06/06/2021
5
0
0

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ

NESCIS QUID VESPER SERUS VEHAT.
Ты не знаешь, что принесёт поздний вечер.
Варрон

КНИГА ПЕРВАЯ
ПРОШЛОЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

Часть I

Глава I ЗАТЕРЯННАЯ ПЛАНЕТА

Космический корабль «Звёздный странник», обычный космолёт с тахионным двигателем, уже достаточно потрёпанный жизнью, но ещё «в целом вполне приличный кораблик», как любил говорить неизменно весёлый и подтянутый помощник капитана Тенгел, вот уже седьмой день мотался по всей Галактике, пытаясь «скинуть хвост», намертво прицепившийся ещё на Матохе. На этой планете располагалась одна из второстепенных баз императорского космического флота. И, по мнению помощника капитана, солдаты всегда несли там службу так себе, спустя рукава. Именно оттуда команда так лихо увела императорский кораблик прямо из-под носа охраны, но вот потом… потом неприятности посыпались как из ведра. Звездолёты императора никак не хотели расстаться с похищенным судном.
— Эк пристали как банный лист к одному месту! — ворчал про себя капитан корабля Александр Пруве, недовольно поводя могучими плечами, снова и снова, после очередного гиперскачка*, обнаруживая за собой погоню.
— И чего им от нас надо? Ума не приложу! — иронично улыбался в ответ на его ворчание Тенгел, взъерошивая свои тёмные густые волосы и слегка подёргивая орлиным носом на длинном смуглом лице.
Помощник капитана был весёлым, никогда не унывающим человеком, в любой ситуации находившим положительные моменты. И хотя в последнюю пору команде «Звёздного странника» явно не везло, он ни на секунду не терял присутствия духа. Фортуна, до этого во все времена благоволящая им, с недавних пор словно решила проверить экипаж на прочность.
Звездолёт огромной чёрной птицей, раскинувшей свои крылья в стороны, будто парил в бескрайнем космическом пространстве. Он только что развернулся, выйдя из гиперскачка, и теперь можно было осматривать окружающую территорию.
Этот район Галактики, в котором они теперь волею случая оказались, редко посещался императорскими кораблями. Он находился на самой окраине, лежал вдалеке от торговых путей, и карты космического пространства выглядели здесь пусто и уныло. Сюда залетали только такие, как они, пираты космоса: по необходимости или по большой беде. И вот теперь в попытке оторваться от погони здесь очутился и «Звёздный странник».
Всё последнее время капитан и его помощник дежурили по очереди, не допуская никого до управления судном. Своему экипажу они, конечно, доверяли, но удирать пришлось быстро заметая следы, да и спаренный корабль отнюдь не лёгок в пилотировании, так что другого выхода просто не было. А теперь космолёт пилотировали больше по интуиции, опираясь не на данные, введённые в память бортовой компьютерной системы, а на вновь поступающую, постоянно меняющуюся информацию. Такое посменное бесконечное дежурство кого угодно могло доконать; вот и сейчас, когда вахта капитана подходила к концу, он чувствовал неимоверную усталость во всём теле.
Они собрались вдвоём в капитанской рубке, чтобы обсудить дальнейший план действий: в сложившейся ситуации необходимо было что-то срочно предпринять.
— Ну вот, теперь мы вляпались, причём по-крупному, и угораздило же нас так глупо напороться на стражников императора, — ворчал капитан. — Ну чего тебе не сиделось спокойно, и зачем было так рисковать: подождали бы ещё пару дней на месте и спокойненько летели бы по домам! Все бы и думать забыли про то, что мы прямо из-под носа у охраны увели готовый к отлёту корабль. Так нет же, надо было что-нибудь да сотворить! И нафига ты туда сунулся! И вот теперь, пожалуйста — уже неделю они висят у нас на хвосте; того гляди топливо подойдёт к нулевой отметке. Нас забросило на самую окраину ойкумены, а результата как не было, так и нет. Семь дней мы мотаемся по всей Галактике, куда, как говорится, Макар телят не гонял, а толку ни на грош.
— Не ворчи, кэп! Все приходит вовремя, если люди умеют ждать. Теперь они нас точно потеряли. Считай, что мы оторвались и теперь богаты и свободны как звёздный ветер, — бодро говорил Тенгел, щуря свои зелёные, с весёлыми искрами глаза. Он был, как всегда, жизнерадостен и, улыбаясь, рассматривал карту звёздного пространства, облокотившись на приборную доску.
— Конечно, потеряли, в прошлый раз ты тоже так говорил, а что вышло: они просто ждали нас в сторонке. Ждали, пока нам не надоест кувыркаться, — ответил капитан, косясь на его довольный вид и слегка пододвигаясь, чтобы дать возможность посмотреть на голографические карты и данные приборов.
Рубка на «Звёздном страннике» была явно маловата сразу для двух таких могучих людей, как помощник с капитаном судна. Внешностью Александр напоминал скорее былинного богатыря из старинных мифов: высокий, могучего телосложения, с русыми густыми волосами, небольшой окладистой бородой и тонкими, словно точёными чертами лица; его рост был около двух метров, а телосложению мог позавидовать сам Зевс, приведший когда-то свой космолёт на Землю. Помощник капитана если и уступал ему в росте, то совсем немного: он был суше и костистее Александра, но зато спортивного телосложения, жилистый, с накачанными бицепсами и развитой мускулатурой.
— Камень, летящий в пропасть, не обязательно достигнет дна.
— Ага. Передумает по дороге.
— Мы всё равно вырвемся, держи выше нос — ты же капитан! Каковы наши стратегические планы на сегодняшний момент? — улыбаясь, взмахнул рукой Тенгел. — Не узнаю я тебя сегодня, прямо сплошной пессимизм и апатия. Конечно, погонялись они за нами изрядно. Ну и ладно. Космолёт-то мы увели. А что за судно! Красавец! Новая модель! Звездолёт 3000! Это тебе не баран чихал! Да мы теперь — короли Вселенной, да с таким кораблём можно хоть куда! Вообще, согласись, было бы очень странно, если бы они не погнались за нами. Я бы тогда предположил, что это вообще подстава.
Можно желать, чтобы холодный ветер исчез, но нельзя желать, чтобы он исчез навсегда. Так же и с императором. Так что всё нормально. Ты на их месте такой кораблик разве так просто отдал бы? А? Так что мы молодцы, как всегда, а они «умылись», тоже как всегда.
— Ага, молодцы-то молодцы, в том я не сомневаюсь, а теперь, молодец ты наш, что мы дальше делать будем? Мы ведь не можем в тот кораблик перебраться, когда у нас топливо кончится, вот так, в полёте, — и на нём махнуть куда-нибудь, какой бы замечательный он ни был! Что ты на это скажешь, молодец ты наш?
— Не боись, кэп, куда-нибудь присядем. Мы слишком дороги миру, чтобы пропасть зря, — медленно протянул Тенгел своим певучим густым бархатным голосом, задумчиво рассматривая карту.
— Конечно, «присядем». Интересно только куда, вон на ту нейтронную звезду, которая, кстати, и на картах не обозначена?! Тьфу ты, чёрт! — плюнул капитан и стал лихорадочно просматривать показания приборов корабля.
