

— Повторяю! – Вспылил Госс. – У нас нет выбора! Мы должны хотя бы попытаться что-то сделать!

Дверь за спиной кардинала тихо скрипнула. Он резко повернулся. На пороге стоял мужчина в безупречно белом костюме. Сначала Моро не понял, кто это и как он сюда попал, но затем трость в руках альбиноса превратилась в лук, а на его голове вспыхнула золотая тиара.

— Чума. – Произнёс кардинал перед тем, как смартфон выпал из его рук.

Всадник подошел к столу, поднял толстый фолиант, переступил через тело Госса и направился в сторону тайного архива, в недрах которого хранились тонкие свинцовые таблички.

Экран смартфона засветился. Звонил Клинт Алистер не понявший, почему разговор оборвался так резко…

 

 

3917 лет до рождества Христова. Восточный берег реки Иордан.

 

И заглянул Аарон в века давно минувшие, и узрел города, канувшие в небытие. Людей множество — от ребёнка малого до старика древнего в агонии бились под дождем огненным.  Пылали Содом с Гоморрой. Даже камни  текли, как вода, растаяв под натиском пламени небесного. Вскоре не осталось от городов ничего, кроме песка оплавленного. И тогда Ангел Господень устремил взгляд свой на Адму и Севоим. И прогремел голос Его, и вознеслось Слово к небесам, и пролился огонь сверху вниз, и снова забились в агонии люди, грешные города населявшие. Увидев, что наказан народ нечестивый, взмыл Посланник Всевышнего к небесам.

И взмолился Аарон к Ангелу Господнему и покаялся во грехе своём великом, и указал на века грядущие, и вопросил о помощи…

 

 

  1. Бойся своих желаний.

27 марта 2020 года. Трасса М-06 Украина.

 

Дженнифер прислонилась щекой к холодному запотевшему стеклу. Серьёзные, но очень грустные глаза блестели от скопившихся в них слёз. Мысли находились где-то далеко.

Далеко в пространстве, и во времени.

Мимо пролетали редкие деревья и дорожные знаки, но девушка их не замечала, она видела лишь крупные капли проливного дождя, бегущие вниз по лобовому стеклу.

Такой же дождь шёл, когда Фабиан вёз её в Дебрецен.

Такой же дождь шёл, когда работники социальной службы увозили её из дома родителей наркоманов…

 

 

Притча.

 

Семья Ракель принадлежала злому, алчному лорду, который никого не жалел и жестоко наказывал своих слуг за малейшее ослушание.

Но маленькая девочка этого не знала.

Ракель только-только выполнилось восемь лет, а её уже заставляли работать по дому. Тяжело работать.

Просыпаться задолго до рассвета, убирать дом и кормить скот. Готовить еду для родителей и старших сестёр, весь день работавших в поле. Девочке приходилось таскать тяжёлые вёдра с водой, чистить грязь за свиньёй, доить коров, ухаживать за огородом…

Уже к обеду она уставала так, что не ощущала своего тела. Она совершенно не высыпалась, поэтому всегда плохо себя чувствовала. Однажды девочка села отдохнуть… Она лишь на миг закрыла глаза и тут же провалилась в сон, такой крепкий и глубокий, что проспала до самого вечера. После работы домой вернулась семья Ракель, уставшая и голодная, а готовой еды не было… 

Девочку наказали. Как ей показалось – очень жестоко.  Отец, со злости дал ей пощёчину. Вместо того, чтобы защититься, мать лишь посмотрела на Ракель с укором и отвернулась. Сёстры сделали вид, что ничего не видели. И в её маленькое детское сердце закралась обида. На следующий день, глядя в спины уходящим в поле родственникам, Ракель со злостью пожелала им больше не вернуться.

Шло время, а детская обида не только не проходила, но и увеличивалась с каждым днём. По утрам, девочка всё с большей и большей злобой желала смерти своим родным. Ей казалось, что именно они были виновниками всего плохого, что происходило в её жизни. Не так давно, она была просто ребёнком, целый день проводившим за играми, а хозяйством занималась средняя сестра — Розмари. Затем и Роз стала уходить в поле, а вся домашняя работа водрузилась на хрупкие детские плечи. Жизнь изменилась мгновенно.

