09/12/2020
6
2
5

Планета «Execution»

Человек – исполнение желаний – МЕЧТА.
Человечество – исполнение желаний – РЕАЛЬНОСТЬ.

Глава I. Планета

Планета возникла по курсу корабля неожиданно. Командир, высокий, светловолосый, подтянутый, крепкого сложения, лет сорока или чуть более, привыкший сначала действовать, а потом рассуждать, умело сманеврировав, вывел корабль на орбиту и созвал экипаж.
– Я не собираюсь с вами шутить, – сказал он. – Но вы всё можете видеть на экране, мы едва не столкнулись с планетой. Раньше здесь планеты не значилось. То есть её не было… – Он замолчал и обвёл взглядом всю команду. У него было хорошее лицо, приятное, сильное. И сам он был спокоен, несуетлив, уверен в себе. Его длинное широкоскулое лицо с высоким прямым лбом, васильковыми глазами, тонкими твёрдыми губами и квадратным подбородком с ямкой посередине сохраняло властное суровое выражение.
– Есть планета, будем смотреть, – не спуская глаз с экрана монитора, проговорил помощник капитана Игний, высокий, бритоголовый, с чуть надменным красивым лицом. Его физиономия, с серыми слегка прищуренными глазами и небольшим прямым носом, ничего не выражала.
– Но у нас есть цель, – отозвался капитан, – мы не можем забыть о ней.
– Цель подождет, цель не уйдет, – то ли проговорил, то ли пропел штурман Макс. Никто не возражал.
– Вообще, очень трудно всё предвидеть, особенно на будущее… Это кто-то из мудрых сказал, не я, так, что поживём – увидим, – вновь заговорил Макс.
Никто не ответил: все давно привыкли к шуточкам балагура штурмана. Макс был рыжеволосый, кряжистый, с бочкообразной грудью; вся его тучная фигура дышала здоровьем и силой. Он летал на «Ласточке» с самого начала, придя на корабль вместе с капитаном и его помощником в числе самых первых.
– Я сообщу на Живею, мы ещё не покинули Звёздную систему. Так эту планету оставлять нельзя. Пилоты должны учитывать её при разгонах. Мы её осмотрим, – подвел итог Капитан.
Это был самый обычный открывательский корабль. Корабль, на котором было совершено множество открытий звёздных систем, планет и всякой прочей мелочи. Эти люди не привыкли удивляться. Их нельзя было удивить ничем. Они зарабатывали свой хлеб тем, что удивляли других. И сейчас корабль, или «Ласточка», как ласково его звал экипаж, направлялся к очередной цели далеко за пределами этой Звёздной системы и даже Галактики. Живея нуждалась в постоянных открытиях. Она ими жила. Открытые планеты позволяли удовлетворять всё более и более возрастающие аппетиты населения. Это была целая индустрия. Планета открывалась, исследовалась и передавалась в использование. Использованные планеты больше не были никому нужны. Они становились пустыми. Как правило, на них вообще ничего не оставалось. Бывали случаи, что забиралась даже атмосфера. У использователей всё шло в дело. Всё, что могло принести выгоду.
Открыватели – это была особая каста людей. Они всегда шли на риск. Они всегда совались неизвестно куда. Это были своего рода волки-одиночки. «Найти и открыть». Можно сказать, девиз. Эти люди не привыкли удивляться, но, едва не врезавшись в неожиданно возникшую перед носом корабля планету на самом изученном и оживлённом участке, буквально в нескольких часах лета от Живеи, они были удивлены. Казалось бы, своя Звёздная система изучена полностью. Её избороздили корабли сверху донизу, слева направо, вдоль и поперек. Что в ней можно найти? Да ничего. И вот, планета висит на экране, вполне обычная, с атмосферой. Без жизни, по предварительному сканированию.
Капитан Нэй, даже не дожидаясь какого либо вразумительного ответа с Живеи, повел корабль на сближение. Пока они там разберутся, пока подтвердят по своим приборам… Это был слишком лакомый кусочек.
«Мы будем первые. Это наша планета», – он уже выложил в космос оповещение об открытии. Оно будет и предупреждением на всякий случай для зазевавшихся пилотов, которые привыкли начинать разгон кораблей в этом месте.
«А то ещё какой-нибудь транспортник долбанётся нам в спину, не успев затормозить от неожиданности. Чего от них ждать – они привыкли к изученным трассам», – рассуждал про себя капитан, осторожно подводя корабль к планете и включив все приборы для сканирования и сбора информации.
Команда «Ласточки», состоящая всего из шести человек, была уже на своих местах. Чёткость и скорость реакции всегда являлись отличительными чертами открывателей. Открывательские корабли не нуждались в большом количестве обслуживающего персонала, они привыкли обходиться малым. Это тебе не огромные транспортники, про которые в анекдотах рассказывали, что когда им не хочется повторно возвращаться к планете, они просто загружают её в свой корабль. Незаменимых в экипаже не было. На «Ласточке» при крайней необходимости последний «юнга» мог заменить капитана и повести корабль. Это давало возможность выжить. Выжить в условиях открытия, в условиях неизвестности.
Планета лежала как будто под ногами. Корабль уже вышел на низкую орбиту и теперь наматывал круги вокруг планеты, как нитку на клубок. Открыватели должны были отснять и просканировать всю поверхность планеты, для того чтобы передать её на дальнейшее исследование. После них сюда прилетят исследователи и будут долгие месяцы пробовать планету на зуб. Открывателям даже не обязательно ступать самим на поверхность. Им достаточно данных, полученных с помощью приборов, произведённых замеров и поверхностного сканирования. Эта планета казалась красивой, хотя на ней пока не было обнаружено никакой растительности, да и жизни вообще. Атмосфера у неё была, и хорошая атмосфера. Окончательные результаты ещё не пришли, но промежуточные отчёты, поступившие от приборов, показывали, что в такой атмосфере вполне можно дышать.
На планете была вода. Вода покрывала большую её часть. Такой первородный океан. Иногда приборы засекали островки скальной поверхности. Островов было не много, и только один из них можно было с натяжкой назвать большим. Большим на фоне остальных, прямо-таки миниатюрных. Казалось, что островки расположены в какой-то строгой последовательности. После каждого витка вокруг планеты, приборы, как правило, фиксировали ещё один остров.
– Как мы её назовем, капитан? – спросил Игний.
– Что-нибудь придумаем, – отозвался капитан.
– Кэп, давайте назовем её Голубая, – ехидно предложил штурман.
– Уж лучше – Водяная, – рассмеялся капитан.
– Команда готова к высадке, – доложил помощник.
– Не понял!? Вы что же, за меня всё решили? По-моему, я не говорил, что мы высаживаемся, – в голосе капитана появились жесткие стальные нотки.
– Больно красиво, такая планета даётся человеку один раз, как жизнь, и то случайно – протянул штурман.
– Вот-вот, что-то больно красиво, – они просматривали виды самого большого острова. Остров был довольно ровный – поверхность как будто слегка сглаженная водой, словно он длительное время был на мелководье. Но одна горная гряда была. Не очень высокая. Обычная горная гряда с нависающими над океаном уступами, арками и даже колоннами.
– Бойтесь совершенства – нам его достичь не дано, – веселился штурман.
– Состав почвы? – спросил капитан.
– Только огурцы выращивать, – отшутился штурман.
– Но ничего не растёт, – проговорил капитан. – Состав воздуха? – снова спросил он.
– Да вообще замечательный состав. Прямо дыши – не хочу! – вдохновенно проговорил помощник. Капитан покосился.
– Кислород 21 %, азот 79 %, – чётко отрапортовал Игний.
– Какая-то слишком идеальная Планета. Садиться не будем, – сказал Нэй. – Пошлём капсулу. Трое кто? – в спускательную поисковую капсулу могло войти три человека.
Было решено, что корабль не будет зависать, и продолжит облёт. А в это время маленькая экспедиция спустится осмотреться, взять пробы воздуха и грунта.
– Скафандры не снимать. Как будете готовы, передайте, мы вас заберем на одном из витков, – напутствовал помощника капитан.
– В океане не купайтесь, в горы не лазьте, и помните: легче всего создаются трудности, так что постарайтесь их не создавать, – шутил с отбывающими штурман. Сам он не попал в их компанию.

Глава II. Открытие

Планета была. Или, точнее, её не было никогда, а сейчас она была.

Он закрыл глаза. Снова открыл их – планета была. Так не бывает. Или не было. Или никогда не было. Но планета была. В голове гудело, звенело, шумело и стучало одновременно. Он сжал виски руками. «Может, я сошёл с ума. Наверное, я сошёл с ума». Он опять закрыл глаза. Потом резко открыл их.
Планета была…
«Хорошо. Я сошёл с ума. Всё ясно, я точно сошёл с ума. Сейчас я посмотрю на улицу, а там зелёное небо и красная трава». Осторожно подойдя к окну, учёный с опаской выглянул на улицу. Всё-таки не каждый день сходишь с ума. Трава не была красной. И небо было обычное, то ли серое, то ли голубое. Хорошо, что хотя бы что-то осталось по-старому.
Глеб частично успокоился. В голове по-прежнему гудело и звенело, в ушах стоял тягучий звон. Звенело монотонно на одной ноте. «Всё это – переутомление. Мне стало «казаться». Нельзя сидеть над приборами сутками подряд. Нужен отдых. Сейчас я буду отдыхать, а потом всё пройдет. И не будет…» То, чего не будет, навязчиво лезло в голову. Глеб – молодой и подающий очень большие надежды учёный – был румяным брюнетом среднего роста, плотным и широким в плечах.
Так не бывает. Планеты не возникают ниоткуда.
«Всё! Я спокоен. Я не должен об этом думать. Нужно подумать об отдыхе. Отдых… Когда я отдыхал последний раз?» В голову ничего не приходило. Шум и гул в висках немного утихли, но состояние тихого звона осталось. Казалось, мелодично звенело всё вокруг. Свой звон издавала стена. По-своему, только значительно тише, звенела мебель. Звенел потолок. И даже пол, покрытый ковром, тоже звенел, если на него посмотреть и прислушаться. На мыслях об отдыхе приходилось заставлять себя сосредотачиваться.
Глеб вышел на балкон. Здесь звенел воздух. Это было как-то легче. Мир продолжал жить, как будто ничего не случилось. «Ничего не случилось. Так и нужно думать: ничего не случилось, ничего не могло случиться. Всё как всегда. Нужно кому-нибудь позвонить». Мысль о звонке пришла в голову одновременно со звонком. Глеб даже не удивился. Рука механически нажала на клавишу. Экран вспыхнул. И сразу же раздался голос. Голос был знакомый, да и силуэт человека тоже. Даже лицо отдалённо кого-то напоминало. Только всё это было когда-то давно. Очень давно. Или не в этой реальности. Глеб заставил себя отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на словах. Человек был чем-то явно взволнован. И он очень хотел это скрыть и казаться спокойным. Натянутость выражения лица бросалась в глаза. И вдруг Глеб вспомнил, почему собеседник казался ему отдалённо знакомым. «Это действительно было давно. Очень давно, в детстве. Они дружили. Его звали Алрод. Они не виделись лет 20 или 15 как минимум. Сколько же им тогда было?» – Глеб пытался вспомнить и не мог: «Кажется, лет 10-11. Или чуть больше. Чёрт, как это было давно». Глеб опять попытался вникнуть в слова собеседника: «Что он хочет? Откуда он взялся? Как он меня нашёл?»
Алрод, кажется, не особо нуждался в ответах Глеба. На все вопросы Глеб отвечал чисто механически. Алрод же пока не думал умолкать:
– Я постоянно о тебе слышу. Ты стал знаменитым. Ну, я никогда бы не подумал, что ты так далеко сможешь пойти. Твои последние открытия – это просто фантастика!
«Он слишком много говорит. Чем он так взволнован? Помнится, раньше он был не очень словоохотлив. Откуда я это знаю, если едва вспомнил его?»
– Ты не очень хорошо выглядишь. Наверное, сильно устаешь? Переутомление не всегда хорошо.
В его словах не было истины. Он просто хотел что-то узнать. Хотел настолько сильно, что даже не сумел или не считал нужным это скрывать. Глеб не мог вспомнить, чем занимался Алрод, да и вообще не был уверен, что знал это когда-нибудь. Или всё-таки знал? Они ведь дружили когда-то. События прошлого были подернуты туманной дымкой. И для того, чтобы вспомнить их, приходилось сосредотачиваться. Он опять потерял нить разговора.
– Извини, я отвлекся. Ты что-то спрашиваешь?
– Да, мне очень интересно, как тебе удалось добиться таких впечатляющих результатов. Я прямо завидую твоему успеху.
«Здесь он честен, он точно завидует, хотя не успеху…» – Глеб не успел додумать мысль до конца.
– Что ты думаешь по поводу новой экспедиции на Митлэв?
Память не хотела возвращаться.
«Удобно ли будет спросить, чем он теперь занимается? Почему я не могу вспомнить? Такого никогда со мной не было», – подумал Глеб. «Чёрт, лучше бы этот день никогда не начинался».
– Как бы я хотел быть сейчас на твоем месте! Ты ведь можешь поехать в любую экспедицию!
«Странная у него улыбка, губы вроде и улыбаются, а глаза… Что у него с глазами? Глаза очень грустные и изумлённые. Он что-то хочет узнать? Но что ему нужно?»
– Надеюсь, ты не собираешься надолго покидать свой кабинет и отправляться леший знает куда?
Воспоминания вспыхнули в мозгу неожиданно. Это было как резкая боль. Разве может голова болеть ещё сильнее? Боль нарастала, в голове, казалось, сейчас что-то взорвётся. Глеб удержал крик, но гримасу, видимо, не сумел.
– Что с тобой?
– Зачем ты позвонил? Я забыл тебя.
«Чёрт, как давно это было». Боль – вот она, опять здесь, снова с ним. Из-за неё он пошёл на эту процедуру. Из-за неё, наверно, он и стал так усердно заниматься наукой. Первое время она не проходила совсем и только затихала, когда мозг был полностью загружен. Занятия наукой помогали загрузить мозг полностью, без остатка, круглые сутки. Это значительно облегчало жизнь, а потом он просто привык и действительно забыл. «Как же это случилось? Они же говорили, что всё гарантировано. Воспоминания не вернутся. Они вернулись. Чёрт, какой сегодня день. Это, наверное, из-за того, что я сошёл с ума». Эта мысль больше уже не беспокоила, не казалась ужасной. Она стала привычной. «Надо же, ещё утром всё было обычно, как всегда. А сейчас… Сколько прошло времени…» – Глеб невольно посмотрел на часы.
– О, извини, я занимаю твоё драгоценное время. Я не хотел бы тебя беспокоить. Просто…
«Что он хочет?» Боль от воспоминания не ушла, она как-то сложилась со звоном в голове, но думать легче не стало.
– Просто мне очень бы хотелось поговорить с тобой.… Узнать, так сказать, твоё мнение профессионала. Я-то ведь, как ты полагаешь, совершенно ничего не понимаю во всем этом.
«Он ещё издевается». Глеб уже вспомнил причину, по которой они расстались. Их споры ночи напролёт. Вспомнил, как они расстались. Вспомнил, что Алрод поклялся доказать ему свою правоту. Это был извечный спор на Живее.
Алрод стал астрологом, а Глеб был учёным . Они были врагами. Друзья-враги.
Мысли путались.
Глеб тогда не хотел идти на процедуру поглощения памяти, но настоял учитель. Конечно, жизнь с постоянной болью, загнанной вовнутрь, кого угодно сведёт с ума. Чёрт, они ведь были как братья. Почему так получилось? Как говорил учитель: «Ничего сделать нельзя. У каждого свой путь. Каждый выбирает его один раз. И идёт по нему всю жизнь». Это была не его мысль. Она пришла в голову по привычке.
– Зачем ты вернулся? – он посмотрел на Алрода и заморгал своими пушистыми ресницами, как ребёнок, у которого отобрали игрушку или обманули.
– Ах, извини, что я так навязчив. Кто бы мог подумать, столько прошло лет…
«Он опять неискренен. Я ведь так хорошо его знаю, или знал. Может быть, мне вообще всё кажется». Глеб взялся за поручень балкона. Нет, балкон был реален, по крайней мере, Глеб его ощущал. «Что он хочет?» Старая боль давила своей тяжестью. Но звон существовал независимо от неё.
– Когда-то давно, когда мы были друзьями и расстались…– Глеб замолчал, словно припоминая что-то ещё. – В общем, я не думал, что увижу тебя снова. И тем более узнаю.– Он подчеркнул последнее слово.
– Да, конечно. Я понимаю тебя. – Алрод наконец стал серьезным. – Просто последнее время…. Ты не считаешь, что что-то происходит вокруг нас?
Вопрос был странным. И, как всегда у Алрода, – не по существу. Глебу начинало казаться, что они всегда были вместе и расстались только ненадолго, а вот теперь снова встретились.
«Он враг», – напомнил себе Глеб.
Хотя, в принципе, нельзя сказать, что астрологи и учёные на Живее были врагами. Они были, скорее, оборотными сторонами друг друга. Учёные изучали окружающий мир «научными методами» с помощью разнообразных приборов, которые появлялись всё в большем и большем количестве. Астрологи, наоборот, считали, что изучать мир можно при помощи своих ощущений. Рассматривая нематериальную сторону мира. Так сказать, материя и дух. Спор был старинный, многовековой. Победу не удалось отпраздновать ни одной стороне. Временами учёные, казалось, были на высоте – что стоили, например, их корабли для звёздных полётов. Но астрология тоже не стояла на месте. Астрологи научились читать мысли и передавать их, что и было положено в основу «телефонной связи». «Телефон», конечно, передавал не все мысли, а только то, что человек хотел передать, но для этого не использовалось никаких аппаратов. Только два посещения «мастерской» и – постоянный «телефон» с изображением абонента в вечное пользование. Гарантию там давали. Говорят, что ещё ни один из них не сломался.
«О чём он говорит, что происходит? Астролог, что с ним поделаешь. Что вообще может происходить?
ПЛАНЕТА…»

Глебу неожиданно пришла в голову странная мысль. «А что, если…? Никто ведь не сможет его осудить. Друг детства. Бывает, встретились. Может, пытались помириться. В академии, наверное, знают про их дружбу и разрыв. Надо же, они никогда ничем не выдали это. Или он не замечал?»
– Ты сейчас на Живее? Мы могли бы встретиться?
Видимо, Алрод не удивился вопросу, или даже ждал его.
«Чёрт, мне всё кажется», – подумал Глеб. – «И зачем я спрашиваю астролога, где он? Интересно, он читает мои мысли?»
– Да. Я могу к тебе заскочить. Мы бы могли поговорить.
Словно они вчера расстались. Словно ничего не было. «Чёрт … Ах, да – я сошёл с ума. Чему уж тут удивляться».
День был какой-то совсем непонятный. Глеб отключил телефон. «Странное слово «телефон». Фон». Воздух продолжал звучать. Хотя теперь это был тоже своего рода фон. «О чем это я?»
Телефон снова зазвонил. «Чёрт, оставьте в покое сумасшедшего ученого», – разозлился Глеб, но на звонок всё-таки ответил. К счастью, это была экономка. Разговор с ней не надолго отвлек его от сумрачных мыслей, но он не мог полностью забыть про астролога.
Глеб никогда бы не подумал, что они с Алродом снова встретятся. При этом встреча произойдет так легко и свободно! Алрод появился очень быстро.
«Чёрт, я ведь всё время забываю, что он астролог», – раздражённо подумал Глеб.
– Я не хочу отнимать у тебя много времени, тем более, что, возможно, его у нас нет. Давай сразу же перейдем к делу, – буквально с порога проговорил Алрод, молодой, худощавый и светловолосый, с тонкими прямыми бровями на загорелом овальном лице. Он был теперь на голову выше Глеба, но его стройной горделивой осанке по-прежнему мог позавидовать любой. И голос у него был выразительный – мужественный, удивительно приятный.
Глеб не успел ответить
– Я астролог, поэтому могу прочитать твои мысли, тем более, ты их не особо скрываешь, – продолжал Алрод. – Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, сам я вижу этот вопрос немного с другой стороны, но об этом позже, это к делу не относится. Никого не должны волновать наши с тобой отношения. Меня сейчас тревожит другое. Как я понимаю, ты открыл Планету. Планету в нашей звёздной системе – там, где её никогда не было и не могло быть. Так?
– Откуда ты знаешь? – изумился Глеб, и его карие глаза широко распахнулись.
– Я же тебе говорил, что я астролог и могу читать твои мысли. Не отвлекайся на мелочи. Меня интересует, насколько реальна эта Планета.
– Да, Планета, она возникла, и всё. Она реальна, по крайней мере, все приборы говорят о том, что она есть. Но ведь её не было. Я ничего не понимаю. Я долго учился и точно знаю, что Планеты не могут возникнуть за минуту. Ты знаешь, у неё даже есть атмосфера! Она вполне пригодна для жизни, – увлечённо заговорил Глеб своим негромким глуховатым голосом. – Хочешь на неё посмотреть?
– Я там уже был, – смеясь отвечал Алрод, и его большие голубовато-серые глаза теперь наконец-то улыбались. – Поздравляю тебя, можешь докладывать начальству и торопись, пока тебя никто не опередил. А то Планету откроет кто-нибудь другой, – он пожал Глебу руку.
– То есть она точно есть? И я не сошёл с ума? – изумлённо проговорил Глеб.
– Теперь я точно уверен, что она есть здесь и сейчас, – улыбаясь отвечал Алрод.
– А что же ты хотел узнать у меня? – изумился Глеб.
– Теперь я всё уже узнал. Это твоё самое главное открытие в жизни. Торопись! – И Алрод попрощавшись быстро вышел.

Глава III. Новые находки

Планета действительно была идеальная. Капсула с небольшой экспедицией, выпущенная из шлюзовой пушки по координатам островка, очень быстро достигла своей цели.
Зависнув на непродолжительное время над островом, пилоты увидели изумительную по своей красоте картину. С одной стороны островка голубые волны океана лениво прокатывались по пологому побережью пляжа, песок которого отливал серебром. С другой стороны острова располагалась небольшая горная гряда, которая уступами спускалась к воде. Здесь волны потрудились на славу и создали целые композиции из колонн, арок и подвесных переходов, один интереснее другого. Середина острова представляла собой достаточно гладкую равнину, покрытую камнями разной величины, окраски и формы. Некоторые камни были ровные и напоминали почти правильные квадраты или конусы. Другие – наоборот были как будто изгрызены и имели самые причудливые очертания, напоминая то ли огрызки яблока, то ли лежащие на боку фигуры неизвестных животных. Никаких ручьев и тем более рек на острове не было. Видимо, они не существовали на этой планете вообще. Только океан и редкие острова с камнями и песком. Камни и вода. Вода в океане, на основе данных спектрографического анализа, была пресной. Наличия жизни ни в какой форме, даже в виде вирусов или бактерий, пока не обнаружилось. Сам остров по величине занимал примерно 100 квадратных километров и напоминал вытянутую каплю с одной остроконечной вершиной.
– Красиво, – проговорил помощник штурмана Виа, выбирая наиболее подходящее, относительно без крупных камней место для посадки. Виа был невысокого роста, худощавый, со спокойным смугловатым лицом, несколько замкнутый, тихий и молчаливый; всегда очень выдержанный и корректный.
– Двое выходят, я на связи. Защиту поставьте на полную мощность. Далеко не отходить, потом перелетим дальше, – отдал распоряжение помощник капитана Игний.
– От кого тут защищаться? Стерильно, как в лаборатории, – проворчал механик Гай, маленький, круглоголовый – такой задорный живчик, крепыш лет примерно тридцати.
– Да. На Дулбе тоже никого не было, – сказал помощник штурмана.
Все, конечно, уже знали историю, произошедшую на Дулбе во время работы МИК-245, унесшую жизни целого экипажа и исследовательский корабль.
Гай промолчал и стал готовиться к высадке. Сравнительно молодой, он обладал какой-то природной практичностью, сметливостью и хитрецой. Спускательные капсулы могли перемещаться самостоятельно, но скорость их движения была низкой по сравнению с кораблем. Они больше были приспособлены для маневрирования над поверхностью планеты, спуска в ущелья или даже на дно океана. Корабль отстреливал капсулу при помощи специальной пушки. Долетев до установленной цели, капсула начинала работать автономно. По окончании работы она поднималась над поверхностью и зависала. Оттуда при помощи гравитационной петли её забирал пролетающий мимо корабль. В случае крайней необходимости капсула могла подняться на орбиту и, отправив сообщение с просьбой о помощи, продержаться там какое-то время до прибытия корабля. Сама долететь обратно до Живеи она уже не могла.
Капсула опустилась на кромку пляжа, недалеко от океана и в то же время почти рядом с причудливыми камнями, занимавшими большую часть острова. Гай и Виа, облачённые в специальные скафандры, прошли через шлюзовую камеру и ступили на поверхность Планеты. Было решено взять пробы воды, грунта: песка и камней – а потом осмотреть горную гряду. Особого разнообразия на острове не предвиделось. С поверхности Планета была ещё лучше, чем сверху. Песок под ногами отливал серебром с неуловимым голубым оттенком. Виа мог бы поклясться, что в пробах песка, которые они взяли, содержалось не только серебро, но и драгоценные камни наподобие сапфиров. Океан, лежащий на горизонте, был теперь не голубым, как казалось при спуске, а синим, на горизонте он становился даже тёмно-синим. С другой стороны, за горами, как раз начинала подниматься Звезда. С этой Планеты всё казалось настолько необычным, что никто бы не подумал, что это та же самая Звезда, которая освещала и Живею. На Живее Звезда была яркой и какой-то навязчивой, хотя все к этому, конечно, уже привыкли. Здесь же, на Планете, находящейся от Живеи всего в десяти часах лёта на космическом корабле, Звезда была мягкой. Излучала какой-то рассеянный свет, но в тоже время все краски были очень яркими и сочными. На Живее такие краски существовали только на картинах, создаваемых астрологами после их путешествий по другим мирам, куда даже корабли открывателей не могли пока добраться.
– Смотри, вроде и не Звезда вообще, – сказал Гай, поворачивая к штурману своё простое, по-детски распахнутое лицо и глядя на него большими зелёными глазами, в которых было что-то задумчиво-усталое.
– В смысле, не наша Звезда. Это всё атмосфера; что-то не так тут просто, как показывают приборы, – уточнил Виа. – Ты посмотри, какое тут небо – ни облачка. Да и вообще их тут, похоже, нет, хотя воды кругом – залейся.
Они дошли до океана и взяли пробы воды. Исследователи были в скафандрах, но почему-то ощущали, как вода плещется под ногами, струится между пальцами, набегает волнами.
– Жаль ощущения плохо записываются, – стоя на кромке воды и глядя себе под ноги сказал Гай.
– Ты о чем? – не понял его Виа.
– Почему-то мне кажется, что стоишь, как босиком, – по-прежнему не сходя с места отозвался Гай.
– Мне ничего не кажется, я работаю, – подчёркнуто раздельно произнёс Виа.
– А потом, когда будем записывать, это, наверное, сотрется, – продолжал Гай, наклонившись и набирая воду в перчатку скафандра.
После возвращения на корабль экипаж записывал на специальные носители все свои впечатления от планеты. Всё, что видели и даже чувствовали пилоты, потом обрабатывалось специальной установкой на Живее и передавалось исследователям. Сам способ записи был открыт астрологами. Для этого нужно было только вспомнить всё с начала до конца. Аппаратура для записи была изобретена учёными. Пилоты надевали на голову специальный шлем, и вспоминаемая информация автоматически считывалась и записывалась. Нередко при последующем просмотре выяснялось, что часть информации человек не помнил сознательно, или ему казалось, что он это не видел, настолько подробной и полной была картинка. А вот ощущения записывались не всегда. Тут астрологам ещё нужно было поработать.
– Ты посмотри, и руки чувствуют! – ловко сбитый, он то и дело улыбался и двигался, словно на шарнирах, какой-то танцующей несерьезной походкой; это бросалось в глаза, даже когда он был в скафандре.
– Осталось ещё искупаться, – усмехнулся обычно неулыбчивый Виа.
– Что там у вас? – прозвучал вопрос от помощника капитана.
– Гай просит разрешения окунуться. Ему местное море очень по вкусу пришлось!
– Закончили? Возвращайтесь, – не отреагировал на шутку Игний, в его голосе слышалась стальная категоричность и безапелляционность.
Виа и Гай направились к капсуле. Обратная дорога показалась короче. Теперь Звезда уже поднялась над горной грядой. От этого свет её не стал более ярким. Он по-прежнему был мягкий и слегка рассеянный. Небо было синее-синее, на горизонте оно казалось совсем темным. Песок под ногами блестел ещё ярче, и над ним стояли столбы из голубого тумана. Виа заметил, что эти столбы высотой примерно 50 сантиметров, располагались там, где в песке наиболее часто встречались голубые вкрапления. Хотя теперь ему казалось, что песок отливает уже не только голубым, но ещё и зелёным цветом. Два эти цвета не перемешивались, они существовали вместе, но как-то рядом, попутно. Очертания гор на горизонте тоже приобрели более туманный вид. И от этого стали казаться ещё дальше, чем были на самом деле.
Вернувшись в капсулу, пилоты приняли решение сразу же перелететь поближе к горной гряде чтобы взять образцы горной породы и впоследствии сравнить их с образцами камней, собранными на краю равнины.
Островок, оказалось, не был таким уж ровным. Перед самыми горами начиналось довольно крутое понижение. И горы стояли на дне расщелины. Только другого края расщелина не имела, там уже был океан. Но такой крутой спуск к горам не давал возможности посадить даже совсем маленькую капсулу, как у них.
– Что-то нас тут никто не ждал, даже площадку не подготовили, – ворчал Виа, усаживая маленький корабль на почву так, чтобы было максимально удобно.
Едва найдя место для посадки, пилоты вышли на поверхность, теперь уже втроем. Весь перелет Гай расписывал красоты Планеты и те ощущения, которые он испытал.
– Как будто в раннем детстве, сейчас плюхнешься в речку и поплывешь. А вода теплая-теплая! И вкусная-вкусная!
– Ты ведь её не пробовал.
– Да я уверен, что если бы попробовал, она бы такой и оказалась, – продолжал восхищаться Гай.
– Что это с тобой сегодня? Может, тебя оставить? – засомневался Игний и внимательно взглянул на Гая своими пронзительными серыми, чуть прищуренными глазами.
– Да я как будто к себе домой вернулся.
– У тебя же никогда своего дома не было.
– Вот в этом то и дело. А тут вроде как мой дом, – произнёс Гай и отвернулся.
– Он здесь участочек прикупит. Островок в аренду. Чтобы огурцы выращивать, – шутил обычно сумрачный Виа.
Гай засопел и отмолчался.

Когда они, забравшись в скафандры, вышли снова на поверхность, Планета изменилась в очередной раз. Звезда теперь была уже почти прямо над головой, поэтому горные пики практически не отбрасывали тени. Сами горы оказались значительно выше, чем предполагалось изначально. Начинались они глубоко внизу. И потом ещё возвышались примерно на высоту одного-полутора километров над равниной. Они стояли на краю ущелья, отделявшего горы от равнины.
– Прямо-таки ров из средневековой сказки. Не хватает только драконов, – проговорил Гай.
– Да уж, какого-нибудь захудалого дракона для переноса к горам нам точно не хватает, – вздохнул Виа.
– Странно: стоишь на равнине, а внизу горы, – глядя на вершины задумчиво проговорил Гай.
– Ты лучше придумай, как мы перебираться к горам будем. Ты же здесь как дома, – насмешливо сказал ему Виа.
– А мы спустимся к горам.
– С ума сошёл?! Спуститься леший знает как глубоко – да мы все ноги обломаем и сесть мы там никак не сможем: места нам маловато будет; жаль, у нас нет астролога, он бы просто перелетел туда, и все.
Да, астролог остался на корабле. Он должен был постоянно отслеживать их действия, чтобы в случае опасности команда корабля всегда могла оказать помощь своим.
«И ближе мы не сможем подлететь, разве только зависнуть и спустить одного, – рассуждал про себя помощник капитана. – Гая спускать нельзя – он сегодня явно не в себе. Виа нужен для удержания капсулы на месте. Придется идти самому».
– Смотрите, а тут мостик есть, – вдруг произнёс Гай.
Игний мог поклясться, что ещё несколько мгновений назад мостика здесь не было.
– Осторожно, это может быть иллюзия, – предупредил он. Но Гай, не слушая его, уже шёл к, казалось, тоненькому мостику, перекинутому через ущелье и упирающемуся прямо в середину горы.
– Его же здесь не было, – проговорил Виа. – Я опускал капсулу, тут не было мостика.
– Я и говорю, возможно, иллюзия. Выход ядовитых газов из-под гор или ещё что-нибудь.
– Мы же в скафандрах. И защита включена. На нас не подействует. Мы видим только реальность.
– Только мы не знаем, какая тут реальность… Кажется ведь Гаю, что он чувствует воду.
– Вообще-то, я её тоже чувствовал.
Игний покосился на Виа.
– Чего же ты молчал?
– Да смешно как-то, я же не могу её чувствовать. Как же я чувствую? Что же тогда вся наша защита? Так и рассыплемся, как те, на Дулбе.
«Он боится! – ужаснулся Игний. – Едва вернёмся – и сразу его к астрологу».
Открыватель не мог бояться по определению. Для того чтобы этого не случилось, на кораблях присутствовали астрологи. Они помогали выровнять внутреннее состояние человека до нормального мироощущения. Ну а уж если это не удавалось, тогда приходилось списывать неудачника с корабля.
Гай тем временем уже дошёл до каменного перехода и ступил на него. Игний с Виа переглянулись.
– Гай, немедленно остановись! – приказал ему Игний по внутренней связи. Гай оглянулся, махнул им рукой, но останавливаться не стал. Он продолжал продвигаться вперёд. Было видно, как что-то будто мешает ему, но он не отступался.
– Вперёд. Надо его вернуть! – Игний первым бросился за Гаем.
Когда они подошли к мостику, Гай был уже достаточно далеко. Вблизи мостик не был таким уж узким, однако и широким его назвать было нельзя. Его скрывала насыпь из камней; может быть, поэтому они не заметили его сразу. Если бы не высота, на которой он был расположен, по нему свободно могли бы пройти рядом два человека, правда, без скафандров. Скафандры, хоть и последней модификации, создавали достаточно большой объем. Мостик шёл не прямо, как казалось со стороны. Он уходил немного вниз и опускался почти к самому основанию горы. Было видно, что дальше по склону можно легко спуститься к подножию. При необходимости от места, где заканчивался мостик, удобно было начать восхождение по склону. Гора в этом месте совсем не была крутой. Они остановились. Идти по такому мосту желания не возникало.
– Гай! Стой! – ещё раз приказал Игний. Властности в его голосе хватило бы на пятерых, но Гай даже не остановился.
– Неужели вы не видите, это наш шанс, – ответил он.
Он продолжал шагать; почему-то казалось, что скафандр сильно мешал ему. Хотя скафандры последней модификации были приспособлены, наверное, ко всем условиям. И передвигаться в них было одно удовольствие.
– О чем он говорит? Какой шанс? Мы не можем дать ему уйти. Пошли! – торопил Игний.
Они бросились за Гаем. Идти было действительно тяжело, как будто воздух над расщелиной был совсем другой плотности. Он ударял в грудь. Казалось, что тут дует ветер. Хотя ветра на этой планете почему-то вообще не дули. То ли слишком однородная поверхность – везде океан, то ли ещё по каким-либо причинам – это пока было не выяснено. Потом исследователи, проведя на планете не один месяц, всё разложат по полочкам и объяснят, что и почему. А пока было непонятно, откуда берется встречный ветер над отдельно взятым мостиком. Медленно продвигаясь вперёд, они видели, что Гай остановился.
Может, он возвращается? Нет, Гай остановился и отстегнул шлем.
– Гай, что ты делаешь? Немедленно прекрати! – прокричал ему Игний. По ощущениям, ветер был настолько силён, что нужно именно кричать, иначе не услышат. Хотя внутренняя связь, конечно же, не зависела от какого-то там ветра. Гай не ответил, да и не мог ответить: он уже начал снимать скафандр и просто не слышал Игния.
Сняв скафандр, он аккуратно положил его поперек мостика, как будто отгородив себя от остальных, и, казалось, облегчённо вздохнув, зашагал дальше.
«Он сошёл с ума. Мы все тут сойдем с ума. Мостика не было, а мы по нему идём», – пронеслось в голове у Виа.
Дойдя до конца мостика, Гай ещё раз оглянулся, помахал им рукой и зашагал дальше.
– Он ещё издевается! Бегаем за ним, как собачки, – прорычал Игний. Сняв скафандр, Гай оторвался от них ещё дальше. Тем более что идти им приходилось в одного. А мостик опускался всё ниже; теперь уже и равнина, с которой они спустились, и горы были одинаково высоко над головой. Ветер становился всё сильнее и сильнее. Не то чтобы он валил с ног: он дул равномерно и прямо в грудь со всё увеличивающейся силой. Для того чтобы продвигаться вперёд, приходилось буквально ложиться на него всем телом и продавливать себя сквозь вязкую и тягучую массу.
«Гай снял скафандр и пошёл быстрее, значит, если мы отключим защиту… – думал помощник капитана. – Ничего это не значит. Гай сошёл с ума, вот и снял скафандр. Если мы отключим защиту, то тоже сойдем с ума, – спорил он сам с собой. – Нет, Гай сначала сошёл с ума, а потом снял скафандр. – Всё равно, если мы отключим защиту»… – он не успел закончить мысль.
– Может, нам отключить защиту? Тогда идти будет легче… – произнёс Виа за спиной.
От неожиданности Игний остановился.
– С чего ты взял? Тоже свихнулся?
Они стояли почти на середине мостика. Дна расщелины внизу не было видно. С обеих сторон почти на одинаковом расстоянии были горы и равнина. Равнина с этого места представлялась одной большой горой без вершины или с гладко срезанной вершиной. Горы были уже ближе, и стало видно, что поверхность их не была покрыта камнями. Она была словно отшлифована, и на ней располагались поперечные полосы, продолжением одной из которых был мостик. Далее мостик как бы накручивался на гору и уходил дальше, огибая её. Окончания его не было отсюда видно.
– Смотри, он снял скафандр и пошёл быстрее, – Виа, казалось, повторял его слова.
– Он сошёл с ума.
– Нет, – Виа помолчал. – Ты чувствуешь ветер на лице? А ведь его нет.
Игний только теперь заметил, что, действительно, несмотря на скафандр, он чувствовал, как его лицо обдувает теплый ветерок.
– Мы немедленно возвращаемся на корабль. Разворачивайся! – почти закричал он.
Виа развернулся. Ветер продолжал дуть в лицо. Казалось даже, что он дул с ещё большей силой.
«Вы уже уходите? Как жаль… – казалось, говорил он. – Возвращайтесь…»
– Мы ещё вернёмся, – не замечая, что разговаривает с ветром, бормотал себе под нос помощник капитана. Теперь ему придется докладывать, что он потерял одного человека и, главное, как потерял – глупо. Тот просто ушёл. «Он вернётся, что он тут будет делать?» «Да уж, он вернётся», – спорил сам с собой Игний. Он вспомнил рассуждения Гая. «Он же собирался тут жить, но как он тут будет жить? Сколько он продержится? Мы его найдём и вернём. Нужно немедленно сообщить о случившемся на корабль». Он попытался связаться с астрологом, но тот почему-то не отвечал. «Ещё этого не хватало! Придётся ждать до капсулы».
Дорога да капсулы показалась невероятно длинной. В принципе, пилоты могли связаться с кораблем и находясь вне капсулы, но это было возможно только в те периоды, когда корабль был в пределах досягаемости их датчиков, то есть находился сравнительно недалеко. А так как корабль продолжал наматывать витки вокруг планеты, то такая возможность возникала сравнительно нечасто. Сообщение же, отправленное из спускаемой капсулы, шло по другому пути и сразу поступало в капитанскую рубку на корабле независимо от его местонахождения. Оставалось надеяться ещё и на то, что астролог, отслеживающий их передвижения, уже заметил неладное, и корабль вернётся за ними. Надо только дойти до капсулы.
Добравшись, наконец, до капсулы, Игний немедленно связался с кораблем и доложил капитану о произошедшем. Было принято решение: капсуле попытаться подыскать место для посадки корабля и в случае успеха вывесить над ним опознавательный знак. Если такого места не будет найдено, корабль просто зависнет в воздухе над капсулой.
Виа поднял капсулу в воздух и начал облёт близлежащей территории.
«Можно подумать, я тут всё уже не осмотрел. Я едва нашёл место для капсулы, Корабль тут точно не посадить», – думал он про себя. Капсула медленно скользила над поверхностью планеты на высоте 100 метров в автоматическом режиме. Виа, словно не доверяя приборам, которые тщательно фиксировали и записывали все данные с поверхности, смотрел в боковой иллюминатор. Игний тоже, уже освободившись от скафандра, напряжённо рассматривал проплывающие внизу пейзажи из камней. Они только что пролетели мостик. С высоты полёта он не смотрелся тоненькой ленточкой, протянутой над пропастью, а, наоборот, выглядел достаточно солидно.
«Он словно расширяется», – мелькнуло в голове у Игния. У него возникло ощущение, что всё, что произошло с ними сегодня, всё это – иллюзия. Планета – иллюзия, горы – иллюзия, камни – иллюзия, мостик – иллюзия. И сами они вместе с кораблем болтаются где-то в гравитационной петле посередине Галактики.
Вдруг он заметил между камней какое-то движение. Это отвлекло его от своих мыслей.
– Смотри! – Но Виа уже и сам увидел.
По курсу капсулы, чуть слева, на одном из камней, во множестве разбросанных внизу, сидел Гай.
– Выходит, он вернулся обратно. Но он же не пошёл за нами?
– Мы сможем захватить его петлёй, – не отводя от Гая взгляда то ли спросил, то ли сказал Игний. Ему казалось, что если он отведёт взгляд, то Гай исчезнет.
– Капсуле здесь не сесть. Значит, попытаемся, – пробормотал Виа, осторожно подводя капсулу ближе к Гаю. Гай как будто и не замечал происходящего. Он сидел, вытянув ноги на камне, и смотрел то ли на горы, то ли на небо над ними. Потом он повернул голову к капсуле и помахал им рукой.
– Теперь он, похоже, не собирается убегать. Он специально вышел, чтобы мы могли его забрать.
Капсула ещё приблизилась, выкинула гравитационную петлю и притянула к себе Гая вместе с камнем, на котором он сидел.
Гая нужно было, по правилам, сначала поместить в карантин. Неизвестно, какие вирусы могли быть на этой планете. Но спускательная капсула не была оборудована такими, по мнению учёных, излишествами. «Ласточка» же должна была долететь до них только через четверть часа. На это время Гая было решено оставить в переходной камере.
Наконец корабль подлетел на достаточное расстояние, чтобы выкинуть гравитационную петлю и забрать спускательную капсулу к себе на борт.
Пока «Ласточка» в автоматическом режиме продолжала прерванный облёт Планеты, вся команда собралась в карантинном отсеке, где за толстым пластическим стеклом находился Гай. Как ни странно, он до сих пор не расстался с камнем, на котором его забрали. Гай, уже прошедший первичное обследование и сканирование, по-прежнему сидел на камне.
– Ну, никогда бы не подумал, что скафандры могут настолько утяжелить или облегчить нам жизнь. Камень-то вы зачем забрали? Для коллекции? – сказал Гай. Он вел себя так, как будто ничего не произошло, и это не он убегал от них по тонкому мостику над ущельем. И это не для его поиска они вызвали «Ласточку» с облёта планеты. – Он же мне все бока отдавил и кости переломал, пока втянули.
– То-то ты его сюда и приволок, – возмутился Виа. Ему было несколько обидно, что он так неаккуратно закинул петлю, что захватил и камень.
– Ты почему не остановился, когда я приказал? – строго проговорил Игний, внимательно глядя на Гая.
– Отставить разговоры! Пусть рассказывает Гай, – остановил зарождающуюся перепалку капитан; заложив руки за спину, он расхаживал по рубке на сей раз быстрее обычного, что было у него признаком недовольства и раздражения.
Гай посмотрел на всех, уселся поудобнее на своем камне и сказал:
– А чего тут говорить? Вот приборы говорят, что планета неживая и ничего-то на ней нет кроме воды и камней. А я говорю, что она вся живая: камни, вода, ветер. Ветер там такой приятный и говорит… – Он замолчал, потом продолжил дальше. – И мостик появился, когда я захотел, и воздух там очень хороший. Я ведь говорил, что можно снять скафандры. Они там только мешали. Вот я снял, и мне сразу так легко-легко и хорошо стало. А они испугались, – он кивнул на Игния с Виа, – но не смогли за мной угнаться в скафандрах, не нужны они, мешают только. А я там вход нашёл. Двери такие большие, даже ворота. А потом смотрю – никто не идет, ну, я и вернулся, чтобы рассказать, а вы тут меня петлёй ловите, – он обиженно замолчал.
– Теперь что может сказать нам Астролог? – продолжал Капитан.
Астролог «Ласточки» появился в команде сравнительно недавно. Побывал всего в трёх или четырёх высадках на планеты. Он был достаточно молод; высокий, худощавый, со светлыми, зачесанными назад длинными кудрявыми волосами. Предыдущий астролог команды, старейший Вылаз, вынужден был уйти на покой после того, как ему пришлось долго вести переговоры с туземными племенами планеты Робот. На этой планете почти не было живых существ. Её население составляли роботы. Они считали себя лучше живых и ни в коем случае не хотели уступать пальму первенства ни в чем. Тогда Вылазу удалось доказать им обратное, но это сильно подорвало его силы, и он решил отдохнуть на Живее оставшуюся сотню-другую лет.
Новый астролог «Ласточки» – честолюбивый и темпераментный Лубни, ещё только начинающий свою карьеру астролога, был в то же время достаточно умён. Он был прирождённым астрологом и подавал большие надежды в астрологической школе, но отказался от академической карьеры и поступил на обычный открывательский корабль, которым и оказалась «Ласточка». Никто не мог сказать, что побудило его к такому поступку, но капитан «Ласточки» относился к нему хорошо и доверял его выводам и предложениям. Вот и сейчас он хотел узнать мнение астролога команды до того, как все ознакомятся с голографической записью осмотра планеты.
– Я почти закончил осмотр Гая, – необычно медленно проговорил он, – на данный момент я могу с уверенностью сказать, что он совершенно здоров, – он улыбнулся, – прогулка пошла ему на пользу. Пластик мы можем убрать. То, что он говорит, полностью соответствует действительности, как он её видит. Только он говорит не все. Я думаю, мы это увидим на просмотре. И с ощущениями я тут немножечко проработал, мы будем чувствовать его ощущения. Да, ещё: Гай заходил в пещеру. И его кто-то звал туда. Вообще я слышу здесь голоса. Много голосов – они о чем-то просят. Я пока не понял, чего они хотят. Но могу предположить, что это либо планета иллюзий, где каждый видит то, что захочет, либо одна из погибших в прошлом планет, перенёсших катастрофу . В таком случае мне пока не совсем понятно, как ей удалось восстановиться в полном объеме. И как она очутилась здесь . Пока я могу предложить только более подробно осмотреть данную планету и не торопиться с выводами. – Он замолчал и, улыбнувшись, добавил: – Скафандры действительно нам здесь не нужны.
– Мы всех послушали, теперь давайте посмотрим, а потом будем принимать решение, – проговорил капитан.
Включилась голографическая запись осмотра, сначала был первый выход Гая и Виа. Каждый видел планету глазами вышедших пилотов, и, действительно, в этот раз можно было почувствовать их ощущения. Гай явно перекрутил закрывающий клапан, и теперь он несколько мешал ему при ходьбе.
Все напряжённо пытались понять, что происходит. Наступила тревожная тишина.
В целом можно сказать, что пейзаж Планеты был похож на многие другие, обнаруженные ими ранее. Она не имела, каких-то ярких отличий от других планет. Ни тебе двойного светила, ни необыкновенного растительного или животного мира, ни ценных природных веществ на ней обнаружено не было. Вода, камни. Горы, воздух. Затем шла запись осмотра из капсулы. Действительно, никакого мостика через ущелье не было видно.
Пошла запись второго выхода, она была объемней в том плане, что можно было или выбрать «взгляд» одного из вышедших пилотов, или просматривать по очереди то, что видел каждый из них, или переходить по желанию в нужную точку. Можно было выбрать также взгляд со стороны и просто наблюдать за всеми тремя, но в этом случае терялись ощущения, испытываемые пилотами.
Среди ощущений Гая на первом месте была радость от выхода на планету. Он даже притопывал от нетерпения, когда спускался по трапу.
У Игния чувствовалась большая напряжённость, он словно ожидал, что не всё здесь будет так замечательно.
Виа, казалось, слегка нервничал и с удовольствием не покидал бы капсулу вовсе. Но и ему по мере продвижения вперёд начинала нравиться Планета. Окружающий пейзаж завораживал своей красотой и необычностью. Каменные глыбы, встречавшиеся на их пути, были неповторимы, за каждым поворотом открывался новый изумительный вид. Небо над головой казалось ярко-синим, а светящая в нём Звезда – словно сошедшей с картины художника.
Вот Гай с желанием быстрее попасть к горам устремился вперёд. Момент появления мостика никто не видел. Но команда могла убедиться, что раньше, при облёте для выбора места посадки, мостика действительно не было.
Проход команды по мосту. Все смотрят, что же видел Гай, идущий впереди. Ощущения Гая на мостике как-то смазаны. Но заметно, что ему тяжело даётся каждый шаг, словно его что-то не пускает продвигаться вперёд. Гай останавливается и решительно снимает шлем от скафандра. Команда затаила дыхание, словно забыв, что это не они сейчас остались на мостике один на один с незнакомой и непонятной планетой, а это всё уже прошедшие воспоминания Гая. Гай делает первый вздох и продолжает снимать скафандр. Пилоты переводят дыхание. Ощущения Гая, которому становится необычайно легко, захватывают всех. Кажется, что сейчас он сделает колесо на мостике или вприпрыжку побежит по нему. Вся команда ощущает необыкновенный прилив сил, который переживает Гай. И наблюдает, как он подходит к подножию гор. Мостик заканчивается, и каменная тропинка начинает огибать гору по периметру. Остальных членов команды уже не видно за уступом горы. Но все чувствуют, что Гай полностью погружён в то, что открывается его взгляду. Он с интересом рассматривает поверхность горы, возле которой проходит. Поверхность действительно выглядит необычно, она словно отшлифована и имеет, на первый взгляд, ровный вид. Однако состоит на самом деле из маленьких кусочков камня, которые, чередуясь между собой, напоминают слоеный пирог. Что скрепляло между собой камни, было непонятно. Но их цвет, постепенно переходящий из одного оттенка в другой, завораживал. Гай пробует отломить кусочек камня рукой. Это ему не удаётся. И он направляется дальше. Пилоты корабля опять замерли, когда взгляду Гая открылась необычайная картина. Каменная тропинка, которая к этому времени стала уже достаточно широкой даже для посадки капсулы, упиралась в арку ворот. Их массивные створки сделанные из того же камня, цвет которого плавно переходил один в другой, неуловимо меняясь, были плотно закрыты. Никакого замка на воротах Гай не обнаружил, казалось, что подойди к ним, толкни, и они откроются. Он остановился, подождал чего-то, потом решительно подошёл к воротам. Но не успел даже прикоснуться к ним, как ворота стали медленно открываться. Гай, как заворожённый, сделал первый шаг и вошёл внутрь. Картинка пропала. Стало темно.
Все молчали.
– А дальше? – первым подал голос капитан.
– Я думал, мы сможем что-то увидеть, но он, похоже, ничего не помнит, – задумчиво проговорил астролог.
– Гай, что же ты помнишь дальше? – заговорили все.
– Да, я помню, как я сижу на камне, – по-прежнему сидя на камне, ответил Гай, видимо, сам изумлённый таким поворотом дел. – Я, вроде, ещё что-то видел, но я не помню. Словно прошёл очистку памяти.
– Ты не помнишь, как шёл обратно через мостик? – спросил Игний.
– Я не шёл. То есть я не помню, – смутился Гай.
Все заговорили разом. Предложения прозвучали самые разные: от того, чтобы плюнуть на всё и оставить разбираться исследователей, и до того, чтобы повторить путь Гая и посмотреть самим; или пойти нескольким людям, а остальные бы, оставшись снаружи, смогли всё отследить; предлагали также отправить туда астролога для разведки прямо с корабля.
Каждый из пилотов имел свое мнение по поводу случившегося и предлагал свой путь. Не высказались только Игний и Гай.
– Помощник, я хотел бы знать твое мнение прежде, чем принять решение, – обратился к Игнию капитан. Игний обвел глазами всех и сказал:
– Я бы улетел отсюда.
– А я так сначала подумаю, а потом промолчу, – как всегда пошутил Макс.
Все опять заговорили.
– Почему? – изумился капитан, обращаясь к Игнию.
– Мы не должны ничего бояться. Мы не можем ничего бояться. Мы никогда ничего не боялись. И мы ничего не боимся. Но разве сейчас вы не почувствовали страх? Страх Виа. Конечно, это единичный случай, скажете вы. Да, конечно, с Виа поработает астролог, и он станет нормальным. Ну, а если испугается кто-то ещё? А если он не вернётся сам, как Гай, что тогда? Я тоже боюсь, я боюсь за всех. Боюсь, что вы испугаетесь. Зачем нам лишняя головная боль, исследование – это не наша работа. Мы открыли планету и полетим дальше.
– Ты надумываешь. Чего мы можем здесь бояться?
– Чего угодно. Это какая-то неправильная планета. Её нет, а она вот, пожалуйста, – осматриваем. И всё на ней неправильно. Ветра нет, а мы его чувствуем. – Он ухмыльнулся. – Через скафандр.… И вообще, если все забыли, у нас есть цель. Мы должны помнить о ней. А планету мы открыли. Пускай исследователи разбираются. Что тут есть, а чего тут нет. Ну её к чёрту!
– Ага, боги конечно всесильны, но черти значительно расторопнее, – как всегда шутил Макс.
Вновь заговорил астролог:
– Действительно, многое здесь странно, но Планета не несет угрозы для нас. За это я ручаюсь. И если мы ненадолго здесь задержимся, это не помешает нам добраться до цели своевременно. Мне бы очень хотелось самому зайти за ворота. Я думаю, это не займет много времени. Корабль мог бы подождать меня на орбите.
– Ну, уж нет, опасна она или не опасна, один ты не пойдешь. Мы сядем на остров и пойдем двумя парами. Гай и Игний не идут. Я пойду сам, – твердо заявил капитан.
К этому времени «Ласточка» уже как раз закончила облёт Планеты. Беглый просмотр отснятого материала не принес новых сведений. Корабль подлетел к острову. После некоторых колебаний было найдено приемлемое место для посадки. Правда, для этой цели пришлось слегка расплавить находящиеся внизу камни огнем из двигателей. Нэй хотел посадить корабль как можно ближе. Но оплавлять горы для этой цели не стал.
Возникший было спор о скафандрах капитан решительно пресек. Сказав, что доверяет своей команде, и каждый сам сделает выбор. В итоге скафандр надел только Виа. Игний выражал явное неудовольствие таким развитием событий, но не хотел затевать спор с капитаном. Заявив, что они Гаем будут наготове и всегда придут на помощь, если случится что-то неожиданное, он покинул капитанскую рубку.
Глядя на закрывшуюся за Игнием дверь, Виа сказал:
– Чтобы никто не обвинял меня в трусости, я поясняю, что скафандр надеваю только для обеспечения связи с кораблем. Ведь Лубни уйдет с вами, если мне понадобится экстренная связь – она должна у меня быть.
– Да не обращай ты на него внимания, – усмехнулся Макс, – ты же знаешь, он у нас всегда такой – самый крутой. Рвётся всех спасать. «Последний герой». Чего уж тут. А нам просто поручили шире развернуться, но в прежних рамках.
Все замолчали. Договорились, что астролог должен будет сообщать обо всем произошедшем через каждые полчаса на корабль.
Вроде бы всё было готово. Можно приступать к проведению операции. Решили, что сходящие с корабля группы будут находиться на поверхности не больше пяти часов. По предварительным расчетам за это время день на Планете ещё не закончится. Капитан шёл в первой группе со штурманом Максом. Группы выходили через пять минут друг за другом. Во второй группе оказались Лубни и Виа. Все заняли свои места.