Они были старыми друзьями, летали вместе всю сознательную жизнь и всю многолетнюю дружбу постоянно подтрунивали друг над другом. Хотя в основном хохмил Тенгел, а Александр только вяло отшучивался. Характер у него был более спокойный, сдержанный, однако последнее время он становился всё более и более раздражителен и часто ворчал.
— Ну чего ты молчишь? — проговорил Тенгел. — Я слушаю твои руководящие указания.
— А чего я тебе скажу, сам видишь, сесть мы здесь никуда не можем. Хотя нам бы счас планетку какую-нибудь захудалую. Местечко, где бы мы могли перевести дух, подлатать свой потрёпанный корабль и посмотреть наконец, что же нам удалось стащить у императора. Уже сколько дней прошло, а у нас так и не было ни одной свободной минутки, чтобы ознакомиться с «нашим приобретением». Раз здесь укромного места нет, выходит, надо уносить ноги.
— Подожди, кэп, ноги унести мы всегда успеем. Сам же говорил, вылезем мы из этой дыры, и опять они на хвост сядут. Надо их обмануть.
— Ага, кто бы говорил, неужели ты предлагаешь затаиться и висеть здесь? Да от кого это я слышу?! Неугомонный Тенгел! Да ты ли это?! Что-то не очень мне здесь нравится. А ты в курсе, сколько у нас топлива? Да нам его хватит на один скачок! А когда гипердрайвы* станут, что тогда? Останемся мы тут на веки веков, у чёрта на куличках! На обычных-то двигателях отсюда за тысячу лет не выберешься, — сердито забасил Александр, нервно одёргивая свой обычно тщательно подогнанный костюм, сейчас выглядевший на нём как-то несуразно.
— Да не горячись ты! Чего ты волнуешься? Ведь на один скачок хватит! Да за один скачок мы можем пол-Галактики сделать, — рассмеялся Тенгел.
— Тьфу ты, чёрт, тебя не убедишь. Между прочим, ещё на одну стычку с ними у нас запаса мощности может не хватить.
В качестве наступательных и активно-оборонительных средств на «Звёздном страннике» служили несколько десятков двух- и трёхствольных самонаводящихся лазерных пушек, укреплённых на турелях*, расположенных по всей поверхности корабля. Они предназначались для обороны судна от мелких и средних императорских судов. Орудия эти были довольно скорострельны и могли отслеживать быстро двигающиеся цели, однако для них постоянно требовалось пополнять энергетические запасы, иначе орудия отбирали мощность у энергощита*, уменьшая защиту в пользу нападения, и могли истощить ограниченные запасы энергии на космолёте. Орудия и щит питались от одного и того же источника, и чтобы обеспечить их одновременную работу, мощность на них могла поставляться по-разному: на орудия меньше, а на щит больше, или наоборот.
Основным, главным орудием корабля была семиствольная пушка, которая выдвигалась из днища судна. Главному орудию требовалось больше времени на подзарядку, и оно было не такое скорострельное, как дополнительные орудия, но зато могло поразить крупный императорский космолёт. Как и обычные орудия, основное также могло сильно истощить запасы судна и даже перегрузить оружейную систему корабля, результатом чего могла стать гибель последнего.
— А что, ты думаешь, на том кораблике, который мы так случайно захватили с собой? — попытался перевести разговор на другую тему Тенгел.
— А ты наивно полагаешь, что там для нас запасли топливо, или ты думаешь, что на нём собирались везти золотую статую императора в полный рост?
Для двигателей тахионного звездолёта требовались два основных компонента: золото и белый фосфор. В топливном отсеке в результате сложной химической реакции из соединения двух этих веществ получались тахионы, которые и позволяли кораблю совершать свои гиперскачки.
— Ну, может, не золото, конечно, но всё равно что-то стоящее, иначе какого хрена они таскались за нами всю неделю. Не боись, шкурка выделки стоит. Нам не удастся пропустить наш настоящий звёздный час.
— Ну не знаю, я так не уверен, одно точно: там вряд ли белый фосфор. Да ещё и хорошей очистки. Не забывай, это фотонный корабль, нафига им такую дрянь с собой возить? А в трюмах там может быть что угодно.
— Не боись, кэп, они не стали бы за «чем угодно» так гоняться, что, у императора так мало космолётов? И ему вдруг стало жалко этого одного-единственного?
— Тогда тем более нам нужно куда-то «присесть».
— А я тебе про что говорю!
— И куда же мы здесь сможем приземлиться? Может быть, вот на тот коричневый карлик? Он ведь явно не горячий, ну подумаешь — три тысячи градусов, чуть больше, чуть меньше — ерунда; зато погреемся.
— Слушай, ты устал. Иди отсюда, отдохни, моя вахта началась, а ты расслабься, поспи, а я тут пока что-нибудь придумаю, — попытался разрядить обстановку Тенгел. Он понимал, что капитан сильно утомился и вымотался и оттого злится на всех подряд.
— Бога ради, не сажай нас на какой-либо замызганный астероид — он, конечно, маленький и незаметный, но всё-таки это не совсем то, что нам нужно сейчас.
— Да ладно, ладно, не буду, так уж и быть. Уговорил.
Они замолчали, Тенгел снова и снова сосредоточенно просматривал всю имеющуюся информацию. Приборы ровно мигали разноцветными огнями, периодически раздавалось резкое жужжание, и вновь обнаруженный космический объект появлялся на звёздной карте, выделяясь только своим цветом от первоначально нанесённых на неё. Причём чем дальше они продолжали лететь, тем больше и больше появлялось таких новых точек, больше и больше они обнаруживали неизвестных космических тел.
Капитанская рубка на «Звёздном страннике» имела огромный смотровой иллюминатор, занимавший большую часть стен. Благодаря этому обстоятельству обзор из неё был изумительный, но капитан и его помощник уже настолько привыкли к картинам звёздного неба, что впечатляющая панорама, развёртывавшаяся перед их взором, совершенно не трогала их.
Прямо по курсу звездолёта оказалась необычная парочка: небольшой коричневый карлик медленно двигался вокруг старой нейтронной звезды, по всей видимости постепенно падая на неё. Тенгел уже хотел изменить курс корабля и отвернуть на всякий случай в сторону от этой странной двойной звезды, но что-то неожиданно остановило его.
— Да нет, ты только посмотри, что у нас тут есть! — изумлённо проговорил помощник, с сияющим видом взглянув на капитана. Его обычно слегка прищуренные глаза сейчас были широко распахнуты, всё лицо прямо-таки лучилось радостью, он был явно доволен собой.
— Ну, чего ты там опять натворил, ни на минуту нельзя до приборов допустить, — проворчал капитан, чувствуя по тону голоса помощника, что тот явно нашёл что-то хорошее. — Чего там у тебя опять?
— А ты сам смотри! Тогда и перестанешь киснуть как баба! Ты просил планету, я тебе нашёл подходящую! Время от времени надо радовать кого-нибудь, хотя бы себя!