Ракель просила родителей оставлять дома одну из сестёр, так как самой ей было очень трудно справляться, но все просьбы девочки оставались без ответа. Тогда она не могла понять, что от родителей, как и от сестёр ничего не зависит. Лорд Марис  – хозяин всех окружных земель посчитал, что восьмилетние дети достаточно взрослые для работы по хозяйству, а все члены семей, которые были старше, должны работать на его землях, для его же обогащения.

Но маленькая девочка этого не знала.

Она лишь копила в себе злобу, плавно перераставшую в ненависть. С каждым днём, проклятия из её уст звучали  всё более серьёзно и яростно.

И однажды вечером с поля никто не вернулся…

Ракель долго ждала родителей и сестёр, но их всё не было. Она расставила на столе миски, налила в них горячую похлёбку, разложила хлеб, уселась на лавку и стала ждать, пока проскрипит, открываясь, старая входная дверь. Давно взошла луна, на мир опустилась ночь, где-то далеко завывали голодные собаки, а дверь всё не скрипела. Настенные часы пробили полночь, луна укрылась за тучами, веки девочки налились свинцом. Ракель уснула, так никого и не дождавшись.

Утром девочку никто не разбудил.

Она испуганно вскочила с лавки, когда тёплый солнечный луч коснулся её бледной щеки. Как так, на улице давно рассвело, а Ракель всё ещё не приступила к работе и никто её за это не ругает? Девочка с удивлением заметила, что давно остывшая похлёбка осталась не тронутой, как и ломтики хлеба.

Неужели, ни сёстры, ни родители не приходили ночевать? Девочка тогда даже не подумала связать это со своими проклятиями…

Внутри Ракель еле заметно завертелось какое-то, неведомое доселе, мерзкое чувство. Она выбежала во двор, но вместо того, чтобы отправиться в хлев – побежала в сторону полей.

Она долго бегала от одной группы людей ко второй, третьей, четвёртой… Родных нигде не было.

Волнение ракель очень скоро переросло в страх, по её щекам побежали слёзы.

Увидев знакомое лицо, она с надеждой подбежала к копающему землю соседу, но на вопрос, видел ли он её родителей или сестёр, тот лишь молча опустил голову. Слёзы нахлынули с новой силой.

Не выдержав испытания детским плачем, мужчина молча указал рукой в сторону леса, где возле телеги копошилось несколько вооруженных солдат.

Ракель бросилась туда.

Девочка добежала очень быстро, но ещё долго не могла ничего спросить, из-за всхлипываний и сорванного дыхания. Её сердце бешено колотилось.

Ярко светило ласковое солнце, тихо шумел красивый зелёный лес, весело сноровили в ветвях и пели радостные песни разноцветные птички.

Отдышавшись, Ракель попыталась узнать у мужчин, не видели ли они кого-то из её семьи, но ей сказали убираться. Сказали очень грубо и небрежно, так, словно она была не ребёнком, а назойливым, жужжащим в темноте и мешающим уснуть комаром.

Раньше с Ракель никто и никогда так не разговаривал.

Она не уходила, она рыдала и умаляла ответить. Один из солдат со злостью схватил девочку за волосы, норовя оттащить её подальше. Ужасная боль обожгла кожу Ракель, но этой боли она не заметила, так как именно в этот момент подул теплый летний ветер.

Ветер нежно погладил девочку по заплаканным щекам, поиграл подолом её одежды, а затем приподнял часть грубой ткани, укрывавшей телегу, и Ракель обомлела.

Только теперь она поняла, как сильно любила свою семью. Только потеряв, понимаешь ценность…

Спустя несколько ужасных, заплаканных, совершенно пустых дней, дней в которые Ракель не пила, не ела и за слезами не видела солнца, дней, прошедших после того, как всех родных девочки убили пьяные беглые преступники, её забрал к себе сосед. Тот самый, которого она видела в поле. А уже на следующий день она вынуждена была взять на себя всю работу по дому и хозяйству. А ещё сосед каждый вечер пил дешёвое крепкое вино и после этого бил жену и детей.

И Ракель.

Ей доставалось больше остальных.

К вечной усталости, добавилась постоянная боль избитого тела. И тоска. Непреодолимая, совершенно не детская, бесконечная тоска о том, чего вернуть было уже нельзя.

Очень скоро девочка перестала плакать. Она перестала чувствовать боль и усталость. Она перестала всё…

Перестала уже через миг, после того, как шагнула вниз с длинного каменного моста, ведущего через глубокое ущелье.