Глава IV. Пещера

Было как-то непривычно впервые выходить на неизвестную планету без скафандра. Капитан невольно подумал, не совершил ли он ошибку, не послушав Игния, но очень быстро забыл об этом. Возникало ощущение, словно они вернулись из далёкого-далёкого полёта не то чтобы даже на космодром Живеи, а в свое далекое прошлое, в свое детство. Странным казалось, что здесь нет травы. Было такое чувство, что это рисунок, где на большом лугу нарисован космический корабль, и из него выходят пилоты погулять по зелёной траве. Их встречают красивые девушки с венками из цветов на голове. Все улыбаются. И радуются.
«Наверное, когда-то я видел где-нибудь такую картинку», – подумал Нэй.
Неизвестно, что думал про себя Макс. Но он, бегло оглядевшись по сторонам, словно только вчера сходил с трапа корабля на этой самой планете, деловито направился вокруг своей «Ласточки». Его коренастая фигура ловко перемещалась с камня на камень. Расплавленные камни под ногами приняли вид больших плоских лепешек различной конфигурации. Они были цветными и от плавления приобрели замысловатые узоры, достойные участия в выставке камней.
Капитан подождал, пока Макс закончит свой обход, и они направились к горам. Переход до мостика через пропасть возле гор мог занять примерно десять-пятнадцать минут небыстрой ходьбы. То есть вторая группа должна была подойти к мостику, когда первая уже пойдет по нему. Таким образом, они могли бы наблюдать за впереди идущими. Лубни предполагал, что он переместится сразу к воротам и подождет там их прихода. А Виа пойдет по их следам и заберет по пути скафандр Гая, он им ещё может пригодиться у цели. Оставаться надолго возле горы они не планировали. Виа не должен был заходить внутрь горы. Он дожидался их снаружи. В том случае, если они неожиданно переместятся за мост, Лубни должен был вернуться за ним и забрать на корабль.
Ничего необычного не происходило. Пилоты достаточно быстро дошли до мостика. Бегло осмотрели его. Оказалось, что мостик представлял собой продолжение горы. И был даже не совсем мостиком, он опирался на дно ущелья и являлся выступом горной породы. Казалось, его присутствие здесь было такой же необходимостью, как небо или камни на земле. Пропасть не выглядела очень глубокой. Теперь, когда дымка внизу рассеялась, было видно, что глубина пропасти не превышала 50-100 метров. Мостик напоминал своеобразный акведук, который давал возможность легко подойти к горам. Рукотворное или природное у него происхождение – оставалось непонятным. Как ни странно, ощущения ветра на мостике, которое подчёркивали все предыдущие, не было. Воздух был неподвижен. Не доносилось никаких звуков. Даже звука шагов не было слышно. Было похоже, что все звуки выключены. Капитан подумал, что с момента выхода с корабля они не произнесли ни слова, и только тут понял, как он напряжен.
– Ну, ты как? – спросил он у Макса и почувствовал, что в горле всё пересохло.
Тот, облизнув губы, пожал плечами и ничего не сказал. На обычно словоохотливого Макса это было совсем не похоже. Уж кто-кто, а он всегда находил острое словечко в любой ситуации. Без его шуточек обычно не проходило и пятнадцати минут. Пошутить он любил. Характер у него был веселый и совсем не злобный. Его толстощекое, совершенно круглое лицо с утиным носом и мелкими морщинками, может быть, некрасивое, но очень доброе, почти всегда улыбалось. Но сейчас его большие голубые глаза смотрели на Игния серьёзно, Макс не улыбался.
Они ступили на мостик. Идти по нему было одно удовольствие. Чем дальше они шли, тем больше казалось, что вот так можно идти и идти, не останавливаясь и даже не думая, куда они идут, зачем. Ощущение полного блаженства, с одной стороны, пьянило и манило, а с другой, в глубине души не нравилось капитану. Он вспомнил свои же слова, сказанные им при обнаружении планеты.
«Какая-то она слишком идеальная». Что-то было не так. Что, он не знал. Это нужно выяснить. Пока всё шло хорошо. Что ждет их дальше? Он стал думать о том, что неплохо бы оснастить их корабли летающими скутерами для движения на небольшие расстояния по ровной поверхности. И подумал, что ровные площадки встречаются им не так уж часто. Здесь же поверхность мостика была ровной. Идти по ней было замечательно легко. Открыватели уже почти дошли до подножия. «Наверное, – подумал капитан, – Лубни с Виа уже подошли к переходу и видели их». Он хотел было оглянуться, но не стал. Лубни связался бы с ним, если что-то пошло не так. Отсутствие скафандров, с одной стороны, напрягало невозможностью постоянной связи между всеми. Открыватели обычно не работали без скафандров, и поэтому на «Ласточке» не нашлось подходящего оборудования для связи в данном случае. Только для капитана быстренько удалось приспособить переносной передатчик для связи с кораблем. Времени на то, чтобы оснастить такими же всех остальных, просто не хватило. Нэй телепатически позвал Лубни и сказал:
– Подходим к подножию. Как дела?
– Сейчас иду, – немедленно отозвался тот.
– Кэп, парадокс, а ведь скафандра Гая нет, – проговорил за спиной Макс. Капитан только сейчас вспомнил, что они прошли уже почти весь мостик, и, действительно, скафандра, который снял Гай, не было.
– Может, его сдул ветер. Здесь же был ветер утром, – проговорил Макс. Капитан про себя подумал: «Какой же должен быть ветер, чтобы сдуть пятнадцатикилограммовый скафандр?»
– Да уж, ветер, – усомнился он. – Может, он и Гая сдул на другую сторону?
– Не надо быть суеверным – это приносит несчастье, – рассмеялся Макс, похоже, обычное состояние духа понемногу возвращалось к нему.
Мостик закончился, точнее, он плавно перешёл в дорожку возле горы. Они остановились и оглянулись назад. На горизонте возвышалась кромка равнины. Теперь она была выше их метров на 100–150. В одном месте капитану даже показалось, что он видит нос своего корабля. Лубни и Виа на мостике не было видно, хотя он просматривался почти целиком.
– Пошли, Лубни, наверное, уже ждет. – Они обогнули подножие горы. Мостик скрылся из виду. За поворотом Нэй и Макс увидели ворота и Лубни, сидящего напротив них в позе лотоса.

Они остановились, чтобы немного оглядеться и подождать Лубни. Он, конечно, уже почувствовал их приход, но, видимо, ещё не закончил все свои дела в пещере. Заходить внутрь без предварительной разведки не стоило.
Лубни, добравшись до пещеры раньше, должен был зайти внутрь в астральной проекции и осмотреться там; астрологи могли путешествовать таким образом и в пространстве, и даже во времени. Так как тело астролога оставалось снаружи, в такой ситуации ему почти ничего не угрожало. Затем, если отзыв Лубни будет положительным, пилоты войдут в пещеру все вместе. Снаружи их должен был страховать Виа, который шёл последним. Если всё пойдет не по плану, он должен будет сообщить на корабль, и оставшиеся члены экипажа придут им на выручку. Хотя то, что они смогут сделать, осталось в деталях непродуманным.
– Действуйте по ситуации, – напутствовал их Нэй перед высадкой. Капитану не нравилась эта планета. Не нравилась своей чрезмерной идеальностью. Он летал очень давно и знал, что незаселённых планет с таким набором условий для жизни нет. Их не осталось, и уже давно. Тем более в этой звёздной системе, где был изучен, наверное, каждый астероид. Планета была идеальна и пуста, это не просто настораживало, это пугало. Вот и сейчас скафандр исчез. Куда исчез? Но, с другой стороны, капитан привык доверять приборам, если приборы говорили, что планета пуста, значит – она пуста. Опять же Лубни сказал, что слышит голоса; чьи голоса? Капитан начинал склоняться к тому, что это действительно планета иллюзий. И в этом случае его интересовал только один вопрос: где они сейчас находятся реально? Оставшись без управления с экипажем, пребывающем в состоянии иллюзии, «Ласточка» могла оказаться где угодно. Капитан попытался вспомнить, что он делал последнее до того, как ему «показалась» планета, и не мог. Мысли роились в голове, как дикие пчелы. Рано или поздно они очнутся от сна иллюзий, и тогда им придется наверстывать упущенное. Капитан уже почти не верил в реальность существования этой планеты. И пытался вспомнить всё, что он знал об иллюзиях и способах избавления от них. Но, с другой стороны, его несколько смущал астролог. Уж астрологи-то могли легко разобраться с иллюзиями. Он с горечью вспоминал Вылаза – уж тот-то бы давно во всем разобрался. Не то чтобы он не доверял Лубни, но Вылаз – он мог почти всё, и ему Нэй доверял на все 150 процентов.
Лубни пошевелился и встал. Он потряс головой и произнес, глядя на них с Максом.
– За воротами ничего нет, там ступени – они уходят вниз. У пещеры даже нет ответвлений. Я, правда, не дошёл до конца. Пещера проходит чуть не через всю планету, но там ничего нет – это точно.
– А кто-нибудь был? – решил уточнить капитан.
– То, что она сделана руками или механизмами, это точно. Значит, когда-то кто-то был. Но я их не нашёл.
– Даже в прошлом? – Капитан решил выяснить всё до конца.
– Я же говорю, я не пошёл так далеко, – ответил астролог.
– Парадокс, как известно всем – это четырёхугольный треугольник, что эта планета и подтверждает своим существованием. Нужно ли нам заходить туда? – спросил Макс, внимательно рассматривая свои здоровенные поросшие рыжеватыми волосами руки.
Лубни пожал плечами.
– Я не знаю, но там точно ничего и никого нет.
– Идем, раз уж пришли, – первым направился к воротам Нэй.
Ворота открылись ровно настолько, чтобы они смогли зайти внутрь. Все остановились на пороге, пытаясь осмотреться в пещере в лучах света Звезды. Ворота, начавшие было закрываться, когда был сделан первый шаг, остановились. Но казалось, что они давили сзади: «Заходите уже, нечего на пороге стоять». Пилоты втроем ещё некоторое время постояли. Действительно, ничего интересного здесь не было. Пещера была довольно высока, но капсула в неё залететь не могла. Вниз наклонно уходили крупные ступени, рассчитанные явно не на человеческий шаг. И всё вокруг – камень. Ничего больше видно не было. Включив переносные прожекторы и сделав ещё несколько шагов вперёд, открыватели невольно оглянулись назад. Ворота плавно, можно даже сказать, поспешно, закрылись. Теперь, когда освещение было только от прожекторов, пещера выглядела иначе. Но и в таком свете створки ворот по-прежнему выделялись на фоне горы, хотя сделаны они были из того же камня. Макс неожиданно дёрнулся назад, обратно к дверям. Ворота нехотя стали открываться. Под взглядом астролога он отступил от дверей назад и чуть не упал со ступеньки.
– Ты что, это же просто самозакрывающиеся двери, – ласково сказал ему Лубни, не отводя от него взгляда.
– Вот я и проверил, потому что когда астролог верит в бессмертие – жизнь остальных в опасности! – отшутился Макс под пронзительным взглядом Лубни. – Они что, не любили сквозняков?
– Ворота открываются, когда кто-нибудь подходит. Я тоже, когда хотел проникнуть внутрь, сначала попытался материализоваться сразу внутри, но мне это не удалось. Зато когда я просто подошёл к воротам в астральной проекции, они открылись – астрально. Они рассчитаны, чтобы к ним просто подходили: это не тайный ход. И они не запираются. Идёмте дальше.
Исследователи пошли по ступеням. Несмотря на их величину, идти было легко. Ступени уходили полого вниз. Такая бесконечная лестница. Она почти не поворачивала. Они шли уже минут пятнадцать, ничего не менялось вокруг. Те же ступени, тот же камень. В пещере было на удивление сухо. Нигде не капало. Пол и стены были абсолютно сухими. И, что интересно, в пещере не было эха. Шум от шагов не отдавался. Стояла абсолютная тишина.
– Ты докуда дошёл? – спросил Лубни капитан.
– Тут сложно определить место, всё одинаковое, но мне кажется, я тут был. По крайней мере, я себя тут чувствую. Пока я шёл, всё было так же. Я же говорю, я не мог переместиться тут, приходилось просто идти. Это не очень быстро.
– То есть ты здесь не можешь перемещаться? – уточнил Макс.
– Нет. Я пробовал телепортироваться. Но я могу выходить в астрал.
– Ты видишь сквозь эти стены? – снова спросил капитан.
– Там ничего нет, один камень, – ответил астролог.
– Ты слышишь голоса? Помнишь, ты говорил? – снова спросил капитан.
– Нет, здесь тихо. Когда я был у входа, я что-то слышал, но очень тихо. Я не понял. Вроде как приглашали войти. Я не совсем понял, – он смутился.
Нэю стало всё это надоедать. Зачем они потащились в пещеру? Что им тут надо: ну, есть здесь пещера, ну и что? Тоже мне, открыватели нашлись. Записали бы, что есть пещера на острове, да и всё. Чего их понесло? Он злился сам на себя.
– Надо возвращаться, – произнёс он.
В этот момент впереди показался поворот пещеры. Ступени шли всё так же, но теперь они уходили направо.
– Я здесь точно не был, – сказал Лубни. – Давайте посмотрим, что будет за поворотом?
Они прошли ещё немного. Опять ничего не менялось. За поворотом была та же лестница, тот же камень.
– Возвращаемся, – решительно приказал капитан.
В этот момент раздался звук. Он напоминал то ли скрип железа, то ли свист.
Он был настолько неожиданным в абсолютной тишине пещеры, где даже обычный человеческий голос звучал приглушённо тихо. Все трое резко остановились.
– Ну, что-то там должно быть, а то в этой пещере хорошо, как в раю, только скука адская, – казалось, облегчённо произнёс Макс. Видимо, ему тоже сильно надоел монотонный спуск по лестнице, и он уже с радостью воспринимал любые изменения.
– Внимание! Что это может быть? – произнёс капитан.
– Это не ветер. Тут даже эха нет, – задумчиво ответил Лубни.
– Если не высказано никакого мнения, то не из чего выбрать лучшее, – как всегда балагурил Макс.
Они прошли ещё немного вперёд, ничего не изменилось.
– Слушайте, – надоело всё это Максу, – что мы тут хотим найти, приключений на свою задницу? Говорил же Лубни: ничего здесь нет. Идем обратно, мы так всю планету пройдем и вынырнем где-нибудь в океане. Хрен нас оттуда кто заберет. Ну нет здесь ничего. Ну и ладно! Что мы хотели тут найти: несметные сокровища? Планета-то пустая. Откуда тут чего возьмется? А постоянное движение простительно только маятнику.
«Да и вообще, может, планеты-то и нет», – мрачно подумал капитан и посмотрел на него.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Лубни, – идем обратно. Нет, так нет.
Они развернулись и пошли назад. Идти вверх оказалось неожиданно тяжело.
Ступени были велики для человеческого шага, на них приходилось прямо-таки забираться; если, идя книзу, открыватели легко спрыгивали со ступенек, то теперь приходилось карабкаться на каждую из них. Казалось, воздух в пещере стал более плотным, появилась одышка. Даже сами стены пещеры давили и не давали идти.
– Труд создал человека, а уж человек постарался и создал трудности, например, пещеры, – ворчал Макс, с трудом переставляя ногу на следующую ступеньку.
Лубни неожиданно развернулся и пошёл назад. Пройдя несколько ступенек, он остановился. Нэй изумлённо смотрел на него. Он сел на ступеньку внизу и сказал:
– Смотрите, идти книзу очень легко. А кверху нас не пускают. Значит, мы должны идти вниз, мы до чего-то не дошли.
– До чего не дошли? – изумился Нэй.
– Не знаю, но вы попробуйте.
Они тоже развернулись и спустились к Лубни. Действительно, идти книзу было легко.
– Тебя послушай, так получается – пещера разумная. Знает, куда мы не дошли, а мы, глупые, не знаем. Ты когда заходил, тебе было легко идти обратно? Или как? Чего мы сейчас отсюда не выйдем, пока куда-то не дойдем?
– Я, когда заходил, просто хотел осмотреться. Я не ставил себе целью что-то найти или куда-то дойти. Я хотел немного пройти и быстро вернуться назад к вам. А мы когда зашли – мы ставили себе целью найти что-нибудь, куда-то дойти. Вот и идем, просто мы ещё не дошли – мы не достигли своей цели.
– А Гай что же ставил целью? – спросил Макс.
– Да он вообще ничего не ставил своей целью, поэтому ничего и не увидел. Зашёл, ничего нет, и – вышел.
– Он же не помнит.
– Он ничего не видел, поэтому ничего не помнит. Вот ты, Макс, какие стены видишь? – спросил Лубни и направил на стену прожектор. Они сидели на двух ступеньках и отдыхали.
– Ну, слегка жёлтые, такие приятные…, – замявшись, ответил Макс.
– Какие же они жёлтые, обычные серые стены, – перебил его Нэй, – где ты видишь жёлтые?
– Вот! – подвел итог Лубни. – Каждый видит, что хочет; я, например, вообще вижу синие стены и фиолетовый потолок.
– Фиолетовый! – усмехнулся Нэй. – Я же говорю: иллюзия всё это. Надо идти обратно.
– Нет, в том-то и дело, это не иллюзия, это… – он не договорил. – Да и не пустят нас обратно, – уточнил астролог.
– Как это не пустят?! – возмутился капитан. – Сами пришли, сами и уйдём!
– Да подождите вы, – остановил его астролог. – Смотрите, нам было скучно, – лестница повернулась. Мы хотели уйти – раздался звук. Повернули назад – стало тяжело идти. Пошли вниз – и нормально. Нас заманивают и не пускают. Мы не найдём, пока не захотим. И уйти не сможем, пока не найдём.
– А разве мы не хотим что-либо найти? – удивился Макс.
– Все хотят найти своё. Нас трое. Ты что ищешь? – обратился тот к Максу.
– Я ищу? Да не знаю я, что я ищу, что-нибудь. Что-то ведь должно быть? Никогда не знаешь, что принесёт тебе поздний вечер, как говорили древние. Зачем-то сделали ступени? Значит, что-то есть.
– Так, ты сам не знаешь, что ищешь, но это должно быть далеко. Да и добраться туда трудно. Так ведь? Вот мы и идём.
– Ну да, когда не знаешь, что именно искать, нужно делать это тщательно, – ухмыльнулся Макс. – драконы там всякие, сокровища могут быть.
– Чёрт, только не драконы, – рассмеялся Лубни. – А ты, капитан, что ищешь? – продолжал он свой допрос.
– Иллюзия всё это. Нет тут ничего. – Угрюмо посмотрел на него капитан.
– И всё-таки? – не отставал Лубни.
– Жизнь тут должна быть, если ты утверждаешь, что это реальность, а не иллюзия. Не бывает таких планет без жизни. А в целом я согласен, что нас заманивают. А зачем? Значит, это кому-то выгодно. Не камням же, им-то без разницы. Гая специально отпустили, они знали, что мы пойдём посмотреть, почему он ничего не помнит. И вот мы пришли. А сейчас ты говоришь, что нас не отпустят. А нас пойдут искать. Они тоже поставят цель, как ты говоришь, а какую? Чтобы нас найти? Что они найдут?
– Ну, тогда нас они найдут, а вот найдём ли мы к тому времени то, что ищем?
– Давайте уж найдём, да и всё. А то предоставленные сами себе события имеют тенденцию развиваться от плохого – к худшему, – вмешался Макс.
– Сначала определимся: что мы ищем?
– А всё это штучки астрологов. Чтобы дойти, нужно – идти, а чтобы найти, нужно – искать, – отмахнулся Макс.
– Чёрт побери, что же мы ищем, по-твоему?! – опять возмутился Нэй.
– А, ну ты ищешь – жизнь, он – драконов; найдём живущего дракона и, если уцелеем, уйдём, – рассмеялся Лубни.
– Очень смешно, – разъярился капитан. – А ты-то, умник, что ищешь?
– Я ищу ответ. Ключ к загадке. – Задумчиво сказал Лубни и поднялся. – Ну, куда идем?
– Наверх, – негромким твёрдым голосом приказал капитан. – Мне эти загадки надоели. Мы же открыватели, в конце концов, мы её открыли. Так что мы возвращаемся.
Про себя он добавил: «Кому не нравится, может оставаться». Он не особо скрывал эту мысль и надеялся, что Лубни поймёт её как предупреждение.
– Ну что ж, слово капитана закон, попробуем, – ответил астролог.
Они опять поплелись вверх. Идти было всё так же тяжело. Вроде бы совсем недавно был пройден поворот, но теперь его не было даже видно. Открыватели уныло карабкались вверх, временами останавливаясь, чтобы перевести дух. Лестница выматывала все силы; казалось, она была бесконечной.
– Всегда знал, что прямых линий не бывает, но настолько изогнутые даже не мечтал встретить, – бормотал про себя Макс.
Вперёд по пещере они шли, наверное, минут 20-30. Возвращение же назад занимало гораздо больше времени, по прикидкам капитана, они брели уже часа полтора-два.
Теперь впереди шёл капитан, за ним плёлся Макс. Чувствовалось, что тот едва передвигает ноги и всё время оглядывается назад.
Нэя это сильно раздражало.
– Что ты вертишься всё время, – проворчал он.
– Кэп, Лубни отстаёт, – ответил Макс.
– Никуда он здесь не денется, догонит. Деваться тут некуда. Дорога одна, – проворчал капитан, его уже сильно раздражало это путешествие. Он попытался связаться с кораблём. Связи не было. Мысленно позвал Лубни.
– Сейчас. Сейчас я вас догоню, – отозвался тот.
Они шли и шли. Казалось, это длилось бесконечно долго. Дорога по пещере сначала поднималась вверх, и под ногами были ступени. Потом какое-то время она шла ровно. Нэй пытался вспомнить: был ли участок ровной дороги, когда они шли вниз? И ему казалось, что нет. Этого не было. Тогда дорога всё время снижалась. Свет фонаря не высвечивал теперь стены пещеры.
– Тьфу, дьявол! Она что, расширилась что ли? – Он оглянулся к Максу. Тот безучастно плёлся за ним. Теперь уже не оглядываясь назад. Лубни видно не было.
– Где там этот астролог?– Капитана всё раздражало. И то, что они здесь не были, и то, что Лубни где-то отстал. И вообще вся эта чертовщина на планете. Он снова позвал Лубни, но на сей раз тот не откликнулся.
– Давай подождём немного, – сказал он Максу. – Сейчас он подойдет, я его позвал, – Нэй не стал уточнять, что Лубни не откликнулся.
Макс устало опустился на пол пещеры.
– Что-то она меня притомила. Сколько мы уже здесь ходим? – Он взглянул на время и присвистнул. – Кэп, уже утро! Можно завтрак в кровать подавать.
Нэй тоже взглянул на часы. Точно, они бродят всю ночь. Их уже потеряли, они же собирались вернуться через пять часов. Он снова попытался связаться с кораблём. Связи по-прежнему не было.
– Хорошо, привал и завтрак. Заодно и отдохнём немного.
Они слегка перекусили. Лубни не появлялся. Несколько раз капитан пытался выйти с ним на связь, но он по-прежнему не отзывался.
Макс огляделся по сторонам, а потом проговорил:
– Кэп, клянусь звёздным дьяволом, мы здесь не были.
– То-то я смотрю, ты спал, спал, а потом проснулся: «А где это я?». – Только что заметил? Мы уже давно идём не там, где шли и куда шли. Тьфу, дьявол! – в сердцах выругался он.
Макс изумлённо посмотрел на капитана, такого непонятного пояснения от него он ещё не слышал.
– Ладно, пошли, – сказал капитан.
– Устал я что-то; где здесь начало того конца, которым заканчивается начало? – как то уныло пошутил Макс.
Услышать такое от здоровяка Макса Нэю не приходилось никогда.
– Ты устал?! От чего? – изумился он.
– А не знаю, – как-то странно махнул рукой Макс. – Так бы лёг и заснул. Может, передохнём подольше?
– Ещё чего не хватало, – отмахнулся капитан, – что-то ты сегодня не в форме, но ведь для тебя ночь не поспать – ерунда. Сейчас выйдем на поверхность, а то там Гай волнуется: где мы тут бродим?
Капитан попытался приободрить Макса, он был изумлён, что тот ведёт себя так странно, хотя на этой Планете, видимо, можно было ожидать чего угодно.
Они поднялись и снова пошли вперёд. Макс по-прежнему шёл за капитаном.
«Определённо мы здесь не были», – рассуждал капитан про себя.
– Кэп, по-моему, мы уже вообще на поверхности планеты, – проговорил Макс.
Нэй остановился.
– С чего ты взял?
– Так ведь пещеры нет, кэп, просто темно.– Макс посветил прожектором вдаль – действительно, свет фонаря не отражался от стен пещеры.
– А почему же темно? Ведь на поверхности утро, ты же знаешь.
– Вот это и непонятно. Темно. А не пещера. Утро, а темно. Смотри вдаль – увидишь даль; смотри в небо – увидишь небо; смотри в пещеру – увидишь темноту…
– Не заговаривайся, – зло произнёс капитан. – Нам никто не поможет, пока не доберёмся до корабля.
Они снова поплелись вперёд.
«Действительно, – думал про себя Нэй, – всё это очень странно. Сюда надо экспедицию астрологов. А не простых исследователей. С ума можно сойти с этой Планетой. Вон, даже Макс, и тот: то устал, то несёт какую-то ерунду. И Лубни, куда он, чёрт побери, пропал? Команда называется, исследователи разбрелись, как дети в детском саду на прогулке».
Было по-прежнему темно. Нэй остановился и выключил прожектор; от неожиданности Макс едва на налетел на командира.
– Кэп, ты чего?
– Не знаю, сам же говоришь: утро, светло.
Макс тоже погасил фонарь. Они постояли. Светло не было. Но и сплошной темнотой тоже это нельзя было назвать. Была абсолютная тишина.
– Тихо,– сказал Макс.
– Предлагаешь позвать кого-нибудь? – усмехнулся Нэй. Макс не ответил.
Впереди – или Нэю это только казалось – просматривались какие-то очертания.
– Что это там, ты видишь? – он показал рукой.
Макс только пожал плечами.
– Скала, что же ещё. Надоело мне всё это. Скучно. Камни и скалы. Жуть, – он зевнул.
– Пошли, посмотрим! – Нэя заинтересовало хоть что-то, появившееся на этой Планете. Он поспешил вперёд. Макс плёлся за ним.
Подойдя ближе, Нэй увидел дом, деревянный полуразвалившийся дом. Капитан оглянулся на Макса. На того, казалось, дом, появившийся неизвестно откуда и уже даже непонятно где, то ли в пещере, то ли на поверхности, не произвёл никакого впечатления.
Нэй подошёл поближе и, обойдя дом немного сбоку, заметил вход, достаточно небольшую лестницу, которая, видимо, вела на второй этаж.
Нэй начал подниматься. Лестница после десятка ступенек поворачивала налево.
– … Маленькие девочки не лазят одни по незнакомым домам, да ещё и ночью, – раздалось сзади.
– Ты не одна, ты со мной, – он сначала ответил, потом изумлённо оглянулся и увидел, что внизу, у начала лестницы, стоит его белокурая дочь и смотрит на него своими широко открытыми васильковыми глазами, – он всегда видел её такую во сне.
– Ты откуда здесь взялась? А где Макс? – изумлённо спросил он.
– Какой Макс? – Она захлопала ресницами и ступила на первую ступеньку лестницы, – как тут высоко, я могу упасть!
«Так, главное – спокойно, – сказал себе капитан. – Моя дочь, если она у меня вообще есть , находится в данный момент за тысячи, миллионы тысяч километров отсюда, на другой планете; она не может оказаться здесь, значит, это – не она. Но куда же они дели Макса? Он всё время шёл сзади и вёл себя очень странно, может, подменили его уже давно? А я заметил только сейчас?»
– Давай-ка иди вперёд, – пропустил он девочку и слегка придержал её. Тело казалось реальным. По крайней мере, она была вполне ощутима. Теперь он мог лучше рассмотреть её. Маленькая девочка – он не мог понять, как надо к ней обращаться – была в лёгком летнем платьишке, туфельках и белых гольфах, на голове завязан большой фиолетовый бант. Нэй вспомнил, что именно так она и была одета, когда снилась ему последний раз перед вылетом. Она всегда снилась ему перед вылетом.
«Так, спокойно, это сон. Она всегда мне снится. Наверное, я уснул, потому что устал; Макс же говорил, что хочется спать, мы на ногах вторые сутки. Я просто уснул». Девочка поднималась по ступенькам впереди и непрерывно говорила:
– Какие крутые ступеньки!
Лестница повернула ещё раз. «Такой маленький дом, и такая большая лестница: непонятно; хотя на этой планете всё непонятно».
– И как это наша бабушка ходила всю жизнь по таким ступенькам, – проговорила девочка.
«Стоп. Какая бабушка? Не было никакой бабушки. Откуда взялась бабушка?» – подумал Нэй.
– С чего ты взяла, что она здесь ходила?
– Но она же жила в этом доме и всё время поднималась наверх, она мне рассказывала, а потом сюда уже никто не лазил. Вот и я, наверное, не смогу пролезть.
Нэй поднял голову и увидел, что впереди лестница действительно уж очень сильно сужалась, и пролезть не было никакой возможности. Девочка уже, кажется, застряла и теперь дрыгала ногами в воздухе.
– Помоги мне, – попросила она.
– Сейчас позову кого-нибудь, – ответил Нэй и начал спускаться вниз.
Опять начались бесконечные ступеньки, причём если вверх он поднимался по обычной деревянной лестнице, то теперь это была приставная лестница внутри какого-то деревянного жёлоба.
– Ох уж мне эти ходы! Прямо не Планета, а сплошная нора, – ворчал он про себя. Сверху не раздавалось ни звука.
«Так, спокойно. Главное – без паники. Всё можно понять, надо только сесть и подумать. Эта девочка всегда снится мне во сне. Значит, сейчас я сплю. Я просто устал и уснул, наверное, ещё на привале. И всё остальное мне только снилось. Правильно, именно тогда впервые не отозвался Лубни. Всё это сон. Почему Макс меня не разбудил? Вероятно, сам спит или просто считает, что невежливо будить капитана. Не надо было никому лезть в пещеру, может быть, всё-таки прав был Игний. Сейчас я немного посплю, а потом проснусь, и мы вернёмся на «Ласточку». А пока я могу всё обдумать как следует. Итак, я уснул, и мне приснилось, что пещера расширилась, и я увидел дом и возле него свою дочь. Ну что же, это бывает, я её часто вижу во сне».
Капитан опустился на ступеньку крыльца. Дом стоял на довольно обширной равнине. Казалось, только что рассвело. И звезда стояла ещё не высоко над горизонтом. Вокруг дома ничего не было, кроме травы и цветов.
«Ну вот. Я точно сплю. Ведь на этой планете нет ни цветов, ни травы. Я не мог правильно мыслить, так как не понимал того, что я сплю, а теперь, когда я это понял, всё встало на свои места. Итак, я сплю и вижу сон».
По траве, собирая букет цветов, весело бегала девочка, которую он оставил наверху в доме. Её длинные кудрявые волосы точно такого же оттенка, как у капитана, развевались по ветру.
«Правильно, она не могла мимо меня незаметно спуститься: я же сижу на ступеньках, а она уже бегает по траве. Так бывает только во сне. И вообще, с чего я взял, что это моя дочь, может, у меня и вовсе нет дочери?»
– Папа, что же ты сидишь, пошли, посмотри как тут хорошо! – прокричала девочка и положила ему на колени букет из свежесобранных цветов.
– Да-да, конечно, – отозвался он.
Она опустилась недалеко на траву и стала плести венок из сорванных цветов, иногда искоса поглядывая на него. Нэй заметил, что над цветами теперь уже появились бабочки. Ему также показалось, что вокруг не было той прежней тишины. Тихонько жужжали какие-то насекомые, что-то стрекотало в траве…
«Наверное, кузнечики», – пришло ему в голову. «Я ведь даже не знаю, как её зовут», – успел подумать он.
– Меня зовут Миа, – проговорила девочка. – Хочешь, я тебе всё здесь покажу. Я так рада, что ты наконец пришёл!
«Что же здесь можно смотреть? – изумился капитан, – трава и цветы вокруг».
– И мама обрадуется, она ведь ещё не знает, что ты вернулся, – продолжала девочка.
«Так, теперь ещё и мама. И я вернулся», – это начинало напрягать Нэя. Девочка сбивала его с логических рассуждений. Нэй по-прежнему не знал, как её называть.
– Пошли, я тебе покажу! – Миа вопросительно смотрела ему в глаза.
– Куда пошли? – спросил Нэй.
– Домой, конечно! – рассмеялась девочка.
– Домой, конечно, куда же ещё. Так ведь дом уже есть, – капитан оглянулся назад, на полуразвалившийся дом, на ступенях которого он сидел.
– Это не наш дом, – опять рассмеялась девочка, – я же тебе говорила – это бабушкин дом. Пошли, – и она потянула его за руку.
– Ну, пошли, – согласился капитан, – посмотрим НАШ дом.
– Тут недалеко, – продолжала без остановки говорить Миа, – я тебе всё-всё покажу. И мама обрадуется, – опять повторила она.
– Да, конечно, пошли, – вынужден был согласиться капитан.
Её рука была тёплая и мягкая, слегка вымазанная соком от сорванных цветов. Во второй руке она держала недоплетённый венок, и всё время, размахивая им, без конца что-то говорила и говорила.
– Вот здесь у нас весной маки жёлтые цветут; знаешь, как красиво! Мы всегда любуемся. Ты ведь помнишь жёлтые маки?
«Конечно, я помню – ЖЁЛТЫЕ МАКИ, только я никогда их в жизни не видел. Не на всех планетах цветут ЖЁЛТЫЕ МАКИ – весной. Особенно там, где я обычно бываю», – думал про себя Нэй, позволяя увлекать себя куда-то вперед.
– А вот здесь сад магнолий, – продолжала девочка.
«Конечно, и они тоже цветут весной, и я их тоже никогда в жизни не видел, но, конечно, помню, они – цветут».
Картина вокруг между тем быстро менялась. Если вначале всюду была сплошная равнина, то теперь на горизонте появились холмы. Они стремительно приближались, казалось, что Ней с девочкой не идут по траве, а быстро перемещаются на каком-то транспортном средстве. За холмами вдруг что-то появилось. Если бы Нэй мельком взглянул на этот предмет, то он бы сказал, что это «Ласточка». Вглядевшись внимательнее, капитан, конечно, заметил бы множество отличий. Но, тем не менее, приближающийся объект был страшно похож на космический корабль, на котором вот уже много лет летал Нэй. Точнее, это был дом в образе космического корабля.
– А вот уже и наш дом, – проговорила девочка и дёрнула его за руку.
– Наш дом, – сказал Нэй. – «Конечно, какой же ещё дом может быть у капитана, как не космический корабль, что ещё можно было ожидать?» – ему стало весело. Девочка, без умолку что-то говорившая, уже не раздражала его…