— Планету? Да подожди ты. Ты где её нашёл? — Александр помотал головой, сбрасывая с себя липучие и вязкие остатки многодневной усталости, которая всегда накапливалась в конце дежурства и тяжёлым грузом ложилась на плечи.
Он пытался сообразить, как же мог не заметить планету, хотя изучил всю карту чуть ли не с микроскопом. Тенгел весело смеялся и потирал руки.
— Ну что я тебе говорил, никогда нельзя отчаиваться! Выше нос, капитан! Кто может сказать о ветре, что он дует не в ту сторону?
— Да подожди ты радоваться, откуда она тут взялась?
— Мало ли откуда взялась, это неважно, важно только то, что она есть, а на картах её нема! Тю-тю! Как они нас тут найдут?
— Может, у нас карта старая, а на новых планета есть?
— Скажешь тоже: «карта старая»; да я самолично обновлял всё перед последним вылетом, — обиделся Тенгел, — нет уж, дудки, эта планета никем пока не была открыта, и мы её спокойненько прикарманим. Нам как раз такой планетки не хватает! Я постоянно говорю: «Подожди — и плохое само собой исчезнет».
— Ну-ну, не знаю, не знаю, — протянул, всё ещё сомневаясь, капитан, — настолько ли она хороша, чтобы так радоваться.
Ему не хотелось признавать, что Тенгел обошёл его хоть в чём-нибудь.
— А это мы счас посмотрим. Вот долетим и посмотрим! Эх, жалко, у нас зонда нет. Ну да ладно, нам не привыкать, — продолжал восторгаться Тенгел.
— Ой, да уж много ты видел в жизни неоткрытых планет, из тех, конечно, которые стоило открывать!
— Ну, допустим, немного, но ведь такие планеты наверняка есть. Их не может не быть. И вообще, нам должно было когда-нибудь повезти. По-крупному повезти. И не косись на меня так, — рассмеялся он, увидев, что Александр возмущённо смотрел на него янтарными глазами. — Я всегда знал, что нам должно посчастливиться, именно поэтому я и терпел так долго такого зануду, как ты. Ты же знаешь: нет ничего хорошего — есть только то, что нравится нам.
Капитан только пожал плечами и углубился в изучение информации, поступающей от приборов.
— С твоей самоуверенностью… Чёрт, куда ты опять залез! Эта же планета зажата между двух звёзд! — громыхнул он, в его голосе послышались металлические жёсткие нотки.
— Ну и что? По-твоему, наш корабль тут не поместится? — Тенгел был по-прежнему беспечен и невозмутим. — В следующий раз сделай или лучше, или по-другому.
— Чёрт побери! И одна из этих звёзд — нейтронная! Тебя где пилотировать учили? Да у нас сейчас все приборы полетят! — Александр, казалось, был просто разъярён, как раненый тигр, как сотня раненых тигров, он рвал и метал, а помощник капитана просто стоял посреди рубки и смотрел на него блестящими спокойными глазами. Когда капитан на секунду замолчал, чтобы подобрать более точно определение этому поступку, Тенгел лениво проговорил:
— Всё сказал? Или мне ещё дать тебе какое-то время? Легче стало? Имей в виду — все великие открытия делаются по ошибке. Так что я просто — обычный гений!
Александр открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, дать ему достойный ответ, но, передумав, глубоко вздохнул, перевёл дыхание и спустя несколько минут неожиданно пробормотал:
— А может, это действительно большая удача. Никто не будет нас искать здесь, потому что никакому здравомыслящему пилоту не придёт в голову подлететь так близко к нейтронной звезде. Да и то, что планета даже на картах не была обозначена, подтверждает эту версию.
— А я тебе про что: повезло так повезло. Всегда говорил: возможно, наши ошибки — это именно то, что нам нужно.
Александр не мог подобрать подходящих слов. Он подумал, что, наверное, надо бы извиниться за то, что наорал на Тенгела. Но вместо этого он просто встал и пожал его сухую, жёсткую руку.
— Бывает! — как-то невесело отозвался тот. — Не бойся нарушить ход событий — укажи миру слабое место!
Они изменили курс космолёта с таким расчётом, чтобы постепенно выйти на орбиту вокруг открытой планеты. Планета буквально пряталась за массивным коричневым карликом, вращаясь вместе с ним вокруг старой нейтронной звезды.
— Надеюсь, эта звёздочка не придумает взорваться именно в тот момент, пока мы здесь будем, — осипшим, совсем не своим голосом проговорил капитан, отправляя оповещение о предстоящей посадке для команды.
Команда у «Звёздного странника» была небольшая, всего 25 человек. Такой махине, предназначенной для дальних межгалактических перелётов, да ещё и выпущенной во времена царя Гороха, это было критически мало. На корабле постоянно что-нибудь да ломалось, и регулярно приходилось его ремонтировать подручными средствами. Так что каждый человек в экипаже работал на совесть и за себя, и за того парня. А теперь, после недели бешеной гонки, когда спать приходилось буквально по три часа в сутки, команда явно нуждалась в полноценном отдыхе. Однако расслабляться было пока что рановато. Ещё несколько часов, пока корабль выходил на околопланетную орбиту, провели капитан и его помощник в рубке, совместно обсуждая и разрабатывая планы дальнейших действий.

Глава II «КОРАБЕЛЬНЫЕ ЧЕРВИ»

«Я сразу узнал — вот она, моя удача; это только Сашка всегда такой пессимист: „Ой, всё плохо, а будет ещё хуже“. А я, как только увидел эту планету, сразу понял: „Я искал её всю жизнь“. Ну, может, не так красочно подумал, а просто: „Вот оно!“ Но без разницы, всё равно это было — то самое, что нужно, в самый раз для нас. Планета, про которую никто не знает, и, конечно, у чёрта на куличках; где же ей ещё быть, как не здесь? Не знаю, уж как мне и пришло в голову залезть между этими двумя звёздами. Планета шла как пришитая возле одной из них, и я подумал: да ведь её обнаружить — это надо постараться! По всей логике, если одна звезда вращается вокруг другой, ну пускай это даже и коричневый карлик, а не типичная звезда класса G, то между ней и основной звездой уже ничего не может быть. А как бы не так! Кто это вам сказал? А я вот планету нашёл! Как их тут так закрутило — один чёрт знает, но мне это сейчас и неважно.
Важно нам одно, тут Сашка прав: нам бы где-нибудь присесть, осмотреться, а дальше-то всё легче лёгкого. Топлива у нас на один скачок хватит, а вот куда лететь, можно решить только после того, как посмотрим, что мы имеем. Я не был уверен по поводу того, что на корабле обязательно есть именно топливо, которое нам нужно. Космолёт новый, для дальних перелётов, даже для очень дальних, я бы сказал. И небольшой, на нём наверняка в тмутаракань что-нибудь хорошее собирались везти. Не просто же так его тихохонько на крайней платформе снаряжали. Явно чтобы лишнего внимания не привлекать. Да, впрочем, мне всё равно, что бы там ни было, а продать всё можно, главное знать — кому и где», — вот так или примерно так и рассуждал сам с собой помощник капитана, пока корабль выходил на орбиту возле этого «подарка судьбы».
— Слушай, кэп, а ведь её назвать как-то надо?