 

Почему-то девушке именно сейчас вспомнилась эта старая притча, когда-то давно прочитанная в одной из книг, название которой уже успело стереться из её памяти. А ведь она – Дженнифер тоже, будучи маленькой девочкой, не единожды мечтала о том, чтобы родители раз и навсегда исчезли из её жизни. И они исчезли…

После того дождливого, затянутого тучами и наполненного слезами дня, когда родителей арестовали, а маленькую Дженнифер увезли во временный приют, она ведь их и не видела.

Ни разу.

Не видела, не слышала и даже не пыталась ничего узнать. Но ведь и они не пытались. Хотя, откуда ей это известно? Ведь, использовав свои связи, Сэм мог сделать так, что её не нашли бы даже частные детективы!

Девушка поклялась себе выяснить, где её родители. Где и что с ними!

Выяснить сразу, как только всё закончится…

Ведь, по большому счету у неё уже никого не осталось. Абсолютно никого.

Серый, мокрый, холодный день плавно котился к вечеру. За окном всё также мелькали дорожные знаки, но теперь их контуры казались менее чёткими. Дождь не прекращался.

Без малейшего знания языка, Дженнифер с большим трудом, но всё-таки удалось попасть во Львов, а там купить билет прямиком до Киева. Каких-то несколько часов отделяло её от блаженного момента избавления. Избавления от мелкого, ничтожного кусочка пластика и микросхем. От носителя информации, забравшего уже столько жизней. В том числе и жизней людей, которые не имели ни малейшего отношения, ни к информации, ни к проклятой флэшке…

 

29 февраля 2020 года. Ватикан.

 

Альберто Контадино никогда не любил Госса.

Точнее, он всегда ему завидовал. Он следил за Моро и днём и ночью, надеясь, что рано или поздно тот допустит ошибку, которую Папа не простит. И, конечно же, в этот момент на сцене появится кардинал Контадино.

Французский выскочка появился из ниоткуда и занял место, к которому Альберто всегда стремился. К которому он шёл так долго и усердно. Шёл, переступая через людей и принципы. И вот, увидев в монитор через камеру видеонаблюдения, как схватившись за сердце Моро упал и застыл на полу в совершенно неестественной позе, Контадино должен был бы обрадоваться, но…

Но затем к телу Госса подошел человек в белом костюме, лица которого камера не запечатлела. Создавалось впечатление, что голова незнакомца была одним сплошным прожектором. Она сверкала до рези в глазах. Альберто опешил. Сначала он решил, что с небес спустился ангел, на миг благоговейное чувство охватило кардинала, но затем он вспомнил о чем читал Моро и ему стало страшно.

«Чума не может без умирающих от хвори и дня просуществовать в мире смертных, как Война не может без жертв убиенных…»

Да, Альберто наблюдал очень внимательно. И в тот момент, когда Госс во второй раз за ночь вернулся из тайного архива и открыл принесённый фолиант, Контадино максимально увеличил изображение. В последнее время Моро очень много читал о Всадниках Апокалипсиса. По факту, только о них он и читал. Альберто не понимал такого интереса, думая, что Госс просто сумасшедший.

Альберто тайно насмехался над «больным параноиком». До этого момента.

И вот пришло озарение. Всадник в золотой короне.

Но откуда Моро мог знать?

Кардинал Контадино оцепенел. Ему хотелось думать, что от бессонных ночей его рассудок помутился, но что-то подсказывало, что это не так. Была чёткая уверенность в реальности происходящего. Странная, не похожая ни на что уверенность, идущая откуда-то из самых дальних и глубоких затворок души.

Всадник перешагнул через тело Госса и вошёл в дверь тайного архива. Видеокамер там не было.

Руки Альберто тряслись. Он молча смотрел в монитор, совершенно не понимая, что делать. Если бы он знал раньше. Если бы он поговорил с Моро, попытался бы выяснить причину его странной тяги к Всадникам. Возможно, он был бы готов к приходу первого из четырёх.

Первого. Значит и остальные на подходе.

Альберто обхватил  голову руками. Неужели конец света пришелся на его век.

 

 

 

  1. Ради власти.

 

05 декабря 1349 года. Окраина Нюрнберга. Германия.

 

Пылал пожар. Заживо горели не успевшие проснуться люди. Крики ужаса и боли звучали отовсюду. Крики отчаяния, ненависти и бессильной злобы. Они сливались с воем ветра и треском рушившихся зданий. Они заполняли собой всё пространство. И они призвали Его.