Глава V. Пропажи и потери

…Максу всё это надоело. Эти однообразные стены пещеры. В последнее время они из жёлтого цвета стали казаться грязно-жёлтыми, а потом и вовсе чёрными. Эти бесконечные ступени то вверх, то вниз. Он словно в каком-то полусне шёл за командиром и уже не оглядывался назад, потому что Лубни давно отстал, и его шагов за спиной уже не было слышно. Временами Макс пытался встряхнуться, отогнать от себя эту сонную дрёму, которая одолевала его с момента входа в пещеру.
«Что это такое со мной? – думал он, – словно я не спал суток десять».
Макс тряс головой, тёр лицо и уши руками, на несколько секунд это помогало, но потом он опять впадал в сонное состояние.
«Дурацкая пещера. Это всё она виновата. Не нравятся мне пещеры. Так и ждёшь от них какой-нибудь пакости. В глубине всякой пещеры есть своя змея», – рассуждал он про себя.
«Что-то очень долго мы по ней плутаем. Хотя вроде и не плутаем вовсе». – Пещера не разветвлялась. Но в последнее время Макс даже не смотрел на стены – он шёл, глядя себе под ноги и слыша впереди шаги командира. Однообразие пещеры утомляло его. И сама пещера словно давила на него своими сводами.
«Скорее бы уж выйти на поверхность! И понесло же командира сюда. И что здесь можно смотреть? Ну ничего интересного! Пол да стены».
Макс поднял голову, поводил прожектором по сторонам.
«Странно, – подумал он. Свет прожектора не отражался от стен. – Может, мы вышли в какой-нибудь большой зал или вообще вышли из пещеры на поверхность и не заметили?»
– Ну, и куда теперь? – спросил Макс.
– Вперёд, куда же ещё. Видишь, там, впереди что-то есть?
Макс пожал плечами. Они с капитаном пошли дальше. Штурман пытался оглядеться по сторонам и понять: внутри они пещеры или уже вышли из неё?
«Наверное, мы всё же не в пещере, – думал Макс. – Вроде как повеселее стало». Выключив фонари, они медленно двигались вперёд. Постепенно глаза привыкали к полутьме. И идти становилось легче. Макс слегка отклонился в сторону, в этот момент он заметил, что впереди камни были навалены какой-то большой грудой, и попытался забраться на них, чтобы осмотреться по сторонам.
«Какой-то серый здесь рассвет и отсвет странный, а Звезды не видно. Действительно, на каждой планете Звезда встаёт по-другому», – Макс уже был уверен, что они вышли на поверхность и не заметили этого.
Он достаточно долго забирался на груду камней. Камни сыпались под ногами, и два раза Макс чуть не свалился вниз. Наконец, поднявшись наверх, он смог оглядеться по сторонам. Капитана нигде не было видно, хотя, конечно, в таком полумраке его можно было и не разглядеть.
– Кэп, ты где? – позвал Макс. Ответа не последовало. «Странно, далеко он уйти не мог».
– Капитан! – ещё раз крикнул Макс. Тишина.
«Ну, ещё чего не хватало. Шуточки тут у них!»
– Лубни, ты идешь за нами? – тоже без ответа. «Куда они все подевались?»
Макс продолжал вертеть головой и осматриваться по сторонам. Его внимание привлекли слабые отблески красноватого цвета, время от времени появлявшиеся с одной стороны. «Что бы это там могло быть? – подумал Макс. – Может, посмотреть? Нет, сначала надо найти остальных!» Он ещё раз позвал их. Никто не отвечал. Макс продолжал мысленно вызывать астролога. Лубни, казалось, не хотел отзываться. Потом всё-таки сказал: «Ну, что там у тебя, Макс? Что ты так разорался?»
– Я разорался?! – взбесился Макс. – Мы что, на прогулке что ли?! Где все? Где капитан? Ты где там бродишь?
– Ну, вот уж про капитана у тебя надо спрашивать! Вы же ушли вместе. А я вас скоро догоню, может быть. Только немножко разберусь, тут разобраться надо.… Не торопи… – как то странно проговорил Лубни и отключился.
– Астролог драный! – выругался Макс, – разобраться ему надо, ну и разбирайся; догонит он, МОЖЕТ БЫТЬ, вот именно, что, МОЖЕТ БЫТЬ, все мы отсюда выйдем, МОЖЕТ БЫТЬ, – он опустился на камни и решил перекусить. Хорошо, что запас продуктов открыватели взяли с собой приличный.
«Война войной, а обед по расписанию. На сытую голову всегда думается лучше, – рассуждал Макс. – Если уж все разбрелись, как тараканы, я вполне могу заняться самостоятельным обследованием и сам найду тут что-нибудь интересное, а то ходим, ходим вторые сутки. А что толку – как мыши по норе. Я совсем не лучше остальных, я же не виноват, что остальные несколько хуже меня. Сейчас вот пойду и найду всё, что тут есть. Интересно, почему Лубни не сразу отвечает; наверное, когда мы ушли вперёд, он всё-таки нашёл что-то интересное или опять бродит в астральной проекции».
«Ну, точно тараканы, расползлись во все стороны. Расслабились, как на прогулке. «Ах, целая планета! Я первый, я первый найду!» – а что найдём-то, никто и не знает».
Он ещё немного посидел наверху, снова попытался позвать Нэя, тот по-прежнему не отвечал. «Ну и фиг с тобой», – подумал Макс.
Штурман начал осторожно спускаться, решив для начала осмотреть ту сторону, где периодически возникали вспышки света. И определил для себя, что когда совсем рассветет, он ещё раз сюда залезет и осмотрится как следует. Несмотря на все предосторожности, он всё-таки не удержал равновесие и практически скатился с каменной насыпи. Чертыхаясь и слегка прихрамывая, Макс поплёлся в заинтересовавшую его сторону.
«Что бы это там могло быть? Может, это какой-нибудь поток лавы от вулкана? Неважно, самая отдаленная точка пещеры к чему-нибудь да близка, жаль, что самая близкая ко мне сейчас точка – далека от моего корабля».
По мере приближения Макс видел, что на самом деле это был не вулкан. И вообще он всё ещё находится в пещере. Просто это был огромный зал, и, видимо, он находился где-то в середине его, поэтому стен и свода видно не было. Откуда исходил такой слабый свет, в котором, в принципе, можно было видеть без прожектора, Макс не понял, но когда заметил, что перед ним опять начала прорисовываться стена пещеры, он включил прожектор на полную мощность и попытался осмотреться снова. Действительно, где-то высоко можно было заметить потолок со свисающими с него сталактитами. «Странно, – пришла в голову к Максу мысль, – здесь вообще, видимо, какой-то лабиринт, и мы не заметили, как свернули и вышли в этот большой зал». Макс решил поточнее установить своё местоположение и включил навигационный прибор. Прибор показывал, что Макс находится сразу за входом в пещеру. «Так, значит, пещера не такая уж и прямая, без ответвлений, как говорил Лубни, – подумал Макс. – Мы где-то свернули, но я вышел правильно. Видимо, капитан уже снаружи, поэтому не слышит меня. Что же я тут задержался? Это, наверное, другой выход из пещеры недалеко от первого, мы его, наверное, не заметили. Может, он просто замаскирован. Быстрее надо выйти наружу! Вот и свет поступает оттуда; наверное, Звезда уже садится, ведь уже вечер, и её лучи так отражаются от океана».
Макс подошёл вплотную к небольшому проёму, за которым, как он считал, находился выход из пещеры. Странно: теперь отблески на стенах носили не только бордовый оттенок, но переливались всеми цветами радуги. «Быстрее, быстрее»! – Максу нестерпимо захотелось как можно скорее выйти из так надоевшей ему пещеры. Он на четвереньках взобрался на последнюю кучу камней, загораживающую проход, и буквально кубарем скатился с неё вниз.
В первые мгновения он даже не смог понять, где очутился. Это был отнюдь не выход из пещеры, как предполагал Макс, это была ещё одна пещера, только намного меньше предыдущей.
Вся она сверкала и переливалась, подсвеченная красноватыми отблесками. Пол, стены и даже потолок пещеры оказались из драгоценных камней. Камни так же лежали грудами на полу. Причем, когда Макс немного огляделся, он понял, что здесь был определённый строгий порядок. Все драгоценности группировались по цвету и даже по размеру. В центре находились самые большие камни. Ближе к краю они уменьшались в размерах, менялся также и их цвет. Он, казалось, ослабевал и постепенно переходил в следующий оттенок.
Макс никогда не видел ни такого большого количества драгоценностей, ни таких интересных форм огранки. А в том, что камни были драгоценными, сомневаться не приходилось, так они сверкали и переливались.
Здесь не было никаких резких граней, казалось, свет одной группы камней постепенно переходил в другую группу. Потом дальше и дальше, и, таким образом, все цвета не только радуги, но и вообще все возможные цвета присутствовали здесь. На потолке камни были белого оттенка, неизвестно уж как они там крепились, но для них словно не существовало силы притяжения планеты. Они тоже располагались ровными кучами, а их цвет постепенно переходил от нежно-лилового до желтовато-зелёного оттенка, от светло-жёлтого до нежно-голубого, сгущаясь к краям потолка. Чёткая последовательность и красота камней пленяли и завораживали.
Как одурманенный, Макс смотрел на всё это, и не мог двинуться с места. Сколько времени так продолжалось, он не знал. Может, минута, а может быть, и не один час. Макс переводил взгляд с одного камня на другой и не сразу заметил источник багрового света, который изначально привлёк его сюда. В пространстве, в воздухе, посередине пещеры парило, висело или как это ещё можно было назвать – находилось неизвестное существо. Существо было прозрачным, но изнутри его наполнял ярко-бордовый свет. Оно ни на что не опиралось и не делало никаких движений, чтобы удержаться в воздухе. Казалось, оно просто лежало на нем. Красно-бордовый свет временами вытекал наружу через его слегка приоткрытую пасть, из которой виднелись изогнутые остроконечные зубы.
Существо было длиной около десяти метров. Голова у него напоминала грушу продолговатой формы, сверху торчали многогранные шипы, на которых прямо-таки пульсировал багровый цвет. На спине, плавно переходившей в хвост, свитый в кольца и заканчивавшийся стреловидным утолщением, тоже были остроконечные выступы, светящиеся бордовым цветом. Существо имело шесть лап с острыми ярко-красными когтями. Крыльев у него не было. Его достаточно длинное змеевидное тело не шевелилось.
«Да ведь это же дракон! – изумился Макс. – Интересно, он живой или это только статуя дракона?» – Макс, наверное, решил бы, что это тоже своеобразной огранки камень, если бы не заметил, что дракон слегка приоткрыл глаз и внимательно смотрит на него.
– Нравится? – глухим рокочущим голосом произнёс дракон.
От неожиданности Макс отступил на шаг и тут же, оступившись, упал на каменную осыпь.
– Н-нравится, – не отводя взгляда от зрачка дракона, проговорил он и попытался встать. Камни под ногами оползали, и Макс смог только сесть на них поудобнее.
– И мне нравится, – проговорил тот, и закрыл глаз.
Но Макс по-прежнему не мог отвести от него взгляд. Казалось, взгляд дракона прожигал его насквозь. В голове штурмана вихрем проносились мысли.
«Всё, что хорошо начинается – кончается плохо; все, что начинается плохо – кончается ещё хуже. Все великие открытия всегда делаются по ошибке, вот и я по ошибке открыл дракона».
– Пришёл убить меня и занять моё место, – дракон вновь приоткрыл глаз, он, наверное, издевался над штурманом.
– Но ты же неживой! На планете нет ничего живого.
– Как скажешь, – дракон опустил веко и перевернулся на бок.
В голове Макса мелькали мысли и обрывки каких-то воспоминаний о драконах. Всё, что он о них когда-либо слышал или читал. драконы – одна из древнейших рас, когда-либо населявших ойкумену. Драконы встречались очень редко, но некоторым из открывателей всё же случалось с ними встречаться и даже удавалось выжить после таких встреч. Понять драконов было крайне сложно. Степень их постижения мира, наверное, превосходила даже знания астрологов. «Когда мне показалось, что ситуация начала изменяться к лучшему, это означало, что я просто чего-то не заметил, например – дракона. Живого!»
– А разве ты живой?
– Что ты знаешь про жизнь, человек? Ты рождаешься на одно мгновение и тут же уходишь из этой жизни, не успев даже понять, куда ты попал и зачем это было нужно, – дракон замолчал, а затем задумчиво заговорил вновь. – В этом месте я обязательно должен эффектно махнуть хвостом, но мне не хочется.
– Я где-то слышал: жизнь – это совокупность явлений, сопротивляющихся смерти, – произнёс Макс фразу, возникшую у него в голове.
– Никогда не повторяй чужих фраз, особенно если ты их не совсем понимаешь, – ответил ему дракон и замолчал. Тишина, казалось, была вполне материальна. Её можно было пощупать.
Перед мысленным взором Макса опять стали возникать обрывки воспоминаний, но ни в одном из них драконы не вели себя подобным образом. Конечно, драконы были коварны, и Макс, безусловно, это знал. Но этот дракон – он не угрожал, не нападал, не защищал сокровища, он – отвернулся от Макса. «Это чрезвычайное коварство, за которым, конечно же, скрывается какая-то ловушка», – подумал Макс.
«Но ведь и я не собирался на него нападать. У меня даже оружия с собой нет, – размышлял штурман, – планета ведь была необитаема, когда мы прилетели, откуда же здесь взялся дракон? При всём своем коварстве, дракон никак не мог обмануть сканеры корабля, даже спрятавшись в самой глубочайшей пещере планеты. То есть дракона изначально здесь быть не могло, скорее всего, это только иллюзия. Эта пещера явно плохо на меня влияет. Может быть, здесь всё же есть какие-то испарения, и всё это мне только кажется».
Но, рассуждая таким образом, Макс не мог оторвать взгляда от драгоценных камней, которые лежали перед ним. Они были само совершенство; даже не каждый камень в отдельности, а именно все вместе они представляли собой настолько гармоничную картину, что оторвать от неё взгляд было свыше человеческих сил.
Это была самая совершенная картина, которую когда-либо приходилось видеть Максу. Казалось, что сдвинь буквально один камушек с места, даже просто протяни руку и прикоснись, и гармония нарушится. Макс понял, почему дракон висит в воздухе, а не лежит на камнях. «Наверное, сверху камни ещё красивее», – вдруг пришла Максу в голову мысль.
– Чего же ты хочешь? – снова заговорил дракон.
– Я? – изумился Макс. «Действительно, чего?» – Не знаю, я хотел найти…
– Что? Что ты хотел найти? Драгоценности? Клад? Сокровище? Или ЧТО? – голос дракона глухо рокотал и отскакивал от стен пещеры.
– Я точно не знаю…. Я хотел найти что-то необычное, что ещё никто не находил…
– Ну и как, нашёл? – дракон засмеялся, как будто бы драконы вообще умели смеяться.
– Н-наверное, нашёл…
– А что ты нашёл?
– Камни…
– Камни?! Глупый человек, – дракон дёрнулся всем телом и, мгновенно перевернувшись, глядел уже двумя немигающими глазами прямо на Макса, – ты нашёл КАМНИ?!!– глаза у него были тёмно-вишнёвого цвета, зрачки казались узкими продолговатыми щёлочками.
Макс хотел попятиться назад или хотя бы попытаться укрыться от взгляда этих глаз, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он и сам окаменел, как всё, что лежало перед ним в этой пещере. Под взглядом дракона голова Макса начала сначала безвольно опускаться вниз, а потом и вовсе упала на подбородок, глаза закрылись…

Сколько времени прошло до того момента, когда он вновь открыл глаза, Макс даже не представлял. Голова страшно болела. «Что это со мной? – подумал Макс, – где я?» И тут он вспомнил: «Пещера, дракон, сокровища. Как я мог уснуть? ОН усыпил меня!» – Макс приподнялся на локте. дракон всё так же наблюдал за ним, слегка приподняв одно веко.
– Жаль, что всё это мне не приснилось, – проговорил Макс, по-прежнему напрасно стараясь отвести взгляд от приоткрытого глаза дракона.
– Жаль? Ты жалеешь, что попал сюда? – дракон ничему не удивлялся. – Тогда иди назад.
– Да, конечно, я пойду, пожалуй, – проговорил Макс, по-прежнему не в силах отвести взгляда.
Они молчали.
– Ты так и не понял, куда ты попал! – вновь заговорил дракон.
– А куда я попал? – изумился Макс. – Разве я не в пещере?
– Вспомни хотя бы, куда ты шёл.
– Я следовал за капитаном.
– Глупые вы люди и странные.
– А если я спрошу у тебя: куда я попал? Где мы находимся? – осторожно проговорил Макс.
– Это зависит от того, где ты захочешь находиться.
– Как, разве место, где я сейчас нахожусь, зависит от меня?
– Ну, люди всегда считали, что мир находится в их власти, и они всего могут достичь… – дракон явно не прочь был поговорить.
– То есть если я захочу – то буду сейчас у себя на корабле?
– Не надо понимать всё так буквально, со временем, может быть, ты и будешь там, если захочешь, но не прямо сейчас. Люди так и не научились перемещаться.
– А ты можешь, перемещаться?
– Все драконы могут!
Если бы Макс был астрологом, его бы сильно заинтересовала встреча с драконом. Драконы – средоточие древней силы и мудрости, ровесники мира… Драконы теперь встречались крайне редко. Ну, может быть, за исключением планеты Дракии. Но Макс был штурманом, его мало интересовали драконы и тот внутренний мир, в котором они, по легендам, жили. Он любил просторы космоса, где всегда было так много необычного, а тут – эта пещера… Макс начал вспоминать с самого начала: «Как долго они шли по странному лабиринту?» Ему теперь казалось, что пещера представляет собой запутанный ход, хотя на самом деле они почти никуда не сворачивали. «А потом, когда они с капитаном так неожиданно потеряли друг друга… Эта пещера. Эти камни. Эти сокровища. И этот дракон». Круг замкнулся.

Время от времени Макс пытался позвать Лубни, но тот почему-то не отвечал на его зов. Вдруг Лубни сам позвал его.
– Макс, ты где? Ты уже… – его голос шёл, казалось, очень издалека, и не всё, что он говорил, можно было понять.
– Я… в пещере… у дракона.
– А-а-а, у дракона, ты всё-таки нашёл его… – голос Лубни был очень весел, – я постараюсь придти к тебе. Это очень интересно…
Макс хотел объяснить, что это место находится направо, как выйдешь в большой зал, но астролог уже опять не отвечал.
«Ну и ладно, – подумал Макс, – пускай сам ищет… Он же астролог, в конце концов…» Его беседы с драконом продолжались время от времени, но в основном он просто смотрел на груды камней, даже не шевелясь. И мог смотреть на них бесконечно. Он даже не помнил, когда ел последний раз. Хотя еды у него с собой было много. Камни настолько заворожили его, что он уже и не помнил, зачем, ради чего они высадились на эту планету и полезли в эту пещеру. Ему казалось, что вот оно – совершенство жизни, выраженное в форме этих сокровищ. Изменишь здесь что-либо, даже подумаешь о том, чтобы прикоснуться к этим драгоценностям, и всё – мир рухнет. Дракон совсем не беспокоил его. Он стал такой же неотъемлемой частью этого зала, как и само сокровище. Разговаривали они с драконом только иногда.

– Как, ты говоришь, называется это место?
– Я никак тебе его не называл. Имя – слишком много для тебя, человек. Да и что ты можешь понять в именах…
– Но ведь как-то оно называется?
– Для тебя – как захочешь. Вы, люди, любите всему давать СВОИ имена. Словно этим можно что-нибудь изменить…

– А ты кто?– этот вопрос сильно интересовал Макса. Ему казалось, что дракон – это только иллюзия. – И вообще: может быть, всё это только мне кажется?
– Я хранитель сокровища.
– Значит, ты охраняешь всё это?
– Нет, я ХРАНЮ сокровище… ну, и с твоей точки зрения, охраняю – от бездны.
– А бездна, она что, нападает?! – со смешком спросил Макс.
– Бездна за мной… Ты не знал?

Глава VI. «Первый»

Как только Лубни вошёл в пещеру, ему сразу показалось, что он уже здесь был и где-то всё это уже видел.
«Дежа вю проклятое, – рассмеялся он про себя. – Вечное ощущение, что я уже был, везде был. Стоит один раз куда-нибудь бесконтрольно забрести во сне – и всё, пожалуйста, на всю жизнь воспоминания, что я тут был.
Странно, но чем дальше они уходили, тем сильнее становилось это ощущение. Хотя Лубни точно знал, что даже в астральной проекции он никогда не был в этой пещере так глубоко.
«Что это со мной сегодня происходит? Надо думать о работе, а не о том был – не был, – отгонял он от себя это навязчивое ощущение. – Надо будет при случае спросить у кого-нибудь, как лучше с этим бороться».
Временами астролог ощущал возле себя что-то, но никак не мог сосредоточиться и понять, что это такое. Наконец он решил, что надо просто остаться одному и определиться, нельзя так наугад брести в неизвестность. Решение укрепилось после того, как стало ясно, что обратно их добром не выпустят.
«Что же здесь есть такое?» – думал Лубни усаживаясь в позу лотоса, когда капитан и Макс скрылись из виду.
«Может быть, коллективный разум планеты? Не похоже – нет сильного импульса. Может, это оставшиеся мысли жителей, когда-то населявших эту планету? Тоже не похоже: уж что-что, а отличить мысли живых от мыслей мертвых он бы смог в два счёта. Тогда что же это могло быть? Неизвестная нам форма жизни? Вполне может быть, но тогда что она из себя представляет? На Планете-то ведь нет живых существ. Интересно, очень интересно. И всё-таки, откуда это ощущение, что я здесь был?» Его постоянно звал кто-нибудь из пилотов, но Лубни приказал себе сосредоточиться и не отвлекаться. «Надо внимательнее, целеустремлённее. Может, посоветоваться с кем-нибудь? – Он подумал о том, к кому из знакомых астрологов мог бы обратиться в крайнем случае, но решил пока этого не делать. – В конце концов, ничего не происходит. Пока, – думал он. – Я сам должен во всём разобраться. Надо сосредоточиться. Возможен ли такой вариант, что планета не является иллюзией? Тогда то, что мы видим и чувствуем, реально. Но ведь возможен и обратный вариант, что планеты вообще нет, а это всё только иллюзия. Хотя нет, такой вариант невозможен, я выходил здесь в астрал, а выйти в астрал в иллюзии невозможно. Следовательно, Планета реальна и существует в нашей действительности. Как она здесь появилась – это другой вопрос. Но нужно ещё понять, что она из себя представляет. Если моя идея насчёт того, что мы получаем то, что хотим, верна, то теперь, когда я остался один, её вполне можно проверить. Я могу захотеть что-нибудь, и если я это найду, значит, я правильно понимаю эту Планету. Что же мне такое захотеть? Ну, например,… стол. – Лубни поднялся и пошёл вперед. – Странно, – он вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, в какую сторону ушли остальные. – Ну, это уже вообще никуда не годится, как я могу этого не помнить? Макс уходил направо. Или наоборот… Так, мы шли вниз, потом вверх. Но где здесь верх, а где низ, если в этом месте пещера стала совсем ровная? Но если я пойду, например, направо, и пещера начнет понижаться, значит – я иду неверно, а если нет – то тогда всё правильно, ведь рано или поздно пещера станет опускаться или подниматься».
Пройдя буквально несколько шагов, Лубни увидел камень необычной формы, напоминавший журнальный столик на одной ножке.
«Так, всё правильно. Какой я молодец! А если я захочу увидеть животное, на планете ведь нет живых существ, то я увижу иллюзию или… Ну, например, скажем, заяц.
Встреченный им через несколько шагов «заяц» тоже был из камня, на этот раз белого. «Что же, всё правильно. Жизни нет. Заяц есть, но белокаменный. Я всё правильно понял. Теперь нужно найти остальных. – Астролог сосредоточился и позвал командира. Странно, но тот не отзывался. – Что бы это могло значить? – Он попытался выйти на связь с кораблем, тоже никакого ответа. – Ну вот, ещё чего не хватало. Куда они все подевались?» – Он ещё раз попытался сосредоточиться и вызвать Макса. Наконец штурман ответил, словно издалека.
– Макс, ты где? Куда вы там убежали?
Ответ Макса его не удивил, такой ответ только подтверждал его теорию. «Ну что же, теперь я хочу тоже найти этого дракона. Дракон, ты где? Я к тебе иду».
– Я-то здесь, – неожиданно прозвучал у него в голове чей-то голос, видимо, принадлежавший дракону, – а вот тебе потребовалось очень много времени, чтобы разобраться в таких простых и очевидных вещах.
– А разве ты меня слышишь? – слегка изумился астролог.
– Ну, ты так орёшь, что тебя даже камни слышат, – смех дракона был низким и рокочущим. – Где же ты там, давай, сосредотачивайся уже, – дракон, видимо, развлекался.
«Подожди, дракон не может быть живым, он же сказал: «Даже камни слышат». Значит, он тоже каменный», – рассуждал Лубни, осторожно пробираясь по пещере. Свет от прожектора, который был с ним, в этом месте почему-то очень плохо освещал стены пещеры, и идти приходилось практически на ощупь.
Пройдя ещё несколько десятков или даже сотен метров, Лубни наконец увидел впереди какое-то разноцветное сияние. «Так, видимо, это и есть камень-дракон. Ну что же, посмотрим».
– Ха-ха-ха. Камень-дракон, – раздалось в голове астролога.
И прямо на Лубни выплыл по воздуху огромный, многометровый разноцветный дракон. Прямо-таки драконище с огнедышащей пастью. Его раздвоенный хвост с острым шипом на конце волочился по полу пещеры и издавал то ли скрежет железа, то ли свист.
«Так вот что мы слышали, когда бродили по пещере», – подумал Лубни.
А вслух произнес:
– Я и представить себе не мог такого. Просто заяц был каменный, вот я и позволил себе подумать… Но теперь я понимаю, что сильно заблуждался относительно драконов.
– Что ты знаешь о драконах, Астролог? Ты же никогда в жизни не видел ни одного из нас. Ты ещё так молод и неопытен. Тебе необходимо многому научиться. Например, учтиво вести себя при встрече с Первыми.
– Конечно, ты прав, дракон, – ответил Лубни. Он уже пришёл в себя от первого впечатления, произведённого драконом, – я молод, но у меня впереди вся моя жизнь.
– Жизнь? – дракон опять развеселился и взмахнул своим хвостом так, что едва не задел Лубни. – Что ты можешь знать о своей жизни, астролог?! Думаешь, если ты выбрал срок жизни в несколько сотен лет, то она такая и будет? Не смеши меня. Мне вредно сильно смеяться, горы могут невзначай упасть. И зачем только ты назвался астрологом? Ты же ничего не понимаешь.
– Молодость не недостаток. Она проходит – с годами.
– С жизнью она проходит, а не с годами. И кто тебя только учил, я бы с удовольствием проглотил его, чтобы у него было время подумать на досуге над своей глупостью.
– Зачем ты мне всё это говоришь, дракон? Это всё сказки. Драконы коварны…
– Не глупи. Теперь я сам займусь твоим образованием.
– Как займётесь мной? Мне нужно быть на корабле! Меня потеряет команда, – отвечал Лубни, в душе не понимая даже, радоваться ли ему, что он встретил настоящего дракона, или возмущаться, что тот даже не поинтересовался его мнением.
– Никогда не обманывай никого, особенно самого себя, – низким рокочущим голосом произнёс дракон, – у тебя всё равно не было выхода. Ты же сносно размышлял о причинах и следствиях в этом мире. Но ты очень многого не понимаешь. Я расскажу тебе некоторые вещи… И перестань думать глупости – это раздражает. Драконы не коварны. Это люди, которые их встречали, были коварны. А мы, драконы, – просто умеем обращать мир. Ты не знал? И теперь не знаешь. Постарайся быть умным. Тебе же выпала «великая честь» , или как это там у вас называется.
– Да, – пробормотал Лубни.
– Когда-нибудь я скажу тебе твоё настоящее имя. Ты ведь хотел бы его знать?
– Конечно, но это невозможно, астролог может узнать его только перед самой смертью.
– Ничего невозможного в этих мирах нет. Вы, астрологи, всегда пытались познать мир. И это ваша главная ошибка. Познанный мир ограничен. Познав мир, что бы вы стали делать дальше? Дальше становится нечего делать. Непознанный мир гораздо интереснее. Там всегда есть место для неожиданных открытий.
– Но мир существует независимо от нас, вполне естественно, что мы хотим его познать.
– Невозможно познать мир, как невозможно прожить жизнь… до конца… всегда начнётся новая. Ты ведь меня понимаешь. В каждой своей точке существования мир разделяется на множество других миров, и так повторяется много-много миллионов раз. Какой из миров ты будешь познавать? Чем дальше ты будешь познавать мир, тем дальше будешь уходить от начальной точки познания. Ты будешь попадать всё в новые и новые миры. Но ведь ты хотел познать один конкретный мир? Как же быть?
– Но ведь мы и существуем только в одном конкретном мире. Разве не так?
– Нет, невозможно существовать всегда только в одном мире. Мир постоянно меняется. Эта мысль уже была у вас, но вы не поняли её до конца.
– Да мы знаем об этом. Но ведь мир один.
– И это мне заявляет астролог, который может легко переместиться, куда захочет, в любую точку, даже в прошлое и в будущее. Как ты не понимаешь, тебе только кажется, что мир один, это вы называете иллюзией. Иллюзии возникают при переходе из одного мира в другой, когда границы мира стираются и слегка размываются. Так что тебе только кажется, что этот мир всё тот же. Присмотрись повнимательнее. Прислушайся к своим ощущениям…

– Разве ты не слышал, что астрологи помнят все свои предыдущие жизни?
– Но я – астролог, и я не помню их. Это сладкая сказка для новичков.
– Ты ещё слишком молодой астролог, к концу своей жизни ты вспомнишь всё и сможешь подвести итоги. Ведь ты уже понял, что самое главное испытание для астролога – выбор срока жизни. От этого зависит её интенсивность…
– А как же неожиданная смерть, например, в экспедиции…
– Ну, это не страшно, всегда можно начать сначала. Ты же уже понимаешь, что не просто стал астрологом, а всегда им был.
– Н-н-ну да, мне так иногда кажется.
Лубни разговаривал с драконом на самые разные темы. Он наконец-то мог задавать вопросы, на которые до сих пор никак не мог найти ответ.

– Вот, например, у вас считается, что планеты круглые. Ты никогда не задумывался над вопросом, почему так принято считать? – спросил однажды дракон.
– Но ведь все планеты на самом деле круглые, – изумился Лубни.
– Ты ошибаешься. На самом деле в этом плоском мире планеты тоже плоские. Они находятся на плоскости и никак не могут быть круглыми, – Лубни было непонятно – смеётся дракон или говорит серьёзно.
– Но почему?
– А ты не понял? Ведь ты астролог. И наверняка летал в астральной проекции в космос. И что же, ты видел хоть одну круглую планету или звезду?
– Я не могу понять, о чём ты говоришь.
– Когда ты стоишь на равнине и смотришь вдаль, разве ты видишь, что планета закругляется по краям?
– Нет, наверное.
– Когда ты плывешь на корабле в океане, и земли не видно на горизонте, разве планета закругляется где-нибудь?
– Ну, может, слегка по краям горизонта.
– Тогда почему же ты считаешь, что она круглая? Чем ты в таком случае лучше своих древних предков, которые боялись упасть с края земли, ведь земля там кончится?
– Но как же тогда космические корабли, они же облетают вокруг земли?
– С чего ты взял, что они облетают вокруг? Это такой же обман зрения, как и всё остальное.
– Но тогда где же они летят?
– Они летят по кругу, а не вокруг. Ещё раз повторяю тебе, на плоскости не может быть ничего округлого. То, что будет выдаваться из этой плоскости, будет уже другим миром. А на грани перехода – надеюсь, ты это уже понял – находится иллюзия. Никто не может видеть переход из одного мира в другой без иллюзии. Даже драконы…
Представь себе точку на листе бумаги. Чем ближе ты к ней приближаешься, тем больше она становится. Чем дальше отдаляешь от себя листок, тем она меньше, но она ведь не перестаёт быть точкой. Так и планеты, и звезды – только точки в данном пространстве. Когда ты взлетаешь с этой точки и удаляешься от неё в космос, тебе кажется из-за больших расстояний, что точка закругляется по краям, но это только обман зрения. С какой бы стороны от планеты ты ни захотел находиться, ты всегда будешь видеть только одну её сторону. А ведь если бы планета была круглая, то и сторон у неё было бы много!? Если ты полетишь вдоль планеты, то тебе будут открываться всё новые и новые виды, так ты будешь лететь по кругу и рано или поздно вернёшься в то место, откуда вылетел. Всё это зависит только от того, на каком расстоянии от планеты ты перемещаешься. Чем дальше от неё ты будешь находиться, тем больше похожей на точку она станет, чем ближе ты к ней, тем сильнее она расширится, и тем труднее будет понять истинную суть вещей.

– Если ты сейчас стал моим учителем, то ведь можешь объяснить мне, кто такие драконы? Люди никогда не понимали их и всегда боялись.
– Люди всегда боялись того вида драконов, который они же сами себе и придумали.
– По-твоему, люди сами придумали драконов, чтобы их бояться?
– Зачем ты делаешь вид, что не понимаешь меня? Я начну думать, что ошибся, взяв именно тебя в ученики. Наверное, мне стоило взять Алрода – он гораздо толковее и не стал бы задавать мне глупых вопросов.
Дракон замолчал, и в пещере повисла тишина, но она не была тягостной, тишина звучала, её можно было слушать. Лубни казалось, что сами стены пещеры издавали звуки. Стена справа гудела с лёгким перезвоном. Он повернулся и прислушался к левой стене. Она тоже рокотала, но это был низкий рокот наподобие голоса дракона, словно слова, сказанные им, до сих пор звучали, и стены повторяли их снова и снова на свой лад. Лубни задумался, ведь дракон не говорил вслух, на самом деле его голос просто звучал в голове астролога, и он мог бы поклясться, что пасть дракона ни разу не открылась. А теперь ему стало казаться, что голос шёл от самой стены.
– Ну, и к какому выводу ты пришёл? – голос дракона зазвучал вновь.
– Мне кажется, что, то, что я вижу – это не твой истинный вид, на самом деле ты должен выглядеть не так.
– Ха-ха-ха, наконец-то. Я бы похвалил тебя, если бы это не было так очевидно. А тебе потребовалось такое большое время, чтобы придти к элементарному выводу. Внешний вид и то, что вы, люди, как будто «реально» видите – две совершенно разные, а, зачастую, и противоположные вещи. Я расскажу тебе одну старую историю, она поможет тебе понять и почувствовать это. Ты ведь знаешь, почему драконов зовут «Первыми»? Когда-то именно драконы были теми, кто появился в этом мире. Я не оговорился, в то время мир был только один – тоже первый, теперь уже мало кто знает, какой из существующих миров это был. Те, кого вы теперь называете драконами, были его первыми жителями. Тогда пространство ещё только начинало разворачивать свой бег, а время – свой отсчёт, но стремление к идеалу было всегда. «Первые» назывались первыми потому, что они были первой попыткой достижения идеала, но не были идеалом, как потом выяснилось, однако они во многом превосходили тех, кто пришёл следом. Они не нуждались в пище, как животные, но и не умели перерабатывать для себя энергию звёзд, как растения. Они могли жить вне планет и вдали от звёзд, но в них была, прежде всего, ЖАЖДА: жажда познания, жажда постижения, жажда исследования, жажда созидания. Многих она привела к неутешительному, плачевному результатату, но эта другая история.
Следом за ними появились растения. В чём-то они были более приспособленными, но они были привязаны к месту своего произрастания и не стремились познать миры. «Первых» они мало заинтересовали. Животные, которые стали появляться потом, уже могли передвигаться в пространстве, но не во времени, как «Первые». Они тоже были привязаны к планетам, на которых появлялись, и не могли жить без них, но самое страшное было не это. Животные были первыми, кто стал убивать себе подобных: сначала для того, чтобы утолить голод, они ведь не могли получать энергию для жизни напрямую, как драконы из пространства, или перерабатывать энергию звёзд, как растения. Никто, кроме животных, никогда до этого не делал такого.
Сначала животные очень понравились «Первым» – они хотели научить их всему, что успели узнать сами на протяжении своего существования, они хотели поделиться с ними радостью познания этих миров. Особенно когда среди животных появились люди, у них тоже была жажда познания, но первые встречи и знакомства не принесли радости драконам. «Первые», решившие поближе познакомиться с людьми, могли предстать пред ними в любом облике. Драконам был безразличен свой внешний вид, они всегда стремились к познанию сути вещей и обращали мало внимания на внешние атрибуты. К тому же драконы могли менять свой внешний облик по своему желанию, в отличие от растений и животных. Но им захотелось поразить людей, удивить их воображение, они хотели показаться им древними и могучими. Поэтому они придумали и создали для себя образ «дракона». Люди, перед которыми появлялись драконы, почему-то пугались их, они считали, что вид «Первых» ужасен. И только потом драконы поняли, что люди просто их боятся.
Люди опасались, что драконы, такие могучие и сильные, тоже начнут убивать. Но драконы никогда не причиняли зла живым существам, они не понимали цели убийства и всегда знали, что смерть животных или растений на какой-либо конкретной планете – просто способ перехода между мирами. Но люди не знали этого и боялись своей смерти. Люди считали, что у них одна жизнь, которую они проживают здесь и сейчас, и другой у них уже никогда не будет, они завидовали драконам, которые могли свободно перемещаться и во времени, и в пространстве, и могли не думать о смерти.
Люди тоже убивали себе подобных, и уже не для того, чтобы утолить голод, а просто ради удовольствия. Им, наверное, казалось, что таким образом они творят чью-то судьбу.
Поняв, что они совершили ошибку, «Первые» попытались её исправить и стали появляться перед людьми в другом облике, но успеха это не принесло, люди решили, что драконы коварны и пытаются их обмануть. Человечество создало множество легенд и мифов о коварстве и злобе драконов. И теперь в каком бы облике «Первые» ни появлялись, люди видели только драконов.
– Но если драконы всегда были только ласковыми и добрыми и пытались сообщить людям правду об их мире, почему же рано или поздно этот стереотип не разрушился сам собой?
– Драконы, которые сначала достаточно часто пытались общаться с людьми, потом, видя постоянные неудачи, отказались от своих попыток. Честно говоря, они пришли к выводу, что люди не достойны того знания, которым «Первые» хотели с ними поделиться. К тому же я не могу утверждать, что все «Первые» остались такими же, какими были первоначально. Миры менялись, вместе с ними менялись и мы. Некоторые из нас научились убивать. Некоторые перестали стремиться познавать миры. Других охватила жадность, но не познания, а владения. Люди встречались со всякими, и облик «дракона» дополнялся новыми красками. Так что теперь, повстречав «Первого» на своем пути, человек всегда видит только дракона. Даже астрологи – люди, у которых «Первые» пытались развить только лучшие черты, наделить только лучшими качествами, зачастую не лишены этого недостатка.
– Но я ведь могу увидеть твой настоящий облик?
– Да, но ты должен этого сильно захотеть, должен отбросить свои предрассудки и псевдознания.
Лубни постарался сосредоточиться. Сначала он хотел придумать, какими должны быть «Первые», но потом понял, что это будет неверно, и просто закрыл глаза, сосредоточившись на том, кто находится пред ним, представив себе, что не знает, как выглядит эта сущность, и должен увидеть её своим внутренним зрением.
Когда он закрыл глаза, стены пещеры раздвинулись, но он по-прежнему видел перед собой дракона. Дракон наклонился над ним и стал расти во все стороны. Теперь вокруг Лубни был дракон, и сам он был драконом, и весь мир стал драконом. Этот мир всё расширялся и расширялся, рос и рос, и Лубни, казалось, мог видеть и эту планету, на которую сел их корабль, и далекую сейчас Живею, и многие другие планеты – сразу. Такого никогда до этого с ним не было. Он ощущал своё присутствие одновременно везде, во всех существующих мирах, где когда-то был, и даже где никогда в жизни не был; или, может быть, был – в прошлых жизнях, а, может, ему там предстояло очутиться в будущих! Мир расширялся до такой степени, что Лубни уже не мог охватить его весь, но он по-прежнему везде чувствовал своё присутствие. Он попытался сосредоточиться на чём-то одном, и не смог… Лубни широко распахнул глаза и снова увидел себя в той мрачной пещере с драконом.
– Но я же хотел увидеть твой истинный облик? – спросил он дракона.
– Тебе ещё предстоит многому научиться, чтобы отличить истинное от иллюзий.
– Я хочу попытаться ещё раз, – проговорил Лубни, пытаясь уловить какую-то мысль, но она постоянно ускользала от него, и он никак не мог понять, в чём её суть.
– Теперь ты не ограничен во времени и, значит, можешь делать то, что захочешь, – устало, как показалось Лубни, проговорил дракон.
Лубни сосредоточился и снова закрыл глаза. Он пытался очистить голову от мыслей. «Не думать. Ни о чем не думать», – повторял он про себя. Наконец ему это удалось.
Перед глазами замелькали выпуклые шарики или пузырьки серебристо–серого цвета: сначала они просто мельтешили перед глазами, затем их движение стало упорядоченным, теперь все они летели навстречу Лубни, пространство вокруг наполнилось потоком этих шариков. Лубни заметил, что вблизи они были прозрачные и слегка светились. Пузырьки неслись и неслись ему прямо в лицо, хотя ни один из них не коснулся астролога. Их скорость возрастала и возрастала. Себя Лубни уже не видел, поток шариков заполнил всё кругом, причём теперь Лубни казалось, что они летели со всех сторон, но именно к нему. Пространство стало пульсировать, в глазах у Лубни рябило от быстро мелькающих пузырьков. Но постепенно он стал замечать, что теперь все шарики не были одного цвета, внутри них горели крохотные разноцветные искорки; скорость мелькания шариков стала постепенно замедляться, и Лубни увидел, что всё пространство вокруг него заполнено разноцветными мелькающими огнями. Теперь они летели, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. И по-прежнему все в направлении Лубни. Он открыл глаза…
Он всё ещё был в той же мрачной пещере с драконом.
– Ты многому сможешь научиться, если очистишь свой разум, – проговорил дракон.
– Ты будешь учить меня здесь, в этой пещере? – изумлённо спросил Лубни.
– Нет, этот Мир скоро перестанет нуждаться во мне, и мы сможем начать наше путешествие.
– Но куда мы пойдем?
– В другие миры, в бездну, – смех дракона раскатами отдавался от стен пещеры и множился вдали.
– Ты поведешь меня в другие миры? – изумился Лубни.
– Ну, конечно, у меня тут небольшое дело, но скоро – совсем скоро – оно будет выполнено, и тогда мы сможем путешествовать, куда захотим. Что ты хочешь увидеть в начале? Где побывать? Пока у тебя есть возможность выбора…
Глава VII. Иллюзии!?