— Кого? — недоумённо проговорил капитан, видимо всё ещё толком не придя в себя и яростно растирая виски руками.
— Как кого? Планету! Мы же её открыли!
— Ну, вот ты открыл, ты и называй как хочешь, а я пойду скафандры проверю перед посадкой, раз уж всё равно ты мне поспать не дал, — проворчал Александр и, недовольный, вышел из рубки, — его щеголеватый, изысканный, по старинной моде костюм был сейчас помят и выпачкан на рукаве.
«Ага, теперь недоволен, что это я, а не он нашёл планету. Теперь будет дуться часа два. А ну и плевать, надоел он мне, последнее время хуже горькой редьки. Ворчит и ворчит без конца. Хотя вообще-то он человек хороший, надёжный; с таким куда угодно можно лететь: рисковать любит, но не безрассудно, как я, а всё ему просчитать надо да по полочкам разложить, а уж если по его расчётам выходит, что можно урвать чего-нибудь, то тогда держитесь, кто не пристегнулся. Облетали мы с ним вместе пол-Галактики — пилот он отличный. Да и этот императорский космолёт он лихо увёл прямо из-под носа у охраны. Любо-дорого было видеть, как они там просто рты раззявили от такого нахальства. Посмотреть бы ещё, чего там нам досталось, а то, конечно, гнались они как черти, которым скипидаром пятки смазали. Никогда не видал такого, чтобы неделю на хвосте висели, словно мы их на прогулку за собой звали, едва скинули. Было у меня, конечно, подозрение, что на корабле маячок стоит и они по нему нас отслеживают, что бы мы ни делали, но ведь вот уже почти сутки хвоста вроде как нет? Так что, может, им просто приспичило погоняться, а тут мы и подвернулись. Фиг разберёт! А, да ладно, где наша не пропадала! Не из таких переделок выходили, и ничего. А планетка-то неплохая, вроде приличная, и даже атмосфера имеется, хотя наверняка азотная», — думал помощник капитана, рассматривая в упор уже появившиеся на экране панорамные виды и косясь одним глазом на показания, что продолжали приходить от датчиков.
«Счас кружок дадим, осмотримся, выберем местечко получше, и можно плюхнуться, посидеть, оглядеться как следует. Планета явно Земного типа. Это хорошо, что поверхность у неё твёрдая, а не какая-нибудь там газовая, как у Юпитера или Сатурна. Это прямо-таки замечательно, не придётся подвисать и балансировать потом на мосточках, как пауки, не люблю я всё это. Хотя и жидкости тоже на ней много». Поверхность планеты частью была укутана облаками, но из-под них кое-где проглядывали достаточно крупные архипелаги суши. Когда на мониторе высветился состав атмосферы, Тенгел аж присвистнул. «Да не может такого быть: азот, кислород и угарный газ. Да не бывает такого на свете». Ему хотелось петь и танцевать лезгинку от счастья. «Ну если на ней ещё и все эти океаны из воды состоят, то я здесь остаюсь как минимум на месяц, и простите меня, звёздные боги, вы уж там сами разбирайтесь, как сможете, с этим императором, а мне выспаться давно не мешало! А на такой планетке грех не отдохнуть как следует! Да я о ней полжизни мечтал! Это же рай, а не планета!»
Прервав размышления Тенгела, в рубку вернулся всё ещё недовольный капитан. За ним вслед протиснулся штурман Иван, коренастый, невысокий, плотного сложения, с тёмными, абсолютно круглыми глазами под сросшимися на переносице бровями и длинными мощными волосатыми руками.
— Ну, ты посмотри только, — сказал он и протянул, широко улыбаясь, несколько листков.
— И чего тут у нас интересного? — капитан взял листки из его рук и начал просматривать. — Недурственно, недурственно, — проговорил он низким басовитым голосом через какое-то время, — а как насчёт местных жителей?
Тенгел тоже потянулся посмотреть, это было даже лучше того, о чём он только что мечтал.
— Ну чего молчим? — снова спросил Александр и в упор взглянул на помощника янтарными глазами.
— А чего тебя это вдруг аборигены заинтересовали? — изумился тот, делая вид, что совсем не понимает его вопроса.
— Да вот, знаешь, заинтересовали! Сколько, ты думаешь, планет с такой атмосферой и такими запасами воды прямо на поверхности?
— Ну, уж не считал, но теперь могу заняться на досуге.
— И что же, на них никто, совсем никто не живёт? — продолжал капитан, явно не замечая насмешки.
— Да плевать, может, и живёт кто-нибудь; нам-то какая разница. Нам нужны сутки, от силы двое, найдём местечко поукромнее, и всё. Пока они очухаются, нас уже поминай как звали! Но я думаю, что она вовсе не заселена.
В рубку прошмыгнул ещё один член экипажа, механик Тихон: долговязый, щуплый, с лицом, покрытым следами от ожогов, полученных в результате старой схватки с солдатами императора, когда луч бластера прошёлся слишком близко от его головы.
— Я вот тут посмотрел… — перебил он, вопросительно глядя на капитана, тот кивнул. То, что Тихон ворвался в капитанскую рубку, да ещё и встрял в разговор, могло свидетельствовать только о том, что у него очень срочные сведения. Спокойный и робкий, в обычных условиях он никогда не позволял себе такого.
— Так вот, я тут подумал, что, наверное, у нас всё не так хорошо, как нам кажется.
— Что ты имеешь в виду? — удивлённо взглянул на него из-под белёсых кустистых бровей капитан.
— Да вот, понимаете, уровень в топливном отсеке вдруг стал падать… и как-то слишком резко.
— Как стал падать? — быстро вскинулся Тенгел. — Когда? Где данные?
Брови капитана сурово сошлись, он бросил сердитый взгляд и стиснул рукоять поручня.
— И насколько упал? В чём причина? — строго, с металлом в голосе проговорил он, подчёркнуто ни на кого не глядя.
— Я думаю, «черви»*. А так… на посадку нам ещё хватит, а там надо смотреть, что можно сделать.
— «Черви»?! — глухо прорычал Александр, его взгляд отяжелел, он был в ярости. — Так вот почему они отступились от нас сутки назад! Типа чего гоняться, всё равно смертники! Куда мы с дырявым кораблём денемся!
«И когда только они успели нам эту пакость забросить? Видимо, не зря эти охотники по нам из своих дурацких пушечек палили, а я ещё, идиот, подумал: „Ах, как хорошо мажут“. Мажут они, как же. Такие промажут», — все эти мысли вихрем проносились у него в голове, примерно о том же думал и помощник капитана. Капитан быстро распоряжался:
— Боевая тревога! Срочная посадка! Всей команде занять свои места.
Завыла сирена, оповещающая экипаж о чрезвычайной ситуации на борту космолёта и предстоящей экстренной посадке.
— Ах ты, чёрт подери! — выругался Тенгел, судорожно взлохматил свою и без того растрёпанную гриву и бросился к штурвалу.