Он стоял так близко, чтобы видеть и слышать всё, но, в то же время, оставаться незамеченным для людей. Человеческие эмоции питали его. Доставляли удовольствие. Когда-то очень давно он тоже имел страх, он умел любить и ненавидеть, но всё это осталось в прошлом.

Тысячелетиями он правил Кругом девяти. Он был неизменным магистром с самого сотворения Ордена. Он видел так много смертей и рождений, горя и радости, что его  чувства успели атрофироваться.

Единственное, что могло обрадовать магистра это приближение цели, к которой он вёл свой орден. И сильные эмоции людей. Негативные эмоции. С тех пор, как ему открылись тайные тёмные знания, он не нуждался в человеческой пище, лишь страх, боль и ненависть могли его насытить. Наполнить силами. Поэтому он каждый раз неизменно появлялся там, где были страдания. Появлялся незримо. С приходом чумы у него не было недостатка в пище. Люди массово и мучительно умирали почти везде. Но такой сильной боли и злобы как этой ночью здесь под Нюрнбергом он не чувствовал очень давно.

— Проклинаю! Проклинаю! – Кричал в бессильной злобе Аарон.

В голосе молодого еврея, привязанного к столбу, было столько ярости и ненависти, столько эмоций… Столько силы.

— Пусть чума не закончится никогда! Я все отдам! Все. Лишь бы вы и ваши потомки сдохли! Все отдам!

— Отдашь. – Прошептал магистр. – Даже больше, чем можешь себе представить… У круга нет начала и нет конца.

Лицо под капюшоном на миг растянулось в жуткой улыбке. Прихрамывая, мужчина отошел подальше в тень. Концом длинного черного посоха он начертил на земле гексаграмму в двойном круге, затем вписал в каждый её луч по древнему символу и зашептал заклинание. На миг земля возле ног магистра разверзлась, выпустив клубы дыма и пламени, но на фоне пожара, этого никто не заметил. Воздух над нарисованным пентаклем задрожал, затем заполнился чернотой. Перед магистром возник демон.

Один из сильнейших.

Он молча стоял и смотрел на призвавшего его с дьявольской ненавистью. Мало кто смог бы выдержать этот взгляд и не сойти с ума, но магистр даже не подумал отвести глаза. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Они буравили взорами друг друга окруженные какофонией пожара, но, казалось, совершенно не замечали шума и бегающих людей.

Не замечали ничего вокруг.

— Так много душ покинуло свои тела сегодня. – Наконец произнёс мужчина. – Так много боли люди принесли людям. Так много крови впитали в себя земля. Я почти физически ощущаю ненависть, которая витает над этим местом.

Демон молчал.

— Неужели тебе не приятно? – В голосе магистра прозвучало удивление и издевка. – Ты должен быть благодарен мне за то, что можешь находиться здесь и сейчас. За то, что можешь питаться болью и страхом этих несчастных! Они ведь и существуют лишь для того, чтобы кормить нас.

— Ты тоже был одним из них. – Голос демона ничем не отличался от голоса мужчины, ни тембром, ни громкостью, ни интонацией, если бы кто-то услышал этот диалог, то точно решил бы что какой-то сумасшедший ведёт разговор сам с собой.

— Был… — Согласился магистр. – А ты – ангелом. Важно не то, что было или было бы,  а то, что есть и что будет! Кому, как не тебе знать об этом, демон?

— Зачем ты звал меня? – Теперь голос падшего звучал совершенно не человечески.

— Слышишь того несчастного, стенающего у столба? Чувствуешь, как сильны и искренни его проклятия? Жалко будет просто поглотить такую мощь, ведь, если их направить в нужное русло, можно добиться очень многого. – Мужчина немного помолчал, словно обдумывая или взвешивая что-то. – Например, сломать Печать.

— Печати часто рушатся. – Произнёс демон.

— Часто… — Голос мужчины стал раздражённым. – Рушатся и снова восстанавливаются и так каждые сто лет. Вот и сейчас сломаны две печати, а третья так и не пала. Мир стоит, как и прежде! Людей становится всё больше, с каждым веком они – всё умнее и сильнее!..

— Так ты боишься? – С явным злорадством спросил падший и его губы растянулись в довольной улыбке, обнажив два ряда жутких чёрных зубов. – И правильно делаешь! Рано или поздно они узнают о тебе, порвут сети, которыми ты так старательно опутывал их общество и сбросят тебя с твоего призрачного трона! Вся твоя власть рассыплется в пыль, а затем и ты рухнешь! Рухнешь прямиком в преисподнюю, где я уже буду тебя ждать.