Виа без происшествий дошёл до ворот, осмотрел всё вокруг и стал ждать возвращения остальных. Никакого желания заходить в пещеру у него не было. Ворота скорее навевали тоску. Он попытался выйти на связь с астрологом, чтобы узнать, скоро ли экспедиция вернётся из пещеры, но тот не отвечал. От нечего делать Виа несколько раз обошёл вокруг ворот. Он двигался на некотором отдалении от них, словно боялся, что они сейчас распахнутся и захватят его. Ворота не открывались. Он приблизился и даже потрогал их, немного потолкал; ворота никак не прореагировали на его прикосновение.
«Интересно, куда они открываются», – он почему-то никак не мог вспомнить этот момент в просмотренных воспоминаниях Гая.
«Ну и хорошо, что не открываются», – подумал он, побродил ещё немного, и, успокоившись, уселся на камень у входа и стал ждать. Его немного разморило, и он задремал. Когда он очнулся, Звезда склонялась к закату, и её лучи не достигали входа в пещеру. Равнина, которая была выше входа, мешала им. Никого не было. Тут только Виа заметил, что связь с кораблем у него была отключена. Видимо, он отключил её во избежание помех, когда звал Лубни, и забыл об этом. Он попытался выйти на связь с «Ласточкой». Игний почему-то не отвечал. Виа не знал, как ему поступить – то ли остаться на ночь здесь, на месте, то ли вернуться на корабль.
«Угораздило же меня отключить связь, да ещё и уснуть».
Он опять позвал Лубни, ответа не было. Не зная, что бы ему предпринять, он прошёл обратно до моста. Моста не было.
«Что за леший! – Никто не отвечал на его вызовы. – Что произошло? Почему все молчат?» Звезда уже почти закатилась. Становилось темно. Виа решил вернуться к пещере. Он подошёл к воротам. Ворота приоткрылись. Сначала Виа подумал, что пилоты возвращаются, и поэтому створки открылись, но из них никто не выходил. Стало совсем темно, Виа хотел включить прожектор и осветить пещеру.
– Капитан, Лубни, Макс! – крикнул он; ответа не последовало, стояла мёртвая тишина. Даже свет от лампочки со скафандра, казалось, гас, попадая на стены пещеры.
– Вы, там, отзовитесь! – Виа пытался оглядеться в пещере, но у него плохо получалось. Он видел только, что пещера уходила в глубину и, вроде бы, вниз.
«Интересно, почему ворота открылись сейчас? Я же ходил возле них, я же их толкал, а они открывались на себя, но на них же нет ручки? Как же их можно открыть, если они сами не откроются?» – размышлял Виа, не подходя к воротам ближе. Ворота не шевелились.
Виа решил заглянуть внутрь и ещё раз позвать остальных. Он подошёл к воротам, они приоткрылись ещё.
«Подождите, подождите, – подумал про себя Виа, – я пока не захожу», – и засунул голову в щель. Внутри было ещё темнее. Никаких звуков не раздавалось. Он позвал снова:
– Капитан, Лубни, Макс, вы где? – Слова прозвучали как-то вяло и неубедительно. Виа сделал один шаг. – Вы здесь? Отзовитесь! – Он огляделся. Было по-прежнему темно и тихо. Ворота за спиной медленно закрылись. Стало совсем темно. Виа судорожно бросился к воротам и стал стучать в них.
«Какой же я идиот, зачем я сюда поволокся?! Капитан сгинул, и я здесь пропаду», – носилось в его голове. Он снова попытался связаться с кораблем, но сейчас, видимо, это стало уже совсем невозможно. В ярости Виа швырнул прибор о стену.
– Лубни, Лубни! – заорал штурман. Ему показалось, что тот ответил. – Где вы, здесь уже ночь, и ворота не открываются, а моста нет!
– Спокойно, – ответил ему Лубни, – мы в пещере внизу, скоро, возможно, придём; жди, не волнуйся. И, вообще, включи фонарь, что ли, и нам заодно посветишь.
Виа тупо посмотрел вокруг. Действительно: кругом была непроглядная тьма, в пещере лампочка от скафандра была практически бессильна, а он даже не включил запасной прожектор. Виа послушно включил освещение и, сев на пол, стал оглядываться. Вокруг был чёрный камень, Виа не знал, как он называется. Камень блестел в свете прожектора и переливался. Книзу прямо из-под ног уходила широкая лестница с громадными ступенями. Где-то там, внизу, были остальные. Это успокаивало.
«Я не один. Правильно, что я не остался снаружи. Вот ещё, ночевать одному в горах на только что обнаруженной планете. Значит, я не мог связаться с Лубни, пока не вошёл в пещеру. Может быть, пещера вообще блокирует связь. Тогда понятно, почему не отвечал Игний», – рассуждал про себя Виа, сидя на верхней ступеньке лестницы. Теперь он почти успокоился. По крайней мере, связь с астрологом обнадёживала. Но пещера не внушала ему оптимизма. Снизу не раздавалось ни звука. «Видимо, они далеко ушли и сейчас возвращаются. Я подожду, и мы пойдём обратно. Хотя интересно, как мы пойдём, моста-то ведь нет. А, может, я просто не разглядел его в сумерках», – думал Виа. Всё это стало казаться неважным. Они соберутся все вместе и решат, что делать дальше. Он чутко прислушивался к звукам в пещере, но пещера была абсолютно беззвучной. Так продолжалось довольно долго. Наконец Виа всё это сильно надоело. «Ну надо же, договорились, что наш выход не займёт больше пяти часов, а теперь…» – он посмотрел на время, прошло уже больше восьми часов, как они покинули корабль. «Что вы там такое откопали?» – он снова позвал Лубни. Тот не ответил, видимо, чувствовал – Виа зовёт его просто от скуки. «Ну и экспедиция у нас… Прав был Игний, нечего нам делать в этой пещере. А всё от жадности. «Первые, первые, не упустим, найдём»; а чего тут найдёшь: пустая планета. Одна вода, воздух да камни. Ну, вывезут они отсюда воду да атмосферу – велика важность. Вообще странно всё это…» Мысли Виа потекли по другому руслу: «Тысячу лет здесь летали, никакой планеты не было. А тут вдруг – на тебе. Разве так может быть? Вряд ли планета реальна. То есть, если планеты нет, экипаж находится сейчас в состоянии, мягко говоря, неадекватном, и «Ласточкой» никто не управляет. Её даже наверняка не поставили на автопилот. Ведь капитан собирался вводить данные для разгона. Интересно, начала ли «Ласточка» разгон. И если начала, то где она сейчас может находиться?». Виа страшно захотелось обратно на корабль, где он мог бы посмотреть данные приборов и попытаться установить, где они сейчас находятся. Виа попробовал связаться с Игнием, чтобы посоветоваться по этому поводу. Связи не было. «Чёрт знает, что такое! – ярился Виа. Обычно спокойный и несколько флегматичный, он в критических ситуациях распалялся, выходил из себя и ругался на чём свет стоит. – Ну на фига мы сюда потащились? Корабль спасать надо, а мы тут по пещерам лазаем». Он стал вызывать Лубни. «Нет, ну я могу понять, с кораблём может не быть связи, пещера может мешать и создавать помехи, но астролог-то! Ему-то какие помехи? Да где они там все пропали? ПРОПАЛИ». Виа страшно захотелось немедленно выйти из пещеры и оказаться где угодно, только не здесь, не в этой чёрной унылой дыре, в которой глазу не на чём было даже остановиться. Он встал и, подойдя к воротам, уже собирался толкнуть их, как ворота неожиданно распахнулись.
Звезда сияла высоко над горизонтом, в небе не было ни облачка.
Виа мог поклясться, что сейчас снаружи должна быть ночь, ведь когда он зашёл в пещеру, вечер только начинался, а с того времени прошло не больше трёх-четырёх часов.
Но здесь вовсю сверкало утро. Оно искрилось в капельках росы на зелёных листьях неизвестных растений, растекалось лучистым светом по траве и сверкало, отражаясь от необычайно красивых лепестков цветов самой неожиданной формы. Виа стоял, не шевелясь, и обводил взглядом всё вокруг. «Ну и идиоты же мы: попёрлись чёрт знает зачем чёрт знает куда, – Виа уже забыл, что только что он вообще сомневался в существовании этой планеты, – и вот получили! Приборы показывали, что планета без жизни, а я вижу цветочки. Сплошные иллюзии. Надо как-то добраться до корабля». Виа попытался сориентироваться на местности: ему, штурману с многолетним полётным стажем, это никогда не составляло труда. Он нутром чувствовал, в какой стороне находится корабль. Но теперь всё казалось ему странным. Когда он входил в пещеру, она была на краю гор после пропасти, за которой, слегка поднимаясь, находилась достаточно большая плоская равнина; а теперь всё изменилось. Гор не было, пещеры, из которой только что вышел Виа, тоже. Перед ним во все стороны расстилался луг, покрытый травой и цветами. Только на горизонте опытный взгляд штурмана уловил какие-то возвышения. «Ну хорошо же, ты у меня узнаешь, – неизвестно кому угрожал Виа. – Я могу точно найти свой корабль, даже с закрытыми глазами. Действительно, надо закрыть глаза, чтобы все эти иллюзии не могли меня отвлечь», – решил Виа. Он сначала зажмурился, а потом подумал, что так будет ненадёжно, он может случайно оступиться и разомкнуть веки.
Тогда Виа достал платок и завязал себе глаза. Вот так-то лучше, конечно, остались ещё запахи, но с этим бороться было труднее. Виа постарался пониже опустить повязку, чтобы она закрывала и нос тоже. «Ну вот, теперь можно сосредоточиться и отправляться домой», – подумал Виа. Он попытался вспомнить весь путь, как можно подробнее – сейчас нужно будет только пройти его в обратном порядке. Виа точно знал, куда нужно идти к кораблю. У него всегда было это шестое чувство пространства на любой планете. Он шёл осторожно, но уверенно.
«Самое неприятное – свалиться с мостика, по которому переходили к горам, но это, – рассуждал Виа, – в том случае, если мы по нему ходили. А если мы вообще никуда не ходили… Нет, так можно с ума сойти. Остановимся на том, что я сюда пришёл, я совершал механические движения, и, следовательно, я вполне могу совершить их снова и очутиться недалеко от корабля». Он ставил ноги очень осторожно, каждый раз как бы пробуя пространство перед собой, но дорога была везде относительно ровная.
«Странно, – думал Виа, – мне казалось, или сюда я шёл по камням? Или тогда я меньше смотрел под ноги? Но ведь сейчас я вообще не смотрю под ноги.… Но зато теперь я не тороплюсь, а тогда я немного спешил – мне хотелось, чтобы наша «прогулка» поскорее закончилась». Он остановился; по расчётам, «Ласточка» уже должна быть в пределах видимости.
«Так, теперь я открою глаза и осмотрюсь, хотя сейчас и ночь, но космический корабль не иголка, его не заметить вблизи нельзя», – думал Виа, осторожно, словно опасаясь, что он опять увидит что-нибудь совсем необычное, развязывая глаза.
Действительность или то, что ею считалось, мало изменилась. Вокруг Виа по-прежнему была равнина, сплошь покрытая цветами и травой, и только далёкие силуэты на горизонте немного приблизились, теперь уже можно было рассмотреть, что это постройки, достаточно высокие и расположенные небольшими группами на расстоянии друг от друга.
«Замечательно, по моим подсчетам корабль должен быть рядом, а его не видно, – рассуждал Виа, – но я же уверен в себе, я прошёл именно столько и, если и ошибся, то всего на несколько десятков метров». Он достал бинокль и стал оглядывать окрестности. Виа попытался вызвать товарищей, находившихся на корабле. Никто по-прежнему не отзывался. Он мысленно позвал Лубни. Тишина. «Так, главное без паники, я должен отдохнуть. Сейчас глубокая ночь, я просто устал». Виа опустился на землю, но его беспокойство возросло ещё больше, когда, посмотрев на часы, он обнаружил, что они показывают ровно полдень.
«Что за леший!» – выругался он. Этого ещё не хватало, чтобы все его чувства говорили одно, а приборы – прямо противоположное. Виа был штурманом и привык доверять приборам, но и интуицией он пренебрегать не хотел. Интуиция не раз помогала открывателям выпутаться из, наверное, самых безвыходных ситуаций. «Как ни крути, а придётся отдохнуть, – думал он. – Конечно, нельзя надеяться, что меня найдут, видимо, с остальными творится такая же неразбериха, но я точно уверен, что почти вернулся к кораблю, что же, мне его сейчас на ощупь искать, если я его не вижу?! Ну почему я же пошёл в скафандре?» Виа был уверен, что первая вылазка закончилась более удачно как раз потому, что тогда открыватели использовали скафандры. Теперь понятно, почему Гай не помнил ничего, после того как снял скафандр и вошёл в пещеру. Может быть, он вообще ничего не делал, просто ему это всё казалось, как теперь и мне кажется. В таком случае, выйдя из корабля без скафандров, все видели не реальный мир, а то, что показалось выходившим на планету ранее. Теперь Виа стало понятно, почему он ничего не обнаружил в пещере. Но вопрос о том, насколько реален мир, который сейчас видел Виа, оставался открытым.
«Ведь Гай тоже ничего не видел, как же я мог что-либо увидеть, я же просто иду по его воспоминаниям». Такие рассуждения почти совсем успокоили Виа, и он решил немного перекусить и поспать. Шли уже вторые сутки с того момента, как их группа отправилась на вылазку.
…Утро не принесло для Виа ничего нового. Пробуждение доставило мало радости. Мир вокруг него если и изменился, то весьма незначительно, разве только строения на горизонте стали несколько ближе. Не пытаясь больше рассуждать логически, Виа решил направиться к ним и рассмотреть всё вблизи. Чем ближе он подходил, тем величественнее казались постройки. В том, что это какие-то искусственные сооружения, не было теперь никаких сомнений. Монументальные колонны и обелиски, плавно переходящие в арочные композиции, располагались вперемешку с прямоугольными и квадратными конструкциями, но редко какая-нибудь из них походила на другую. Возможно, это когда-то был город, но, во всяком случае, сейчас он не был населён. Виа подошёл почти вплотную к первому ряду строений и теперь, задрав кверху голову, внимательно их разглядывал. Все они были сделаны, наверное, из какого-то камня и тщательно оформлены. На многих их них виднелся достаточно сложный выпуклый или, наоборот, вогнутый орнамент в виде волнистых линий. «Город» не казался заброшенным, не было следов разрушений или полуобвалившихся зданий, даже пыль на дорогах лежала тонким слоем.
Рассмотрев всё как следует снаружи, Виа решил заглянуть дальше. Он прошёл через проём в стене и оказался на небольшой улочке. Теперь постройки тянулись по обеим сторонам, от самых маленьких, высотой не более одного метра, до монументальных стел, высота которых вблизи казалась бесконечной. Ряд строений нигде не прерывался – идти можно было только в одном направлении. Осматриваясь по сторонам и внимательно разглядывая всё вокруг, Виа медленно и осторожно продвигался вперёд. Вроде бы Виа прошёл совсем немного, но когда он повернулся назад, то не увидел того прохода, через который вошёл вовнутрь. Это не показалось ему страшным, в конце концов, дорога не разветвлялась и хотя слегка поворачивала, но всё время была только одна.
Постепенно дорога пошла под уклон, и теперь, глядя вперёд, помощник штурмана видел, что впереди, насколько хватал глаз, простирались всё те же строения самой разнообразной формы. «Ну что ж, теперь я точно могу сказать, что это всего-навсего иллюзия. Мы сотню раз просматривали территорию планеты и ничего подобного не видели. Не заметить мы просто не могли. Ух, чёрт побери этого драного астролога и всех потомков его до десятого колена! Проморгать такую иллюзию и так в неё вляпаться, да ещё всем экипажем! Ну это ж надо! Надеюсь, хоть Игний сообразит, в чём дело до того, как станет поздно, и запросит помощи с Живеи. А иначе мы тут так и будем бродить до скончания века». Виа разозлился не на шутку и, конечно же, обвинял во всем Лубни, костеря его на все лады. Каково же было изумление Виа, когда в его голове раздался весёлый голос астролога.
– Это не иллюзия, не думай штурман, это теперь твоя реальность! – И Лубни рассмеялся.
– Лубни, Лубни! Отзовись. Ты где? Лубни!
Астролог не отзывался.
«Что за чёрт, вечно эти астрологи ничего толком объяснить не могут! «Твоя реальность», а у него что, другая реальность, или реальностей может быть несколько!? Идиот! Дурак недоученный! Тоже мне, астролог! Не может реальность от иллюзии отличить!»
Виа решил передохнуть и не тратить понапрасну силы. «Нет никакого смысла бродить по этой иллюзии. Рано или поздно она всё равно закончится. А так ещё забредёшь куда-нибудь к чёрту на кулички – возвращайся потом!» Рассуждая таким образом, он развернулся и пошёл в обратном направлении. «Ладно, я ещё недалеко ушёл. И зачем я вообще попёрся в этот город? – рассуждал он про себя, – чего это меня сюда понесло? А, ладно, сейчас выйду и усядусь передохнуть где-нибудь возле стены». Как ни странно, хотя прошёл Виа буквально метров пятьдесят, по его прикидке, обратный путь ему показался значительно длиннее. Он шёл и шёл, поворачивая то направо, то налево, пока наконец не понял, что пространство, которое его окружало, опять изменилось, и ему не удастся так легко найти выход оттуда. Все постройки теперь стали казаться ему запутанным лабиринтом. «Вот только этого мне не хватало! На равнине было как-то комфортнее. Леший меня сюда понёс! И каким местом я только думал, когда попёрся сюда!»
Виа подошёл к стене (в этом месте она была высотой не более полутора метров) и заглянул за неё. Стена была не широкая, не более двух-трёх метров толщиной, после этого опять начинался проход. Теоретически, Виа мог легко перелезть через это препятствие, но это мало что давало. Видневшееся через проход следующее «здание», как их называл про себя Виа, было необычайно большим, и его поверхность представляла собой что-то наподобие зеркала. Виа увидел свою фигуру в скафандре, отражающуюся в нём. Впечатление она производила не самое лучшее. Зеркало как-то искажало предметы, и казалось, что маленькая щупленькая фигура штурмана перегибается, вытягиваясь ещё больше; вот она перелазит через стену, оглядывается и понуро бредёт по проходу вдоль зданий. Виа потряс головой и со стоном опустился на почву. «Ну, блин, не хватало ещё мне разделиться на несколько частей, теперь в лабиринте я могу встречать самого себя, бредущего хрен знает куда. Ага, и я могу поговорить с собой. Леший побери, ну это уже чересчур. Никогда не слыхал, чтобы в иллюзиях человек раздваивался. Лучше сидеть, где сижу, и ничего не делать. Сегодня мне явно не везёт. Все мои хождения ни к чему не приводят. Только хуже становится».
Виа решил сидеть и ждать, пока его не спасут. «Что я могу сделать, я не астролог, я не могу разрушить иллюзию без посторонней помощи. Рано или поздно все поймут, что с нами произошло, и нас спасут. Или иллюзия разрушится сама собой. Иллюзии не могут быть вечными. Ничего страшного не случилось – это всего-навсего иллюзия. Планета пустая, но на ней возникают иллюзии: всего-то навсего», – успокаивал он самого себя. «Конечно, странно, что астролог так себя ведёт, что ещё от него можно было ждать, он ведь только-только начал летать в большой космос, а эти астральные путешествия – так, игрушки по сравнению с настоящей жизнью. Всё равно когда-нибудь он поймет, в чём тут дело. Надо ему объяснить. Он уже один раз откликнулся, значит, он меня слышит. Жаль, что я не могу связаться с остальным экипажем, капитаном или Игнием – они бы быстрее сообразили, что можно сделать. Ну да, наверное, Нэй уже всё давно понял, и меня с минуты на минуту найдут». Виа стал ждать этого момента, а пока от нечего делать оглядывался по сторонам. Действительность, как обычно, изменилась, пока штурман её не видел. Это уже стало привычным – здесь всегда всё постоянно менялось. Если раньше проход, по которому шёл Виа, был только один, то теперь в зданиях появились многочисленные проёмы, и проходы возникли кое-где даже между зданиями. «Ага, это чтобы удобнее было заблудиться. Нашли дурака. Фиг я теперь вам с места сдвинусь, – думал про себя Виа. – Заманивают тут, и так уже припёрся леший знает куда. А зачем? Мог бы спокойно сидеть и сидеть у пещеры. И чего меня понесло?»
В этот момент раздался глухой металлический скрежет, и затем удар тяжёлого предмета о землю. Виа невольно повернул голову в сторону шума. Совсем недалеко от того места, на котором он сидел, буквально в пяти-семи метрах, в проёме одной из построек с неприятным скрипом медленно раздвинулись автоматические двери. За ними виднелось небольшое свободное пространство, освещённое каким-то слабым бледно-серебристым светом. Ничего больше с того места, на котором находился штурман, рассмотреть было невозможно. Виа это заинтересовало. Он встал и подошёл поближе. Там было что-то наподобие шлюзовой камеры в спускательной шлюпке, но что показалось Виа странным, так это густой слой пыли, которая, видимо, от толчка о почву поднялась в воздух и теперь медленно опускалась обратно. Пыль лежала внутри толстым слоем. Странным было то, что до этого нигде на поверхностях штурман пыли не видел или, по крайней мере, он не обращал на это внимания – она не бросалась в глаза.
Не покрытым пылью, как ни странно, оставался только один предмет: скорее всего, пульт управления, находящийся на дальней стене камеры – он светился мягким зелёным светом. До этого времени штурман не видел ничего на этой планете, мало-мальски напоминающего собой механизм. Виа был хорошим штурманом, он любил технику и, бродя по неизвестной планете уже не первые сутки, соскучился по машинам и механизмам, которые на корабле окружали его со всех сторон.
На секунду забыв о том, что это тоже только иллюзия, он шагнул внутрь, к пульту, чтобы иметь возможность рассмотреть его поближе. Двери за ним захлопнулись с громким лязгом и стуком. Виа оказался в замкнутом пространстве размером примерно около трёх квадратных метров. «Вот идиот! Ну и куда меня вечно суёт!» – выругался Виа, но было уже поздно. «Кабинка», медленно покачиваясь, как будто её тянули на большой тонкой веревке, поплыла сначала вверх, а потом сдвинулась немного вправо и остановилась. Виа находился теперь на высокой стеле, одна из стенок его кабинки была из матового полупрозрачного материала коричневого цвета, что позволяло видеть окружающий пейзаж. «Может, это лифт?» Место, на которое поднялась кабинка, было достаточно высоким. По крайней мере в том направлении, в котором мог смотреть штурман, зданий выше этого не наблюдалось. Вокруг внизу, насколько можно было рассмотреть, был лабиринт из зданий самых разнообразных форм и конструкций. Виа отметил про себя, что до сих пор ему не встретилось ни одного здания, напоминающего что-либо из того, к чему он привык на Живее или когда-то видел на других планетах. Он вспомнил ещё одну особенность местных построек, на которую сразу как-то не обратил внимания: все здания не имели окон или вообще чего-либо их заменяющего, но сейчас он понял, что, скорее всего, часть стен просто была прозрачной, как в случае с кабинкой.
Кабинка больше не двигалась и, осмотрев всё снаружи, Виа подошёл к пульту. Пульт был странной ромбовидной формы, некоторые его участки светились, но никаких надписей, стрелок или других обозначений он не увидел. Что было самым необычным по мнению штурмана, так это то, что при ближайшем рассмотрении пульт оказался покрыт какой-то полупрозрачной жидкостью зелёного цвета. Именно она и создавала сияние, которое заметил Виа. Штурман хотел понять, каким образом осуществляется управление. Он осмотрел пульт со всех сторон, но ничего привычного и понятного в нём так и не обнаружил. Решив, что через скафандр никакое воздействие всё равно не возможно, Виа начал медленно опускать руку в зелёную упругую и тягучую жидкость. Едва его пальцы полностью погрузились в неё, как перед ним возникла голографическая схема. Она висела в воздухе и была такого же, как и жидкость, зеленоватого мерцающего цвета. Это походило на своеобразную рельефную карту местности. Виа, как настоящий штурман, сразу же понял это.
«Что ж, уже лучше. Теперь у меня есть карта!» – порадовался он. Виа отвёл руку в сторону – карта пропала. «Жаль, что её нельзя взять с собой, но зато я могу, наверное, перемещаться с её помощью». Виа ещё раз опустил пальцы в жидкость на пульте. Изображение возникло снова, теперь штурман рассматривал его более внимательно: «Скорее всего, вот эта наиболее яркая точка обозначает место моего теперешнего нахождения». Он стал вспоминать, какие объекты должны располагаться внизу, под ним, все постройки на карте были выпуклыми, единственная трудность была только в том, что Виа видел их с поверхности планеты, а теперь схема давала ему вид сверху. Он слегка пошевелил пальцами руки, и схема начала меняться – теперь он уже смотрел на постройки под другим углом зрения. Скоро он приспособился, и теперь карта-схема практически совпадала с тем, что можно видеть, находясь на поверхности. Второй рукой Виа прикоснулся к другой точке, находящейся на самом краю карты. Неожиданно лифт резко дёрнулся, но теперь он уже перемещался не вертикально, а почти горизонтально с лёгким наклоном влево. Однако перегрузки были значительные, и если бы Виа не был одет в скафандр, он мог бы сильно удариться головой о стену. От неожиданности Виа не устоял на ногах и полетел влево. Так же резко как и начал движение, лифт остановился и пошёл книзу. Теперь уж точно скафандр был необходим. У Виа создалось такое впечатление, что конструкция просто упала на поверхность, двери со скрипом и страшным свистом резко распахнулись. Пошатываясь, штурман поднялся и вышел наружу. «Да уж, способ перемещения, конечно, хорош, но удобства заставляют желать лучшего. На первый раз мне явно хватит».
Он осмотрелся вокруг. По его расчётам, кабина двигалась в обратном направлении, и он должен был находиться теперь возле того места, где зашёл. Однако самого места он не узнавал. Виа точно помнил, что проход, по которому он шёл, был один; здесь же дорога разветвлялась, и сейчас он находился на достаточно большой площади, от которой отходило несколько проходов. Виа оглянулся назад, механизма, из которого он только что вышел, не было. Поверхность стены была ровная и гладкая. Единственным напоминанием о произошедшем служил оттенок в этом месте – слегка зеленоватый. Все же остальные постройки были в основном серовато-лиловых или голубоватых оттенков.
Виа снова опустился на край приступка и стал думать: «Может быть, позвать Лубни? Один раз он уже откликнулся. Значит, он может меня слышать!»
– Лубни! Лубни! – он звал, наверное, минут пятнадцать, не меньше, пока до него не дошёл ответ.
– Ну, чего тебе, Виа? Что ты хотел?
Голос Лубни был какой-то не такой, как обычно, мало того, он звучал издалека, и не все слова можно было легко разобрать. Сам голос стал чуть ниже и раскатистее.
– Лубни, очень хорошо что ты отозвался! Ты где? А впрочем, я хотел узнать… – Виа вдруг заторопился, пытаясь сказать сразу всё и самое важное сначала, и от этого немного путаясь. – Я хотел спросить: где все? Где ты? Я в каком-то брошенном городе и не могу отсюда выйти. Когда это всё кончится? Ведь иллюзия не может быть вечной. Где остальные? И что нужно сделать мне?
– Виа, ну чего ты так нервничаешь. Я тебе уже говорил: это – не иллюзия! Это – твоя реальность! Я тебя видел. Я всё знаю. Тебе просто нужно найти свою дорогу. А с остальными всё хорошо. Не переживай так. Все уже определились. Дело только за тобой. И не зови меня больше, я вряд ли откликнусь. У меня тоже своя дорога. И у тебя свой путь. Тебе просто надо найти его!
Виа долго сидел и пытался понять, какой смысл вкладывал астролог в эти слова. Потом он поднялся и медленно пошёл вперед.
«Хорошо ему говорить: «найти свой путь», а где он, путь, как тут его найти, этот город напоминает лабиринт, наверное это и есть лабиринт, и на фига меня сюда понесло, хотя какая разница, не пришёл бы сюда, оказался бы ещё где-нибудь почище. «Найти путь»! Хрен его тут найдёшь. Так, будем действовать логически, – рассуждал штурман, медленно бредя среди построек. – Из любого лабиринта можно выйти, если идти, всё время держась одной стороны. Конечно, это хорошо, когда лабиринт обычный, так сказать, классический. А как быть в данном случае? Этот лабиринт вряд ли можно отнести к категории классических лабиринтов. Взять хотя бы то, что вначале он вовсе не был лабиринтом, и вообще, не нравится мне, что он постоянно меняется. Ну да что уж тут сделаешь. Надо что-то придумать против этого. Нет, ну хорошо ему рассуждать, астролог драный, взял да телепортировался, куда захотел, – Виа всё-таки сильно злился на Лубни. – Нет чтобы помочь, так ведь издевается: «ты должен найти». Ничего я ему не должен. Но выбираться всё-таки надо. Тут уж ничего не поделаешь. Ладно. Попробуем действовать, как в классическом лабиринте». Рассуждая таким образом, Виа продвигался вперёд, решив всё время держаться правой стороны.
Дорога между тем постепенно менялась. Если раньше Виа шёл по каменной мостовой, покрытой большими правильной формы плитами, то теперь под ногами у него появился туман, и временами ему приходилось брести буквально по колено в этом белом молоке, густом и вязком. Виа старался держаться ближе к стене здания, но за очередным поворотом он увидел, что вышел на своеобразную площадь, и заметил источник этой молокообразной пелены. Прямо посередине площади возвышался огромный прозрачный шар бледно-лилового цвета, внутри шара быстро перемещались клубы молочно-белого тумана. От этого шара он растекался по всей площади, сползая и клубясь, словно живое существо, медленно уползал в прилегающие улицы, временами чуть приподнимаясь повыше, словно выглядывая, куда ползти дальше и всё ли равномерно затуманено.
Однако сам шар оставался прозрачным, и в нём Виа увидел своё отражение, насторожённо выглядывающее из небольшой улицы. Ему сильно захотелось подойти поближе и посмотреть в шар пристальнее. Это желание становилось всё нестерпимее, и Виа решился. На него накатила какая-то апатия к происходящему. «А, всё равно, – думал он, – идти – не идти, посмотрю, что это там такое, и пойду дальше». Он медленно, ощупывая ногами дорогу, прежде чем ступать, подошёл к шару. Изнутри на него смотрел человек в скафандре с измученным, бегающим по сторонам взглядом на посеревшем лице. «Да, хорошо же я выгляжу, ничего не скажешь», – подумал Виа. Штурман внимательно рассматривал своё отражение. Вокруг глаз залегли большие тёмные круги, губы потрескались, руки безвольно висели вдоль туловища, но в одной руке Виа заметил блестящий металлический диск. Он невольно опустил взгляд на руку. В ней ничего не было, однако его отражение несомненно что-то держало. Штурман попытался внимательно рассмотреть этот предмет, но не успел. Отражение сунуло руку в карман и, сделав приглашающий жест, повернулось к нему спиной, чтобы идти. «Так значит это не моё отражение? – изумлённо подумал Виа, – А похож. И куда же моё – не моё отражение меня приглашает? И как я за ним пойду?».
Мысли ещё проносились в голове Виа, а ноги уже сами сделали первый шаг, и он мгновенно оказался внутри этого большого шара. Однако впереди никого не было, тумана тоже не было, лёгкие струйки его клубились только возле ног, постепенно прижимаясь к почве. «Так, опять я куда-то вляпался! И чего меня вечно несёт, куда не надо! – как-то вяло подумал Виа. – Сидел бы себе у стеночки да не шарахался леший знает где!». В целом, нельзя сказать, что обстановка вокруг него сильно изменилась, он по-прежнему был всё в том же городе-лабиринте. Но здесь, по другую сторону шара, он слышал разнообразные звуки. Издалека протяжно и заунывно доносился высокий вой то ли сирены, то ли ещё какого-то устройства. Этот звук давил на уши, их хотелось заткнуть, чтобы только не слышать этого протяжного, заунывного, на одной непрекращающейся ноте звука. «Интересно, кто это здесь так воет? – подумал штурман. – Раньше я ведь ничего не слышал». Он прислушался. Кроме этого протяжного заунывного звука доносились и другие: тихое пошаркивание, осыпание мелких камешков и, временами, резкие хлопки, словно лопались большие пузыри воздуха. «Ну, и что теперь?» – сам себя спросил Виа. Он ещё немного постоял на месте, прислушиваясь и осматриваясь кругом, и, не заметив ничего интересного, пошёл дальше. «Как это там Макс говорил: «чтобы идти – надо идти», или как-то так». Воспоминание о Максе опять разозлило его. И куда все подевались? Почему никто не чешется, чтобы всех спасти? Конечно, будь на его месте этот балагур Макс, он бы всё равно веселился. Он всегда веселится. Однако посмотрел бы я на него: идёшь невесть куда, ничего не понятно, карты нет! – воспоминание о карте разозлило штурмана ещё сильнее. – И чего я вылез из этого лифта?! Ну, подумаешь, перегрузки. Всё-таки не своими ногами топать, облетел бы здесь всё вокруг и, глядишь, разобрался бы постепенно, что к чему. Да уж, действительно, силён человек задним умом! Но теперь ничего не поделаешь. Где его тут найдёшь, этот лифт!». Виа вспомнил, что в том месте, где он вышел из лифта, стена отсвечивала зелёноватым светом, и стал внимательно рассматривать стены, мимо которых проходил. Но ничего похожего ему не встречалось. Однако он заметил, что сами здания имели здесь очень странный вид. Особенно его заинтересовало одно: высокое, прямоугольное, чёрного цвета с одной стороны, это было вполне реальное плотное здание, как здесь принято, без окон и дверей, видимо, из камня, но постепенно оно всё больше и больше расплывалось и превращалось в какое-то подобие густого тумана. И хотя этот туман сохранял прежнюю правильную геометрическую форму, он очень не нравился штурману.
«Вот, не хватало мне только туманных зданий. И сам я тут брожу, как в тумане. Надо что-то срочно придумать! Что же мне такое сделать, чтобы это всё прекратилось? Куда идти?». Внезапно резкие хлопки, раздававшиеся до этого времени вдали, стали слышны ближе. Вдруг за спиной у штурмана что-то ударилось о стену, и с неё посыпались осколки мелкого камня. «Да по мне же стреляют!» – сообразил Виа и проворно нырнул за невысокий постамент возле здания. «Нет, ну это уже чересчур, кто же по мне может стрелять, ведь на планете нет ничего живого? А мы-то, лопухи, пошли даже без оружия. Но кто бы мог подумать!» Он осторожно попытался выглянуть из-за укрытия, предварительно проверив, на полную ли мощность включена защита его скафандра. «Хотя на этой дурацкой планете даже скафандр не даёт никакой гарантии!» Но с включённой защитой Виа всё-таки чувствовал себя увереннее. Он успел заметить, что за россыпью камней на той стороне улицы мелькнула и спряталась знакомая невысокая фигурка. «Ну, леший! – выругался Виа, – теперь, значит, я сам в себя стреляю. Так вот, значит, что он спрятал в карман. Нет, ну это надо же, мало того, что я тут брожу фиг знает где, так теперь я ещё и стреляю сам в себя! Интересно, он может в меня попасть? Голова моя отказывается в это поверить. И остаётся основной вопрос: что же делать?». Выстрелы больше не раздавались, но Виа по-прежнему сидел, тяжело привалившись к каменному постаменту и пытаясь собраться с мыслями.

Игний и Гай, оставшиеся на корабле, сначала не волновались за ушедших в экспедицию к пещере, но после того, как Виа не вышел на связь в положенное время и они не смогли связаться с Лубни, у них стали возникать некоторые опасения. Когда же астролог не ответил даже на срочный экстренный вызов, оставшиеся пилоты стали думать, что они могут предпринять для спасения команды. Идти сейчас к пещере не имело смысла, быстро становилось темно, и Звезда скоро должна была скрыться за горизонтом. На планете они были первый день и могли только предполагать, что здесь будет ночью. Решив, что, скорее всего, пилоты просто задержались и хотят переждать ночь в пещере, чтобы не брести в темноте по мостику над пропастью, они тоже решили дождаться утра и пока ничего не предпринимать, а утром самим дойти до ворот и разобраться, в чем дело.
Игний был сильно раздосадован сложившейся ситуацией. Ему казалось, что если бы он смог настоять на своем, то ничего бы не случилось, и они бы спокойно улетели с этой дурацкой планеты. Планета вызывала у него ощущение беспомощности. А помощник капитана не привык быть беспомощным. Здесь всё происходило не так, как должно быть. И это его сильно раздражало.
«Угораздило же капитана ввязаться в такую авантюру, как поход к этой пещере. Что мы, пещер не видали, что ли? А если бы их тут было сто, не полезли ведь мы бы в каждую», – ворчал он про себя. Хотя умом Игний и понимал, что, как раз, если бы тут было сто пещер или больше, они бы не полезли в пещеру – это точно. На Планете просто больше ничего не было. Эта Планета вообще была не такая, как все, и это одновременно притягивало и выводило из себя.
Гай, наоборот, чувствовал необыкновенное удовлетворение. Его совершенно не волновала сейчас судьба остальных, точнее, он был уверен, что ничего плохого с ними не может случиться. Он с удовольствием просматривал материал, отснятый во время облётов Планеты кораблём.
Наутро ситуация не изменилась. Виа по-прежнему не выходил на связь. Лубни тоже не отвечал. Оставшиеся на корабле пилоты решили сделать вылазку к пещере. На этот раз Игний настоял на том, чтобы они надели скафандры. Гай вяло сопротивлялся, но, в конце концов, согласился. Скафандр Гая остался на мостике, поэтому ему пришлось надеть запасной. Игний сильно подозревал, что Гай не особо стремился добиться его герметичности, но поделать ничего не мог. Дорогу до мостика они преодолели сравнительно легко. Никаких следов прошедших перед ними не было. Сам переход по мостику прошёл очень тяжело. Особенно для Игния. Он ощущал, что воздух с предыдущего случая стал ещё плотнее, на него можно было ложиться всем телом. Каждый шаг давался с необычайным трудом. Игний буквально заставлял себя поднимать ногу и делать ещё один шаг. Это было значительно труднее, чем когда он был здесь в первый раз. Для Гая как будто ничего не изменилось. Временами Гаю приходилось прямо-таки проталкивать Игния вперёд. На предложение Гая снять скафандр Игний ответил категорическим отказом. Через несколько часов такой борьбы они спустились к горам. Здесь идти Игнию стало легче. Воздух был таким же плотным, но, по крайней мере, он не пытался уронить его на дно ущелья и просто не пускал вперед. Ещё через полчаса они смогли преодолеть последние пятьсот метров до ворот. Игний вымотался от такого пути настолько, что почти упал возле стены и закрыл глаза. Когда через некоторое время он их открыл, то увидел Гая уже без скафандра. Игний вяло махнул ему рукой. Эта Планета была точно против него. Но он не привык сдаваться так легко, без боя. Если Гай хочет рисковать и разгуливать здесь без скафандра – это его выбор. Он, Игний, такой ошибки не совершит. Кто-то ведь должен быть благоразумным и спасти всех остальных. В том, что остальных нужно спасать, помощник капитана уже не сомневался. Он знаками показал Гаю, чтобы тот забрал из скафандра устройство связи и подключился к нему.
– Ты осмотрел всё вокруг? – спросил он.
– Никаких следов предыдущих.
– Они вошли в пещеру?
– Наверное, но ворота закрыты. Я не помню, как открывал их тогда.
– Вот и не надо открывать, раз не помнишь, – Игний, пошатываясь, поднялся на ноги. Голова кружилась, но отдыхать было ещё рано. – Попробуй позвать кого-нибудь, – сказал он Гаю, а сам пошёл к воротам. Ворота были закрыты. Между их створками не было ни малейшей щёлки. Игний потрогал ворота рукой, они были шершавыми и тёплыми.
«Странно, – подумал он. – Лучи Звезды не могут нагревать их, они не попадают сюда. Тогда почему они так нагрелись?» Потом посмотрел на свои руки в перчатках от скафандра.
– Опять начинается! – это взбесило его. Он повернулся к Гаю. Гая нигде не было. Он позвал его. Тот не отвечал. Тогда он позвал Лубни, потом Виа. Но ему никто не ответил.
«Спокойно! Надо обойти всё вокруг, не мог он никуда далеко исчезнуть». Двери пещеры не открывались. «Кстати, почему они не открылись? Я же подошёл к ним». Он помнил из записи: когда Гай подходил к воротам, они открывались. Он снова бросился к воротам. Они были плотно заперты.
Он ещё раз позвал Гая. «Неужели этот придурок отключил связь?» Игнию захотелось просто заорать от ярости.
«Я так и знал, что добра нам это не принесёт, и мне придётся распутывать всё самому. Нужно, прежде всего, вернуться на корабль и послать на Живею сигнал бедствия. А потом уже буду разбираться дальше».
Добравшись до корабля только к вечеру и не чувствуя себя от усталости, Игний первым делом передал на Живею полученные данные. После этого он составил короткий отчёт о происшедшем, который передал от своего имени. Он даже не мог понять, были ли получены материалы. Живея хранила молчание. Игний уже начал подозревать, что его вовсе никто не слышал, когда пришёл, наконец, короткий ответ. В нём сообщалось, что материалы получены. Им навстречу послан исследовательский корабль МИК-246. Предлагалось указать точные координаты встречи. Кроме этого сообщалось, что Планета –подарок Короля на свадьбу Принца, и предлагалось, по возможности, подробно изучить её. Отклика на пропажу почти всего экипажа «Ласточки» не поступило.
Игний уже ничего не понимал в происходящем. Вновь открытая Планета в подарок – это понятно. Но появившаяся невесть откуда Планета почти рядом с Живеей в качестве свадебного подарка? Планета с пропавшим экипажем корабля? Радовало только то, что Планета признавалась на Живее. Значит, она действительно существует, и всё это не иллюзия.
Утро не принесло никаких известий. Сообщений с Живеи больше не поступало. Члены экипажа тоже не откликались на зов. В голову Игния пришла мысль ещё раз просканировать Планету на наличие живых существ. Он надеялся, что, определив таким образом координаты остальных членов экипажа, сможет затянуть их на борт корабля гравитационными петлями. Каково же было его изумление, когда приборы показали, что никаких живых существ на планете по-прежнему нет.
«Куда же они делись? Неужели они мертвы? Ведь если верить приборам, живых на планете, кроме меня, вообще нет. Только вода и камни. Камни и вода».
Игний не мог с этим смириться, он снова и снова задавал программы поиска, вводя новые данные и расширяя осматриваемое место. Он уже понимал, что, если приборам не удастся ничего выявить, то он полетит на спускаемой капсуле и не отступится до тех пор, пока не найдёт всех членов своего экипажа. Оставалось только надеяться, что он сделает это до прилёта исследователей. Времени у него было мало.
«Позор-то какой, – думал Игний, – открыватели, называется, открыли планету и потеряли почти весь экипаж. И главное где, на планете, где ничего нет. За сколько они сюда долетят? У меня должен быть хотя бы один день в запасе». Игний не знал, что к Планете был отправлен «МИК», уже готовый к вылету, и исследователи, практически не затратив времени на сборы и подготовку, приближались к Планете.

– Л 12-045, вас вызывает Живея. Высылаем корабль к Планете, передайте ваши координаты, – раздалось вдруг сообщение системы межкорабельной связи.
«Что же они так быстро обернулись», – только и успел подумать Игний, однако пошёл передавать координаты «Ласточки».
«Ждать я их не буду; пока сядут, у меня время ещё есть. Поставлю корабль на автоматику и полетаю в окрестностях», – думал Игний, суматошно натягивая скафандр и набирая по возможности всё, что только могло ему пригодиться. Он заторопился в капсулу.
Облёт ничего не дал. На горизонте был океан. Остров, который он прочесал вдоль и поперёк, не принёс ничего нового. Напоследок Игний оставил горную гряду. «Придётся заняться тобою поподробнее», – бормотал он, внимательно осматривая окрестность и медленно ведя капсулу вдоль гор над ущельем. Он разглядывал всё очень внимательно. Ничего интересного: камни, скалы, кое-где небольшие ручейки.
«Я всё равно всех спасу, чего бы мне это ни стоило», – проносились мысли в голове у Игния, и он продолжал наматывать виток за витком над маленьким необитаемым островом в океане.
Подняв капсулу чуть выше, он взглянул на общий вид острова, и ему показалось, что остров словно стал чуть больше. «Странно! С чего бы это? – подумал Игний, резко набирая высоту и уходя почти вертикально вверх. – Островок-то всего ничего, я его уже весь облетел десять раз». Он снова взглянул вниз и изумился: чем выше поднимался корабль, тем больше становился остров, словно разрастаясь по поверхности планеты. Теперь он был весь покрыт горами с обрывистыми отвесными остроконечными вершинами. Океан с трудом просматривался только на самой кромке горизонта тонюсенькой синей полоской. «Опять эта ерунда начинается: то есть – то нет, как и с мостиком», – размышлял про себя помощник капитана. «Так, а если сейчас вниз, то остров снова уменьшаться начнёт?». Он резко повёл капсулу к поверхности: горные вершины приблизились, но остров таким как раньше, не стал.
Вокруг по-прежнему на сколько хватало глаз простирались горы из тёмно-серого камня с огромными пиками и непроглядными бездонными ущельями. Игний вел капсулу так, чтобы быть максимально близко к поверхности, но в то же время выше, чем все эти остроконечные вершины, стрелой взметнувшиеся кверху. Постепенно, вероятно, в связи с тем, что Звезда уже садилась за горизонт, цвет гор стал меняться – из тёмно-серого они становились совсем чёрными, по краям у них появлялись и исчезали красные прожилки.
Игния заинтересовали происходящие изменения, он завис на одном месте и стал внимательно наблюдать за поверхностью планеты. Действительно, горы внизу постепенно изменялись. Теперь они уже не только изменили свой цвет, но и стали менять конфигурацию. Если раньше это были обычные горы с резкими гранями скал и обрывов, то теперь они приобретали всё более и более округлые формы. Горные вершины вытягивались и закручивались плавными изгибами, словно это были и не горы вообще, а что-то тягучее и пластичное. Игний на всякий случай потёр глаза. «Не хватало только галлюцинаций! – устало подумал он. – Что это может быть? Камни не могут принимать таких форм!» Действительно, было бы невозможно даже выточить или вырубить из камней подобные силуэты. Тем более невозможно достичь таких форм путём естественного осыпания и выветривания горных пород. А здесь вершины гор просто вытягивались и закручивались сами собой в спирали, витки и подобные фигуры. Их края отсвечивали и переливались всеми оттенками красного цвета. Как зачарованный, смотрел Игний на всё происходящее. «Искажение пространства! – подумал он. – Не так проста эта планета, как нам показалось. Сейчас меня затянет куда-нибудь вместе с кораблём. Наверное, и всех остальных тоже куда-то утянуло. А мы всё думали: иллюзии, иллюзии. Надо срочно отправить сообщение на Живею». Он начал набирать сообщение, но в этот момент раздался оглушительный треск, и огромный разряд вроде молнии ударил в спускательную капсулу. Приборы замигали, и энергообеспечение капсулы перешло на запасной источник питания. «Хорошо бы исследователи уже подлетели поближе», – судорожно думал помощник капитана, отправляя сообщение. Запасной источник питания не давал возможности послать сигнал большой силы, а слабый сигнал со спасательной капсулы навряд ли долетит до Живеи, но вблизи, с исследовательского корабля, его могли бы уловить. «Надо же, когда я только-только всё понял, у меня отказала техника, а без Гая мне придётся с ней повозиться, – быстро просматривая мелькающие ряды цифр на мониторе, думал Игний. Ну и что же здесь нужно сделать, чтобы исправить всё побыстрее?».
В этот момент вспышка яркого бело-голубого света снаружи, на поверхности, привлекла его внимание. Внизу на планете распускался огромный ослепительно белый цветок, если, конечно, это можно было назвать «цветком». Безусловно, что по форме он весьма напоминал распускающийся бутон цветка из семейства розоцветных. Только его лепестки состояли из ярких, прямо-таки ярчайших потоков света, но вопреки всем известным законам физики свет не распространялся от своего источника прямо, он закруглялся плавными линиями, образуя таким образом лепестки цветка. По краям свет плавно затихал и приятно искрился мелкими блёстками всех цветов радуги, в середине же он был значительно гуще, представляя собой поток ярко-голубого слепящего света.
«Красиво, конечно, – подумал Игний, – но мне-то что с этого, мне нужно с капсулой разобраться». И он снова предпринял попытку отладить оборудование спускательной капсулы. Ещё один оглушительный разряд, и вспышка пронзительно-красного света отвлекла его от приборов. Помощник капитана посмотрел вниз, на поверхность планеты. Ему представилась изумительная по своей красоте картина. Внизу по всей поверхности, простиравшейся до самого горизонта, то и дело вспыхивали кроваво-красные вспышки. Они могли бы напоминать собой удары молний, если бы не плавность их линий и не направление их движения. «Молнии» в этом месте планеты били из почвы. Они вылетали на поверхность, сталкивались друг с другом или, наоборот, зависали на несколько секунд, поднимаясь высоко в небо. Некоторые из них летели горизонтально поверхности планеты, как бы повторяя изгибы горной гряды, но более плавно. В этом случае они, вылетев, останавливались на некоторое время, а затем медленно таяли, распадаясь на множество маленьких огоньков красноватого цвета.
Ещё одна молния ударила в капсулу. Свет в ней замигал и погас окончательно. Теперь светилась только приборная панель. Игний потянулся было к приборам, но очередной разряд на миг озарил кабину. Молния на долю секунды застыла перед помощником капитана, и в её изгибе Игнию показалось, что он увидел профиль какого-то лица, искаженного яростью. Затем молния ударила в приборную панель, ослепительная вспышка яркого белого света вспыхнула на мгновение, и всё погрузилось в непроглядный мрак. Какое-то время Игний не шевелился, затем ему в голову пришла мысль: «Если бы я умер, а я несомненно умер, то я ничего бы не чувствовал? А я точно чувствую, что я сижу в капитанском кресле. Интересно, я правда умер, или мне каким-то образом повезло, и я выжил?» – глаза постепенно привыкали к темноте, и помощник капитана уже различал предметы вокруг себя. Приборы шлюпки не работали, в этом он был уверен, но, странное дело, сама шлюпка не падала на поверхность. Она словно висела на том самом месте, где находилась в последний момент. «Значит, защита всё-таки сработала, – подумал Игний, – но почему я не слышу шума двигателей? А если не работают двигатели, то почему я не падаю?» – он не мог найти ответ на эти вопросы; вся его многолетняя лётная практика говорила за то, что шлюпка с неработающими двигателями неминуемо должна упасть, однако этого не происходило…