«Что мы имеем в итоге?! А ведь так было хорошо — только что. Ну что за леший! Приземлиться мы, конечно, успеем, но уж о том, чтобы облететь всю планету, как собирались первоначально, и выбрать наиболее благоприятное тихое местечко, нечего и думать. Хотя, с другой стороны, если враг застал тебя врасплох и ты ещё жив — он в твоих руках. Как вовремя нам эта планетка подвернулась!»
— Меня больше всего интересует, почему щит не сработал, — задумчиво и подчёркнуто медленно произнёс Александр, пристёгиваясь в кресле, — ведь если бы они добрались не до топливного отсека и Тихон бы этого не заметил, то мы бы просто развалились на куски, — в критических ситуациях капитан всегда становился хладнокровным до приторности.
— Да уж, безусловно. Сядем, посмотрим, что они нам закинули, — стиснув зубы и плавно выводя корабль крутым виражом на более низкую орбиту, проговорил Тенгел. — Или, может, рискнём стряхнуть? Я могу попробовать! — его глаза горели яростным зеленоватым огнём, на скулах заиграли желваки.
— Нет уж, рисковать пока не будем, «корабельные черви» — дело такое, — пробасил капитан, не отрывая взгляда от сумасшедшего мелькания огней приборной доски.
— Счас слегка потрясёт, осторожненько, — словно сам себе, сквозь сжатые зубы почти прорычал помощник капитана.
И тотчас одновременно со словами корабль резко встряхнуло, разноцветные дисплеи приборов замигали ещё яростнее, сирена взвыла на необычайно высокой ноте.
— Ты там поаккуратнее, корабль разорвёшь! — капитан, нахмурив брови, потянулся за отлетевшим от толчка прибором и включил систему принудительной гравитации, которая помогала удерживать неприкреплённые предметы на своих местах при резких манёврах.
— Делаю всё, что могу! — ответил Тенгел и снова, заложив резкий форсированный вираж, повёл космолёт на сближение с поверхностью планеты.
— Вот дурной, спарка расцепится.
— Куда она денется, кэп. Сейчас, сейчас! Ещё немножко! Держитесь, капитан, счас ещё восьмёрочка, — Тенгел улыбался, он чувствовал себя в своей стихии.
Многотонная громадина корабля буквально обрушилась вниз, пробивая всё более и более плотные слои атмосферы, точно они находились на аттракционе типа «американских горок». Всему экипажу пришлось почувствовать на себе резко возросшие перегрузки.
— Ты чего, нормально посадить не можешь? — возмутился капитан. — Допусти тут тебя, — но умом он и сам понимал, что Тенгел предпринимает всё возможное в данной ситуации, любые несколько минут или секунд помогают сохранить драгоценное топливо.
— А я нормально и сажу, аккуратненько, — Тенгел, сделав ещё один крутой вираж, от которого все незакреплённые предметы снова резко сдвинулись и прилипли к стенкам космолёта, наконец выровняв корабль, повёл его на посадку.
Результатом манёвров Тенгела было то, что тяжёлый звездолёт в рекордно короткие сроки приблизился к самой поверхности планеты. Теперь они летели над океаном и напряжённо ждали приближения земли, которая едва появилась на горизонте тонкой сероватой полоской. Под днищем космического судна, мчавшегося сейчас хотя и на минимально возможной высоте, но всё ещё не скинувшего свою громадную скорость, быстро клубились в сероватой дымке то там, то тут возникавшие водяные смерчи. Вода на этой планете, может быть из-за космических фильтров, а может, по какой-либо другой причине, виделась пилотам грязно-фиолетовой. Они летели над теневой стороной планеты, хотя было бы затруднительно определить, какая из её сторон действительно находится в тени, а какая нет, так как сама планета располагалась между двумя звёздами.
Медленно, слишком медленно по мнению пилотов, «Звёздный странник» приближался к материку, наполовину скрытому подо льдом. Время, казалось, тянулось бесконечно. На самом деле скорость корабля была огромна, но большие расстояния и размеры судна не позволяли вот так сразу посадить космолёт. Наконец впереди по курсу серым силуэтом проявились высокие горные пики громадного заснеженного хребта. Ледники сползали по склонам, словно огромные белые морщинистые лапы громадного чудовища, когтями впивающегося в океан. Едва звездолёт преодолел хребет, Тенгел тут же осторожно усадил его на поверхность планеты, словно это была драгоценная хрупкая ёлочная игрушка, а не громадный космический корабль, предназначенный для межгалактических перелётов.
— Приехали, капитан! — проговорил он, вытирая вспотевший высокий лоб и переводя дыхание. — Я всегда говорил: «Нет ничего плохого — есть то, что не нравится нам».
— Хорошо сели, — похвалил капитан. — Я уже отдал команду для обработки корабля, но ты же знаешь: как правило, в космосе это мало что даёт. С ними на поверхности лучше бороться. Пойдёшь?
— Слушай, кэп, дай дух перевести! Что у нас, поработать некому? — подчёркнуто тяжело вздохнул помощник и, весело сверкнув глазами, потянулся и защёлкал клавишами.
— Ты защиту* поставил?
— Обижаешь!
— А снизу?
— Боишься, что планету изгрызут? Вряд ли она им по зубам, — бархатисто рассмеялся помощник капитана.
— Ну, смотри сам, — то ли со смехом, то ли всерьёз отозвался капитан.
Планета, на которой они оказались, предстала перед ними в гамме коричневато-красных цветов. Горные цепи, только что с лёгкостью преодолённые кораблём, теперь простирались в заоблачную высь. Над островерхими угрюмыми вершинами клубился непроницаемый бурый туман. Багрово-коричневая громада, одна из звёзд этой планеты, поднималась над скалистым хребтом, нависала, занимая половину небосвода, и создавала впечатление о своём неминуемом падении на поверхность. Её красновато-бурые лучи скользили по почве, не позволяя разглядеть что-либо дальше 300 метров.
— Да уж, пейзажик обнадёживает, — проворчал Тенгел, — как на наковальне сидим, того гляди прихлопнет. Карлик, называется! Тоже мне, Нано Марроне*.
Едва только космолёт коснулся опорами поверхности планеты, почти все члены команды, не занятые срочной работой, во главе с механиком Тихоном поспешили на спасение судна и охоту на «червей». Одетые в скафандры и вооружённые специальными вакуумными приспособлениями для отлавливания вредителей, они пристально, метр за метром, обследовали всю обшивку. «Червей» было вроде бы не так и много, однако поймав первого из них, Тихон только присвистнул.
«Ну и твари! Да ведь учёные опять их усовершенствовали. Надо рассказать капитану, — решил он. — Понятно, почему мы ничего не замечали». Как показал наружный осмотр корабля, «черви» потрудились на славу, в нескольких местах корпус пострадал весьма сильно. Тихон ругался на чём свет стоит:
— Дьявол меня разорви! И что, что мы тут теперь сделаем?! Чёрт побери! Да это уже не корабль, а дуршлаг! Решето! Ко всем чертям!
Глубокие повреждения были только в двух местах, но тем не менее заделать их в данной ситуации, не имея никаких специальных приспособлений, практически не представлялось возможным. Если бы ещё некоторое время экипаж ничего не предпринял, то посадка на планету могла бы быть значительно более жёсткой. «Черви» прогрызли космолёт поперёк, и при входе в атмосферу он бы просто мог развалиться на части. Однако внимательность Тихона и мастерство помощника капитана, сумевшего в минимально короткий срок осуществить посадку, спасли экипаж.