Жуткий демонический хохот на миг вплёлся в непрерывный шум продолжавшейся бойни. Закаркали вороны.

— Нет! – Теперь ярость вспыхнула во взгляде магистра. – Не страх ведёт меня! Всё, что мне нужно – это власть!

— У тебя и так её достаточно. – Голос демона звучал всё с той же издевкой и ехидством.

Полная и безоговорочная власть! – Мужчина до хруста пальцев сжал древко посоха, его лицо перекосила гримаса злости. — И главное – открытая! Я выйду из тени и буду вечно править теми, кому позволю остаться, остальных же обращу в прах! Приведи всадников, они расчистят мой путь!

— Всадники подвластны не мне. – Констатировал падший.

— Глупец! – Гневно выкрикнул магистр, совершенно не таясь от копошившихся в бешеной суматохе людей. – Используй силу проклятий и ненависти, которая льётся из того невинного! Сломай все четыре печати, которые сдерживают всадников!

— А не боишься, что после этого рухнут и три оставшиеся? – Демон задал этот вопрос абсолютно серьёзно.

— Тебе тоже не чуждо чувство страха? – Мужчина снова криво улыбнулся.

Взгляд падшего снова наполнился ненавистью.

— Не рухнут! – Произнёс магистр, но уверенности в его голосе было явно меньше, чем ему того хотелось бы. Он резко вскинул правую руку и перед глазами демона сверкнул перстень Соломона. – Исполняй!

Демон злобно стиснул зубы.

— Береги ногу. – Бросил он с презрением перед тем, как исчезнуть.

Старая, незаживающая рана на левой голени мужчины предательски заныла. Он со злостью плюнул в центр пентакля и повернулся к бушующему пламени спиной.

Вверху, в клубах чёрного как сама ночь дыма, беззвучно кружились вороны.

 

 

29 февраля 2020 года. Ватикан.

 

Быстро.

Очень быстро Альберто шел в апартаменты Папы. Его руки всё-ещё предательски тряслись, голова кружилась от волнения, перед глазами плыло.

Но он шел.

Наконец, перейдя небольшую площадь, открыв очередную дверь и свернув в ярко освещённый, украшенный пёстрым орнаментом коридор, Контадино вошел в заветный холл. И застыл…

Он узнал его сразу, и пусть лицо теперь не сверкало, ошибки быть не могло…

Глаза кардинала расширились максимально, он невольно схватился за сердце. В нескольких шагах от него, возле колонны стоял Папа. Стоял и слушал.

Слушал тихий голос альбиноса в слепяще-белом костюме.

Альберто не слышал слов, но он был поражен. Поражен тем, как спокойно Папа разговаривал с Всадником, как учтиво ему улыбался…

Кардинал двинулся было к понтифику, но что-то заставило его остановиться.

— Всё, что имеет начало, имеет и конец! – Без тени пафоса произнёс Папа.

Всадник кивнул.

Альберто ещё сильнее надавил ладонью на грудь. Его мир рухнул.

Тихо, подобно тени, он выскользнул из апартаментов, трясущейся рукой достал смартфон и нажал вызов.

— Слушаю. – Раздался из динамика серьёзный мужской голос.

— Немедленно разыщи Андре. – Запинаясь, прохрипел Контадино. – Немедленно! Через десять минут я буду ждать вас возле центрального въезда.

— Что случилось? – Голос прозвучал немного удивлённо.

— Все вопросы — потом! – кардинал тяжело дышал, слова давались ему с большим трудом. – Возьмите с собой все деньги. И вооружитесь.

— Понял. – Помолчав какое-то время, сухо произнёс собеседник. – Кадиллак, или внедорожник?

— На твоё усмотрение.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. Буду добавлять по мере написания.

Автор публикации

не в сети 2 недели

Сергей Першин

38
Комментарии: 20Публикации: 8Регистрация: 17-12-2020

Другие публикации этого автора:

Похожие записи:

Комментарии

11 комментариев

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин

ПОСТЕРЫ И КАРТИНЫ

В магазин

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ

В магазин
Авторизация
*
*

Войдите с помощью





Регистрация
*
*
*

Войдите с помощью





Генерация пароля