…Гай, проснувшись с первыми лучами Звезды, стал внимательно осматриваться по сторонам. Местность вокруг была совершенно незнакомая, казалось, он вообще здесь никогда не был. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась равнина, и только в самой дали виднелось что-то, напоминающее возвышенность. Никаких гор, где вчера проходила высадка, и в помине не было, так же, как и космического корабля, на котором они прилетели на эту планету. Вообще, вспомнить, как он здесь очутился, Гай не мог. Последние его воспоминания были о том, что они пошли с Игнием искать остальных к пещере, однако ни помощника капитана, ни кого-то другого рядом не было. «Да что же это такое со мной здесь происходит, почему я вечно не могу ничего вспомнить? Такого раньше никогда не было. Неужели меня спишут с корабля за профнепригодность?»
Гай начал мысленно вызывать на связь Лубни, но тот не отвечал. Связаться с Игнием или с капитаном тоже не было никакой возможности, так как Гай был без скафандра, и где он его оставил – совершенно не помнил. Он долго бродил по равнине, но ничего похожего на то, что он видел в первый день высадки, обнаружить не мог. Делать было абсолютно нечего. «Непонятно, куда идти, куда подевались все остальные, почему не выходит на связь астролог?» Однако чем дольше он бродил, тем больше ему нравилась окружающая его природа. Само сочетание красок, в которые был окрашен этот мир, поразило и впечатлило Гая ещё в первый день пребывания на планете. Он чувствовал необычайную теплоту и мягкость этого утра, ощущал на своем лице лёгкое дуновение ветерка, слышал, казалось, отдалённый шум воды, хотя до океана отсюда было достаточно далеко. Сам воздух, который вдыхал механик, пах необыкновенно приятно чем-то родным и знакомым с детства.
Временами в голову Гая приходили мысли: «Я тут радостно и счастливо живу, а в тоже время у меня постоянно возникает такое чувство, что я не могу себе этого позволить. Я должен расстраиваться и пытаться что-то предпринять. Ведь там – на корабле – остались мои товарищи, но, странное дело, мне не хочется этого делать. Мне почему-то кажется, что им ничто не угрожает, что и им так же хорошо и радостно, как и мне. И я никак не могу себя заставить не верить этому и предпринять какие-либо действия. Из-за чего это? Неужели планета так на меня влияет, что я забываю свой долг, свои обязанности, своих друзей… Никак не могу поверить! И что мне делать? Что я могу сделать в этой ситуации?..» Ответа он найти не мог. Однажды он даже заставил себя пойти на поиски своего космического корабля, но, пройдя достаточно большое расстояние, так ничего и не нашёл, зато приблизился к деревьям, которые, как оказалась, росли на горизонте. Теперь уже точно было видно, что это деревья, а никакая не возвышенность, как он думал до этого. Раньше Гай не видел ничего живого на планете; и он решил, что на следующее утро обязательно дойдёт до них.
К полудню Гай дошёл до деревьев, видневшихся на краю луга. Деревья были громадные. Их стволы уходили высоко в небо, ветки поднимались примерно на стометровую вышину. Кроны деревьев смыкались высоко над головой и не пропускали лучи Звезды. Деревья были самые разные – и хвойные, и лиственные. Гай заметил: единственным, что их объединяло, были листья. Форма листьев или хвои не повторялась дважды ни на одном другом дереве. Гай два дня посвятил тому, чтобы удостовериться в этом, и собрал целую коллекцию самых различных листьев. Но одинаковых по форме так и не обнаружил. Так же листья были разного цвета, от светло-зелёного оттенка зелёного чая до темно-зелёного, почти чёрного оттенка зрелого авокадо.
Никогда до этого времени механик не обращал внимания на растения, он всегда был занят своим кораблём, механизмами и приспособлениями. И теперь, когда вокруг него на многие километры, а может быть и сотни километров, не было ни одного искусственно созданного агрегата, он поначалу растерялся. Он рассматривал траву, деревья, кустарники так, как будто увидел их впервые в жизни. И ему постоянно приходила в голову мысль о том, что все эти растительные формы жизни и есть самый совершенный механизм, который создала природа, и до которого до сих пор не додумались все эти учёные, астрологи и механики.
Однажды Гай стоял под самым высоким деревом и смотрел себе под ноги. Ему показалось, что на земле что-то шевелится, он присел и начал ощупывать траву. Гай заметил, что из почвы пробивается небольшой росток; по всей видимости, ещё вчера этого ростка здесь не было. Он наблюдал за ним долго. На следующий день росток уже вытянулся на 5 сантиметров. А ещё через какое-то время – Гай даже не помнил, сколько теперь прошло с момента их высадки на планету – это было уже небольшое деревце. Здесь всё было так непостоянно. Всё менялось. Росли деревья и трава. Однажды Гаю показалось, что он увидел бабочку. Она порхала над цветами, но он не смог её догнать. А может быть, это был какой-то необыкновенный цветок. Цветы теперь распускались каждый день, всё новые и новые, таких форм и расцветок, каких Гай никогда не видел в своей жизни. Каждое утро Гай начинал теперь с обхода своего «хозяйства». Он осматривал все цветы и деревья, даже разговаривал с ними, и ему было необыкновенно хорошо и легко. Спал он тут же, под деревьями – на небольшой полянке. Словно для его удобства, дерево опустило к земле две свои нижние ветки, и они образовали своеобразный шалаш. Здесь же, в лесу, он встретил небольшой весёлый ручей, из которого он брал воду. Вода эта была необычайно вкусная. Есть он почти не хотел, и хотя у него ещё оставались припасы, взятые с корабля, он только изредка срывал какой-нибудь особо аппетитный плод с дерева и съедал его.
Как-то утром Гай пробудился от громких щелчков, которые раздавались из леса. Размышляя, что бы это могло быть, механик направился в ту сторону, откуда слышались звуки. Он брёл между деревьями достаточно долго, пока не вышел на небольшую полянку, всю залитую яркими лучами звезды. Блики света скользили по траве и стволам, переливались в каплях росы всеми цветами радуги и столбами спускались книзу, с трудом проникая сквозь кроны могучих деревьев, стеной стоящих вокруг поляны. Снова раздался резкий щелчок – что-то быстро пролетело, едва не задев механика, и упало далеко за его спиной. Гай невольно пригнулся и стал осматриваться внимательнее. Звук раздавался точно отсюда, но его причину Гай определить не мог. Он ещё некоторое время послушал. Снова раздался отрывистый звук, словно лопнул какой-то стеклянный сосуд, и Гай услышал шум падения, но уже на противоположном краю поляны. Он смог установить источник звука, только когда обошёл всю поляну вокруг. На нескольких громадных деревьях большими длинными плетями свисали почти до самой земли огромные плоды, по форме напоминающие бобы или каштаны. Они располагались попарно на свисающем побеге и отливали тёмно коричневыми выпуклыми боками. Вот один из них треснул с оглушающим звуком, из его серединки что-то с силой вылетело и упало за деревьями в стороне от того места, где стоял механик. Один за другим семена разлетались во все стороны, Гаю опять едва не стукнуло по руке, и он решил отойти на более безопасное расстояние. «Ну надо же! Никогда бы не подумал, что таким образом можно распространять семена!» – изумился Гай.
Каждый день он открывал для себя всё новое и новое, и этим открытиям, казалось, не будет конца. Всё чаще и чаще Гаю представлялось, что скоро должны прилететь птицы. Одиночество в последнее время перестало угнетать его. Постепенно, день и ночь бродя по лесам или по равнине, он всё меньше и меньше думал о предыдущей жизни: о корабле и его команде…

Глава VIII. Свадьба

– Свадьба должна быть очень пышной. Процессии должны быть самые торжественные. Процедура максимально древняя. Пригласить всех, – не уставал повторять главный управляющий – долговязый, немолодой, совершенно лысый, заискивающе услужливый с королём и резкий, порой грубый с подчинёнными. Впрочем, он был весьма толковым и понимающим всё с полуслова. На этот счёт король отдал ему особые распоряжения. Как-никак, это была первая межгалактическая свадьба. Да ещё на таком уровне.
– И не забудьте несколько раз отрепетировать ход процессии. Я потом обязательно сам посмотрю. И привлеките субантов .
– Какая мне разница, что они почти вымерли, кто-то ведь остался! – продолжал он отдавать распоряжения своим мягким картавым голосом.
– Значит, помните, обязательно аборигены – в национальных костюмах с каждой из планет. И хорошо, что планет 1846, пусть процессия будет огромная. Представителей – по небольшой группе, человек по 10–15. Ну и что, что они не могут дышать без скафандров. Либо оденьте в скафандры, либо нарядите и загримируйте актёров. Никаких визуальных представительств! Что это: «они не могут лично присутствовать»?! Да мне плевать, что у них там война, пусть перемирие объявят и все сюда! Ещё раз повторяю: все руководители, как бы их там ни звали – принцы, рексы, или кто они там – сюда, с подарками. Потом додерутся, а то им придётся разбираться с Верховным.
«Всё приходится делать самому. Ничего никому нельзя поручить», – ворчал управляющий, вторую неделю занимаясь подготовкой к проведению свадьбы юного Принца Марка с туземкой. – «Боже, до чего дожили! Свадьба с туземкой! Нет, Верховный, конечно, прав, он всегда прав, он знает, что делает, но Марка можно только пожалеть. Хотя чего его жалеть, да и вообще: какое дело до всего этого простым людям? Свадьба нужна для престижа Короля. Верховный правильно говорил, что нам важно впечатление, которое мы произведём этой свадьбой. Никто не делал, а мы первые. И вообще, планета этой туземки нам нужна. Очень нужна. Именно сейчас нужна. Слишком она у них большая для такого маленького народа. А нам нужна. Открыватели уже не успевают открывать новые планеты, а исследователи их исследовать. Да и этот необычный слух, прошедший недавно».
«Планета нам нужна. Свадьба нам нужна. Так что пускай женится, на то он и принц – приходится отдуваться», – рассуждал про себя главный управляющий, попутно просматривая репетиции торжественной процедуры бракосочетания, проводимые всю последнюю неделю.
«Тут нужен воздушный эскорт. Кто у нас летает? Может, привлечь астрологов? Пусть парят в воздухе. Они ведь у нас вроде подлётывают. Нет, нехорошо, люди будут возвышаться над принцем. Это не понравится Верховному. Кто же у нас ещё летает? Нужно вспомнить». Управляющий нажал кнопку телефона.
– Подготовьте мне к просмотру всех летающих на ближайших планетах. Да чтобы могли пролететь с процессией! Нет, не космические корабли. Идиот! Кто не видел космических кораблей, – он даже разозлился. – На космическом корабле лучше отправить их в свадебное путешествие. – Где-то он читал про такое. В какой-то древней книге. Когда-то он хотел стать астрологом и читал старинные книги. Книги, которые остались, теперь находятся только в хранилищах и выдаются по особому разрешению Главного Астролога. Астрологом он не стал, не прошёл вступительные испытания, и это не вызывало у него особой симпатии к возможным товарищам, но иногда и они могли пригодиться в его работе. Главный управляющий привык ставить работу выше личного. Он опять нажал клавишу телефона….

Главный Астролог, высокий худой блондин с тёмными хитроватыми глазами на бледном скуластом лице, был занят. Он был очень занят. Но на вызов от самого Верховного он не мог не откликнуться.
– Да, мой повелитель, – Верховный любил лесть или, точнее, считал её нормой для всех. Главный астролог давно понял, как лучше обращаться с королём. Именно поэтому он и был главным. Никто лучше него не мог определить, когда лучше сообщить королю ту или иную информацию. Но даже он не мог определиться с тем, что происходило сейчас. Последние сведения, сказанные ему королём, вызывали если не панику, то очень большие затруднения в осмыслении. Да и вообще Мир последнее время был нестабилен. Он менялся. Астролог чувствовал это всем своим существом. Для этого даже не надо было быть астрологом. Мир менялся или уже изменился. Казалось, пространство вибрировало, колыхалось и было подёрнуто лёгкой дымкой. Таким туманным маревом, за которым скрывалось что-то, что нельзя было увидеть. Но нужно было увидеть обязательно. Его учили видеть. Он давно уже сам учил видеть. А теперь не мог разглядеть. «Может, это старость? Вот новые, молодые, перспективные придут», – мысли перескакивали с одного на другое.
Телепортация прямо во дворец была запрещена. Поэтому приходилось воспользоваться переходом. Это не заняло много времени. Через несколько минут он уже входил в арку дворца. Верховный любил старину. Он считал, что она подчёркивает древность его рода, его права на планету. Подсознательно он всегда пытался доказать, что это его планета. Живея не была их изначальной родиной. Её захватили очень давно, ещё во времена великих переселений .
Так называемый тронный зал был громоздок и неудобен с точки зрения Главного астролога, но Верховному он очень нравился. Он проводил здесь большую часть времени. Войдя в зал, Главный Астролог заметил, что Верховный не просто взволнован, он очень сильно взволнован. Он даже слез со своего золотого трона . И неуклюже бегал пред ним по центру зала. Король был невысокого роста, с большой, слегка вытянутой головой, выпуклым шишкастым лбом и чуть оттопыренными ушами.
– Вы оказались правы! – выкрикнул он, едва завидев входящего астролога; его обычно отрывистый и резкий голос звучал сейчас очень громко. – Что-то произошло! Как это понимать? Вы должны дать мне ответ! Я должен предпринять меры! – он уставился на астролога, его колючий недоверчивый взгляд прожигал насквозь.
– Да, мой повелитель, – пытаясь понять, что случилось, произнёс Астролог и придал своему бесстрастному, обычно малоподвижному лицу готовность к действию.
– У меня только что был с докладом Главный Учёный. Вы знаете, что он сказал мне?
– Нет, мой повелитель.
– Он сказал… – король, казалось, задыхался. – Он сказал, что обнаружена планета!
– Такое случается часто, мой повелитель.
Король остановился, внимательно посмотрел на него жёстким, тяжёлым, пристальным взглядом – таким взглядом, от которого бросало в жар или покрывались холодным потом и теряли дар речи даже видавшие виды люди, и сказал:
– Планета в нашей Звёздной системе. Планета, которая находится от нас в десяти часах лёта на корабле. Планета, которой не было! Что вы на это скажете? – он замолчал, тяжело дыша.
Сказать, что Главный Астролог был в замешательстве, значило – ничего не сказать. «Так вот что я не смог почувствовать! Это какая-то нелепость: Планета. Этого не может быть. Целая планета. Интересно, она обитаема?» – мысли неслись в голове с быстротой ветра.
– Мой повелитель, я как раз обдумывал этот вопрос, когда Вы пригласили меня. Мне нужно ещё некоторое время, и я дам Вам ответ.
– Время? Сколько времени? У меня нет времени! И у вас его тоже нет! Вы должны всё узнать, вы должны слетать туда, вы должны всё посмотреть, вы должны всё рассказать мне! – король тяжело взгромоздился на трон. Сейчас не то время, чтобы… появлялись планеты. – У нас свадьба, завтра. Прилетают делегации, Марк и эта, – немного даже жалобно произнёс король. – Туда уже вылетела экспедиция исследователей, но я хочу, чтобы Вы со своей стороны сделали всё невозможное, чтобы… – Он не договорил и махнул рукой.
– В общем, я жду результата! – по своему обыкновению вместо прощания проговорил король.
Главный Астролог поспешил удалиться.
Оставшись один, Верховный Король никак не мог успокоиться: «Как могло такое случиться, чтобы в космосе из ниоткуда появлялись новые планеты? Причём не где-то там, а прямо здесь, в моей звёздной системе. Да и ещё сейчас. Сейчас, когда мне так важно произвести наилучшее впечатление. И этот бестолковый астролог, почему он всегда говорит намёками? А ещё считается, что они могут что-то почувствовать, увидеть заранее. Какой толк, если он ничего конкретного не сказал, и вот теперь в Планету чуть не врезается корабль и докладывает об этом первым учёный, а не астролог? И зачем они только нужны со всеми своими предвидениями?» Сама по себе планета мало волновала Верховного Короля. Мало ли планет в космосе, но Планета в его Галактике, более того, в его звёздной системе, да ещё перед свадьбой, – это было уже чересчур. Что-то нужно было срочно предпринять, как-то это всё нужно было объяснить. Мало ли что могут подумать про него: «Не может навести порядок в собственной звёздной системе. Планеты всякие блуждающие шляются». «Вообще, что это такое: «блуждающая планета»? Что можно от неё ждать? Не вовремя это всё! Вечно с этим Марком одни проблемы», – Король злился на принца по привычке. Хотя идея женить его на туземке, конечно же, принадлежала Верховному Королю, а не самому Марку. Верховный Король вообще достаточно часто злился на принца, он считал его неспособным к управлению той огромной империей, которую удалось создать ему, Верховному Королю. Империей, которая была любимым детищем короля, и которой он посвятил всю свою жизнь. Свадьба Марка на туземке вытекала из общего контекста. Дело в том, что королевская власть на Живее переходила только по наследству, и стать королём мог только сын короля. Верховный Король хотел изменить этот порядок и самому выбрать своего преемника, самому воспитать его и назначить после себя вместо принца. Вообще, все обычные люди, родившиеся на Живее, не знали, кто были их родители. Воспитание детей было предано в специальное ведомство, которое сразу после рождения забирало новорождённых и воспитывало всех детей вместе в специальных учреждениях. Матери не видели своего ребёнка ни разу. Дети тоже не могли знать, кто были их родители. Все вместе они росли, потом учились, выбирали свой жизненный путь и могли стать тем, кем захотели. Но сын короля становился только королём. Он не мог быть никем другим, и долгие тысячелетия такое положение дел устраивало всех, но теперь оно не устраивало Верховного Короля. И Верховный Король разработал план по его изменению, тем более что этой свадьбой он убивал не одного зайца. У Марка с туземкой не может быть детей, поэтому он, Король, сможет для продления королевского рода и сохранения спокойствия в своей империи сам выбрать из всех детей, рождённых на планете, наиболее подходящего на роль принца. Для этой цели он предполагал разработать специальные тесты, задания и проверки, привлечь учёных, астрологов и тому подобное. Зато отобранный таким образом принц будет уж точно самым-самым. И, с другой стороны, у народа появится новый стимул. Ведь все дети будут участвовать в этом отборе. У каждого есть шанс и всегда приятно думать, что твой ребёнок может стать королём, даже если ты никогда не узнаешь, твой ли это ребёнок. Так что планы Верховного Короля были, как обычно: грандиозные.

Переместившись к себе, Главный Астролог решил вызвать Алрода. Алрод был сравнительно молодым астрологом – из предпоследнего выпуска астрологической школы – однако подавал большие надежды и был очень перспективен на взгляд Главного. Он симпатизировал Алроду: ему нравились стройная горделивая осанка и мужественный приятный голос.
«Сделаем вид, что это очередной экзамен, скажем, на степень Ведущего Астролога. Мне нужен непредвзятый взгляд со стороны. Что он скажет? Я же не могу созвать общее собрание астрологов, тогда мне придется признать, что я уже не самый главный, раз не могу сам во всём разобраться. Возьмем кого-нибудь из молодёжи. Интересно, что он чувствует?» – Алрод появился быстро, словно ждал вызова. Главный Астролог едва успел погасить свои мысли до его прихода. Алрод не должен ничего понять.
– Мне хотелось бы предоставить тебе возможность проявить себя, – проговорил он после обычного ритуального приветствия, внимательно вглядываясь в Алрода.
– На мой взгляд, сейчас появилась подходящая возможность. Ты должен полностью сосредоточиться. От этого будет зависеть вся твоя жизнь. Будет зависеть, будешь ли ты Ведущим Астрологом. Ты готов к испытанию? – продолжал он, и уставленный в упор немигающе-пронзительный взгляд раскосых глаз, казалось, прожигал насквозь.
– Да. Но разве я буду проходить его один? – в голосе слышалось удивление.
– Да, в этот раз всё будет значительно серьёзнее, – Главный Астролог повернул голову, и теперь Алрод видел только профиль его скуластого лица.
– Я готов.
– Сосредоточившись, ты должен проникнуть внутрь пространства. Переместись во времени к самому истоку. Не выходи за пределы нашей Звёздной системы. Тебе достаточно отследить её путь с рождения и до конца. Необходимо увидеть ход всего, что произошло, происходит и произойдёт. Даю тебе пять часов. Через пять часов ты должен быть у меня с подробным отчётом, – он опять посмотрел на Алрода пронзительным взглядом небольших, цепких, с чёрными зрачками глаз.
Алрод как-то странно смотрел на него. Главный Астролог не успел прочесть его мысль. Она погасла раньше, чем сформировалась.
«Он погасил свою мысль, талантливый мальчик, – вяло подумал Главный Астролог. – Теперь я должен немного отдохнуть и всё обдумать».
«Как я устал… Почему это произошло, когда я так смертельно устал?» – он отпустил Алрода.

Алрод вернулся достаточно быстро. Время, назначенное ему, ещё не закончилось. Главный Астролог, с одной стороны, был рад, что тот так быстро справился с заданием. С другой стороны, он только вошёл в медитацию и попытался расслабиться, ему ещё не удалось полностью восстановиться, как пришло сообщение от Алрода.
– Ты готов представить мне итог своей работы? – спросил он, внимательно глядя ему в глаза.
– Вот он, – Алрод протянул ему небольшой светящийся изумрудно-зелёным шар.
– Очень хорошо, я думаю, мы посмотрим это вместе, – произнёс Главный Астролог и, движением руки вызвав два кресла, опустился в одно из них.
Картинки сменяли одна другую, проплывали перед их взором. Это была вся история Звёздной системы. Главный Астролог специально просматривал в режиме отдельных картинок, иначе это заняло бы очень много времени. Он хотел остановиться в нужном ему месте и там уже посмотреть подробности. Вообще в историях звёздных систем не было ничего интересного. Звезда рождалась, вокруг неё образовывались планеты. На них возникала и умирала жизнь. Звезда догорала и погасала или взрывалась – всё начиналось заново с новыми действующими лицами. Но именно это и интересовало сейчас Главного Астролога.
«Будет ли Планета на этом просмотре?
Вот возникают и формируются планеты возле Звезды…
Всё правильно, их пять. Вот у них образуется атмосфера… Планеты вращаются…» – Главный Астролог невольно замедлил темп просмотра картинок. – «Вот проходит первый этап заселения Живеи…»
«Так, всё идёт по плану, скоро пойдёт современное время. Начинается захват Живеи и высадка колонистов… Так, замечательно…»
«А вот и шестая Планета. Но как же она просто появилась! Она не формировалась постепенно, как остальные. Просто возникла, и все. Так, дальше… У неё уже есть атмосфера… Она ведёт себя, как будто была здесь всегда. И все остальные ведут себя так же. Словно ничего не произошло. Что в конце? А, ясно, Звезда остывает, и Планеты падают на неё одна за другой; но что это: планет опять становится пять! То есть в конце её нет?! Когда же она исчезла? Так… Всё закончилось».
– Ты можешь пояснить свою работу? – проговорил Главный Астролог.
– Я полагаю, Вас интересует эта вновь появившаяся Планета? – уточнил Алрод. – Я почувствовал её приближение два дня назад. И сообщал об этом Ведущему Астрологу. Он, конечно же, передал эти сведения по назначению. Ощущения Планеты появились у меня внезапно, когда я хотел сконцентрироваться на…» – он замялся на какое-то время, но Главный Астролог даже не обратил на это внимания.
– Было ощущение, что приближается что-то большое, сначала я не мог понять, что бы это могло быть, но потом она проявилась на астральном плане и практически сразу – на физическом. Это было вчера. Я вынужден был проконсультироваться с учёными. Они тоже подтвердили мои догадки.
– И почему Я НИЧЕГО ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЮ? – тихо проговорил Главный Астролог.
– Я сообщал обо всём Ведущему Астрологу. Ну, кроме консультации с учёными.
– Немедленно ко мне Ведущего Астролога, – ещё более тихо проговорил Главный Астролог.
Ведущий Астролог был уже довольно пожилым, если не сказать старым полноватым блондином с залысинами и бородкой клинышком. Он был Ведущим ещё до назначения Главным Астрологом теперешнего.
– Что он тебе передавал? – совсем тихо проговорил Главный Астролог. Его голос всё затихал и затихал. Казалось, ещё чуть-чуть, и его совсем не станет слышно.
– Да ничего особенного, – несколько смешался Ведущий. – Какие-то мальчишеские бредни.
– Ты проверил?
– Я же не могу каждый раз проверять всякую ересь. Мне ежедневно передают столько всякой чепухи… – несколько в замешательстве произнёс Ведущий астролог.
– Не можешь, тогда отправишься туда лично. – Главный Астролог вызвал картинку с появившейся Планетой. – Немедленно. Сейчас же. У тебя 3 минуты. Вертись, как хочешь. Впрочем, ты всё равно отстранён, – он тяжело опустился в кресло. Ведущий Астролог бегом выскочил из кабинета.
Повернувшись к Алроду, Главный произнес:
– Иди за ним, тебе я даю пять минут.
Когда через пять минут Алрод вернулся обратно, Ведущего в кабинете у Главного Астролога не было.
– Говори, что там есть? – строго спросил Главный Астролог.
– Планета необитаема. В основном там пресная вода, есть небольшие острова. Атмосфера пригодна для жизни. Почва не отравлена. Вода тоже. Жизни нет, – поддаваясь настроению Главного Астролога, по-военному чётко отрапортовал Алрод.
– Хорошо, что-нибудь интересное есть?
Алрод замялся.
– Мне кажется, там должна быть жизнь.
– Но её нет, – уточнил Главный Астролог.
– Да, жизни там нет, никакой.
– Очень хорошо. С сегодняшнего дня ты назначаешься Ведущим Астрологом. Можешь приступать. Поздравляю. Оповещение всем я сделаю сам, – как то уныло проговорил он.
«Что я теперь скажу Королю? Проворонить целую планету в собственной звёздной системе! Как я мог?! Я чересчур устал. Чёрт, как же так, мне нужно отдохнуть. Но как я могу отдыхать сейчас? Мне нужно что-то сказать Королю. Что-то, что объяснит всё, в том числе и моё молчание».
Главный Астролог не спешил на приём к Верховному, хотя и понимал, что времени у него совсем нет.
«Что сказать? Как объяснить? Планеты нет – планета есть». Он всё ещё сидел в кресле посреди своего кабинета. Чисто автоматически он включил новости Живеи. О Планете пока ничего не говорили – это хорошо. Все новости были о предстоящей свадьбе. СВАДЬБА. Вдруг его осенило.
Тотчас Главный Астролог попросил аудиенции у Верховного Короля. Король принял его, всё так же нервно бегая по тронному залу.
– Ну, наконец-то Вы готовы дать мне ответ на всё это! – Он остановился перед Главным Астрологом. – Говорите.
– Да, мой Повелитель. Теперь я уже могу Вам всё рассказать.
– Я слушаю, – Король, наконец, взгромоздился на свой трон и уставился на Главного Астролога.
– Дело в том, мой Повелитель, что эта свадьба… Она требует от Вас королевского подарка. Такого подарка, чтобы все заговорили о нём. Чтобы все славили Вас, чтобы все знали, насколько Вы сильны. Такого подарка, который бы пережил вечность. Такого подарка, который бы никто никогда не дарил.
– Я не вижу связи, – перебил его Король. – Мои подарки – моя забота. Я подарю им королевский космический корабль. В конце концов, Вы же всегда говорили, что Марк спит и видит себя капитаном корабля. Пускай летает себе где-нибудь подальше со своей туземкой.
– Конечно, мой Повелитель, это очень хорошо. Но – Планета! Планета – это вечность, это постоянство. Это – новая территория. Вы могли бы подарить принцу Планету.
– Подарить Планету? Да, конечно, я могу подарить ему какую-нибудь из вновь открытых планет.
– Да, мой Повелитель. Но та планета будет далеко. Вам будет тяжело контролировать на ней молодого принца. Поэтому я подумал: что, если переместить Планету поближе, в нашу Звёздную систему? Эта Планета будет специально предназначена для подарка. Вы можете подарить её молодым. Планета необитаема. В основном она занята водой. Но есть небольшие острова. Мне требовалось некоторое время, чтобы всё проверить. Поэтому я не хотел говорить Вам сразу. Но теперь я уверен.
– Вы хотите сказать, что перетащили Планету сюда? Давно ли астрологи занялись перетаскиванием планет? – Король, казалось, изумился.
– Ну, не совсем перетащили, я создал её здесь.
– Она погубит всю нашу Звёздную систему!
– Нет, мой Повелитель. Она полностью сбалансирована со звёздной системой.
– Вы не могли так рисковать, не посоветовавшись со мной!
– Нет, нет! Мы ничем не рисковали, мой Повелитель, всё было заранее продумано.
Король, вероятно, подозревал Главного Астролога, но не мог поймать его на лжи.
– То есть Вы говорите, что специально создали Планету в нашей Звёздной системе, чтобы я мог подарить её на свадьбу? – король подчёркнуто отчётливо произносил каждое слово.
– Да, мой Повелитель.
– Астрологи раньше не умели создавать Планеты.
– Это потребовало огромного напряжения всех моих сил. Я даже вынужден просить у Вас небольшой отдых.
– Но Вы уверены, что Планета действительно безопасна?
– Да, мой Повелитель.
– Хорошо. Вы получите отдых, когда я получу отчёты от исследователей. Чёрт знает, что такое!
– Мой Повелитель, я бы осмелился посоветовать Вам и дальше держать в секрете информацию о планете. До того момента, пока Вы официально не вручите, так сказать, подарок. А звездолёт, конечно, тоже очень в этом случае пригодится.
– Я подумаю. Можете идти к себе, – сухо сказал Король.

Глава IХ. Вторая экспедиция

День был дождливым. Вообще последний месяц дожди шли почти не переставая, круглыми сутками. Покрытие на космодроме было мокрым. Кое-где блестели лужи, и даже специальные всасывающие машины ничего не могли с ними поделать. Хотя их бесконечное снование почти что под ногами даже раздражало. Воздух был холодный и влажный. Пахло чем-то старым, неуловимо забытым и, в то же время, всегда присутствовавшим. Казалось, что теперь всегда будет идти монотонный дождь. Дождь, который не приносил очищения, а только сырость, влагу и какое-то беспокойство. Беспокойство витало в воздухе вместе с дождём. Вместе с ним оно капало на защитный козырёк, вместе с лужами хлюпало под ногами, вместе с каплями стекало по защите корабля.
Корабль стоял в некотором отдалении, но и с такого расстояния он выглядел большим. Это был обычный исследовательский корабль стандартной модификации МИК-246 – «Мгновенно исчезающий корабль», как их называли.
Многие из его собратьев действительно исчезли в просторах космоса. Просто исчезли или успели послать какую-то весточку. Но это, как правило, уже ничего не меняло. МИКи были специально разработаны для обследования новых планет. Каждое вновь открытое космическое тело, перед тем как его включат в реестр использования, должно было пройти процедуру обследования. Обследование проводили команды МИКов. Когда объект открывали, о нём, как правило, были самые скудные сведения: звёздная система, координаты, наличие атмосферы, ну, ещё несколько обзоров, сделанных во время облёта планеты. Открывателей больше ничто не волновало. Есть планета, и всё – пожалуйста, действуйте. Вся остальная работа доставалась исследователям. Они должны были выяснить все параметры данного небесного тела. Состав атмосферы, наличие животных и растительных форм, спутников, период обращения вокруг звезды, силу тяжести и другие особенности. Особенности, с которыми чаще всего и возникали проблемы. Все планеты были не похожи друг на друга. Не все годились для включения в реестр использования. Использование некоторых было нецелесообразно или даже просто опасно. Исследователи рисковали первыми.
Этому кораблю пока везло. Несколько месяцев назад он вернулся из экспедиции на Дулбу. Экспедиции, которая закончилась вполне успешно, по мнению Учёных. На Дулбе были открыты залежи так необходимого им лантана.
И вот теперь подремонтированный и проверенный всеми, кто только захотел и смог, корабль стоял и готовился в новый исследовательский вылет.
Исследовательские корабли использовались на самых сложных, непредсказуемых участках. Они всегда работали в паре. Первый и второй. Вдвоём вылетали к точке задания. Один прикрывал другого, и пока тот занимался обследованием планеты, висел на орбите. Потом они менялись местами. И всё продолжалось – до получения полного представления о планете. Исследование каждой новой планеты – всегда риск. Даже если она признана необитаемой, что чаще всего и случалось в последнее время. Команда исследователей никогда не могла знать, что их ждёт на месте назначения. Там могло быть всё, что угодно. Исследователи были всегда готовы к неожиданностям. Если это правило не соблюдалось, корабль и команда могли погибнуть. Как, например, в последний раз, когда их напарник, МИК-245, попал в неожиданно возникший поток активных частиц . Корабль просто рассыпался в пыль. Конечно, команда исследователей не могла знать, что на той планете такие потоки возникают с завидным постоянством. Они пробыли на планете уже почти месяц, их смена подходила к концу, когда это произошло. То ли они не поставили защиту, то ли защита была включена не на полную мощность – на планете ведь не было живых существ. Дулбу уже предлагали открыть для использования, когда всё и случилось. Они ничего не смогли сделать, но хотя бы учли ошибку предшественников. И вот теперь, когда у них нет напарника, команду МИК-246 бросают неизвестно куда. Впервые было сказано, что цель будет объявлена на орбите.
Экипаж МИКа – это 15 человек исследователей. Исследователей, видевших в своей жизни не одну планету, проверенных, как говорится, и огнём, и водой, и всем, что только существовало во Вселенной. Хотя один из постоянных членов команды, помощник капитана Сэлм, сегодня как раз оставался на Живее. Сэлм – молодой, белокурый, рослый, спортивно-молодцеватый мужчина лет двадцати пяти, с весёлыми карими, широко расставленными глазами и румяными щеками – сейчас был признан временно непригодным для участия в экспедиции. Это немного беспокоило всех, но больше всего бесило самого Сэлма.
«Подумаешь, временно непригоден. Через несколько недель, ну, максимум, месяц, я буду уже «совсем пригоден», и что тогда? Где тогда будет корабль? Совсем не обязательно оставаться на Живее до полной пригодности. Я мог бы долечиться и на корабле», – ворчал про себя Сэлм. Говорил он всегда медленно и рассудительно, словно тщательно взвешивая каждое слово на внутренних весах, перед тем как отпустить его свободно гулять по свету.
Но комиссия, проводившая отбор, была неумолима, и Сэлму пришлось остаться. Это возмущало больше всего. Ещё Сэлма раздражала неопределённость с целью. Что значит: «Сообщат на орбите?» Исследователи не те люди, которых можно чем-нибудь напугать. Они видели в своей жизни всё. Правда, и жизнь у них не отличалась долголетием. Но они всегда знали, на что идут. Неясен был также вопрос со вторым кораблём. Неужели в нарушение всех уставов они пойдут одни, и второго корабля не будет вообще? Это тоже немного волновало, но, скорее, разжигало ещё больше любопытства. Что же это может быть за цель? В экипаже корабля про Сэлма говорили, что таких, как он, невозможно испугать ничем, и родился он явно в рубашке. Все самые отчаянные экспедиции, предпринимаемые исследователями, почти всегда были инициативой помощника капитана. И, как правило, все они заканчивались уж если не отлично, то хотя бы с положительным для корабля результатом.
Провожающих почти не было. Кто будет провожать обычный МИК – людей, которые сами выбрали такой образ жизни и смерти: сгинуть где-то в неизвестном. Обычно МИКи только встречали. Вот тогда было много народа, пресса, корреспонденты, представители других цивилизаций. Но это, скорее, была только показательная традиция. Проводилась она после недельного карантина. Когда промытый и поблескивающий корабль торжественно прилетал на космодром из карантинной лаборатории. Продезинфицированные исследователи принимали букеты и поздравления с очередной победой.
Проигравшие до этой процедуры не доходили. Просто одной строкой в новостях сообщалось, что такой-то МИК не вышел на связь, не вернулся, потерпел аварию или ещё что-нибудь. Им почестей не воздавали. «Умерла – так умерла».
Сэлм смотрел на силуэт корабля. Его корабля. И думал, что так не может быть: он не может не полететь с кораблём, со своим кораблём, с командой, с которой он сроднился, с Лилой, с которой он был как одно целое. «Так не может быть потому, что так не может быть никогда», – навязчиво крутилось в голове у Сэлма. Он специально пришёл раньше на несколько часов, чтобы как следует обдумать этот вопрос. В голову лезли детские мысли. Вот сейчас он, прикрываясь плащом, подбирается к кораблю, тайно проникает в него и, никем не обнаруженный, улетает со всеми. И только на орбите он возникает перед Лилой, а та ошарашенно и восхищённо хлопает своими зелёными глазами. Умом Сэлм понимал, что это невозможно. Корабль перед полётом проходит такое сканирование, что не могут укрыться даже микробы, не то что человек, да ещё и со сломанной ногой.
«Угораздило же меня сломать ногу! Это же прямо нарочно не придумаешь! Сломать ногу на трапе своего корабля! И это после того, как они едва спаслись на Дулбе. Дулба… – там остались их напарники». Об этом не хотелось думать. Это была часть их профессии – терять друзей. И вот теперь корабль улетает без него. Это не укладывалось в голове.
Лила подошла неожиданно и молча встала рядом. Они стояли и смотрели на корабль. Через несколько часов он взлетит на орбиту. Присоединится к большому транспортному кораблю, и тот доставит МИК к заданной цели. Вместе с новым напарником. Так было всегда. Как же будет на этот раз? Корабля-напарника на космодроме не было. «Без него? Неужели? Цель – какая она?» – вопросы вертелись в голове и не давали сосредоточиться. Хотя на чем нужно сосредоточиться, Сэлм не знал.
– Ты давно пришёл? – заговорила Лила.
Видимо, молчание тяготило её.
– Да… нет, вообще-то я не знаю, – честно сознался Сэлм. – А что, уже пора?
– Да, скоро.
Лила стояла совсем близко, её светлые волосы были стянуты в тугую прическу и спрятаны под капюшон. Зелёные глаза смотрели серьёзно, в них скрывались грусть и жалость одновременно. Лила внимательно взглянула на Сэлма.
– Как твоя нога? Тебе нельзя долго стоять.
– Да я уже почти здоров, и чего эта комиссия прицепилась, – сердито ответил Сэлм.
– Мы вернёмся… быстро. – Она помолчала. – Мне очень жаль. Мне, правда, очень жаль. – Говорить было не о чем. Лила ещё постояла, словно внутренне собираясь перед прыжком в неизвестность, потом повернулась к нему, поцеловала и прижалась. Сэлм обнял её. Они стояли у опоры под навесом. Шёл дождь. Вдали был виден корабль, готовый к полёту.
Прозвучал первый сигнал на посадку экипажа. Лила шевельнулась.
– Мне пора, – робко то ли спросила, то ли сказала она.
Сэлм молчал. Слова не приходили в голову. Что он мог сказать: как бы он хотел полететь со всеми, с ней? Они никогда не говорили об этом. Так получилось. Никто не мог быть виноват. Так получилось.
Лила сделала несколько шагов от него и остановилась. Казалось, что время остановилось тоже, вместе с ней. Они смотрели друг на друга и молчали. Слов не было. Её силуэт на фоне корабля напоминал какую-то картину, виденную в далёком детстве, когда-то давным-давно. Или это была картина из сна? Сэлм не знал. Он смотрел на неё и видел, наверное, каждую клеточку её кожи. Тонкую прядь непослушных волос, которой всё-таки удалось выбиться из тщательно уложенной причёски, огромные зелёные глаза. Казалось, её глаза стали ещё больше, чем обычно. Они смотрели на Сэлма и куда-то дальше сквозь него, на что-то своё, невидимое всем остальным. Сэлм видел, как слегка дрожали её пухлые губы. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Я пойду, – немного жалобно проговорила она.
Сэлм молчал, слова всё ещё не вернулись. Подошёл капитан корабля Росс. Это был блондин в возрасте лет сорока, с небольшими усами, лихо закрученными кверху.
– Ну, давай. Выздоравливай, – сказал он Сэлму. – Мы вернёмся через месяц-другой. Ты должен быть готов. До встречи! – Во всей его фигуре, в лице и в голосе чувствовалось полное самообладание, уверенность в себе, в своих действиях и правоте. Высокий, тощий как жердь, это было заметно даже через скафандр, с необычайно жилистыми и сильными руками, он был, как всегда, сух и холоден. Про него ходили анекдоты, что даже, когда на Хелбиде на него обрушился огненный поток, он продолжал ледяным, холодным голосом отдавать команды, и огонь вынужден был потухнуть.
Он подошёл к Лиле, взял её за плечо, и она послушно пошла с ним к кораблю. Дождь теперь капал на них. Их фигуры медленно удалялись. Лила больше не оглядывалась. Они дошли до корабля и скрылись за ним.
– Вот дурак, – подумал Сэлм. – Я ведь даже не поцеловал её.
Стали подходить остальные члены команды. Сэлму не хотелось ни с кем разговаривать. Он попытался незаметно уйти. Но сделать это со сломанной ногой в контейнере было не так просто.
– А, вот и жаждущие приключений зрители, – произнёс кто-то у него за спиной. Сэлм повернулся. Это была неразлучная парочка, как про них говорили: Шим и Чолд. Они действительно всегда ходили вместе. Шим и Чолд работали биологами на корабле. Оба небольшого роста, коренастые и плотные, с тёмными густыми волосами – только волосы у Шима всегда торчали во все стороны, словно в их жизни расчёсок не существовало в принципе, а Чолд всегда аккуратно зачесывал их и забирал в хвост на затылке. Одевались они тоже почти одинаково, считая, что в любом месте и в любое время предпочтительнее всего комбинезон цвета хаки. В полёте, во время экспедиции, у них всегда было много работы. Причём даже тогда, когда весь экипаж в пересменку мог позволить себе немного отдохнуть. Они пропадали в своей лаборатории и занимались с новыми образцами. Кроме того, на них была возложена обязанность по обеспечению команды овощами и фруктами. И они всегда шутили, что Шим отвечает за невыращенные овощи, а Чолд за несорванные фрукты. Хотя именно Чолд срывал всегда даже слишком много. И потом команда долго гадала, как же он смог подсунуть всем в пищу какой-нибудь новый фрукт, только что изученный им на планете. Пища проходила полный биологический контроль и могла состоять только из своих продуктов или продуктов, выращенных из семян, находившихся на корабле. Однако всевозможные казусы встречались нередко, и даже Росс не мог с этим ничего поделать.
– Да вот, пришёл вас проводить, – вяло отозвался Сэлм и поковылял к выходу, нарочно подчёркивая свою больную ногу. Он не хотел дожидаться отправки корабля.
Дождь продолжал идти. Капли, казалось, медленно падали и, на секунду застывая перед глазами, ударялись о покрытие. Сэлм шёл, опустив голову и волоча ноги, как побитый пес. Она улетит, а он… Он останется на Живее.
– Не забудь придти нас встречать через месяц, – раздался со спины голос Чолда.
– Если будешь хорошо себя вести, мы возьмём тебя обратно, – поддержал его Шим.
– Я улечу без вас на далёкую звезду, и вы будете мне завидовать! – крикнул в ответ Сэлм и ускорил шаг.

Глава Х. Свадебное путешествие

Свадебные церемонии продолжались уже вторую неделю. И это бесило Марка. В последнее время его всё бесило: и свадьба, и Король-отец, зачем-то придумавший её, и молодая жена, и этот бестолковый астролог, почему-то навязанный ему отцом.
Свадьба, начавшись ещё на Глоте, родной планете невесты, перемещалась теперь на Живею, где церемонии должны были продолжаться целую неделю. После чего молодые летели в свадебное путешествие и обратно на Глоту, где свадьба и должна была завершиться.
«До чего это противно – вторую неделю жениться! Чёрт побери!» – думал Марк, нервно расхаживая по капитанской рубке королевского корабля. Во всём облике принца, в его фигуре, лице, походке и поведении не было ничего примечательного или необычного, – как говорится, не на чем взгляд остановить. Это был щупловатый невзрачный молодой человек, он имел худую нескладную фигуру с головой, покрытой тёмными, вьющимися, но редкими волосами.
«И угораздило же меня родиться принцем! Все остальные люди выбирают себе род занятий и могут заниматься, чем захотят, и только рождённый принцем не имеет права. Он должен стать королём. Он должен жениться чёрт знает на ком для поддержания межгалактических связей. Жениться на туземке! Чёрт знает что!» – Марк покосился на свою молодую жену, которая тоже была в рубке.
«И чего она ходит за мной, как хвост, да ещё и щебечет?!» – решение Короля о его свадьбе застало Марка несколько врасплох. Кроме того, что он никак не предполагал жениться сейчас, он и представить себе не мог, что женится на ней, на туземке, как звал про себя невесту. Конечно, он не мог спорить с отцом, поэтому приходилось соглашаться. Король не терпел возражений вообще ни от кого. И, уж тем более, от своего сына. И вот теперь все планы принца на участие в ближайшей космической экспедиции летели в тьму-таракань вместе с Марком.
Молодая жена Марка была единственной дочерью правителя вновь открытой галактической системы. Эта Галактика занимала ключевое положение в далеко идущих планах Короля, и он счёл необходимым присоединить её к своим владениям таким простым и в тоже время нетривиальным способом. Вообще-то свадьбы между жителями разных планет играли и раньше, но свадьбы на правящем уровне… Такого никогда не было. Король любил быть первым. Первым во всём. Его мало волновала судьба Марка. Ему нужна была та галактическая система. Нужна сейчас. А такой брак предоставлял неплохую возможность направить туда свои открывательские, а затем и транспортные корабли. Молодая жена держалась с достоинством и приятным кокетством; гибкая, легкая и быстрая в движениях, с постоянно покачивающимся шлейфом платья, она напоминала принцу трясогузку.
Расхаживая по капитанской рубке, принц краем глаза успел заметить вспыхнувшее на приборной доске объявление.
– Что там такое? – нервно спросил он. Ему показалось, что это очередное распоряжение от Короля. Хотя, конечно, его не стали бы передавать таким способом.
– Это оповещение для кораблей, – ответил бравый подтянутый капитан.
– Оповещение! Здесь! Но мы же вошли в пределы звёздной системы Живеи, – изумился Марк. – О чём же здесь оповещают? – его серые глаза изумлённо округлились, а кончик носа слегка вздёрнулся.
– Здесь новая планета, – косясь на молодую жену принца, проговорил статный капитан.
– Новая планета, как интересно! Разве ваша звёздная система полностью не изучена? – тут же оживилась та.
– Планета! – рассмеялся Марк. – Откуда же здесь взялась новая планета?
– Вообще-то я не имею права Вам говорить об этом. Лучше Вам объяснит Ваш отец. Право, я не могу. Я не должен, – отвечал капитан – Тем более что через несколько часов вы всё узнаете сами.
– Я же принц!
– Именно поэтому, Ваше Высочество, я и не могу Вам это сказать.
Марк скис опять; как всегда, его не допускают ни до чего. Что-то произошло, а от него скрыли. Новая планета в их системе, а ему даже не говорят. Более того, скрывают….
– Но мы можем хотя бы облететь вокруг неё? – уныло поинтересовался он.
– Нет. Это запрещено. Вы даже не должны были её видеть. Это моя оплошность, – капитан замялся и посмотрел на Марка выразительными продолговатыми глазами.
– Но я хочу её осмотреть! – возмутился принц. – Как ты можешь спорить со мной?!
– Приказ Короля.
– А если я прикажу спуститься?
– Приказ Короля не спускаться на Планету,– на тонком лице капитана промелькнула гримаса.
– Чёрт знает что такое!! – Марк опять разозлился. – Соедините меня с Королем, я буду у себя, – сказал он и почти выбежал из рубки.