Несмотря ни на что, большую часть планеты они облететь успели, и, просматривая теперь отснятый материал и показания приборов, помощник капитана всё больше и больше успокаивался насчёт «аборигенов». Не так-то мало, как выяснилось, они и отсканировали. В принципе, и сама планетка была не то чтобы очень велика. Большей частью это был океан, но имелись и два материка: один поменьше и ближе к северному геомагнитному и географическому полюсу; другой побольше, располагался на противоположной стороне планеты. Большой — разноцветный, с неровной, сильно изрезанной береговой линией; маленький — с высокими скалистыми кряжами, покрытыми искрящимися снежными шапками, огромными, тускло отблёскивающими ледниками и с бездонными ущельями, полными клубящегося непроглядного тумана. Неизвестно было пока, что там, внизу, но на фотографиях планета смотрелась очень пёстро. Тенгел попытался увеличить кадры, чтобы рассмотреть, но корабль прошёл достаточно высоко, и качество записи оставляло желать лучшего.
«Ладно, плевать, что бы там ни было. Всё равно нам достался под горячую руку маленький континент, так что с ним и придётся работать. Жаль, конечно, что полностью мы его облететь не успели, но нам не до того было, где уж там — не до жиру, быть бы живу, куда пришлось, туда и плюхнулись», — мысли Тенгела быстро сменяли одна другую, но ему всё казалось, что чего-то он не замечает, чего-то очень важного никак не может увидеть.
На снимках ясно просматривался пролегающий почти посередине через весь материк высокий заснеженный горный хребет с многочисленными отрогами; недалеко от него, на взгорье, и стоял сейчас «Звёздный странник». Горная гряда не только пересекала весь континент, но и делила его на две части: одну заснеженную и сверкающую, покрытую снегом и укутанную в ледяные вихри, и другую — уныло тусклую, скрытую местами непроглядным туманом. Можно было рассмотреть ещё, что с сумрачных вершин стекали как минимум две большие реки, но больше ничего было не разобрать.
На планете не существовало не только времён года, но даже не было привычных для землян смены дня и ночи*. Благодаря особенностям своего расположения — между двух звёзд, — поверхность планеты была постоянно освещена одной из них. С другой стороны, учитывая, что спектр излучения этих светил значительно отличался от солнечного, с точки зрения землян, планета находилась в постоянных сумерках. Но, видимо, несмотря на эти отличительные черты, а, может быть, и наоборот, благодаря им, на планете царила пышная растительность. Правда, растительность эта не была привычного для землян зелёного оттенка, цвета у местной флоры были самыми разнообразными. Но большей частью растения предпочитали тёмные оттенки: бордовые и даже коричневые, фиолетовые, бурые и тому подобные сочетания.
«Ага, вот и название, Дюмеринг* — сумерки, — и придумывать не надо, — решил про себя помощник капитана, большой любитель и знаток многих иностранных языков не только планеты Земля, но и всей Галактики. — Странная планета! Ночи нет вообще. Синий день! Красный день! И когда ни глянь, всё равно темно», — рассуждал Тенгел.
«Так, что тут у нас с аборигенами? Никаких построек не видно, девственная природа. Хотя много тут разглядишь среди такой чащи! А посмотреть объём биомассы? Так… 1012 тонн! Ничего себе, немаленький для планетки такого размера! Ещё бы, при такой-то растительности! Ну, уж если разумные существа здесь и есть, то это явно что-нибудь наподобие земных обезьян, — окончательно решил для себя помощник капитана. — Хотя всегда надо быть готовым к тому, что либо не найдёшь то, что ищешь, либо найдёшь не то, что ищешь».
Опасений капитана о местном населении он отнюдь не разделял, по его мнению, никаких оснований для этого не было. Отличить населённую планету от ненаселённой можно достаточно легко. Уже при приближении к таким планетам их неизменно было слышно. Трансляцию всевозможных передач до сих пор ещё никто не отменил. А здесь стояла мертвенная тишина. Он сам вёл космолёт на посадку и специально посадил его недалеко от огромной горной гряды, как можно ближе к середине материка, где, по его ощущениям, подтверждаемым, впрочем, и всеми полученными данными, была тишь да гладь, да божья благодать.
Капитан тем временем запросил информацию от радиста. Радист Капитон, это был его первый полёт в команде, казался человеком очень медленным и задумчивым, его большие, навыкате, блёкло-серые, словно выгоревшие на ярком солнце, глаза всегда смотрели куда-то вдаль, и он вроде бы совершенно не замечал, что он делает, где находится и что в данный момент вокруг него происходит. Его редко видели в шумной кают-компании, всё своё время он проводил в центре связи, что-то придумывая и мастеря, но на этот раз Капитон сравнительно быстро возник в капитанской рубке. Как обычно, вялым и вечно усталым ломающимся баском он стал докладывать капитану:
— В радиодиапазоне никакой активности обнаружить не удалось. Скорее всего, разумных цивилизаций на планете нет. Источников инфракрасного, ультрафиолетового, рентгеновского, гамма-излучения и ионизирующего излучения не обнаружено. Однако имеется странное электромагнитное излучение с длинами волн от 1 до 10 миллиметров и частотами, соответственно, 130 гигагерц, исходящее из одного места на пустынном плоскогорье к юго-западу от места посадки нашего корабля. Данные радиоволны, скорее всего, имеют естественное происхождение, но именно этот радиочастотный спектр используется при передаче данных радиоэлектронными средствами императорских кораблей, поэтому я счёл своим долгом лично предупредить капитана.
Проговорив всю эту речь на одном дыхании, без каких-либо интонаций, он поднял тусклый взгляд на капитана, потом перевёл на Тенгела и, видимо не дождавшись нужной ему реакции, застыл как истукан посреди рубки, точно робот, не получивший понятной команды; выражение полной апатии, казалось, навечно застыло у него на лице.
— Продолжайте отслеживать, — капитан нетерпеливо махнул ему рукой, и Капитон, вяло перебирая ногами в больших, армейского образца берцах, удалился.
— Не заселена, говоришь?! — воззрился на помощника капитан. — А что ты по этому поводу думаешь?
— А чего я думаю, — тот пожал плечами, — Думаю, не ошибусь, если промолчу. Тебя же всё равно не устроит. Есть два варианта: первый — плюнуть на всё и заняться вторым космолётом, и второй — слетать туда, посмотреть. Но… Всякое решение плодит новые проблемы.
— Ну, ты как всегда, — усмехнулся Александр, — слетать посмотреть, затем — стянуть оттуда, что плохо лежит! Знаю я твои замашки. А потом за нами гоняться будет не только император, но ещё и местные! И это всё с дырявым кораблём. Так что заняться им всё равно придётся, тут уж ты прав.
— Ну а знаешь — так чего спрашиваешь! — рассмеялся Тенгел. — А то давай я туда смотаюсь на капсуле, посмотрю, что к чему, а вообще, на императорском корабле тоже шлюпка должна быть.