– Отец, что происходит? Меня не было всего неделю, а тут уже планеты новые в нескольких часах лёта от нас. Что это значит? – стараясь казаться спокойным, заговорил он, едва только изображение отца в тронном зале возникло пред ним.
– Давно ли ты стал таким нервным? Что ты суетишься? Всему свое время. Не торопись. Лети сюда. Мы тебя ждём. У нас уже всё готово. О, я смотрю, здесь и Дыва тоже. Добрый день, Дыва, – отвечал Король.
Принц не заметил, как она возникла за его спиной. Но Король даже на экране видел всё.
Дыва что-то прощебетала, и её встроенный переводчик послушно перевел: «Ах, господин Король! Добрый день, господин Король. Как это мило с Вашей стороны! Как мне всё здесь нравится! Ах, господин Король!»
Король поморщился и дёрнул своими пышными аккуратными усами, он не терпел, когда его называли «Господин Король».
«Надо будет сказать, чтобы изменили настройки у её переводчика», – автоматически подумал Марк.
– Отец, можно я осмотрю Планету, ну хотя бы облечу вокруг неё?
– Ах, какой ты нетерпеливый! Ну, раз уж Вы оба здесь и наткнулись на эту проклятую планету, я скажу. У меня есть для вас подарок. Этот подарок – Планета. Я специально поместил её между Живей и Глотой, чтобы нам всем было удобно. Вот этот подарок вы и нашли раньше времени. С капитаном я потом разберусь сам, – по тону Короля с одинаковым успехом можно было подумать, что это шутка или – абсолютная правда.
Принц ошарашенно молчал. Дыва же, наоборот, без умолку стрекотала, казалось, переводчик не успевал за ней переводить. Из всего перевода можно было понять только отдельные фразы.
– Планета, здесь… – наконец смог произнести Марк, – а зачем?
– Она красивая? Там можно жить? Мы построим там дворец! Мы будем там жить! – ещё яростнее защебетала Дыва.
«Чёрт возьми, что я там буду делать?» – отрешённо подумал принц, представив себя бродящим по пустой планете в скафандре.
– Она обитаема? – спросил он.
Король, казалось, на мгновение замялся.
– Ты можешь посмотреть сам, потом. Ты же всегда хотел что-то исследовать. Но сейчас я жду тебя на Живее.
– Нам нельзя её осмотреть? – снова спросил Марк.
– Не сейчас. Осмотрите после церемонии. Хватит и того, что Вы уже всё знаете. И, пожалуйста, при поздравлении не забудьте изобразить бурное изумление и восторг, – его взгляд стал жёстким, и Король отключил связь. Голограмма с его изображением растаяла в воздухе.
Молодая жена продолжала увлечённо щебетать.
«Да заткнись ты уже», – раздражённо подумал про себя принц. А вслух сказал:
– Я должен заняться работой, ты бы не могла пойти к себе, моя дорогая?
Оставшись один, он опустился в кресло и задумался. Что-то настораживало его в подарке отца. Подарить Планету – это, конечно, очень по-королевски, но как он смог это сделать? Марк никогда не слышал, чтобы планеты можно было перемещать с места на место. И вообще Король был несколько взволнован. По крайней мере, принцу так показалось. Конечно, перед вылетом на Глоту, когда Марк прощался с ним, отец тоже выглядел встревоженным. Но тогда это можно было отнести на счёт предстоящей свадьбы. Теперь же было понятно, что волновала его отнюдь не свадьба.
«Может, спросить у Астролога? Уж он-то должен был всё знать. Где, кстати, этот астролог? Может быть, он что-нибудь объяснит». Принц позвал к себе астролога.
Арслан появился почти мгновенно, словно ждал за дверью. Это был маленький щупленький старичок с седым прозрачным пучком волос на макушке и длинной, но редкой бородой.
«Опять перемещается в космосе», – подумал Марк и добавил уже вслух:
– Вы не должны здесь телепортироваться, Вы же знаете правила. Правилами это запрещено .
– Да, конечно. Я просто подумал, что у Вашего Высочества что-то срочное ко мне, и заторопился, – улыбаясь, отвечал тот. Астрологом на королевском корабле был Арслан, учитель Алрода. Он был уже очень стареньким и доживал последнюю сотню своих лет . Король специально взял его к себе на корабль, так как доверял ему даже больше, чем Главному Астрологу. Алрод, в свою очередь, уже сообщил ему обо всём произошедшем.
– Что ты думаешь по поводу этой Планеты?
– Какую планету Вы хотели бы иметь в виду?
– Планету, которая появилась в нашей Звёздной системе. Планету в подарок.
– О, это замечательная Планета. У неё пока нет названия. Вы сами сможете назвать её, как захотите.
– Она большая?
– О, она чуть больше Живеи.
– На ней есть жизнь?
– О, король наверняка сказал, что Вы сами сможете всё узнать – потом.
– Как же она здесь оказалась?
– О, мы не можем знать, как всё делает Король, – он опять улыбался.
– Ты что, дурак?! – весь этот разговор окончательно вывел принца из себя. – Планеты не перемещаются сами по себе. Их нельзя перевезти с места на место. Планеты вращаются постоянно возле своих звёзд. И умирают вместе с ними.
– О, это обычная блуждающая планета.
– Блуждающая? Значит, она упадёт на Звезду? Да откуда она здесь взялась?
– Она не собирается никуда падать. Это обычная блуждающая планета. Учёные пока спорят, откуда они берутся. – Астролог опять рассмеялся.
– Ваше высочество будет первооткрывателем в данном вопросе, – произнёс он уже серьезно.
– Да что ты заладил: «обычная блуждающая»! Ещё неделю назад я и слыхом не слыхал о блуждающих планетах. Блуждающих планет нет. Их не может быть. Все планеты прикреплены к своим светилам, к своим звёздам. Как планета может существовать без звезды?
– У этой планеты есть Звезда.
– Но у этой Звезды не было ЭТОЙ Планеты.
– Теперь есть, – астролог опять смеялся.
«Ненавижу астрологов, никогда ничего не скажут. Бесполезные существа», – думал про себя Марк, знаком показывая, что Астролог может идти.
Тот телепортировался тут же, прямо из его кабинета.
– Хоть бы за дверь для приличия вышел. Постой-ка, а разве у меня не включена защита? – вдруг опомнился принц. Защита была включена.
– Чёрт знает, что такое! – только и смог сказать он. – Защита называется! И куда только смотрят эти учёные: астрологи опять их обошли, на них не действует даже защита.

Свадебные церемонии на Живее длились ещё целую неделю. Марк не мог дождаться их окончания. Никогда его так не утомляли дворцовый этикет и постоянное участие в проводимых без конца мероприятиях. Приёмы и торжественные церемонии… Участие в шествиях и встречи с делегациями…. Он не мог улучить минуты, чтобы, наконец, остаться одному. Из головы у него никак не уходила мысль о новой Планете. Он даже начинал думать, что отдельная планета – это не так уж и плохо. Конечно, провести всю оставшуюся жизнь на ней, как об этом мечтал, наверное, его Отец-Король, он бы не хотел. Марк с ужасом представлял себя на одиноком острове посреди океана. Но некоторый перерыв от этого постоянного празднования свадьбы ему был определённо нужен. После окончания свадебных церемоний на Живее Марк с Дывой должны были отправиться в свадебное путешествие, во время которого и предполагалось осмотреть королевский подарок. Заканчивалось свадебное путешествие на Глоте, где молодые должны были пожить какое-то время. Но теперь, когда свадебные церемонии подходили к концу, на вопросы принца, когда же они смогут посетить и осмотреть Планету, Король предпочитал отмалчиваться. Вообще, об этой планете почти ничего не было известно. И как Марк ни старался что-нибудь разузнать, все его попытки были безуспешны. Ему стало казаться, что всё это просто рекламная утка, и никакой планеты на самом деле не существует.
«Мы не видели её даже на экранах. Только сообщение о ней. Ещё не известно, что было в том сообщении. Я же не успел его прочитать», – думал принц, нервно расхаживая по залу в перерыве между очередными делегациями с очередных планет, прибывших с поздравлениями по поводу его с Дывой бракосочетания.
«Сегодня я обязательно поговорю с Королем», – решил он про себя.
Однако Король не дал ему окончательного ответа на поставленные вопросы.
– Видишь ли, мой мальчик, – говорил он, глядя в упор на Марка тяжелым взглядом своих карих глаз, – я не считаю целесообразным пока, – он подчеркнул это слово, – посещать эту Планету. Так вышло, что пока я не получил полный отчёт о ней от исследовательского корабля.
– Раз Планета не исследована, я мог бы сделать это сам! – горячо возразил принц.
– Конечно, конечно, мой мальчик, так и будет, – проговорил Король, а про себя добавил: «Но я предпочту дождаться отчёта от исследователей. Тебе я его, естественно, сообщать не буду, и ты сможешь сам исследовать свою планету».
– Давай ты сделаешь это на обратном пути с Глоты. К этому времени я подготовлю всё необходимое для тебя и твоего исследования.
– Но это же так долго! – попробовал возразить Марк.
– Терпение, мой мальчик, – долг королей.
– Но я хотя бы смогу осмотреть её с корабля, когда полечу на Глоту?
– Конечно, конечно, мой мальчик, ты сможешь посмотреть на неё … из космоса…
На этом разговор и закончился. Вылет на Глоту был назначен через два дня, и принцу пришлось смириться и терпеливо переносить окончание свадьбы.
– Никогда бы не подумал, что всё это так утомительно. С утра до вечера: церемонии приёма поздравительных делегаций, официальные визиты, торжественные банкеты и прочая дребедень. С ума можно сойти, – ворчал Марк. Дыва, наоборот, была очень весела, и, казалось, довольна; она улыбалась послам с различных планет, весело смеялась над какой-нибудь официальной шуткой. И даже пыталась шутить с главным управляющим, что, в принципе, не очень одобрялось. И ещё она щебетала и чирикала без умолку. Марк даже не вслушивался в слова переводчика, его раздражал сам звук её голоса. Он напоминал ему крики на птичьем базаре.
«Чёрт, она когда-нибудь будет нормально говорить?!» – думал он.
Ему докладывали о том, что Дыва начала обучение языку жителей Живеи, но результаты пока были неутешительны. Она не могла сказать ни одного слова. Принц надеялся, что либо она со временем научится, либо что-нибудь придумает современная наука.
Наконец, свадебные церемонии на Живее были завершены. Король был доволен, что всё прошло крайне успешно. И молодые вылетели на королевском корабле, который был им любезно подарен Верховным Королем, на родную планету Дывы – Глоту.
Старт королевского звездолёта был специально назначен на вечер, с тем, чтобы к «подарку Короля» он прибыл уже утром. И поэтому, когда они подлетели к Планете, которой так и не было пока дано название, на корабле было раннее утро. Конечно, понятие дня и ночи в космосе дело чисто условное, но королевский корабль отличался всегда особенно строгим соблюдением распорядка. Марк не отходил от экранов мониторов в капитанской рубке, пока не убедился, что планета действительно существует на самом деле. Как только на экранах появилась планета, об этом было сообщено всем находящимся на нём. Вместе с молодыми обратно летела делегация с планеты Глота, их также сопровождали представители будущего посольства, открываемого там.
– Какая красота! – прочирикала за спиной принца молодая жена.
«Уже встала, чего ей-то не спится, опять мне предстоит целый день слушать её щебетание», – обречённо подумал про себя Марк.
– Ах, какая изумительная Планета! Нужно обязательно дать ей красивое название. Дорогой, как мы её назовём? Ты уже придумал ей название? Я уже придумала, и она прощебетала что-то такое, что лучший встроенный переводчик Живеи не смог ничего сказать и только, поперхнувшись, затих.
– Как хорошо! – произнёс принц, переглянувшись с капитаном корабля.
Дыва тем временем что-то сделала со своим переводчиком и продолжала увлечённо чирикать:
– Ах, дорогой, мы можем высадиться на эту планету? Эта планета обитаема? Мы будем её завоевывать! Прикажи высадить войска! Большое ли у тебя войско?
– Чёрт, сделайте что-нибудь! – зло косясь в сторону, только и смог произнести Марк.
– Эта планета необитаема, – сухо отозвался капитан, крепкий, с развитой мускулатурой брюнет; у него было умное волевое лицо с тёмной окладистой бородой. Капитан на королевском корабле был новый. После случая с досрочным обнаружением Планеты предыдущий капитан был отстранён, а его место досталось Логу, бывшему старшему помощнику капитана.
Новым старшим помощником, только что назначенным на корабль, был Сэлм, успевший к тому времени каким-то невероятным образом залечить свою ногу и получивший временное назначение на королевский корабль.
– Конечно, мы обязательно её завоюем, – ответил он Дыве.
Капитан покосился на Сэлма, но ничего не сказал.
– Мой дорогой, какая прекрасная Планета! Какой хороший вкус у твоего отца!
Принц не понимал, что могло так понравиться Дыве на планете, которую она никогда не видела. Даже теперь, когда они подлетали к планете, она была видна только издали.
– Мой дорогой, я так хотела бы спуститься на эту планету! Давайте осмотрим её всю, – вновь зачирикала Дыва.
– Наш корабль облетит её вокруг, – произнёс капитан, косясь на своего помощника.
– Мой дорогой принц, как замечательно!
Марку хотелось заткнуть уши руками, чтобы не слышать этого щебета. «Чем бы её занять, чтобы она не мешала мне заниматься осмотром планеты?»
– Дорогая, может быть ты пойдёшь к себе, чтобы подготовиться к выходу на планету?
– Ах, как хорошо, мы будем завоёвывать эту планету! Ты пойдёшь в первых рядах! Я так горжусь тобой! – и всё ещё щебеча что-то, она, наконец, удалилась.
Марк глубоко вздохнул, опустился в тут же подкатившееся к нему кресло и сказал:
– Вы должны что-то придумать. Что-то с ней сделать. Чем-то её занять, отвлечь, в конце концов. Я этого больше не вынесу.
– Но мы не можем высаживаться на Планету. Это приказ Верховного Короля, – строго проговорил капитан, его ясные, цвета бирюзы глаза были чуть прищурены.
– Я и не собираюсь на неё высаживаться, пока, – зло отвечал принц. – Если Королю приятно считать меня маленьким неоперившимся цыплёнком, то это его дело. Но ей я этого сказать не могу. Пусть думает, что мы будем высаживаться сейчас.
– Вы можете приказать спуститься своим солдатам, – вступил в разговор помощник капитана.
– А зачем?
– Ваша жена хочет завоевать эту планету. Можно сделать вид, что вы сделали это для неё.
– Но планета необитаема, – проговорил капитан, хмуро поглядывая вокруг.
– Но ведь об этом Дыва не знает. Мы можем незаметно высадить несколько групп солдат, одетых в какие-нибудь шкуры, с копьями и стрелами. Они изобразят местное население Планеты. А потом мы как бы завоюем их, и они принесут нам присягу верности.
– Да, может быть, – задумчиво проговорил Марк.
– Но Король запретил принцу высаживаться на Планету, – опять возразил капитан.
– А принцу и не обязательно высаживаться. Он может принимать делегации побеждённых аборигенов на корабле. Я сам могу повести солдат в наступление. Да и наступления-то никакого не будет. Это ведь просто разыгранный спектакль. Мы всё заранее обговорим.
– Это хорошее предложение, – задумчиво теребил свой рукав Марк. – Мы облетим всю Планету и осмотрим её сверху. Отец разрешил мне сделать это. А что, кстати, слышно от исследовательского корабля?
– Они отказались возвращаться, – ответил капитан, и его широкий прямой лоб перечеркнула морщинка.
– Отказались возвращаться? Как отказались возвращаться? У них что-то с кораблём, они не могут улететь?
– Вышли на связь и передали, что не вернутся назад. Где их корабль, неизвестно, но, скорее всего, мы найдём его при облёте Планеты.
– Почему же они не возвращаются? Они же погибнут все! А их астролог? – изумился принц.
– Неизвестно, почему они не возвращаются. Может, не успели закончить работу. А может, не смогли вернуться. В общем, они просто не вернулись.
– Свяжитесь с ними и всё уточните. Мы должны знать, где они находятся.
– Хорошо. Нам нужно предупредить их о нашем плане. Чтобы они нам случайно не помешали. Так что это не такая уж и хорошая идея, – отвечал капитан, опять косясь на своего помощника.
– Но ведь планета покрыта водой, на ней только редкие острова. Мы выберем небольшой остров, где никого нет, и проведём всю операцию там, – не уступал ему Сэлм.
– А что ещё известно про Планету? – уточнил Марк.
– Эта Планета необитаема, на ней нет никакой жизни. В основном она покрыта водой. Но насчитывается около 150 островов общей площадью примерно 1500 квадратных километров. Самый большой остров составляет почти 100 квадратных километров, он расположен в южном полушарии Планеты.
– Куда высаживались исследователи?
– Этого мы не знаем.
– Но мы можем засечь их корабль?
– Кораблей было два. Был ещё корабль открывателей, – уточнил помощник капитана.
– Они тоже отказались вернуться? – с иронией спросил принц.
– Нет, они просто не выходят на связь, – уныло проговорил капитан.
– Не выходят на связь? А как же астрологи?
– Они пока ничего не говорят. Но найти экипажи не могут, я так понимаю.
«Так вот почему отец так возражал против моего осмотра планеты, – подумал Марк. – Он считает меня маленьким и ни на что не способным. Ну что же, я ему докажу! Сделаем вид, что я послушался его и только решил поиграть в игрушки».
– Мне нравится наш план! – весело сказал он помощнику капитана. – Сообщите о нём на Живею. Запросите, по возможности, точные координаты кораблей исследователей для того, чтобы мы и близко к ним не подлетали.
– А ты, – он обратился к Сэлму, – начни готовить солдат, и немедленно,– чуть тише проговорил он.

Марк направился к себе и вызвал астролога. Ему не хотелось, чтобы этот разговор кто-нибудь слышал.
– Если ты не скажешь мне всё, что знаешь про эту планету, я прикажу тебе немедленно вернуться на Живею как не выполнившему моё задание. И проконтролирую, чтобы тебя лишили всех званий на старости лет. И оставшуюся сотню лет ты проведёшь в нищете, забытый всеми! – яростно проговорил он, едва астролог вошёл к нему в кабинет, стараясь при этом всё-таки не смотреть ему в глаза.
– Принц, Вы хотите узнать, правда ли, что Ваш отец настолько переживает за Вас, что не хочет, что бы Вы понапрасну рисковали?
Марк в своем стремлении быстрее получить полную информацию как-то забыл, что астрологи могут читать мысли, и от неожиданности даже не сразу сообразил, что говорит астролог.
– А ты считаешь, что Планета опасна? – наконец сообразил он.
– Любая Планета может быть опасна. Даже Живея.
– Это опять твои шуточки. Чёрт побери! Отвечай: планета обитаема?
– Нет, на этой Планете нет жизни в нашем понимании этого слова.
– Что значит в нашем понимании? Там есть люди, животные, растения?
– Нет, их там нет.
– Там есть какие-то излучения, негативные поля, вредная атмосфера, что-нибудь ещё? Какова сила тяжести? Период обращения вокруг Звезды и вокруг оси? Короче, мне нужна вся информация.
– Я не учёный, я не могу назвать цифры, которые Вы спрашиваете. Нужно подождать исследователей. Но я могу сказать, что там есть атмосфера, она пригодна для дыхания. Там есть вода, она пригодна для питья. Там есть камни, они драгоценные. Там есть песок, в нём много серебра.
– Что же там плохого? Почему мне нельзя высадиться на Планету?
– Там нет ничего плохого… Там есть загадка, там есть ключ.
– Ключ, какой ключ?.. Это ручей или что? Им можно что-то открыть?.. Почему не вернулись корабли?
– Они не захотели.
– Как не захотели? Почему? Они живы?
– Да, они как бы живы.
– Что значит «как бы»? Живы или мертвы?
– С моей точки зрения, живы.
– А есть точка зрения, с которой они мертвы?
– Нет, но есть точка зрения, с которой их – как бы нет. Или они сейчас находятся не здесь. Они не хотят вернуться.
– То есть Верховный Король думает, что я тоже не захочу вернуться?
– Боюсь, что это так. И вы можете не захотеть вернуться.
– Чёрт побери! Что может быть интересного на планете, большая часть которой покрыта водой, и есть только редкие клочки суши? Почему я могу не захотеть вернуться?
Принц подумал, что, наверное, с его точки зрения, для Короля это не было бы большой утратой; по мнению Марка, отец всегда относился к нему плохо и никогда не скрывал того, что он плохо подходит для целей управления громадной империей.
– Если я высажусь на Планету, что-нибудь может измениться? – осторожно спросил он у астролога, уже не надеясь, что тот ему чем-либо поможет.
– Отец запретил Вам делать это.
– Тогда зачем он подарил мне эту Планету?
– Я не могу ответить Вам на этот вопрос.
– Если я не высажусь на планету, что-нибудь изменится?
– Всё будет так, как будет. Ничего не изменится.
– То есть, – медленно проговорил принц, – ты хочешь сказать, что, независимо от того, высажусь я на планету или нет, ничего не изменится? Астрологи никогда не были фаталистами. Где же ваша многовариантность развития? – Марк внимательно смотрел на Арслана.
– Боюсь, что здесь она в абсолюте, – невесело сказал тот.
– Что ж. Хорошо. Ты не должен сообщать об этом разговоре на Живею.
– Как пожелает Ваше Высочество.

Глава ХI. Покорение Планеты

Королевский корабль «Покоритель звёзд» тем временем подлетел к Планете без названия ещё ближе и вышел на её орбиту. Теперь в бортовые иллюминаторы можно было наблюдать поверхность Планеты, а в капитанской рубке на экране монитора показывалось увеличенное изображение.
Дыве, под видом того, чтобы не отвлекать её от сборов, были переданы предыдущие материалы, посланные с корабля открывателей. На самом деле Марк просто хотел, чтобы она не раздражала его своим стрекотанием.
Марк, как всегда, расхаживал по капитанской рубке. Следом за ним ходил капитан и пытался что-то рассказать принцу. Возле монитора, внимательно глядя на него, стоял Сэлм и, казалось, не обращал ни на что внимание.
– Мы получили последние координаты корабля, – скороговоркой говорил капитан. – Но его там нет.
– Значит, он улетел?
– Его нигде нет, мы провели сканирование планеты.
– Хорошо, значит, мы можем высаживать солдат, где захотим.
– Но экипажа на Планете тоже нет, – продолжал капитан.
– Значит, он совсем улетел с Планеты. А вы считаете, что корабль мог улететь без экипажа? – иронично отвечал принц.
– Но они не отзываются.
– Значит, они не могут пока с нами связаться. Может, они на взлёте или посадке.
– Но они не сообщили нам.
– Значит, они так торопились, что просто забыли сообщить о своем отлёте. Чего вы боитесь, капитан? Вы же теперь капитан, Вы не можете ничего бояться.
– Верховный Король запретил Вашему Высочеству спускаться на эту Планету.
– Я и не собираюсь этого делать. Вы сообщили о том, что мы делаем, на Живею?
– Да, конечно, всё, как вы приказали, принц.
– Вот и замечательно. Сегодняшний день у нас на облёт. Ночью высаживаем аборигенов, – он заговорщически подмигнул капитану. – Утром завоёвываем планету. Кстати, на ней много серебра и драгоценностей. Вы можете обогатиться, капитан. На обед у нас – покорённые племена. Вечером летим на Глоту. Мы задержимся только на один день. Выше нос, капитан! – он повернулся к Сэлму.
– Через час я жду тебя, с докладом о готовности.
Сэлм наклонил голову и ничего не ответил. Капитан хмыкнул, но тоже ничего не сказал. Опять ворвалась щебечущая Дыва, и Марк поспешил удалиться, сославшись на неотложные государственные дела.
Капитан подвел Дыву к иллюминатору и что-то начал ей объяснять. Дыва в ответ радостно свиристела на все лады.

Сэлм почти не слушал их. Он был погружён в свои мысли. «Как может исчезнуть с планеты корабль, команда которого отказалась возвращаться домой? Как может команда исследователей, команда, которую он знал почти с пелёнок – по крайней мере, ему так казалось, – отказаться лететь к себе домой? Что-то здесь было не так. Что-то скрывалось за всем этим. Астролог говорит, что они не погибли. Хотя верить этим астрологам нельзя. Для них что жизнь, что смерть – всё равно. Что же могло случиться? Ну почему, почему он не полетел вместе со всеми?!» – Он сжал кулаки в бессильной ярости. Лицо Лилы возникло перед ним, теперь он всегда видел его таким, как при последнем расставании перед полётом. Завтра он спустится на эту проклятую планету без названия, и всё решится. Завтра… Сэлму оставалось только ждать.
Когда он узнал, что МИК-246, его корабль, был послан на вновь открытую планету, решение возникло сразу. Он должен любыми способами попасть на неё. Тем более что впервые исследовательский корабль был послан один. А уж когда до него дошли сведения, что корабль не вернулся, выбора не осталось совсем. Единственная возможность попасть туда возникла у него, когда появилась свободная вакансия на корабле принца. Всем было известно, что Планета подарена наследнику, и он будет её осматривать. Очень своевременно для Сэлма на королевском корабле освободилось место старшего помощника капитана. Таким образом, Сэлм смог попасть на королевский корабль, теперь оставалось только уговорить принца осмотреть Планету не на обратном пути, как это было запланировано программой, а по дороге на Глоту. Для этой цели очень помогла молодая жена принца, которая, по-видимому, очень смутно представляла себе процесс покорения планет. Так план, разработанный Сэлмом для спасения своей команды и Лилы в первую очередь, должен был завтра осуществиться. Сэлм, правда, пока не совсем чётко представлял, что он сможет сделать, оказавшись на планете, но он предпочитал решать вопросы по мере их поступления. Главное попасть на Планету, а там уж он что-нибудь придумает.

Ночная высадка десанта прошла как нельзя более успешно. Две команды были высажены на планету. Их вооружили пращами для метания камней, так как только камни на островах и были в избытке. От луков со стрелами пришлось отказаться за неимением подходящего материала для их изготовления на месте. Конечно, пращи, сделанные из стекловолокна, тоже могли вызвать некоторые вопросы, но вариантов другого оружия для аборигенов планеты придумать никто не смог. Отряды были спущены на два острова, находившихся не так далеко друг от друга.
Едва только на корабле наступило утро, началась высадка десанта. Солдаты, экипированные по последнему слову современной науки и техники, в блестящих скафандрах прошли в шлюзовую камеру.
Корабль по приказу короля не должен был садиться на Планету. Поэтому, по замыслу Марка, кораблю необходимо было зависнуть для высадки десанта. А так как для высадки солдат в спускательных капсулах требовалось достаточно продолжительное время, то принц договорился с Сэлмом, что первая партия солдат потерпит поражение, они начнут отступать, – тут принц как бы вынужден будет опустить корабль и, придя к ним на помощь, самолично возглавить победоносное наступление. Конечно, представить, что небольшая толпа аборигенов с камнями заставит отступить хорошо вымуштрованных солдат, было достаточно сложно, но командиры групп были тщательно проинструктированы и детально ознакомлены со сценарием операции.
Вторая высаженная группа десанта должна была организовать нападение в тот момент, когда принц будет принимать поздравления и заверения в полной преданности покорённых племён. Марк опять же успешно отразит нападение и самолично одержит очередную победу. После этого предполагалась небольшая экскурсия по землям захваченных племён с осмотром местных достопримечательностей. Участвовать в «экскурсии» могла бы уже и молодая жена, до этого наблюдающая за всем происходящим через экран монитора из капитанской рубки, и лично убеждающаяся в отваге принца, который решился по её просьбе на такой самоотверженный поступок. Вечером же, по плану, корабль должен был улететь с Планеты дальше.
Марк с Дывой следили за развитием событий из капитанской рубки. Дыва по-прежнему щебетала без остановки. Принц уже как-то привык к её постоянному чириканию и даже почти не обращал на него внимания. Только отдельные особо громкие высвисты заставляли его невольно вздрагивать и нервно оглядываться на жену. Сэлма в рубке не было, он непосредственно возглавлял первую группу солдат и должен был подать им незаметный приказ об отступлении. Ничего не подозревающий об этой уловке капитан расхаживал по рубке, заложив руки за спину. Он не одобрял в принципе всей этой задумки с десантированием. И считал, что Планета, раз уж она появилась здесь, никуда не денется, а осмотреть её можно будет и на обратной дороге. Вообще он предпочитал действовать согласно уставу, а во всей этой авантюре устав хотя и не нарушался, но был как-то подозрительно забыт. Что стоило хотя бы это переодевание солдат! В общем, Логу всё это не нравилось, но не выполнить прямые указания принца он не мог, поэтому предпочитал отмалчиваться. Марк же, наоборот, сегодня был необычайно весел и доволен собой. Он гордился, что разработал такой замечательный план, благодаря которому сумеет сделать так как ему надо. Принцу нравился собственноручно составленный план и то, что он полностью был известен только ему.
Первую партию во главе с Сэлмом решено было высадить на небольшой островок. На экране монитора появился крупный план этого острова. Солдаты в спускательной капсуле отправились к нему. Остров представлял собой почти идеальный конус с отверстием внутри. Склоны его были достаточно гладко отполированы, и ночью, когда высаживали «аборигенов», им пришлось долго потрудиться, прежде чем они добрались до вершины и смогли спрятаться в ней. С тех пор с ними постоянно поддерживалась связь, и они были заранее предупреждены о готовящемся нападении. Данный остров был выбран для начала нападения как раз по этой причине. Пока солдаты с помощью специальных приспособлений карабкались по отвесным гладким стенам, обороняющиеся могли легко скидывать на них камни. Солдатам, экипированным в скафандры с полной защитой, они были, конечно, не страшны, но в океан сбросить могли запросто. Попав в воду, скафандр автоматически включал систему по наполнению воздухом, и требовалось какое-то время для того, чтобы, стравив воздух, вновь начать штурмовать остров. На эти, так сказать, технические накладки и рассчитывал Марк в своем плане.
Когда первая партия начала высадку, всё случилось именно так, как планировал принц. Первые солдаты быстро оказались в воде под натиском камней, кубарем катящихся сверху. Солдаты смешно плавали на поверхности океана, пытаясь вновь выбраться на берег и начать штурм. Дыва, наблюдавшая происходящее, словно какой-то захватывающий фильм, даже перестала щебетать и только издавала легкий свист, когда какой-нибудь незадачливый солдат, не успев отклонить лучом катящийся сверху камень, оказывался в океане. Марк тоже внимательно наблюдал за развитием событий: он ждал, когда Сэлм подаст приказ к отступлению, и необходимо будет его вмешательство. Тем временем Сэлм, то ли будучи удачливее всех остальных, то ли увлекаемый каким-то необъяснимым азартом, ловко отбивая лучом катящиеся на него камни, уже достиг вершины острова. Его длинноногую спортивную молодцеватую фигуру можно было разглядеть уже на самом верху. Однако, оглядевшись вокруг, он заметил, что почти все солдаты, высаженные вместе с ним, либо плавали возле острова в попытках вылезти и продолжить штурм, либо не достигли вершины и были на полпути к цели. Сэлм, однако же, не подал, как этого ожидал принц, приказа отступать; вместо этого он бросился вперёд и исчез внутри острова. Солдаты, оставшись без предводителя, несколько растерялись, но продолжали попытки подняться вверх, только уже более вяло и сдержанно. Когда все солдаты первой группы вновь скатились в воду, как раз прибыло подкрепление. Участники второй группы оказались более энергичны, и некоторым из них тоже удалось добраться до верха, но, находясь наверху, они пребывали в замешательстве, так как в плане, с которым их ознакомили перед высадкой, достижения вершины не предполагалось. Солдаты в замешательстве отбивались от камней и вскоре всё равно оказались сброшенными в воду.
– Идиоты, почему они не закрепились на захваченном плацдарме! – проворчал капитан и, подойдя к Дыве, начал что-то тихо говорить ей почти на ухо. Та в ответ весело улыбалась и время от времени издавала лёгкий свист, видимо, хихикала.
Марку такая ситуация очень понравилась, он осторожно вышел из рубки и направился в шлюзовую камеру, решив, что сейчас настало время, лично возглавить третью партию солдат, которая как раз готовилась к высадке на Планету. Ему очень хотелось проявить самостоятельность и доказать всем, что он – принц – тут самый главный, и без него ничто не может решиться.
«Может, этот Сэлм не успел подать сигнал и просто свалился внутрь. Что, интересно, там внутри, что-то я забыл посмотреть те снимки, которые были получены от «аборигенов». Ну, ничего, сейчас сам лично всё рассмотрю». Он отдал распоряжение командиру спускательной шлюпки не высаживаться на склоне, а постараться направить шлюпку на середину острова и зависнуть там, чтобы солдаты могли просто спрыгнуть внутрь. Такой способ высадки «десанта» позволял избежать потери времени на подъём.
Капитан с Дывой не сразу заметили, что Марк куда-то исчез. Они были увлечены разговором. И когда увидели его невысокую худую фигурку в блестящем золотым покрытием скафандре с королевской эмблемой среди прыгавших со шлюпки внутрь острова солдат, были немало изумлены.
– Но Ваше высочество, Верховный король же запретил Вам лично спускаться на Планету! – только и мог выговорить Лог, словно принц мог его слышать. И немедленно приказал искать место для посадки. Однако посадить довольно большой корабль на такой маленький остров не было никакой возможности, и капитан вынужден был зависнуть на возможно более низком расстоянии над его поверхностью.
– Ах, мой принц, такой отважный! – Дыва щебетала теперь как-то по — особенному нежно, с легким посвистом.
Спустившись на амортизационной подушке вниз, Марк смог увидеть, что его солдаты сбились в кучку у одной стены, не зная, что им делать дальше. У противоположной стены находились «туземцы», пребывавшие в неменьшей растерянности. Ситуация была просто комическая, и принц невольно расхохотался.
– Ну, чего же вы все растерялись! Связывайте их и выводите наверх. Пусть Сэлм свяжется с кораблем для приёмки «груза», – он огляделся и только теперь заметил, что Сэлма нигде не было видно.
«Куда он мог деться?» – подумал Марк.
Вокруг него, внутри острова, стены тоже были довольно гладкими; только «пол» был усеян различного вида и размера камнями. Какую-то их часть, находящуюся ближе к стенам, «аборигенам» уже удалось выкинуть наружу, обстреливая наступавших.
Вообще стены представляли собой почти идеальный круг, и принц даже подумал, что всё это напоминает большой котёл без крышки, внутри которого он сейчас и находился. «Аборигены», которым ночь, проведённая в таком «котле», видимо, показалась не самой приятной (тем более что одеты они были весьма скромно, на корабле не нашлось чего-то более или менее подходящего для их одежды, поэтому они были почти что «в чём мать родила»), радостно позволяли связать себе руки, чуть ли не выстроившись в очередь.
– Изображайте сопротивление! – крикнул им Марк, продолжая осматриваться, но они были без скафандров и не слышали его. Вдоль стен располагались крупные и тоже очень гладкие ступеньки. Они позволяли добраться до верха и немало помогли сегодня «местным аборигенам» в их «борьбе с врагом». Без этих ступенек выбраться наружу не представлялось возможным, так как стены здесь были ещё более отвесные, чем снаружи, и такие же гладкие. Никакой двери или другого хода внутри не было. Принц решил подняться наверх, к этому времени как раз были связаны первые десять «аборигенов». Их связали попарно специальными веревками, которые позволяли двигаться только в одном направлении и только туда, куда указывал ведущий эту группу солдат. Такие веревки обычно использовались для поимки новых неизвестных животных. Они позволяли двигаться только по указанию, от них нельзя было освободиться и нельзя было с ними убежать. Естественно, что порвать их тоже было невозможно. В то же время они автоматически подавали на корабль сигнал о месте нахождения пленника. Одновременно с первой такой группой Марк и выбрался на поверхность. Идти было достаточно удобно, просто перешагивая с камня на камень по своеобразным ступеням. Принц даже подумал: как будто кто-то специально приспособил для ходьбы. Выглянув на поверхность Планеты, он увидел, что корабль завис в некотором отдалении от острова, и от него уже направляется очередная спускательная капсула. Некоторые солдаты из первых капсул до сих пор ещё плавали, борясь больше всего со своими скафандрами.
Он тут же связался с капитанской рубкой и потребовал, чтобы капсула была отозвана обратно и прибыла потом только за ним. Всех остальных он распорядился забирать гравитационными петлями. Он представлял, насколько впечатляюще это будет смотреться с корабля и рассчитывал на произведённый эффект.
Тут он услышал голос Дывы:
– Ах, мой дорогой принц, как отважно Вы бросились вперед! – «Хорошо, что в скафандр сразу идёт перевод, – подумал он. – Хотя бы не слышно её щебетания». – Но почему же Вы не взяли своих телохранителей, Вас же могли ранить? Я так испугалась за Вас.
«Чёрт, телохранители! Конечно, именно их мне тут и не хватало», – подумал Марк.
– Куда же всё-таки делся Сэлм? Нужно ещё раз проверить внутри, – и он, подозвав к себе командира второй группы солдат, поручил ему всё внимательно осмотреть и непременно найти помощника капитана.
Между тем гравитационные петли, выбрасываемые с корабля, постепенно втягивали внутрь всех «захваченных в плен аборигенов». На острове уже почти никого не оставалось, принц даже почти расстроился, что всё так быстро закончилось. Хотя, конечно, и сам остров был невелик. В ширину он составлял не больше одного километра. Находясь на вершине конусообразного острова, Принц легко мог оглядеть его весь и даже видел на горизонте океана что-то, что, по его мнению, было другим запланированным для штурма островом. Марк принял картинную позу и простёр руку в том направлении:
– Теперь мы пойдём туда, мы завоюем эту Планету. Огнём и мечом! – с пафосом произнёс он.
Немного постояв наверху, принц решил всё-таки лично заняться осмотром, тем более, что отчёт о поисках Сэлма не был положительным. Сэлма не нашли.
«Куда он мог тут деться? – думал Марк, легко спрыгивая по ступеням вниз. Внутри конуса было ещё меньше пространства, чем остров, казалось, занимал снаружи. – Надеюсь, они не станут давать на корабль крупную картинку с внутренней поверхности острова. Дыва может что-нибудь заподозрить. Слишком он маленький, хотя, конечно, всегда можно сказать, что тут просто ходы внутрь Планеты. А это – всего лишь выход», – размышлял про себя принц, осматривая всё вокруг. Внутри ничего интересного уж точно не было. Последнюю партию «туземцев» во главе с их «вожаком», а на самом деле – старшим штурманом Милитисом, заматывали в верёвки. Милитис, разрисованный красками в неимоверные узоры да ещё посиневший за ночь от холода, был превосходен для роли вождя «туземцев». Тёмно-серые глаза его яростно смотрели на принца из-под густых сросшихся бровей; видимо, он тоже не понимал, нужно ли теперь что-нибудь изображать или нет, идёт ли картинка на корабль – и даже, на всякий случай, попытался вырваться. Верёвка не дала ему сделать это, и он упал. Марк почти пожалел, что, возможно, этого не увидит Дыва.
Пройдя по периметру острова, принц нигде не нашёл как самого Сэлма, так и каких-либо его следов, а также никакой возможности для него исчезнуть.
«Странно, – подумал Марк.– Куда он делся?» Потом принц вспомнил, что предыдущие экспедиции тоже не вернулись, и ему стало как-то не по себе.
«Что, если отец был прав, и ему не стоило в это ввязываться?» – Марк отогнал от себя эту мысль и стал подниматься на поверхность острова. К тому моменту всех оставшихся солдат наконец-то выловили из воды. «Аборигены» тоже уже были доставлены на корабль. Принц, насколько мог красиво, поднялся по трапу зависшей спускательной шлюпки, помахал кораблю рукой, обвел взглядом всё вокруг и с видом победителя покинул остров. Марк не сомневался, что эти картинки обойдут теперь всю Галактику, а может быть, и всю Вселенную. Он был крайне доволен собой.
Теперь предстояла ещё торжественная церемония принятия подданства. Насколько ни надоели принцу торжественные церемонии за две недели свадьбы, он понимал, что без неё никак нельзя обойтись. Прибыв на корабль, он поднялся в капитанскую рубку, и, заслужив восторженное чирикание Дывы и неодобрительный, но изумлённый взгляд Лога, в очередной раз пожалел, что всё так быстро закончилось.
Дыва теперь не отходила от него и, не умолкая, восторженно щебетала.
«Чёрт, как она не устаёт чирикать с утра до вечера», – думал про себя Марк; он уже почти привык не вникать в смысл её слов, но само щебетание по-прежнему раздражало.
– Конечно, дорогая, но я хотел бы немного отдохнуть, – сказал он Дыве и направился к себе. Капитан заторопился было за ним, но принц махнул ему рукой, что позовет позже, и поспешно ушёл к себе.
«В конце концов, всё идёт замечательно. Первый этап плана почти идеально выполнен. Только одна накладка. Ну, ничего, в конце концов, завоевание Планеты предполагает жертвы». Ему только не давала покоя мысль, куда могла деться эта жертва в виде Сэлма, когда физически там просто негде было даже спрятаться. Он запросил к себе отчёты о высадке сначала ночного десанта, потом записи высадки солдат. Ничего интересного не было. Первую запись он приказал тут же уничтожить. Вторая в дальнейшем, после соответствующей обработки, пригодится для прессы. Распорядившись приступить к выполнению второго этапа плана по покорению планеты, он только хотел действительно отдохнуть, как ему доложили об Астрологе.
– Что ему нужно? – недовольно проворчал Марк.
– О, я хотел бы только минуту Вашего драгоценного внимания, Ваше Высочество, – произнёс Арслан, уже входя в его кабинет. Принц тяжело вздохнул: «Вечно прётся без приглашения, не соблюдая никаких приличий».
– Ты что-то хотел мне сказать? – Марк решил действовать по возможности быстро.
– Может быть, Ваше Высочество.
– Вот видишь, я высадился на Планету и вернулся.
– Но один человек не пришёл обратно.
– Откуда ты знаешь? – Принц опять забыл, что астрологи читают мысли. – А… впрочем, всегда бывают жертвы. Ты же не можешь с этим не согласиться?
– Конечно, Ваше Высочество, но он не хотел возвращаться.
– Как не хотел? – Марк изумился. – Ты хочешь сказать, Сэлм не захотел возвращаться обратно, и что?.. Растворился в воздухе? Куда же он делся? Что ты всё заладил: захотел, не захотел…
– Он ушёл… за ключом.
– За каким ключом? Куда ушёл? Там некуда было идти. Я сам всё осмотрел. Там стены. Там негде спрятаться, некуда уйти. Куда он мог деться? – ещё больше изумился принц.
– Но ведь его нет, – роли поменялись. – Но Сэлма действительно нет.
Марк попытался взять инициативу в свои руки.
– И что ты предлагаешь? Организовать экспедицию по его поиску?
– Ни в коем случае. Его пока теперь не найти, а другие могут захотеть уйти тоже.
– То есть ты хочешь сказать, что Сэлм потом найдётся?
– Да, конечно, когда найдет ключ.
– Да что же это за ключ такой, что его нужно обязательно искать?
– Я пока не могу сказать, что собой представляет ключ, но его как раз не нужно искать.
– Почему? Зачем же Сэлм его ищет? Откуда он вообще знает про ключ? Что даёт этот ключ?
– Исполнение желаний.
– Исполнение желаний? Любых? Очень хорошо, тогда я тоже хочу его найти.
– Этого и боялся Ваш отец.
«Так вот в чём дело, вот чего он не хотел: он думал сам найти ключ, пока я буду на Глоте. И исполнить свои желания. Но планету он подарил мне. И я сам найду этот ключ. Я исполню – свои желания», – думал про себя принц, как всегда забыв, что Арслан читает его мысли.
– Будьте осторожны, Ваше Высочество. Не ищите его. Вам не нужен ключ, чтобы исполнить свои желания.
– Как же, не нужен, много ты понимаешь, – ухмыльнулся Марк.– Ты знаешь, где этот ключ?
– Никто не знает, где он.
– Но Сэлм ушёл его искать, значит, он про него знает. Ты рассказал ему?
– Нет, он не знает про ключ, он ушёл искать свою мечту. Но он не знает, что найти её можно, только найдя ключ.
– А предыдущие экспедиции – они знали про ключ?
– Нет, никто не знает… кроме меня и некоторых астрологов.
– А они тоже хотят найти ключ?
– Нет, астрологи не будут его искать, они не знают, что произойдёт, когда ключ будет найден. Они не считают нужным искать его. Не нужно искать ключ, Ваше Высочество.
– Конечно, конечно, я не буду искать ключ – его найдет Сэлм, а я просто заберу у него, – рассмеялся принц.
Арслан только покачал головой.
Марк отпустил Астролога. «Что же, оказывается, иногда и астрологи могут быть небесполезны, – подумал он. – Ну вот, теперь всё складывается в единую картинку. Замечательно! Интересно, сколько времени нужно Сэлму, чтобы найти этот ключ, и куда же он всё-таки делся? Улететь он не мог, он же не астролог. Куда он подевался?»
Для торжественной церемонии принятия подданства покорёнными племенами был выбран другой остров, побольше, расположенный по соседству. Видимо, Лог не стал передавать никаких донесений на Живею, потому что новых сообщений не было. Принц был этим весьма доволен. Королевский корабль, подлетев к острову, завис над ним на минимальной высоте. Марк настаивал на посадке или хотя бы на спуске до высоты корабельного трапа, но капитан был неумолим.
– Я не могу нарушить приказ Верховного Короля. Для того, чтобы посадить корабль, Вам придется убить меня, Ваше Высочество, – возражал он. – Я не могу допустить и того, что Вы опять нарушите Королевский запрет. Мы можем послать голограмму Вашего Высочества.
На это принц взорвался:
– Послать голограмму!! Не хочешь ли ты сказать, что везде будут транслировать мою полупрозрачную фигуру, возле которой находятся вполне живые и весьма упитанные «аборигены», – он покосился на молчаливого Милитиса, который в своем прежнем наряде как раз находился в кабинете Марка для получения последних инструкций по проведению операции и никогда не отличался особой стройностью.
– Но, Ваше Высочество, Вы не можете нарушить приказ Короля, – упорствовал Лог.
– Тогда это сделаешь ты!
– Ваше Высочество…
Принц совсем взъярился:
– ТЫ! Именно ТЫ подготовишь спускательную шлюпку и сам лично поведешь её! Ты будешь спускать трап! И первым высадишься на Планету. Мне всё равно, что с тобой сделает Верховный Король, но если ты не выполнишь мои распоряжения, я много что могу с тобой сделать.
– Как прикажете, Ваше Высочество, – Лог смотрел в сторону, чтобы скрыть ярость в своих глазах, его длинный нос с горбинкой слегка подёргивался, ноздри раздувались.
«Хуже нет – попасть между двух огней, – думал он. – С одной стороны – приказ Верховного Короля, с другой стороны – распоряжения принца. Но принц – он здесь, рядом, а к Королю мы когда ещё вернёмся. В то же время Верховный Король приказал именно Марку не спускаться на Планету, а он уже спускался, и ничего, всё обошлось. Принц рассчитывает как-то оправдаться перед Королем. Опять же, корабль теперь подарен Марку, то есть является его собственностью, с которой он может поступать, как захочет». Так и не придя к выводу – что же будет правильнее, – Лог пошёл выполнять распоряжения принца.
Дыва провожала Марка до самой шлюзовой камеры, по-прежнему не замолкая ни на минуту.
«Если так будет продолжаться и дальше, то когда-нибудь я действительно не захочу возвращаться обратно», – уныло думал про себя принц.
В последний момент он разрешил всё-таки Логу остаться на корабле, чему тот был определённо рад. Как только Марк вошёл в шлюзовую камеру, Дыва, а вместе с нею и Лог, перешли в капитанскую рубку, откуда было удобно наблюдать за всем происходящим.

Глава ХII. Неожиданности на поверхности

Остров, а это был как раз тот остров, на который до этого садились корабли открывателей и исследователей, за прошедшее время как будто несколько изменился. Теперь камни не валялись на острове в хаотическом беспорядке, они словно были выложены в какой-то последовательности. С высоты парящего космического корабля казалось, что это какая-то незаконченная шахматная партия великанов. Почти в центре острова была полностью очищена от камней площадка, на которой предполагалось проведение церемонии. Для этого постарались уже перевезённые на корабле «аборигены», которые теперь, высадившись на поверхность, бродили в ожидании начала, а скорее даже – окончания церемонии.
Появившемуся среди них Милитису удалось построить их в каком-то порядке, зрелище они представляли собой жалкое. Шлюпка с принцем, подлетев к площадке, приземлилась в самом центре. Сопровождающий его эскорт из корабельных шлюпок разместился по бокам и чуть сзади. По знаку Милитиса все «аборигены» улеглись на землю. Марк появился на верхней ступеньке трапа и принял торжественный вид. Едва только Милитис сделал первый шаг по направлению к возвышающемуся принцу, как из-за валунов, оставшихся по краям площадки после её расчистки, полетело несколько камней. Марк какое-то время задумчиво наблюдал за их полётом, словно принимая непростое для себя решение, потом, словно бы решившись, взмахнул рукой, и команда солдат, почти мгновенно выскочив из шлюпки, бросилась вперед. Принц так и остался стоять на трапе, гордо осматривая окрестность. «Аборигены» во главе с Милитисом, уже вскочив на ноги, сначала как бы растерялись, а потом неожиданно сделали попытку тоже напасть на принца.
Дыва при этом дико вскрикнула и опрометью выбежала из капитанской рубки.
«Уже почти по-человечьи, – автоматически отметил про себя Лог, который до этого объяснял ей устройство спускательной шлюпки, на которой высаживался принц. – Куда это она, интересно?»
Он опомнился только, когда заметил ещё одну шлюпку, отошедшую от корабля.
– Немедленно перехватить! Быстро вернуть! – заорал он.
Но это была последняя спускательная шлюпка корабля. Все остальные улетели вместе с принцем для торжественной церемонии.
– Петлю! Петлёй давайте! – кричал Лог. – Да что же вы, мазилы! – увидев, как вместо шлюпки был захвачен большой камень с поверхности Планеты, вновь заорал он.
Но на шлюпке была уже включена защита, и захватить её не удавалось.
«Ну, теперь я, кажется, капитально попал, – подумал Лог и вяло опустился в капитанское кресло, которым обычно никто никогда не пользовался. – Недолго же мне удалось побыть капитаном. Буду теперь доживать на каком-нибудь транспортнике старшим юнгой».
Марк тем временем отражал атаки «аборигенов». Отражение атаки состояло в том, что защита шлюпки не давала «туземцам» приблизиться к принцу ближе чем на 10 метров. Марк же делал ловкие выпады лучевым лазером, в результате чего некоторые наиболее неудачливые из нападавших имели уже весьма поджаренный вид. Один из «аборигенов» даже не шевелился, и несколько остальных пытались оказать ему помощь. Милитис подал сигнал к отступлению и, подхватив сильно прожаренного соплеменника, они скрылись за камнями.
Принц как раз спускался с трапа, когда заметил шлюпку, опускавшуюся на поверхность Планеты совсем недалеко.
«Кто бы это мог быть? Неужели Лог решился прилететь?» – удивлённо подумал он. Его удивление возросло ещё больше, когда, как только шлюпка опустилась и из неё выдвинулся трап, по нему сбежала Дыва в ярко оранжевом скафандре. Она тут же бросилась к Марку, петляя между камнями.
– О чёрт! Чёрт побери! – в ярости воскликнул принц, изумлённо глядя на неё. – Что она здесь делает? – и невольно сделал шаг назад.
Подбежав к Марку, она бросилась ему на шею и увлечённо закричала:
– Ах, мой дорогой принц, как я рада, что ты жив. Я так испугалась. Ты уже прогнал этих размалёванных туземцев?
Слышать от Дывы слово «туземец» было странно. Про себя Марк её иначе, как «туземкой», и не называл.
«Хорошо хоть, что через каналы связи не предаётся её соловьиный посвист, – подумал про себя принц. – Может, ей всегда ходить в скафандре?»
– Дорогая, здесь опасно, – произнёс он, по возможности ласково глядя на Дыву и стараясь расцепить руки, стискивающие его. – Ты должна немедленно улететь обратно на корабль. Верховный король не разрешил тебе здесь находиться.
– Ах, мой дорогой принц! Нет, я не могу бросить тебя здесь одного. Я буду с тобой до конца, пока ты окончательно не покоришь эту Планету. А потом мы построим здесь дворец и будем в нём жить. Это же наша Планета. Король подарил её нам.
«Очень я хотел жить на блуждающей планете», – подумал про себя Марк, а вслух сказал:
– Но у нас же есть дворец на Живее. Разве он тебе не понравился?
– Ах, мой дорогой принц! Это дворец твоего отца, а здесь будет НАШ дворец, – горячо возразила Дыва и попыталась, несмотря на скафандр, ещё теснее прижаться к Марку.
– Конечно, конечно, моя дорогая. Это всё возможно будет, потом, – говорил принц, пытаясь освободиться от уцепившейся за него Дывы. – Но сейчас ты должна улететь на корабль.
– Ах, мой дорогой принц! Ни за что! Я не могу сделать это! Я не могу бросить тебя здесь одного на растерзание этим… – видимо, то слово, которое она употребила, переводчик просто не знал и предпочёл промолчать.
Всё это начинало сильно надоедать Марку.
– Но, моя дорогая, Верховный Король, мой отец, очень рассердится на нас, – он постарался ещё раз уговорить Дыву, по-прежнему безуспешно пытаясь вырваться из её объятий.
– Ах, мой дорогой принц! Мне всё равно. Я не могу оставить тебя здесь одного. Я пойду с тобой!
«Не могу же я взять её с собой. Могут быть какие-нибудь накладки. Мало ли что возможно», – думал про себя Марк. Но уговорить Дыву отправиться добровольно на корабль никак не удавалось.
«Что же мне сделать?» – лихорадочно соображал Марк.
В то время, пока принц выяснял отношения с молодой женой, «аборигены», тоже пребывавшие в некоторой растерянности, медленно отходили за камни. По разработанному плану они должны были разбежаться в разные стороны, как только принц ступит на поверхность Планеты, а потом уже собраться в определённом, заранее оговорённом месте, откуда их заберут на корабль гравитационными петлями. Так как принц с трапа так и не сошёл, а, наоборот, медленно пятился назад, они вовсе не знали, что им делать. Наконец Милитис сообразил, что Марку сейчас не до них, и подал знак отойти из поля зрения принца и его молодой жены. Переодетые «аборигенами» солдаты, хотя и не знали, что делать, укрывшись за камнями, всё-таки смогли эвакуировать на корабль своего незадачливого собрата, попавшего под горячую руку Марка. Милитис связался с астрологом корабля Арсланом и запросил дальнейшие указания. Арслан, наблюдавший за всеми происходящими событиями внутренним зрением, дал команду медленно отходить к горам, видневшимся на горизонте. До гор было примерно километров семь-девять. Милитис, привыкший выполнять команды без рассуждений, так и сделал. Собрав всех разбежавшихся «аборигенов», он отдал им соответствующее распоряжение. Те «аборигены», которые были спрятаны за камнями для совершения «дерзкого нападения» на принца, присоединились к ним.
Солдаты, которые по команде Марка выскочили из шлюпок и бросились в наступление, тоже были в затруднении и не знали, что делать, добежав до камней. Их командир попытался связаться с принцем, но принц, занятый в этот момент появлением Дывы, не ответил ему. Лог, который наблюдал из корабля за всем произошедшим, приказал ему не упускать аборигенов из виду. Видя, что Милитис пытается отвести своих «соплеменников» дальше, он решил, что принц будет продолжать наступление и приказал медленно продвигаться вслед за отступающими к горам «аборигенами».
Таким образом, всё разрешилось как бы само собой: «аборигены» отступали к горам, солдаты догоняли их. Никто только не знал, что делать дальше. Но все надеялись, что получат дальнейшие распоряжения принца. Причем скорость продвижения солдат в скафандрах и раздетых аборигенов значительно отличалась. По какой-то непонятной причине «аборигены» двигались значительно быстрее, и солдаты никак не могли догнать их и окружить.
Марку тем временем удалось всё-таки уговорить Дыву зайти в спускательную шлюпку. Посмотрев на экраны и запросив расклад ситуации с корабля, принц сообразил, что, в принципе, всё складывается достаточно хорошо; только солдаты, ушедшие в погоню за отступающими, отошли уже довольно далеко от своих шлюпок. Марк приказал шлюпкам лететь за ними. По плану победа должна быть одержана здесь же. Знаком к капитуляции было бы то, что принц дошёл до начала каменных россыпей, окружавших площадку. Тогда «аборигены» сдались бы, и Планета покорилась принцу. Теперь же, когда ситуация вышла из-под контроля, приходилось на ходу придумывать новые варианты. Марк попытался вызвать Арслана за тем, чтобы тот велел Милитису как-нибудь, круговым путем возвращаться обратно на площадку. Но Арслан почему-то не отвечал. Принцу ничего не оставалось, как догонять своих солдат и попытаться разрешить ситуацию на месте.
Милитис, получивший от Арслана чёткие указания идти к горам, дойдя до расщелины, сначала в замешательстве остановился; но, видя, что солдаты продолжают наступать, а принца по-прежнему не видно, решил продолжать движение, тем более, что спуск с равнины, к подножию больших гор, оказался не таким уж и трудным. Спустившись вниз и оказавшись прямо у подножия, они остановились. И Милитис попытался вызвать Арслана, чтобы получить дальнейшие указания. Арслан не ответил.
Командир солдат, подойдя к расщелине, попытался ещё раз выйти на связь с принцем. На этот раз Марк, который к тому времени находился уже на корабельной шлюпке, ответил ему и отдал распоряжение ожидать его прибытия. Принц тем временем лихорадочно соображал, что предпринять. Он постоянно вызывал Арслана, но тот по-прежнему не отвечал.
– Тоже мне, астролог, которого не дозовешься, когда он нужен, – ворчал про себя Марк. Что интересно, на корабле его тоже не было: каюта была пуста.
– Шляется невесть где, когда он мне нужен! – возмущался принц. Он понимал, что без Арслана он не может связаться с Милитисом и отдать ему распоряжение вернуться или хотя бы остановиться. Он десять раз пожалел, что на королевском корабле не нашлось ни одного невидимого скафандра для «аборигенов», и у Милитиса, соответственно, не было связи ни с кораблем, ни с принцем. Он мог связаться с ними только через астролога. А Астролог как раз потерялся.
Марка раздражало, что из-за неожиданного вмешательства Дывы хорошо просчитанная операция пошла вкривь и вкось.
– Угораздило же её прилететь на шлюпке в самый неподходящий момент! – ярился про себя принц.
«Сейчас вот носись над этим островом, как сумасшедший, и собирай всех. Куда уходит Милитис? Чего он поволокся в горы. Тоже мне абориген нашёлся. Идиот, сейчас мы ещё должны будем искать его в горах. Понравилось ему, видимо, спускать камни!» – раздражался Марк, видя на экране, как последний разрисованный «абориген» ловко скатывался по склону почти к самому подножию гор. На другом экране было видно, что солдаты построились в торжественном порядке в ожидании шлюпки принца.
Марк спустился на поверхность Планеты и вышел к солдатам. Дыва выскочила за ним следом. Принц только махнул рукой, пообещав про себя отослать Лога на Живею с ближайшей планеты.
Принц обратился к солдатам с речью: «Мы победили, противник разбит, но некоторым удалось бежать. Мы должны закрепить нашу победу и добить врага в его логове».
Дыва аплодировала и прямо-таки приплясывала на месте.
– Я поведу вас сам. Мы завоюем эту Планету! Мы победим! Никто не сможет нам противостоять! – солдаты дисциплинированно крикнули «УРА».
Марк подозвал их командира, Пахома.
– Тебе я доверяю самое ценное, – он посмотрел на Дыву, – доставишь её на корабль. Выполняй.
Дыва внесла в это распоряжение свои коррективы. Она заверещала, что ни за что не вернётся на корабль одна.
– Ах, мой дорогой Принц! Я не могу бросить тебя здесь на растерзание этим хищным зверям. Мой дорогой Принц, ведь ты даже не знаешь, какие существа водятся там, – она показала на горы и опять уцепилась за Марка.
«Чёрт, что я должен делать?! – мог лишь подумать принц. – И зачем я в это ввязался? Как мне всё это надоело!»
– Дорогая Дыва, я не могу рисковать тобой; значит, если ты не хочешь вернуться на корабль и подождать меня там, я вынужден отозвать солдат, отложить покорение Планеты и улететь с тобой дальше. У меня просто нет другого выхода.
Дыва, казалось, на некоторое время ослабила свою хватку. Она позволила увести себя на спускательную шлюпку, что-то слабо шелестя про себя. Радуясь своей первой победе над женой, принц, даже не оглянувшись, приказал солдатам идти в наступление. Не оглянулся он зря, потому что шлюпка с Дывой так и не взлетела. Дыва, дойдя до дверей шлюзовой камеры, встала намертво, и никакие уговоры на неё не действовали. Так она и стояла, глядя на то, как солдаты принца скрываются из виду под обрывом. Сам Марк предпочел не скатываться по склону, а использовать гравитационную подушку для мягкого и плавного спуска. Правда, подушка была рассчитана на горизонтальное планирование, а не скольжение по склону, и принца несколько занесло. Он не остановился на дне ущелья, как солдаты, использовавшие для спуска более простой способ, а проскочил его и оказался на противоположном склоне горы, чуть ли не на высоте, с которой пытался спуститься. Теперь ему приходилось опять спускаться вниз уже по склону горы. На этот раз Марк спускался более осторожно, и ему удалось остановить подушку, чуть не доезжая до дна ущелья.
– Как хорошо, что мне удалось уговорить Дыву остаться, – думал он. – Не хватало ещё опозориться.
Но принц зря рассчитывал, что Дыва отступится от своих планов. Увидев, что последний солдат принца скрылся из поля зрения, она тут же связалась с кораблём и приказала капитану отправить к ней двух телохранителей, которые были приставлены к Марку по указанию Верховного Короля. Так как принц и слышать ничего не хотел об охране, да ещё на корабле, телохранители, которых звали Билл и Джой: молодые, сильные, крепкие, мускулистые, как на подбор, – были очень рады заняться хоть чем-нибудь. Участвовать в проводимом мероприятии их не взяли. Марк терпеть не мог телохранителей. И теперь они, как обычно, слонялись без дела.
После прибытия телохранителей Дыва начала говорить им, что принц может попасть в беду из-за своей безудержной отваги, что на него могут напасть враги, и что они, и только они, могут спасти принца. Для этой цели они должны вместе с ней, Дывой, немедленно догнать принца и помочь ему.
– Ах, мой дорогой Принц! Он в опасности! Я знаю, как нам его найти, – она попрощалась с Пахомом, который хоть и не отходил от неё ни на шаг, но не мог слышать, о чём она говорила с Биллом и Джоем. Пахому она сказала, что полетит на корабль вместе с ними, и сделала вид, что уходит в шлюпку с телохранителями. Но едва только дверь шлюзовой камеры за ними закрылась, шлюпка тотчас же взлетела и взяла курс отнюдь не на королевский корабль.
Спускательные шлюпки, которыми был оборудован корабль принца, были полуавтоматическими аппаратами, разработанными специально для проведения различного рода операций. Управлялись они автоматически, улавливая мыслительные волны, исходящие из головного мозга человека. Могли опускаться до минимальной высоты в один метр над поверхностью планеты, подниматься на высоту до 1000 километров, опускаться под воду и передвигаться там. Скорость полёта такой шлюпки тоже могла варьироваться от 5 до 10000 километров в час. Они могли зависать над определенным местом и, не двигаясь, находиться в таком положении как угодно долго. При всём этом они были оборудованы двумя гравитационными петлями, при помощи которых могли как захватывать предметы весом до одной тонны, так и сами притягиваться к более крупным по весу предметам, например, к космическому кораблю. Шлюпки были оборудованы новейшими приборами защиты высшего уровня, которые включались автоматически через секунду после взлёта. Кроме того, такие шлюпки были оборудованы специальным оружием наподобие гравитационных бомб , всевозможными лазерами, электронными пушками и прочей мелочёвкой. По форме они напоминали летающие тарелки и могли вмешать до 30 человек.
Шлюпка, увлекаемая мыслями Дывы, направилась через ущелье к горам и начала снижаться как раз в том месте, где находился принц со своими солдатами.
Марк в это время как раз пытался каким-нибудь образом связаться с укрывшимися в горах людьми Милитиса. Пока это ему не удавалось. Послав на разведку и поиски две группы солдат в разные стороны, он ждал сведений о месторасположении «аборигенов», когда заметил опускающуюся капсулу.
– Чёрт побери, только не это! – выругался принц, сразу сообразив, кто может находиться внутри.
Как только капсула опустилась на минимальную высоту и появился трап, по нему тотчас сбежала Дыва, радостно щебеча на ходу:
– Ах, мой дорогой принц! Я спасу тебя! Теперь я всегда буду рядом с тобой!
– Чёрт, чёрт побери! Опять! – только и мог яростно прошипеть Марк.
Следом за Дывой из капсулы вышли Билл с Джоем и тотчас встали по бокам принца с Дывой.
– Ну, а этих-то ты зачем притащила с собой? И вообще женщины в войнах не участвуют – это только мужское дело. Я же приказал тебе ждать меня на корабле! Что ты опять здесь делаешь? Ты мне только мешаешь.
– Ах, мой дорогой принц! Я не могла оставаться на корабле, вдруг бы Король захотел поговорить с тобой, что я могла бы ему тогда ответить? А так капитан скажет, что ты занят со мной и не можешь пока говорить.
Марк решил, что раз не в его силах справиться с этой бестолковой Дывой, то пускай уж она будет тут.
– Хорошо, моя дорогая Дыва, – проговорил он. – Ты останешься здесь, но с одним условием: ты не будешь мне мешать, ты будешь молчать, ты будешь всегда делать то, что я говорю – иначе я выполню своё обещание и вернусь на корабль вместе с тобой, оставив эту Планету непокорённой. И мы никогда, НИКОГДА не построим здесь свой дворец.
– Да, мой дорогой принц. Конечно, мой дорогой принц.
– Вот и замечательно, а теперь молчи! – прорычал он и отвернулся.
Дыва замолчала, но не отпустила его руки. Марка душила ярость. Эта Дыва выводила его из себя. Она была совершенно неуправляема. Она не выполнила его приказ. Она всегда всё делала по-своему. Она мешала ему. Она опять мешала ему.
«Чёрт, – думал Марк, – какое это наказание – быть принцем. Какое наказание, когда ничего не можешь сделать по-своему, когда никто не слушается. Чёрт побери!»
Пришедшие из разведки группы солдат доложили, что противник нигде не обнаружен. Принцу не оставалось ничего другого, как послать ещё несколько групп с приказанием – во что бы то ни стало найти, где скрылись «аборигены», и, по возможности, захватить в плен кого-нибудь из них.
Когда примерно через час от одной из групп пришло сообщение, что им удалось напасть на след, но противник укрылся в пещере, Марк даже обрадовался. Тем более, что Арслан до сих пор не отвечал, и связаться с Милитисом не было никакой возможности. Принцу очень хотелось как можно быстрее закончить всю эту, начавшую уже сильно надоедать, игру.
«Не хватало ещё потерять своих людей в горах, чёрт знает где, на какой-то блуждающей планете; неизвестно где она может оказаться через месяц или год». – И вообще ему уже не нравилось всё, что происходит. «Почему Милитис уходит куда-то всё дальше и дальше? Сколько можно за ним гоняться? Где чёрт носит этого астролога? И когда же, наконец, всё это закончится?» – Развитие событий, которыми он пугал Дыву, уже почти нравилось ему. Как было бы хорошо находиться сейчас где-нибудь подальше от этой планеты. Бросить всю эту затею и немедленно улететь отсюда ему не позволяла только гордость, да ещё эта Дыва, чёрт знает зачем таскавшаяся за ним, как хвостик.
Марк приказал немедленно погрузиться в капсулу, на которой прилетела Дыва, и выдвигаться в направлении гор. Остальные солдаты, не вошедшие в капсулу, должны были подтягиваться туда своим ходом.
Пролетев буквально несколько километров, капсула зависла над относительно ровной площадкой, выступающей из скалы. На площадке находились солдаты одной из групп, оправленных в разведку. Опуститься на эту площадку капсула не могла, площадка была недостаточно большой. Приходилось зависнуть одним краем над ней, другим – над ущельем внизу. Впрочем, высота ущелья здесь была небольшая, примерно 10 метров. Опуститься вниз ущелья капсула могла, но тогда вставал вопрос: каким образом принц будет подниматься наверх? Солдаты сообщили, что видели своими глазами, как «аборигены» скрылись в пещере, находившейся на этом выступе скалы. Марк, сколько ни разглядывал стену горы над выступом, не мог заметить никакой пещеры. Тем не менее, он решил сам убедиться в правдивости слов солдат и высадиться на площадку, приказав капсуле ожидать себя на другой стороне провала. Дыва, теперь молчавшая, но всё же так и не выпускавшая рукав скафандра принца, тащилась за ним. Двое телохранителей, хотя принц и не звал их за собой и был бы очень рад их отсутствию вообще, тоже очень шустро выпрыгнули на уступ скалы.
Когда капсула отлетела и опустилась за ущельем, Марк смог рассмотреть, что, действительно, скала над выступом была похожа на двухстворчатые ворота. Но эти ворота были закрыты и представляли собой единый массив без малейшего просвета между ними. Как туда мог просочиться Милитис, было непонятно.
– Вы уверены, что «аборигены» вошли туда? – переспросил принц у солдат.
– Да, Ваше Высочество, они подошли к скале, скала раздвинулась, они вошли внутрь, и скала сомкнулась обратно. Мы не успели их догнать. Но мы точно уверены, что они ушли туда.
«Так вот, значит, как здесь исчезают люди; они уходят: в камнях и в скалах есть тайные ходы; интересно, Милитис тоже пошёл искать ключ?» – думал про себя Марк.
– А что же, вы подходили к скале – она раздвигается?
– Нет, Ваше Высочество, мы подходили, но она не раздвинулась.
– Очень интересно. Не раздвинулась, говорите? Очень странно. – Принц направился к скале вместе с Дывой, Биллом и Джоем, не отходившими теперь от него ни на шаг.
Он подошёл к скале. Она и не думала шевелиться. Марк вместе со всей своей компанией прогулялись вдоль неё по всему периметру выступа. Нигде не было никаких намеков на то, что тут была какая-то пещера, или что камень мог бы двигаться. Принц повернулся спиной к скале, и ему на ум пришёл разговор с астрологом: «Независимо от того, высадимся мы на Планету или нет, ничего не изменится. Всё будет и так… Там есть ключ… Он ушёл за ключом… Он не захотел возвращаться… Другие могут захотеть уйти тоже… Он ушёл искать свою мечту…»
– Исполнение желаний, – медленно, словно про себя, проговорил Марк.
Дыва, стоявшая рядом и вертевшая головой по сторонам получше любой сороки, тихо присвистнула и начала тянуть принца за рукав, тот оглянулся. Позади них стояли открытыми большие ворота. Их створки были распахнуты внутрь почти наполовину. То, что находилось внутри них, отсюда не было видно.

Глава ХIII. В пещере

Было видно, что пещера за воротами не заканчивается сразу, но насколько она велика, установить было невозможно. Дыва ещё крепче сжала рукав Марка, и тот подумал, что если бы скафандр не был рассчитан на огромную нагрузку, его рука давно была бы раздавлена.
Он повернулся и невольно сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть что-нибудь внутри. Теперь они стояли на пороге на том месте, где до этого были ворота. Ещё можно было отступить, повернуться спиной к пещере, спуститься, сесть на корабль и улететь. А можно было сделать шаг и оказаться внутри пещеры, тогда двери за ними закроются, и люди исчезнут как и остальные, побывавшие здесь до них. Все молчали.
«Как тихо, – думал принц. – Куда же мне идти? Впёред или назад?» Вперёд идти не хотелось. Почему-то в голову лезли мысли о двух пропавших экспедициях. «И на кой чёрт меня понесло высаживаться на эту Планету! Сейчас бы мы уже почти подлетали к Глоте. Идти назад на глазах Дывы и нескольких десятков солдат, которые ни о чем не догадываются? Хорош же он будет в анекдотах, пошедших по Галактике. Что скажет отец? Мало того, что он не послушал его и высадился на Планету, так теперь ещё и сбежит, как последний трус. Он не пойдет туда сам, он отправит солдат, а сам подождёт здесь», – пришла ему в голову гениальная, на первый взгляд, мысль.
«Там есть ключ… Исполнение желаний…» – неожиданно прозвучал в его голове голос Арслана, как будто тот разговаривал сейчас с ним. – «Тьфу, чёрт! Придётся идти самому».
Марк сделал ещё один шаг. Пространство внутри пещеры стало проясняться. А теперь было видно, что вглубь и вниз уходят большие ступени. Ступени были каменные, как и всё вокруг. Внутри пещеры, насколько позволял увидеть проникающий туда свет, никого не было.
«Идиоты! Зачем они ушли дальше? Милитис мог бы дожидаться меня здесь», – думал про себя принц. Он ещё раз остановился, оглянулся назад, сделал знак солдатам, чтобы двое остались в воротах, а остальные следовали за ним. Принц подсознательно не хотел, чтобы ворота за ним закрылись, и он оказался бы в полной темноте. Темноты он, конечно, не боялся, но какие-то детские воспоминания о «дымных волках», живших в сказках, которые читал ему перед сном наставник, промелькнули у него в голове.
По мере того как они стали спускаться по ступеням внутрь, свод над головой изменял свою окраску. Если первоначально, когда ворота в пещеру только распахнулись, поверхность скалы внутри неё казалась Марку серебристо-дымчатой, то теперь она начинала приобретать серовато-фиолетовый оттенок. Гладкие ступени под ногами становились иссиня-чёрными. «Здесь нет никакой пыли. Можно подумать, здесь регулярно проходит генеральная уборка», – отметил про себя принц. Идти по ступеням было не совсем удобно, тем более что Дыва, так и не выпустившая рукав скафандра Марка, уже почти висела на нём. Ступени явно были не рассчитаны на шаг обычного человека; они были выше, длиннее – с каждой ступени приходилось буквально слазить. Сами ступени не были везде одинаковыми. Некоторые из них имели высоту около метра; минимальные принц оценил как полуметровые.
Теперь, когда свет снаружи не проникал больше в пещеру, автоматические фонари скафандров не давали достаточно света, чтобы понять, где заканчивается свод пещеры, и как далеко она продолжается. Ступени плавно уходили вниз примерно под углом сорок пять градусов, никуда не поворачивая.
Каких-либо ответвлений или ходов в пещере тоже не было. Все хранили молчание, никто не произнёс ни одного слова с самого начала спуска. «Интересно, – подумал Марк, – если планета необитаема, то кто же сделал эти ступени?» Ступени явно были рукотворного происхождения. Принцу казалось, что они идут уже очень долго. «И сколько ещё нам брести по этой бесконечной лестнице?» То, что лестница бесконечна, не вызывало никакого сомнения. В голове Марка возникло какое-то давно забытое воспоминание о том, как он, будучи маленьким мальчиком, лет пяти-шести, идёт по такой же бесконечной каменной лестнице за руку со своим наставником на смотровую площадку, расположенную на верхнем ярусе королевского дворца на Живее. Принц почему-то не мог вспомнить, что находилось там, в конце… Но сейчас ему почему-то казалось, что лучше бы он туда вообще не ходил.
Они спускались и спускались… «Странно, – подумал Марк. – Здесь совсем нет эха. Мы не слышим даже шума своих шагов». Действительно, в пещере стояла абсолютная тишина, которую не нарушали никакие посторонние звуки. Спустя ещё какое-то время принцу стало казаться, что лестница расширяется. Когда он посмотрел налево, то заметил, что с левой стороны от лестницы появился то ли рукотворный овраг, то ли водосток, хотя никаких признаков наличия воды в пещере не было.
Сама лестница постепенно стала более пологой; теперь её ступени уже не обрывались вниз на метровую высоту. В некоторых местах ровная поверхность под ногами продолжалась по три-пять метров. Жёлоб с левой стороны расширялся и углублялся, и теперь уже свет фонарей не достигал стены, находящейся за ним. Группа примерно из десяти человек, ушедшая с принцем, придерживаясь правого края лестницы, продолжала идти дальше. Теперь выступ с правой стороны, подходивший к лестнице вплотную, приобрёл тёмно-серый цвет и стал казаться не таким монолитным, как раньше, а состоящим из какого-то своеобразного плетёного узора. Как будто можно переплести камни между собой, словно это обычная гибкая лоза, из которой плетут корзины.
Они прошли ещё немного вперёд. Теперь выступ с правой стороны достигал в высоту всего полутора метров. О том, что находилось дальше, можно было только догадываться. Свет фонарей, рассчитанный даже на мрак открытого космоса, не мог рассеять темноту, царившую в пещере. Плетение стало более редким. Теперь через отдельные камни можно было просунуть палец, а в некоторых местах прошла бы даже рука. В этот момент Марку показалось, что за этим препятствием кто-то есть, хотя никаких звуков по-прежнему ниоткуда не доносилось. В то же время возникало ощущение, что там находятся какие-то живые существа. Подойдя ближе, принц попытался заглянуть через щель между камнями, чтобы рассмотреть, что бы там могло быть, и не прячутся ли «аборигены» с Милитисом за этим выступом. Ничего особенного увидеть ему не удалось. На некотором расстоянии от стенки ровными рядами располагались достаточно большие, как показалось Марку, каменные глыбы. Вся процессия остановилась возле него. Принц приказал одному из солдат перелезть через стену, рассчитывая на то, что в свете его фонаря они смогут увидеть больше. Солдат выполнил распоряжение, перелез за стену, какое-то время прошёл вдоль неё, затем подошёл к ряду камней и попытался забраться на один из них. Неожиданно «камень», на который он хотел вскарабкаться, пошевелился. Солдат поскользнулся и упал; Марк велел ему вернуться, однако солдат не отозвался, даже не пошевелился, а продолжал лежать возле камня. Сам камень тоже не подавал признаков жизни. Принц приказал ещё двоим из своих людей перелезть через стену и посмотреть, что произошло. Они подошли к незадачливому товарищу, попытались поставить его на ноги. Солдат был живой, но реагировал на всё как-то странно: его ноги, казалось, подгибались; сам он пытался опуститься на пол пещеры. Голова его была низко опущена, и фонарь на скафандре освещал теперь пол пещеры. Пока солдата пытались увести обратно, Марк обратил внимание, что пол в этом месте тоже какой-то сетчатый, словно и он тоже сплетён из камней. В этот момент первый солдат совсем завалился; двое других не успели его удержать, и он упал навзничь. Теперь фонарь его скафандра светил вверх, и принц отметил, что он не достигает верхнего свода пещеры. Потолка не было видно. Вверх пещера казалась бесконечной. Пока все напряжённо наблюдали за попытками солдат перебраться вместе с пострадавшим через стену и присоединиться к остальной группе, камень, оставшийся за их спинами и находившийся теперь в ещё большем полумраке, казалось, изменил свои очертания.
Марк мог поклясться, что когда он первый раз увидел этот «камень», тот лежал на полу пещеры достаточно плоско, теперь же он как бы слегка приподнялся и сел. «Если, конечно, камни могут сидеть». Словно это было какое-то животное, до этого спокойно лежавшее на земле; а теперь оно село и приподнялось на передних лапах. «Мне всё это показалось, – думал принц, – там темно и ничего не видно».
Когда солдатам удалось перетащить через стену незадачливого товарища, тот опустился на пол и привалился спиной к стене. Марк подошёл к нему и строго спросил:
– Почему ты упал? Ты поскользнулся?
– Я упал… я ступил на камень… и хотел залезть на него… он пошевелился… я не ожидал… и упал. Камни не шевелятся… Я не ожидал… Я ударился… Камни не шевелятся… – медленно и сбивчиво заговорил солдат.
– Ты хочешь сказать, что камень покачнулся, и ты упал? – решил уточнить принц.
Солдат посмотрел на него, его глаза за пластиком скафандра были испуганы:
– Нет, он пошевелился, он не покачнулся, он пошевелился и стряхнул меня.
– Ох, он, наверное, ударился головой, когда упал, – проговорила Дыва; Марк даже не заметил, что она вновь обрела голос. – Камни не могут шевелиться.
Пока все стояли возле солдата и пытались привести его в чувство, за стеной раздался какой-то звук. Звук был настолько неожиданным в абсолютной тишине пещеры, где, казалось, не может существовать ничего, кроме тишины, что все невольно отпрянули. Теперь они столпились на середине ступени. Лестница в этом месте достигала в ширину примерно пяти метров. По длине ступени здесь были ещё больше и достигали на некоторых участках, наверное, десяти метров. Все внимательно слушали, не повторится ли звук. Только солдат так и остался сидеть, привалившись спиной к стене. Через некоторое время звук повторился опять. Это было похоже на какое-то шевеление или на осыпание мелких камешков и ещё на какой-то скребущийся звук одновременно.
– Там кто-то есть! – закричала Дыва и судорожно вцепилась в принца.
– Мы сейчас всё выясним, наверное, там укрылись местные жители, – сказал Марк и отдал распоряжение двум солдатам подойти к стене и заглянуть за неё.
Солдаты дошли до стены, остановились, и теперь их фонари освещали пространство за стеной.
– Там кто-то большой, – произнёс один из них, – он шевелится, он встаёт.
– Камень шевелится, – тихо проговорил второй.
Дыва ещё плотнее прижалась к принцу. Казалось, она хотела спрятаться внутри него.
– Он идёт сюда, это не человек, это какое-то животное, – докладывал солдат.
Всё происходило словно в какой-то замедленной съемке. Никто не шевелился. Все ждали, что будет дальше. Солдаты стояли у стены, вытянувшись и пытаясь что-нибудь рассмотреть. Пострадавший солдат вообще словно спал, его глаза были закрыты. Столпившиеся посредине лестницы люди, во главе с Марком, напряжённо ждали. Принц физически чувствовал, что солдат удерживает у стены только его приказ, настолько сильно они хотели бежать, бежать прочь от всего этого. Сам он не понимал, почему до сих пор находится на месте, а не бежит сломя голову вверх, к свету, прочь от этих каменных животных, или оживающих камней, или как там их ещё. Его вдруг охватила апатия, всё происходящее стало безразлично. Пещера, камни, звуки за стеной, которые, казалось, приближались. Солдаты, стоявшие у стены начали медленно отступать назад.
– Камень стал животным? – словно про себя проговорил Марк.
Он заметил, что солдаты отходят, и заорал на них:
– Стоять, я сказал, кто позволил вам отступать?!
Это неожиданно придало ему сил. Он резко шагнул вперёд к стене, буквально волоча за собой Дыву, которая, видимо, сильно боялась, но рукав его скафандра так и не выпустила. Но прилив сил закончился так же быстро, как начался. Оказавшись ближе к стене, Марк увидел то, что отнюдь не придало ему бодрости. Прямо к ним двигалось что-то большое, больше человека раза в два или в три. Оно было достаточно неопределённой формы, но явно имело голову и, видимо, ноги или лапы, хотя их в темноте не было видно. Передвигалось оно медленно и было тёмно-серого или, в некоторых местах, чёрного цвета. Больше ничего нельзя было разобрать. Марк опять очень некстати вспомнил сказки, которые читал ему наставник в детстве. Сказки про дымных волков. Он вспомнил, что эти волки жили в горах, они были чёрного цвета, и они были из камня. В их глазах был настоящий живой огонь, и они испепеляли этим огнём путников, случайно оказавшихся ночью в горах. Принцу показалось, что сейчас он увидит в этой тёмной массе горящие глаза и упадёт замертво.
«И зачем только я сюда пришёл?» – в очередной раз пожалел Марк.
Но глаз пока не было видно; принц, как заворожённый, продолжал смотреть на приближающееся существо. Ему захотелось убежать, немедленно убежать, бросить все: солдат, Дыву – и убежать. Спрятаться на корабле и расстрелять эту проклятую Планету.
Сзади раздался топот убегающих ног, видимо у кого-то из солдат не выдержали нервы.
– Всем стоять! – крикнул Марк и даже не оглянулся, чтобы посмотреть, как выполняется его приказ. Они столпились теперь в центре: принц, с прижавшейся к нему Дывой, по бокам – телохранители; Марк даже не заметил, как они очутились здесь. Рядом солдаты, которые, отойдя от стены, встали теперь возле принца. Позади столпились остальные. Все они чувствовали себя маленькими и незащищёнными перед тем, что надвигалось на них из-за стены. Их было не так много, всего около десятка человек, хотя на всех были надеты суперсовременные скафандры, которые могли защитить от всего, что только изобрел изощрённый ум человека для убийства себе подобных. И у всех было при себе лучевое оружие, которое могло выбрасывать пучки огня и расплавлять даже камни. Но это не успокаивало.
«Человек всегда боится. И я сейчас боюсь, – думал Марк. – И чем ближе к опасности, тем сильнее страх. Вот я сейчас не боюсь льва, хотя лев опасен, не боюсь потому, что его здесь нет, а если бы он появился, то я бы испугался, но сейчас есть что-то другое за стеной, и я боюсь этого. И все этого боятся. Что же там есть? Хорошо, что это не волк. Почему я всегда боюсь волков? Я же ни разу в жизни не видел волка вблизи».
Висела гнетущая тишина. Принц слышал только тяжёлое дыхание телохранителей, да приближающееся шуршание за стеной. Хорошо выдрессированные охранники теперь были уже впереди Марка с Дывой, все солдаты столпились позади и заняли круговую оборону. Хотя от кого они оборонялись, было непонятно, никто пока на них не нападал. Существо приближалось, но не проявляло признаков агрессии. Точнее, принц про себя, почему-то знал, что оно не опасно, оно не несёт им зла. Марк, казалось, окаменел: он стоял, не шевелясь, и неотрывно смотрел на стену, за которой приближалось непонятное существо. Дыва издавала какие-то невнятные звуки, которые переводчик не мог перевести иначе, как постанывание, и уже почти сползла на пол пещеры, но рукава принца не выпустила.
Неожиданно, хотя все только и ждали этого момента, чуть правее по-прежнему сидящего возле стены солдата, появилась морда животного. На первый взгляд она была похожа на морду какого-то непарнокопытного. Принц даже успел подумать, что это лошадь. Но это была точно не лошадь. Морда была крупнее, хотя формой она и напоминала лошадиную, на ней располагались круглые уши и большие глаза неопределённого цвета. Большая, как показалось Марку, пасть. Скорее, это была голова очень большого верблюда. Она смотрела на них. И даже пыталась дотянуться. Тут глаза животного увидели внизу солдата. Голова несколько наклонилась, и – оказалось что шея у зверя достаточно длинная – приблизилась к нему. Животное какое-то время смотрело вниз. Все следили, как заворожённые, никто не шевелился. Солдат, видимо, находившийся без сознания, тоже не подавал признаков жизни. Пасть приоткрылась, оттуда высунулся язык, он сначала лизнул шлем скафандра, а потом зверь попытался его пожевать. Сидевший солдат от этих действий покачнулся и сполз на пол. Теперь животное не могло до него дотянуться и только смотрело сверху. Посмотрев какое-то время, оно подняло голову на остальных и издало звук, напоминавший звук трубы или рога.
– Да это же тэкусс! – произнёс вдруг один из телохранителей и неожиданно для принца пошёл вперед. – У нас живут такие на Толберри. – Он начал медленно подходить к животному и протянул ему руку. Животное внимательно понюхало её и тоже попыталось пожевать. – Но-но, не балуй, – сказал Джой и стал гладить его по голове, по морде, между ушами. Животное снова попыталось его обнюхать, потом лизнуть. – Вот видите, оно не кусается, оно хорошее, – говорил Джой, продолжая поглаживать голову животного, которое, кажется, было очень довольно всем происходящим. – Оно, наверное, есть хочет. Джой, как и Билл, был высокого роста, но шире в плечах, уже в бёдрах, мускулистее и жилистее.
Билл и Джой не были уроженцами Живеи. Они родились на планете Толберри, единственной планете двойной звезды Чертога Скорпиона. Толберри была довольно архаичной планетой, её жители до сих пор разводили и выращивали животных, отчасти всегда населявших планету, отчасти завезённых с других планет, на которых они не могли существовать после использования планет. Толберри была своего рода заказником для них.
– Да, точно, – подтвердил и Билл, – его можно не бояться. Откуда он только тут взялся?
Марк и сам понимал, что животного бояться не нужно. Он только не мог себе представить, как камень стал животным. Или откуда оно здесь действительно появилось.
– И чем оно питается? – спросил он у Билла.
Билл пожал плечами:
– Не знаю, Ваше Высочество. Травой, наверное.
Принц опять задумался. «Животное в горах, в пещере, питающееся травой. На планете, где сканирование показывает отсутствие жизни вообще. То есть нет ни этого животного, ни травы для него. Животное, которое было камнем до того момента, пока мы не пришли сюда и на него не наступил солдат, – всё это было очень странным. – И куда, чёрт побери, делся Милитис? Надо выбираться обратно, пока за следующей загородкой мы не наступили ещё на кого-нибудь. Точно, ведь это не стена, это – окаменевшая изгородь! – Осенило вдруг Марка. – То есть люди тут были, они сплели изгородь для этих, как их там, – тэкуссов, и те окаменели вместе с ней; или люди тоже окаменели? А может, здесь все окаменевают: и его солдаты с Милитисом окаменели, и они могут окаменеть. Вот солдат – наступил на тэкусса – и теперь лежит без движения… окаменевает, а тэкусс ожил. Надо уходить отсюда».
– Всё, идем обратно, – приказал Марк. – Этого заберите с собой, если пойдет, – обратился он к Джою, так и не отошедшему от загородки.
В этот момент из глубины пещеры раздался страшный душераздирающий звук. Он был похож то ли на крик какого-то большого зверя, то ли на скрип каменных глыб, сталкивающихся и трущихся друг о друга. Повторять команду не потребовалось. Все дружно заторопились вверх по ступеням. Звук не прекращался – он то затихал, то начинал звучать с новой силой. Им казалось, что он приближается.
Лестница, по которой теперь уже бежали солдаты во главе с принцем, была бесконечной.
«Чёрт, как далеко мы ушли», – думал Марк, буквально за шкирку втаскивая Дыву на очередную ступеньку. Подниматься вверх было крайне тяжело и неудобно. К тому же Дыва так и не отпускала рукав принца. Он приказал Биллу взять её на руки и нести. Великан Билл, с трудом отцепив судорожно сжимавшиеся руки Дывы, поднял её и понёс рядом с Марком. Принцу стало значительно легче взбираться. Наконец ступени впереди закончились. Лестница упиралась в стену. Здесь должны были быть ворота. Вход в пещеру. Ворот не было. Люди были заперты внутри.
«Я же велел солдатам оставаться в дверях, неужели они испугались и сбежали? Теперь мы не сможем выбраться из пещеры и превратимся в камни», – страшные мысли не покидали голову Марка.
Бежать дальше было некуда. Все остановились, звук снизу нарастал и приближался. Принц с Дывой и двумя телохранителями по бокам стоял на верхней площадке перед самыми воротами. Хотя в такой темноте ворот даже не было видно. Остальные солдаты стояли на ступеньках ниже. Все смотрели вниз на лестницу, откуда шёл, нарастая, звук. Дыва, уже спущенная Биллом на пол, опять вцепилась в Марка.
«Всё это из-за неё, – вяло думал принц. Хотя в чём именно виновата Дыва, он и сам не знал. – И чувствовал ведь я, что не надо лезть в эту пещеру. Что я здесь делаю? Зачем всё это? Я хочу домой… на корабль. Исполнение желаний… Какие желания я хотел исполнить в этой пещере? Ключ….» – в этот момент он увидел, как внизу, ниже солдат, появилась из темноты светловолосая голова Сэлма. Сэлм тяжело дышал, видно было, что он тоже долго и быстро бежал по ступеням. Все взгляды обратились на него. В этот момент Дыва потянула Марка за рукав. Принц невольно оглянулся и вдруг заметил, что ворота приоткрылись на такую ширину, что сквозь образовавшуюся щель мог протиснуться человек. Видимо, на Планете наступила ночь, потому что освещённость в пещере не изменилась, свет снаружи не проникал вовнутрь. Никто из солдат этого не видел, так как все смотрели на неожиданно появившегося из темноты Сэлма. Дыва легко проскользнула в образовавшуюся щель и тащила за собой Марка. Принц не стал этому сопротивляться. Джой, который был теперь без своего тэкусса – видимо, тот отказался идти за ними к выходу – увидел это и проскользнул следом. Билл смотрел вниз и ничего больше не замечал. Какое-то время ворота были ещё приоткрыты. Джой просунул руку и, ухватив Билла за рукав скафандра, с трудом протащил его наружу. Билл имел достаточно большую комплекцию, и такая маленькая щель была для него не самым комфортным выходом. Марк с Дывой видели, как ворота снова медленно закрылись. Звук, доносившийся из пещеры, смолк.
Видеть исчезновение принца с Дывой мог только Сэлм. Именно он, стоя внизу, смотрел вверх, в то время как все остальные изумлённо глазели на него.