— Успеется, — остановил его Александр.
— Всё, что ты делаешь — твой выбор.
То место, на которое показывал Капитон, находилось в самом углу снимков и ничем особенным не отличалось от остальной поверхности планеты. По всей видимости, одна из речек текла возле плоскогорья, а вот что-нибудь интересное, необычное Тенгел заметить не смог, как ни старался.
«Конечно, смотаться туда, глянуть хоть одним глазком очень хотелось, но в данной ситуации поступать так явно не следовало. Ладно, потом разберёмся, — решил он, — как говорится, живы будем, не помрём».
— А то давай! Я ведь быстренько, одна нога здесь, другая там, и сразу же обратно, — на всякий случай всё-таки попытался он уговорить капитана.
— Слушай, а кто призывал экономить топливо, уж не ты ли? Иди-ка ты лучше организуй там ребят с этими «червями» воевать.
«Вот это уже явно лишнее, Тихон наверняка устроил всё наилучшим образом, механик у нас толковый — то, что надо, тут уж ничего не скажешь, я его сам нашёл в одном портовом городке, где он, можно сказать, прозябал на свалке металлолома под гордой вывеской „Ремонт летающих кораблей“. С того момента вот уже несколько лет он был неразлучен со „Звёздным странником“. Честно говоря, и то, что мы всё ещё летаем на этом корабле, большей частью нужно отнести к заслугам Тихона, — размышлял помощник капитана. — Поэтому делать там нечего, просто Сашка по какой-то причине хочет от меня избавиться в данный момент. Этого я потерпеть просто не могу», — подумал Тенгел, а вслух иронично спросил:
— А ты, интересно, чем хочешь заниматься на досуге? Уж не подушку ли давить будешь?
— Нет, мне, как капитану, такая роскошь непозволительна. Я займусь подготовкой к выходу на поверхность.
— Ах, ну да, как же я мог забыть, ты же у нас капитан! Да, а ребята вроде уже почти всё осмотрели… Не успел я! — помощник притворно глубоко вздохнул и добродушно ухмыльнулся.
«Последнее время он прямо сам не свой, — размышлял Тенгел про себя, — всё говорит о том, что мы не можем и дальше летать на одном корабле и вообще я подрываю его авторитет. По мне, так это всё сущие пустяки, я всегда знал: в команде его очень даже уважают, ну, может быть, так же, как и меня, — он усмехнулся. — Но он меня достал своими постоянными стенаниями по этому поводу: что ж, раз решил — нехай один летает, раз уж ему так хочется. А команда — ну что же команда: кто за кем пойдёт, а там — во все времена набрать лихих ребяток можно в любом порту».
Хотя сама эта идея Тенгелу почему-то не нравилась и он постоянно мысленно возвращался к ней, стараясь выискать новые и новые аргументы в её пользу.

Капитан и его помощник всё ещё обсуждали дальнейшие действия, так и не придя к окончательному варианту, когда в рубку буквально ворвались прямо в скафандрах механик со своим помощником. Они были явно чем-то крайне взволнованы, с раскрасневшимися лицами, перемазанные копотью, глаза у обоих сверкали, по всему было видно, что они о чём-то горячо спорили. В руках у них находились вакуумные приспособления для ловли «червей».
— Капитан, вы должны посмотреть! Это срочно! — и Тихон сунул прибор Александру в руки.
Все собрались посреди рубки, внимательно рассматривая то, что находилось внутри.
— Вот этого типа я отловил одним из первых, — сбивчиво начал пояснять Тихон, — а вот этого поймал Григорий только что, буквально минуту назад, видите разницу?
Помощник механика протянул Тенгелу второй прибор.
— Причём вначале мой был таким же. Смотрите, они постоянно изменяются. И ещё: у меня их должно быть штуки три, я не одного отловил, — судорожно переглатывая, продолжал говорить Тихон, и кадык на его тощей шее дёргался. — А теперь они все в одно слились.
— Они же вроде механические были? — изумлённо проговорил капитан, и желваки на скулах выступили ещё отчётливее.
— Похоже, были да сплыли, — Тенгел сосредоточенно вглядывался лихорадочно блестевшими глазами и сильнее, чем обычно, щурился.
— Что, Григорий, скажешь? — капитан бросил вопросительный взгляд на помощника механика. Григорий был известен в экипаже тем, что прекрасно ладил не только с различными механизмами, но и неплохо разбирался в ботанике и биологии.
— Скорее всего, императорским биологам удалось каким-то образом соединить кибернетическую начинку с биологической основой и создать новое оружие против таких, как мы. Биолога бы нам сюда, — задумчиво переводя свой бесцветный, блёклый взгляд с одного на другого, произнёс Григорий и поджал пухлые губы.
— Ну, биолога нам взять неоткуда. А что с этими делать будем? — сурово спросил капитан, кивком показывая на приборы.
— По моему мнению, это специальная биологическая разработка, видите, как они быстренько сворачиваются, — продолжал Григорий.
— Прямо не черви, а бабочки какие-то, счас вылупятся и крылышками замашут, — усмехнулся помощник капитана.
— Возможно, дистанционно управляемая. Но то, что это что-то новенькое, точно. «Черви» запускаются на космолёт, но как бы спят, а по команде они приступают…
— Что же, они так долго команду не могли подать, что ли? Неделю за нами чего ради гонялись? — изумился помощник капитана.
— Да, как-то не сходится! — поддержал его капитан.
— Я ведь только предполагаю, — в голосе Григория послышалась обиженная нотка. — Больше ничего, к сожалению, сказать не могу.
— Ваши предложения? — сурово спросил капитан, внимательно оглядывая всех по очереди.
— Выкинуть их подальше от корабля, да и всё! — помолчав, решительно произнёс механик.
— Кто бы говорил, — прищурился Тенгел, — топлива-то у нас тю-тю. Как же подальше-то?
— Да нет, с топливом теперь более или менее, — начал докладывать Тихон, — а вот корабль эти твари попортили основательно. Не знаю уж, какое это оружие, биологическое или нет, но оставлять их так нельзя. Ведь они на эти приборы плевали прямо-таки! Вы только посмотрите на их наглые морды!.. — механик от возмущения говорил очень громко и резко размахивал руками.
— Ага, «наглые рыжие морды», чего ты разошёлся сегодня?! Где ты у них морды нашёл? Вполне милашки, — добродушно рассмеялся Тенгел.
— Ты бы посмотрел, что эти «милашки» с нами сделали! — ещё сильнее возмутился Тихон.
На него, обычно спокойного и всегда невозмутимого, было сейчас страшно смотреть. Шрамы на лице набухли и покраснели. Нижняя губа нервно дёргалась.
— Богат и выразителен русский язык. Но уже и его стало не хватать, — опустив голову, постарался скрыть смешок Тенгел. — Да чего ты взъелся, пошутил я, — проговорил он и положил руку на плечо Тихону.