Глава ХIV. Ключ

– Ворота… – Проговорил Сэлм: и поднял руку. Все оглянулись – закрылись… Солдаты, действительно, смогли увидеть только сомкнувшиеся створки ворот, за которыми исчез Марк с Дывой и телохранителями. Принц сбежал.
– Надо спускаться вниз. Сейчас он сбросит бомбу, – крикнул Сэлм, и все бросились врассыпную. Началась общая неразбериха. Некоторые из солдат бросились наверх, пытаясь открыть створки ворот. Другие побежали вниз, но остановились, так как звук приближался. Паника нарастала. Все метались по ступеням лестницы. Сэлм побежал вниз, навстречу нарастающему протяжному звуку. Двое или трое из солдат побежали вслед за ним.
– Надо спуститься как можно глубже! – кричал Сэлм. – Гравитационные бомбы могут разрушить вход в эту пещеру.
Откуда Сэлм взял, что принц собирается сбрасывать гравитационные бомбы, он и сам не мог бы уверенно сказать. Это казалось само собой разумеющимся.

Какое-то время Марк смотрел на закрывшиеся ворота. Там остались его солдаты. Он ничего не сделал для их спасения. Но что он мог сделать? Ворота закрылись. Они выпустили только его, только он, принц, смог войти в камень и выйти из него. «Эта проклятая Планета, на которой люди уходили в камень и терялись!» – Он вспомнил, что внизу, на лестнице он видел Сэлма. – «Значит, Сэлм вернулся? Или ему это только показалось; всё произошло как-то сразу: ворота открылись, Сэлм появился, и этот звук, нараставший снизу. Нет, надо срочно взлетать и разнести в клочья всю эту планету и эти горы. – Марк больше не думал про солдат и про Сэлма. – Прочь, прочь с этой проклятой Планеты!»
Солдаты, которые были оставлены охранять вход в пещеру, жались к скалам, как побитые. «С ними он разберётся потом. Если бы не они, всё было бы не так, ему бы не пришлось бросить своих подчинённых на произвол судьбы. Конечно, это они виноваты в гибели товарищей. Они виноваты, что он вынужден был так поступить, они не оставили ему выбора. Если бы солдаты не ушли с порога, ворота бы не закрылись, и все могли бы спокойно выйти. Но тогда за ними бы вышло и что-то ещё, то, что издавало этот звук. Как хорошо, что ворота закрылись. Они не выпустили этого монстра».
Принц махнул рукой, и все начали судорожно спускаться вниз и подниматься к капсуле. «Быстрее, быстрее, – торопился про себя Марк. – Надо успеть взлететь. Никогда больше нога его не ступит на эту проклятую Планету. Ну, папочка, нашёл, чего подарить. Да ещё специально не пускал, ведь знал, что всё равно захочу пойти! Нет, сейчас нельзя. Потом. Всё специально! Чтобы я сунулся и остался здесь навсегда завывать в пещере. А эта дура Дыва: «Мы будем здесь жить. Мы построим здесь свой дворец!» – Где мы его здесь построим? Одна вода и камни – не зря здесь нет жизни. Как мог Сэлм, пропавший на острове в нескольких тысячах километров отсюда, очутиться здесь, в пещере? Понятно, это и не Сэлм вовсе. Всё сделали, чтобы он высадился на Планету. И он тоже хорош: «Что подумают?» Да плевать, что подумают. Ничего не подумают. Никто ничего не узнает. Планету разбомбить и улететь, и никаких экспедиций. А он ещё хотел стать капитаном! Вот ужас! Никогда, ни за что, прочь, быстрее, быстрее! – Мысли проносились в голове принца с необыкновенной скоростью. – Хорошо хоть эта дура отцепилась от меня. Это она затащила меня сюда, всё началось из-за неё. Увезти на Глоту и оставить там». Теперь Марк обвинял всех. Все были виноваты в том, что так произошло. В том, что он так поступил. Вынужден был поступить.
Наконец они добрались до капсулы и взлетели к кораблю. Благо лететь было близко: корабль ждал их совсем рядом.
– Срочно закидать бомбами это место! – закричал принц, едва они взлетели над горами.
– Чего ты на меня уставился, оболтус?! Разве ты не слышал, что я сказал?! – заорал Марк на Пахома, который попытался что-то возразить.
– Бомбы кидайте! Бомбы!! – бушевал принц.
Солдаты вынуждены были повиноваться, и из капсулы была сброшена самая маленькая из имеющихся бомб. Она, конечно, не могла разрушить горы. У наблюдавших с корабля сложилось впечатление, что она взорвалась, даже не долетев до подножия скалы. Но это вызвало взрывную волну, от которой с вершин сорвались камни. На какое-то время всё заволокло дымом, пылью; и разобрать, что происходит снаружи, было невозможно. Если до взрыва на Планете стоял серый полумрак: Звезда закатилась, спутника у Планеты не было, далекие звезды не могли осветить её поверхность, рассвет ещё не наступил, и лучи Звезды не падали на Планету в этом месте, но они уже освещали верхушки гор, – то теперь на поверхности вообще невозможно было ничего разглядеть.
– Что Вас так напугало, Ваше Высочество? – неизвестно откуда появился Астролог.
– Явился! – заорал на него Марк. – Это всё из-за тебя! Где ты шлялся? Почему я не мог с тобой связаться?!
– Успокойтесь, Ваше Высочество. Всё уже позади. Вы здесь, на корабле. Ничего страшного не случилось.
– Ничего не случилось!! Ничего не случилось, говоришь?! Конечно, ты там не был! Для тебя ничего не случилось! Планета без жизни, говоришь?! – продолжал бушевать принц.
– Где там твой тэкусс? – повернулся он к Джою.– Что же ты его не притащил сюда?
– Он не пошёл, – повесив голову, сумрачно ответил Джой и постарался исчезнуть из поля зрения Марка. Они как раз в этот момент переходили из капсулы на королевский корабль.
– Планета без жизни, на которой камни оживают! Люди пропадают! Планета без жизни! – продолжал бушевать принц, бегая уже по капитанской рубке на корабле. Дыва и Арслан, пришедшие с ним, стояли у стен. Капитан Лог тоже старался занять как можно меньше места в рубке, что с его плечистой фигурой было не так-то просто сделать.
– Я приказал: бомбы! Сбросить бомбы!! Почему мой приказ не выполнен?! – набросился Марк на капитана.
– Ваше Высочество, там остались наши люди. Вы точно уверены, что это необходимо?
– Наши люди?.. Там никого не осталось. Никто не вышел. Нет, потом они выйдут, где-нибудь на острове или станут камнями. – Принц был явно сильно перепуган, и никакие доводы рассудка на него не действовали.
– Но, Ваше Высочество, зачем нам кидать бомбы, давайте мы просто улетим отсюда, – попытался вступиться Арслан.
– Мы улетим, – переключился на него Марк, – но не раньше, чем разнесём эту Планету на мелкие кусочки. – Принц был неукротим.
– Ваше Высочество, Планета удерживает равновесие в этой Звёздной системе. Если мы его нарушим, может пострадать Живея, – уговаривал принца Астролог.
– Планеты не было ещё неделю назад. Это она нарушила равновесие, появившись здесь.
– Ваше Высочество! Вы всегда были очень благоразумны.
– В конце концов, это моя Планета. Её подарили мне. – Не унимался Марк.
– Мой дорогой принц, мы могли бы продать эту Планету. Зачем же её уничтожать, – встряла в разговор Дыва.
– Продать Планету? – Марк, кажется, опешил от такого предложения. – Зачем?
– Ну, чтобы её не было. Ты же не хочешь, чтобы она была. Если мы её продадим, её как бы у нас не будет, – защебетала Дыва.
– Но ведь Планета-то никуда отсюда не денется? Ничего не изменится. «Опять эта дура зачирикала, – возмутился принц. – Чёрт побери!» – он остановился посреди рубки. К этому времени дым и пыль внизу несколько улеглись, и стали видны очертания подножия гор. Скоро должен был наступить рассвет, и, хотя лучи Звезды ещё не падали на поверхность Планеты, в этом месте стоял серый полумрак. Теперь стало видно, что, хотя бомба и была не самая большая, ей удалось причинить некоторый урон. Вход в пещеру был разрушен. Ворота открыты.
– Смотрите, смотрите! – завопила Дыва. Но все и без неё напряжённо вглядывались в экран монитора. После взрыва расщелина, отделявшая горы от равнины, почти исчезла, теперь она сгладилась, так как была отчасти завалена камнями.
Из пещеры выбежали несколько солдат и среди них Сэлм. Они залегли между валунами. Так, как будто по ним вёлся огонь.
– Не стрелять! – завопил Марк.
– С корабля не ведётся огонь, Ваше Высочество! – изумлённо отвечал капитан.
– От кого же они прячутся? Свяжитесь с ними.
Солдаты продолжали лежать между камнями. Они скрывались за ними и потихоньку отползали от пещеры на равнину.
– Ну, чего же Вы! – опять закричал принц Арслану.
– Они не отвечают, Ваше Высочество, – удивлённо ответил тот.
– Давайте, давайте! Делайте же что-нибудь!
– А вы что стоите? – он набросился на Лога. – Свяжитесь с ними. Что там происходит?
Солдаты вместе с Сэлмом продолжали отползать от пещеры, кое-где они делали перебежки. Но всё время старались прятаться, словно спасаясь от обстрела. Сэлм продвигался быстрее остальных. Было понятно, что они хотят выбраться на равнину.
– От чего они прячутся? Почему не отвечают? – бушевал Марк.
Никто не мог ответить на его вопросы. Солдаты были явно не все, из 10 человек, оставшихся в пещере, выскочили наверх всего четверо, не считая Сэлма. Теперь некоторые из них, словно уставшие или подстреленные, оставались лежать. Только Сэлм, умело маскируясь, продвигался наверх. Вот, наконец, он перевалился через последний камень и, прихрамывая, побежал по равнине, так же петляя и уворачиваясь. Теперь стало видно, что он что-то прижимает к груди одной рукой. Предмет был небольшой по размеру, плоской формы. Сэлм продвигался по равнине удивительно быстро.
– Что он там держит? Что у него в руках? – опять закричал принц, которому некстати пришли на ум слова Арслана про ключ.
Но разобрать, что было в руках у Сэлма с высоты, на которой находился космический корабль принца, не могли даже самые совершенные приборы. Капитан пытался приблизить объект, но особого успеха не добился. Сэлм продолжал петлять по равнине, только один раз он оглянулся назад и прибавил скорость, хотя и так казалось, что двигается он очень быстро для обычного человека, не снабжённого никакими дополнительными средствами передвижения. Марк отметил про себя, что теперь Сэлм без скафандра, хотя он точно помнил, что солдаты, не маскирующиеся под «туземцев», высаживались в скафандрах, и на Сэлме он тоже должен быть.
– Куда он бежит? – словно про себя проговорил принц. Он отметил, что Астролога рядом не стало, видимо, он решил лично посмотреть, что там происходит, и переместился на Планету. Но внизу его тоже не было. По крайней мере, его нигде не было видно. Все теперь напряжённо следили за Сэлмом. Люди словно смотрели большой полнометражный фильм, где актер играет свою роль. Сэлм быстро продвигался по равнине и направлялся, видимо, к океану. По крайней мере, теперь он уже меньше вилял, словно оторвался, наконец, от невидимой погони. Но всё ещё периодически оглядывался назад. Вот он добежал до кромки воды. Какое-то время продвигался по берегу. Затем взобрался зачем-то на большой камень, стоящий на берегу. Остановился. Оглянулся назад, неожиданно пошатнулся и упал. Падал он как-то неестественно медленно. Словно это была замедленная съёмка, а не реально происходящее сейчас действие. В момент падения рука, державшая неизвестный предмет круглой формы, разжалась, и он выпал на землю. Марк смог разглядеть только, что это небольшой блестящий диск из металла. Падая, диск ярко блеснул в лучах Звезды, только что появлявшейся над горизонтом. Всё замерло внизу. Сэлм лежал на боку. Диск лежал недалеко от него. Сэлм не шевелился. Хотя принцу показалось странным, что он мог сильно повредить себе, падая с такой небольшой высоты. Неожиданно Марк заметил, или ему только померещилось, что Планета начала меняться.
– Что происходит? Что там происходит, чёрт побери! – завопил он, опять начиная свой судорожный бег по капитанской рубке.

Откуда Сэлму пришли на ум слова о бомбе, он и сам не знал. Почему именно сейчас принц должен был сбросить на них бомбу, он не смог объяснить никому, если бы его спросили об этом. Но солдаты и не спрашивали, они почему-то тоже знали, что сейчас на них сбросят бомбу. И нужно было выбирать: бежать наверх, под бомбы, или вниз – навстречу этому нарастающему звуку. Сэлм хотя и призывал солдат бежать глубже в пещеру, в душе и сам не был уверен в этом на сто процентов. Что ждало их внизу, было неизвестно. Но неизвестность всегда пугает больше всего. Вообще, Сэлм плохо помнил последние события, произошедшие с ним. По крайней мере, он не мог бы вразумительно объяснить, как очутился в пещере и где был всё это время. Он чётко помнил, как высадился с солдатами на «воронку» – так он окрестил про себя остров, который они штурмовали. Помнил, как он взбирался наверх и хотел спрыгнуть вниз, на дно «воронки». Потом Сэлму почему-то вспоминается какое-то подземелье, по которому он бесконечно долго куда-то идёт. У него нет фонаря, нет скафандра, но он видит стены и должен дойти, только не знает, куда. Впрочем, это не важно: подземелье не разветвляется, это просто ход под землей, и он идёт и идёт по нему. А потом он оказался здесь, на лестнице, и увидел снова принца и солдат, и тогда он услышал этот звук позади. И вот теперь принц сбросит на них бомбы, потому что боится. И надо бежать. Только неизвестно, куда. Бежать, бежать. Они не слышали взрыва. Просто вверху над головами появился клочок сероватого неба и новая возможность спастись. Бежать. Сверху падали камни, сыпались мелкие осколки, песок, стены пещеры зашатались. Казалось, сами горы вздрогнули, по ним прошла судорога. Сверху на Сэлма, больно стукнув его по ноге, упал какой-то предмет. Это был не камень, Сэлм не мог разглядеть, что это, он просто машинально взял его в руку и попытался поднести к глазам. Но в этот момент сверху начали осыпаться огромные булыжники – похоже, в этой пещере больше нельзя было находиться.
– За мной, быстрее! Все наверх! – заорал солдатам Сэлм и бросился теперь уже вверх по ступеням. Начало пещеры было разворочено взрывом, хотя у Сэлма на секунду возникло ощущение, что ворота были открыты ещё до него. Теперь их не существовало вовсе. Сэлм не отдавал себе отчёта, что до сих пор держит одной рукой тот непонятный предмет. Он пытался укрыться. Горы продолжали оползать за спиной; скалы медленно осыпались сзади; нужно было бежать всё быстрее и быстрее. Сверху падали то ли камни, то ли принц продолжал сбрасывать бомбы – разобрать в такой темноте было невозможно. Сэлм толком не видел, куда он бежит. Всё было в пыли, в гари, в дыму. Но он точно знал, что за ним гонятся. Гонится принц, который хочет отобрать что-то у него, у Сэлма, гонятся другие, из пещеры. И Сэлм должен бежать, он должен взобраться наверх по этому склону. Он заорал солдатам, чтобы они укрывались от обстрела, и видел, как один из солдат, подстреленный, упал за камень и больше не поднялся. Но он, Сэлм, должен спастись. Корабль принца стоял недалеко. От него бежали солдаты. Они бегут, чтобы схватить Сэлма. Сэлм должен укрыться, он должен спастись. Он выглянул из-за камня в другую сторону, на равнину. Здесь стояли дома. Высокие дома, словно это был огромный современный город. Дома медленно, как грибы, росли прямо из земли. Людей на улицах не было видно. На перекрёстках стояли машины. Сэлм не задумывался над тем, почему ничего в этом городе не движется, все машины стоят, никто не ходит. Он даже не удивился, откуда взялся город на Планете, где не было жизни. Он знал только, что должен бежать. Город, открывшийся ему на равнине, начинался как-то сразу и мог бы напомнить Сэлму когда-то увиденный им на картинке старинный город на Земле . Но сейчас Сэлм не думал об этом. Он вбежал в город. Ему нужно найти машину. Откуда пришла такая мысль в голову Сэлму, жителю Планеты Живея, на которой давным-давно не пользовались никаким наземным транспортом, предпочитая ему всевозможные летающие приспособления, было неизвестно. Вообще, если бы у Сэлма спросили, что такое «машина», он вряд ли бы смог ответить на этот вопрос. Но сейчас всё это было не важно: Сэлм как будто знал, что это – «машина» – то, что стоит у края дороги. Он бросился к одной из стоящих рядом. «Наверняка закрыта», – подумал Сэлм. – Машина действительно не открывалась. Судорожно подёргав за ручку, Сэлм побежал к другой – то же самое.
«Что делать? Мне нужно быстрее. Мне нужен скутер», – подумал Сэлм и тут заметил стоящий на обочине то ли небольшой мотоцикл, то ли мопед. Он напоминал достаточно толстого жёлто-зелёного жука: невысокий, скорее даже приземистый, толстый в середине и округлый по бокам. Непонятно было, как на нём вообще сидеть, и не взлетит ли он при приближении. Такой двухколёсный «жук». Естественно, Сэлм не мог знать, как с ним обращаться; он даже не успел подумать, что он будет делать, когда сядет на спину этого «жука». Всё произошло как-то само собой: Сэлм подбежал к «жуку», вспрыгнул на него и поехал, петляя по улице. Машины продолжали стоять, они никуда не ехали, ни навстречу, ни сбоку. Но Сэлм знал, что за ним идёт погоня. Он подъехал к перекрёстку. Машины стояли на всех сторонах перекрёстка, словно им всем горел красный свет.
«Они сейчас поедут, надо успеть», – подумал Сэлм и рванул вперед. Одновременно с ним поехали все машины. Он уворачивался от них на своём юрком «жуке», они отворачивали в сторону, чтобы не столкнуться с ним. Мгновение спустя перекрёсток был забит машинами.
«Удивительно, что никто не столкнулся!» – подумал Сэлм. Теперь все машины гудели и пытались разъехаться. Благодаря тому, что мопед Сэлма был необычайно мал и юрок, ему удалось быстро вырваться с перекрёстка. Сэлм очутился в какой-то узенькой улочке. Ему показалось, что он оторвался от погони и может чуть-чуть передохнуть.
«Странно, – подумал Сэлм, – столько машин, а я даже не видел, кто был за рулём. По-моему, там никого не было. Хорошо, что мне удалось оторваться» – но в этот момент он увидел, что погоня за ним продолжается. Гнались на машинах; и он опять начал петлять по маленьким узким улочкам, на которых не было людей. Неожиданно он выскочил к реке. Река была большая, даже очень большая. Но Сэлм почему-то знал, что это река, а не море или океан. Возле неё стояли портовые краны. Людей на улицах по-прежнему не было. Портовые краны двигались – поднимали и опускали грузы. Но что они конкретно перемещали, было не видно. Погоня уже почти настигла его. Скорость у «жука» явно уступала догоняющим машинам. Сэлм спрыгнул на землю, бежать было некуда, его окружали. Он бросился к крану и стал карабкаться вверх, всё ещё судорожно прижимая к груди тот необычный предмет, который упал на него в пещере, словно от этого зависело его спасение. Он добрался до верхней площадки. Дальше ничего не было.
«Зачем я полез сюда?» – подумал Сэлм. Он остановился наверху, чтобы оглянуться и посмотреть, куда ещё можно убежать. Его преследовали. Спасения больше не было. Неожиданно он пошатнулся и начал падать вниз. Он падал и падал. Лететь было далеко, внизу была река, и дома, и машины …

Глава ХV. Жизнь

…Дракон вдруг зашевелился.
– Ну ладно, мне пора, – проговорил он глухим рокочущим голосом, – Планета просыпается. – И дракон медленно начал таять в воздухе. Вместе с ним начали блёкнуть и терять свой яркий цвет драгоценные камни, а затем они тоже стали словно растворятся в воздухе. Сначала самые маленькие, а потом всё больше и крупнее. Они теряли свою яркость, становились всё темнее и темнее, неспеша гасли изнутри. Вместе с ними как будто выключался, постепенно уменьшаясь, свет. В пещере становилось темнее и сумрачнее. Наконец, когда самый большой белоснежный камень потемнел и стал совсем чёрным, наступила абсолютная темнота. И только тут Макс понял, какого цвета камней не было в пещере, – в ней не было чёрных камней. А теперь вокруг был только чёрный цвет. Он стал усиливаться и начал сворачиваться в спираль, словно утолщаясь в центре зала, как раз там, где лежал самый большой камень. Пространство стягивалось всё туже и туже, и Макса тоже подхватило этим нарастающим потоком, закрутило и понесло куда-то дальше, в абсолютную черноту, где уже не могло быть никакого другого цвета, кроме чёрного.
«Бездна, – успел подумать Макс, – так вот о чём говорил дракон. За ним действительно была бездна».

Марк даже не понял сначала, что изменилось на Планете. Вроде бы ничего не произошло, всё было по-прежнему; и в то же время всё неуловимо изменялось.
Теперь, когда лучи Звезды пробегали по лёгким волнам океана и освещали поверхность равнины и лежащие на ней осколки камней. Планета выглядела как-то необычно.
– О, боже мой, как я мог так ошибиться! – завопил за спиной принца Арслан. – Это же не ключ, это был замок!
– Замок, какой замок? – недоумённо спросил Марк, не поворачиваясь. Он всё не мог понять, что же менялось на Планете, и не отводил взгляд от экрана монитора.
– Ну да, это был замок, они закрылись. Смотрите, смотрите же! – увлечённо вопил Астролог.
– Ничего не понимаю, кто закрылся? Какой замок? – раздражённо проговорил принц. – А где ключ?

– Нам пора, – пророкотал дракон, обращаясь к астрологу, – надеюсь, ты уже кое-чему научился?
– А куда мы сейчас?
– В свое время я предлагал тебе выбор; сейчас мы посмотрим, что же ты предпочёл.
– Но ты же не спрашивал меня об этом?
– А зачем? Я знаю и так.
Дракон стал опять расти и заполнять собой всё пространство пещеры, но Лубни уже знал, что так и должно быть. Скоро всё пространство вокруг стало чёрным, и только слабый лучик фиолетового света пробивался впереди. Лучик стал заворачиваться в спираль, и Лубни, уже не боясь, шагнул к нему.
Перед его взором возникла картина, какая-то планета: это была каменистая почва, камни серого цвета, вдали на горизонте виднелись горы. Лубни не видел своего тела на этой планете даже в астральной форме, но он ощущал себя частью этого мира. Невдалеке бежал маленький ручеёк, он падал уступами по камням, промывая себе дорогу, вода весело журчала, её капли искрились в солнечных лучах, всё было такое весёлое, радостное и счастливое, что самого Лубни переполняло это ощущение невысказанного блаженства и радости. Сквозь каменистую почву начал пробиваться молодой зелёный росток. Он был совсем юный и медленно протискивался между камешками, постепенно подрастая и выпрямляя сначала один листочек, затем другой. Теперь Лубни слышал музыку, она, вероятно, возникла вместе с ростком – сначала робкая и неуверенная, а затем – всё более и более жизнеутверждающая. Но вот эта музыка начала меняться, вдали послышалась новая мелодия, и она несла с собой что-то новое, чего не было до сих пор в этом мире: скорость, темп, разрушение. Почва задрожала, камешки осыпались, новая музыка всё нарастала и нарастала, и вот огромное лошадиное копыто возникло сверху, как раз над маленьким неокрепшим ростком, и, сломав, вдавило его в землю. Музыка медленно затихала вдали, и теперь вокруг царила тишина, казалось, даже ручей стал течь медленнее, а солнечные лучи уже не играли на каплях воды. Земля начала потрескивать и покрываться трещинами – сначала маленькими, а затем они становились всё больше и больше. Подул ветер, он принёс с собой песок. Песок кружился над землей и постепенно закрывал собой и камни, и маленький сломанный росток, и даже ручей был почти засыпан, теперь он с трудом струился между горами песка. Вокруг образовывались барханы, песок был повсюду, он закрыл собой всё, но и дальше картина продолжала разворачиваться перед мысленным взором астролога. Песок стал покрываться изморосью. Ручеёк, который продолжал струиться кое-где среди песчаных холмов, был схвачен в ледяную корку, и, наверное, сразу же промёрз до самого дна. Над поверхностью планеты закружились снежинки, они летали и летали; их было много, так много, что они покрыли собой и ручеёк, и песчаные барханы, и видневшиеся вдали горы. Вокруг была гладкая ледяная пустыня. Теперь Лубни видел эту жизнь, эту планету как бы издали. Планета, одинаково белая и ровная, блестя, летела в пространстве вокруг своего светила. Во все стороны, насколько хватало глаз, простиралась снежно-ледяная равнина. Но вот лучи звезды, до этого только скользящие по ней, начали растапливать лед. И вот уже сугробы, которые, казалось, навечно сковали этот мир, стали оседать и таять. Ручеёк по-прежнему звонко зажурчал и деловито устремился вперёд, прокладывая себе путь среди просыпающейся природы. Показались оттаивающие из-под льда далёкие горы: с них тоже весело бежали потоки воды, и на уступах висели большие капающие сосульки. Жизнь понемногу возвращалась в эти места. Глаза Лубни осматривали всё вокруг и словно искали что-то недостающее. И Лубни понял: РОСТОК – не было ростка…
– Ну и как, что ты увидел? – вновь заговорил дракон.
– Не знаю, какой-то мир. Росток – потом песок, потом снег, потом опять всё по новой.
– Тебе ещё предстоит многому научиться, чтобы понять истину…

– Ах! – произнесла Дыва и вытянула вперёд руку, показывая на экран.
И тут Марк увидел, как над поверхностью Планеты кое-где образовались полупрозрачные сгустки, по форме напоминавшие фигуры; они плыли по воздуху или висели на одном месте. Слегка подрагивая, эти фигуры постепенно приобретали всё более и более отчётливую форму, но всё равно были пока весьма условны. Кроме того, принцу показалось, что поверхность равнины как-то изменила свою окраску – в ней стали преобладать зелёные цвета, и тут Марк понял: там растёт трава. На поверхности Планеты росла трава, причем росла очень быстро, как и всё, что здесь происходило. И в тот момент, когда принц осознал это, он увидел такую же колышущуюся полупрозрачную фигуру в капитанской рубке. Фигура висела в воздухе на высоте примерно метра над поверхностью пола в позе лотоса.
– Что это? Как она здесь очутилась? – завопил Марк.
Дыва тихонько чирикнула и стала сползать по стенке, к ней тут же заторопилось кресло. Арслан изумлённо и восхищённо смотрел на гостя, теребя свою бороду, и ничего не говорил…

– Как Вы тут очутились? Кто Вы? – опять завопил принц, и постарался оказаться подальше от полупрозрачной фигуры.
Фигура явно имела женскую природу. У неё были большие глаза тёмно-синего, почти чёрного цвета, по крайней мере казалось, что глаза здесь реальнее всего. Непонятно, была ли она во что-то одета. Одежда, если она и была на ней, плавно перетекала в контуры тела. Тело было вполне человеческое, с руками, ногами и очень пропорциональным туловищем. От неё исходило мягкое голубовато-белое сияние.
– Переводчика сюда! – Марк повернулся к капитану. Лог смотрел на фигуру не мигая, его обычно слегка прищуренные глаза были широко распахнуты. Мало того, что они были на космическом корабле с полной защитой, преодолеть которую не могли ни метеориты, ни жёсткие космические излучения, и проникнуть на него не мог даже самый последний вирус. А тут – эта фигура, неожиданно появившаяся посреди его капитанской рубки. Такое не укладывалось в голове. А тут ещё этот принц со своим переводчиком. Какой переводчик тут поможет? Эта Планета необитаема, и то, что они видят, –только иллюзия. Как переводить иллюзию? Лог не мог пошевелить ни рукой, ни ногой: даже пальцы на руках отказались повиноваться. Говорил ведь он, что не надо бомбить эту планету. А вот теперь разбудили призраков. Поэтому она такая прозрачная. Точно, это призрак. Планета погибла, а призраки от былой жизни остались. И вот теперь у него на корабле будет жить призрак. Лог представил себе, как он состарился, вышел на отдых и проводит экскурсии по космическому кораблю, показывая молодым пилотам призрака, который колышется в капитанской каюте под потолком. Конечно, корабль спишут; кому интересно летать в космосе вместе с призраком? Картинка была настолько реальной, и Лог так живо представил себе, как он рассказывает молодежи поучительные истории из своей жизни, что он чуть не пошёл это делать.
– Лог, я вам говорю! – опять закричал Марк. Лог вздрогнул.
«Чего он кричит? А, он хочет перевести привидение. А… наш принц сошёл с ума. А чего этот Астролог молчит и пялится с таким восхищением; сказал бы уж ему что-нибудь, что ли? Или он тоже сошёл с ума? Да, скорей всего. Астрологи, они всегда не в своём уме, а тут увидел, что кто-то круче его, и окончательно спятил. Ну, вот, все сошли с ума, и только он, Лог, сможет принять правильное решение и приведёт королевский корабль к победе. И Лог увидел, как корабль торжественно опускается на космодром Живеи. Его встречает огромная делегация жителей, Сам Верховный Король выходит ему на встречу, и Лог передаёт ему с рук на руки слабо лепечущего что-то принца. Рядом с ним, опираясь на его плечо, безутешно рыдает Дыва. Король, конечно, растроган, он торжественно вручает Логу награду, берёт за руку и ведёт по блестящей золотом дорожке в королевский дворец. Логу все кланяются, ему дарят подарки, его назначают…. Кем его назначают, он не успел понять. В этот момент фигура заговорила.
– Доброе утро, – произнесла женщина, словно ничего и не произошло, словно каждое утро она именно так приветствовала принца, возникнув из ниоткуда в капитанской рубке. Голос звучал не изо рта, тем более что и рот её ещё не был окончательно оформлен, голос возникал сразу в голове, как во время разговора с астрологом.
– Доброе утро, Ваше Высочество, позвольте мне поблагодарить Вас от лица всех жителей Планеты «Execution»!
Марк, который ещё недавно яростно требовал переводчика, теперь испуганно замолчал. Неожиданно в разговор встряла Дыва, он что-то защебетала. Интересно, что её встроенный переводчик не переводил, и все остальные могли только догадываться, о чём она чирикала. Но фигура, видимо, не нуждалась в переводе, она внимательно смотрела на Дыву и, вероятно, даже что-то отвечала. Никто опять же ничего не услышал, за исключением, видимо, Дывы, которая перестала чирикать и теперь только хлопала глазами, глядя на фигуру. Фигура между тем как-то незаметно изменилась, и теперь это уже явно был мужчина, хотя глаза остались те же. Принц наконец обрел дар речи и теперь опять яростно закричал:
– Кто Вы? Отвечайте немедленно!
– Принц, жители планеты Экзикьюшин благодарят Вас за то, что вы сделали для нас.
– Я ничего для Вас не делал! Что вам здесь надо? Кто Вы? – с упоением кричал Марк, топая ногами.
– Являясь представителем жителей планеты Execution, мне хотелось бы выразить большую признательность за помощь, оказанную вами в пробуждении Планеты.
– То есть Вы хотите сказать, что Планета, как Вы там её назвали, населена, и Вы житель этой Планеты? – к принцу, наконец, вернулась способность разговаривать.
– Да, конечно, наша планета называется Execution – Исполнение – и она, конечно же, населена. Вы можете убедиться в этом сами.
– А как Вы очутились здесь? Корабль защищен. Как Вы смогли сюда пробраться? Вы же не астролог.
– Пробраться? Я пожелал оказаться здесь, вот и всё. Моё желание исполнилось. Наша Планета всегда помогает исполнять желания.
– Пожелали здесь оказаться? Что значит: «помогает исполнять желания»? То есть если я чего-то пожелаю, моё желание исполнится?
– Не обязательно. Исполняются только благие желания и те желания, которые человек действительно хочет.
– То есть вы захотели попасть на корабль и оказались здесь?
– Да, я хотел поблагодарить Вас от лица жителей планеты Execution и оказался здесь, – в который уже раз повторил пришелец.
– Да за что Вы должны благодарить?
– Вы помогли разбудить жителей планеты Execution, и за это мы благодарны Вам.
– Но я никого не будил. Я даже никого не видел, кроме камней.
– Это не так, Вы и Ваши люди разбудили очень многих, а потом помогли открыть «замок» Планеты.
– Но я никого не будил и не собирался помогать проснуться каким-то камням. Вы ведь прятались в камнях. И вы похитили моих людей.
– Нет. Мы никого не похищали. Ваши люди просто захотели остаться с нами. И их желание исполнилось. Все благие желания на Execution исполняются.
– А как определяется: благое желание или нет? И что значит: «захотели остаться»? – вопросы Марка, казалось, были бесконечны.
– Когда человек чего-то действительно хочет, он выделяет определённый заряд энергии. Планета Execution способна, используя эту энергию, получить требуемый результат, но если желание не направлено на благо людей или оно не явно выражено, тогда получается иллюзия выполнения желания.
– Но эта Планета необитаема, на ней нет жизни. Мы сканировали эту Планету вдоль и попёрек. На ней ничего нет, только камни и вода.
– Но Вы же видели, принц, что камни могут быть живыми?
– Это была иллюзия.
– Нет, это была не иллюзия. Когда Ваш солдат прикоснулся к животному, он разбудил его, но так как Планета ещё не была открыта, ему пришлось поделиться с ним жизненной силой, необходимой для жизни.
– Но мои желания на Планете не исполнялись.
– У Вас были разные желания, и они не могли исполниться одновременно. В этом смысле это была иллюзия для вас.
– Реально то животное было или – нет?
– В принципе, да, для Вас – нет.
– Мало мне было одного Астролога, у которого тоже и «да», и «нет» одновременно. Вот уж с ним вы точно договоритесь.
– Конечно, мы всегда можем договориться, самое главное – захотеть этого.
– Реально эта Планета вообще существует или это иллюзия, и кому-то захотелось, чтобы она здесь была?
– Планета реально существует.
– Но раньше её здесь не было?
– Да, мы вынуждены были переместить Планету сюда, потому что Звезда, вокруг которой она обращалась, должна была вскоре погаснуть.
– Но нельзя переместить Планету с места на место!
– Почему Вам так кажется? Всё может быть, всё возможно.
– Ты хочешь сказать, что вы захотели, и планета переместилась сюда?! – нервно рассмеялся Марк.
– Да. Правда… всё было несколько сложнее. Планета не могла переместиться с одного места на другое единовременно. Поэтому на время переезда всё живое на Планете должно было погрузиться в сон. А потом, когда Планета оказалась на месте, всех нужно было разбудить. Вы помогли разбудить жителей планеты Execution, и мы благодарны вам за это.
– Этой планеты никогда здесь не было. Потом она появилась, и ты говоришь, что она переместилась по желанию жителей, и на ней исполняются желания. Но такого не может быть! Значит, это всё иллюзия, и планеты на самом деле нет. Ведь я не хотел, чтобы здесь появилась Планета. Значит, такого желания не было. Как же оно могло исполниться?
– Но это было желание жителей Планеты. Они хотели спасти её.
– А что же они не могли пожелать, чтоб их звезда не гасла?
– Исполнить такое желание было не в силах Execution.
– Значит, это желание было не благое? Или они всё-таки не хотели этого?
– Они хотели сохранить Execution, и она переместилась сюда. Потом, когда эта Звезда догорит, планета переместится дальше, к другой звезде.
– А что же стало с нашими кораблями?
– Экипажи кораблей исполнили свои желания здесь и не захотели возвращаться обратно.
– То есть они исполнили все свои желания потому, что попали на эту Планету? Но я тоже был на этой Планете, почему мои желания не исполнились?
– Ваши желания исполнялись, просто Вы этого не заметили и не придали значения.
– Как же я мог не заметить исполнения своих желаний? Я хотел найти ключ, как сказал Астролог, но я его не нашёл.
– Никакого ключа и не было, как же вы могли найти то, чего нет?
– А что тогда нашёл Сэлм? Он что-то вынес из пещеры.
– Сэлм нашёл свою мечту, он нашёл то, что искал.
– То есть он искал что-то в пещере на неизвестной Планете, и это была его мечта? – с издёвкой спросил принц.
– Нет, он нашёл свою любовь, Лилу; она осталась здесь, на этой Планете, с нами. Он нашёл её.
– Что же было у него в руках? Что он унёс?
– В той пещере был вход в наш спящий мир, который находился глубоко под землёй. На входе был замок, открыть который мог любой, кто захотел бы этого. Когда Сэлм случайно вынес замок из пещеры и на него попали лучи Звезды, замок открылся, и все стали просыпаться.
– Но ты сказал, что он должен был захотеть этого?
– Да, конечно, он хотел найти Лилу и встретиться с ней, и его желание исполнилось!
– Как мне всё это надоело. Планеты, спящие камни, исполнение чужих желаний, я улетаю отсюда.
– Да, конечно, если это Ваше желание, но Вы не сможете вернуться сюда.
– То есть как не смогу? Я могу прилететь, куда захочу. И вообще, это моя Планета, её подарил мне отец.
– Это не совсем так. Execution не может быть чьей-то. И если Вы сейчас улетите отсюда, потом Вам сюда не вернуться.
– Чушь какая-то! Я сам разберусь, куда мне возвращаться! – опять разозлился Марк. – И вообще, я сейчас прикажу отрубить ему голову, например, – он показал на астролога; что, тогда моё желание исполнится?
Принц увидел, как вместо Арслана в воздухе возникла только его голова, такая же полупрозрачная, как и «фигура». Голова сказала, обращаясь к Марку:
– Конечно, Ваше Высочество, вы можете отрубить мне голову, так будет гораздо компактнее меня перевозить. Но я всё-таки хотел бы напомнить Вашему Высочеству, что в этом случае придётся приспособить что-то для её переноски. Не могу же я просто висеть в воздухе. Это не солидно для такого пожилого астролога, как я.
– Опять эти ваши шуточки! – взъярился принц.
– Конечно, Ваше Высочество, если Вы захотите отрубить голову ещё кому-нибудь, то это будет очень выгодно, но в таком случае Вас будут окружать одни отрубленные головы, – сказала голова Арслана и медленно поплыла к выходу.
– Что за ерунду ты говоришь! Мы немедленно улетаем отсюда! – он повернулся к капитану.
– Мне очень жаль, что я не смог Вам всё объяснить. Но, может быть, Вы хотя бы посмотрите на Execution, – опять заговорила фигура. Со временем она приобретала всё более и более чёткие очертания и была теперь уже, казалось, почти осязаема.
– Я уже смотрел на эту Планету, ничего на ней интересного нет, – раздражённо ответил Марк, но всё-таки мельком взглянул на экран монитора.
Планета совершенно изменилась за прошедшее время. Теперь на ней не было сплошного океана с редкими островами. Внизу, под королевским кораблём, простирался материк, на котором было всё: и горы, и равнины; текли реки, росли трава и кустарники, виднелись небольшие поселения необычного вида. По траве бродили полупрозрачные пока ещё люди и какие-то животные. Лучи Звезды мягко струились на поверхность Планеты, и от этого она была какой-то необычайно ласковой и нежной, освещённой, казалось, внутренним светом.

Глава ХVI. Последняя

Сэлм лежал на траве. Точнее, он видел, что он лежит на траве. Трава была, как в мультиках, – рисованная. Нарисованными были отдельные стебельки, травинки. Нарисованными были цветы. Но они слегка качались от ветра. В общем, полное ощущение, что он попал на студию по производству мультфильмов. Точнее, в один из них. Над травой летали бабочки и пчёлы. Они тоже были рисованные.
«Я всегда знал, что умру, но почему же так глупо?» – подумал Сэлм.
Он лежал и старался ни о чём не думать. О чём может думать человек, если он уже умер? Стояла тишина. Бесшумно порхали бабочки, перелетая с цветка на цветок. Сэлм следил за ними. Неожиданно Сэлм заметил, что постепенно трава и цветы начинают приобретать черты реальности. Они как-то незаметно менялись и потихоньку становились вроде как настоящими. Сэлм слегка приподнялся на локте. Приглядевшись, он увидел, что вдали в легкой туманной дымке то появлялся, то пропадал силуэт. Сэлм попытался рассмотреть его. Силуэт приближался. Стало видно, что это человек. Он как будто плыл над поверхностью луга. Трава не приминалась, оставалась неподвижной и только слегка колыхалась, как от лёгкого ветерка.
«Хотя ветра нет», – подумал Сэлм. Это была девушка. Сэлм не видел её лица, но на ней были длинные белые одежды. Свет как будто был у неё за спиной. Хотя Звезда стояла высоко в небе.
– Эй, ты, как тебя там, Ангел, что ли? А пиво у Вас тут есть? – весело спросил Сэлм и сел на траву.
На фоне девушки возник силуэт какого-то сосуда с двумя ручками. Сосуд был прозрачный, то ли из хрусталя, то ли из стекла. Внутри он был наполнен чем-то густым. Сверху над сосудом возвышалась и даже слегка колыхалась шапка пены. Сосуд приближался. До Сэлма дошёл запах пива, свежий и пьянящий. Сосуд был уже совсем близко. Сэлм взялся за него двумя руками, руки очень удобно легли в ручки, как будто всегда только его и ждали. Он поднёс сосуд к лицу и в этот момент увидел лицо девушки. За то время, пока Сэлм следил за сосудом, силуэт подплыл уже достаточно близко. Это было лицо Лилы. Фигура была вроде бы не совсем её. Как-то выше, стройнее что ли, но лицо было точно её. Она приближалась в белом платье. Сэлм автоматически поднёс сосуд к губам. Лила подходила ближе. Постепенно очертания фигуры менялись, она всё больше напоминала Лилу. Менялась одежда: белое платье потемнело и превратилось в обычный комбинезон. Комбинезон, в котором всегда ходили исследователи. На голове теперь был капюшон. Тоненькая прядь светлых волос выбивалась из тугой причёски. Большие зелёные глаза внимательно смотрели на него. Именно такой Сэлм видел её в последний раз. Сэлм не замечал ничего, кроме этого лица. Жидкость струилась по губам и подбородку. Капли стекали на грудь и падали на траву.
– Здравствуй, – просто сказала Лила…

Автор публикации

не в сети 5 месяцев

Алиса Буйских

1
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 09-12-2020

Другие публикации этого автора:

Похожие записи:

Комментарии

2 комментария

  1. Очень понравилась ваш ход мыслей и донесения информации до читателя. Сюжет необычный, поэтому такой интересный. Читала взахлеб так сказать. Даже хочется чтобы у истории было продолжение, с удовольствием его прочитала бы.

    0

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Авторизация
*
*

Войдите с помощью





Регистрация
*
*
*
Генерация пароля