Тот стряхнул руку, но заговорил более спокойным тоном:
— Осмотр корабля дал неутешительные результаты, хотя, в принципе, конечно, всё могло быть ещё хуже. Проблемы с горючим для корабля вроде бы пока нет, топливный отсек ребята отстоять успели, а вот самому «Звёздному страннику» улететь с этой планеты уже вряд ли удастся. Пробоину, которую умудрились прогрызть эти гады, заделать в таких условиях на затерянной планете, без какой-либо посторонней помощи невозможно, это я вам говорю, — он с яростью посмотрел в глаза Тенгелу.
— Если тебя ударили по правой щеке, не спеши подставлять левую, чтобы поставить челюсть на место. У нас ещё один корабль есть! Ты не забыл? — спокойно ответил тот, не отводя изучающе-изумлённого взгляда.
— Я бы не был так уверен в этом! Думаешь, он для «червей» не съедобен? — всё ещё возмущённо сказал механик и опустил глаза.
— Брэк, брэк, — успокаивающе произнёс капитан. — Чего сцепились? Давай, говори, что с ним?
— Я там не был, — хмуро проговорил Тихон, не поднимая головы.
— А чего же тогда говоришь? — изумился Тенгел.
— Не нравится он мне! — упрямо проворчал Тихон.
— Он что, девица красная — нравится, не нравится?! — возмутился Тенгел. — Давно ли ты стал таким мнительным?
— Вот сам и иди туда! — опять вскинулся Тихон.
— Не боись, пойду, конечно! — спокойно проговорил помощник капитана. — Кто со мной? Ты-то что, не пойдёшь? — Тенгел вопросительно взглянул на механика.
— Куда деваться! Не могу же я тебя одного червям скормить! — язвительно глядя на него снизу вверх, проворчал тот.
— Возьми ещё человек восемь, и связь держите постоянно, — распорядился капитан, — остальных я думаю пока оставить в резерве.
— Слушаюсь, командир, — козырнул помощник капитана и пошёл готовиться к вылазке.
— Подождите, а с этими что делать? — остановил его Григорий, вертя в руках оба контейнера.
— Вот ты и поэкспериментируй, — распорядился капитан, — только корабль не разнеси, вдруг ещё на что-нибудь пригодится.
— Если у тебя проблема, попробуй её решить. Не можешь её решить, тогда не делай из этого проблемы, — пошутил Тенгел. — Можешь их заморозить, нехай спят, пока не понадобятся, — и, весело насвистывая, вышел из рубки.
— А куда он их потом хочет? — удивился Григорий.
— Да не слушай ты его, шутит он, — махнул рукой Тихон и тоже направился к себе.

Глава III ИМПЕРАТОРСКИЙ КОРАБЛЬ

Первый выход на поверхность незнакомой, только что открытой планеты часто приносил любые, самые странные неожиданности и порой нелепые случайности, но команде «Звёздного странника» к этому было не привыкать. Им не раз приходилось захватывать императорские космолёты и вскрывать их, как никому не нужные консервные банки. Они давно уже отработали алгоритм действий до мелочей. Не впервой им было и высаживаться на забытые богом и людьми планеты в такой глуши, куда, как говорится, и ворон костей не заносил.
Но эта небольшая планета, затерявшаяся на самом краю Вселенной, впечатлила впервые ступивших на неё пилотов своей самобытной дикой красотой и ломкими контурами, слегка проступающими сквозь бесцветную туманную хмарь. Пока шла подготовка к высадке, звезда-карлик, нависавшая над горизонтом планеты и так не понравившаяся вначале помощнику капитана, почти скрылась за дальними отрогами. А над сумрачными островерхими пиками вынырнула из темноты, пронзила и разогнала красноватый сумрак своими ослепительно яркими бело-голубыми лучами маленькая звёздочка размером не больше десятифунтовой императорской монеты. Астерискус* — так, по единогласному решению команды, назвали нейтронную звезду. Мутная, непроницаемая, призрачная дымка от этого слегка рассеялась, и поверхность планеты проступала теперь резче, отливая синими и голубовато-белыми тонами.
Слева от звездолёта по краю угрюмого плоскогорья вздымался в заоблачные выси могучий скалистый горный хребет, и его иззубренные вершины в шапках вековых снегов ослепительно сияли в лучах восходящего светила; чёрно-синие тени, точно щупальца невидимого хищного зверя, тянулись почти до самого космолёта. Хмурые ущелья были подёрнуты волнистой пеленой, и багровые туманы оползали и клубились в глубоких каменистых теснинах. Кругом царило мертвенное затишье. Само время, казалось, остановилось на этой заброшенной богами планете, и непонятно было: тусклое утро сейчас или пасмурный вечер; глухая ночь или сумрачный день.
С собой на вылазку Тенгел решил взять: старшего пилота Артёма, летавшего с ними уже не первый год; первого пилота Игоря, рискованно смелого и порой безрассудного в своих поступках; и техника Бориса, всегда спокойного и рассудительного, занимавшегося системами жизнеобеспечения корабля; ещё пять человек вызвались идти сами. Всё это были отчаянные ребята, не раз и не два проявлявшие свою храбрость и отвагу в нелёгкой пиратской жизни.
Хотя с виду императорский космолёт казался безжизненным и покорно прижимался к боку «Звёздного странника», притиснутый мощной гравитационной петлёй, словно робкий маленький детёныш, ищущий защиты под брюхом у своих родителей. Однако внутри пиратов могло ожидать что угодно.
Выходившие на операцию были хорошо вооружены и экипированы: они были готовы ко всему. Их оставшиеся внутри товарищи держали корабль под прицелом и внимательно наблюдали за происходящим, готовые в любой момент прийти на помощь, если потребуется.
Вооружение и обмундирование у всех было самое разнообразное. Здесь встречались и плазменные клинки, и бластеры самой последней модификации, однако кевларовые* скафандры были у всех, а первый пилот щеголял в недавно приобретённом им по случаю на «межпланетной толкучке» экзоскелете*.
— Эх, просканировать бы его сейчас, — проговорил коренастый, плотно сложенный Борис, ни на кого не глядя; страх и сомнение слышались в его голосе.
— Чего, тогда бы не пошёл, что ли? — с лёгкой иронией отозвался Тихон.
— Да нет, почему, просто тогда бы узнали, что нам понадобиться может.
— Зачастую сканирование космических кораблей, если на них успели включить защиту, ничего не даёт, — словно сам себе сказал Тенгел, сосредоточенно рассматривая императорский космолёт, будто мог сквозь кожух увидеть, что происходит там, внутри. Вблизи он был не такой и маленький, хотя даже сейчас, притиснутый гравитационным лассо к борту «Звёздного странника», выглядел раза в три меньше их родного корабля.
— Защита на космолёте не включена, — раздались в переговорном устройстве слова старшего пилота.
— Когда бы они успели? — хмыкнул Тенгел, — а теперь им уже и не включить ничего.
— Может, он пустой? — то ли спрашивая, то ли утверждая, проговорил Борис, и его длинный нос на круглом, точно блин, лице, казалось, ещё больше вытянулся.
— Сейчас проверим, — хищно проговорил дюжий светловолосый Игорь, рассматривая корабль сквозь прицел своего любимого бластера, с которым он не расставался ни на минуту.
— Двери закрыты, — произнёс Борис.
— А ты думал, они с караваем нас встречать выйдут? — хохотнул Игорь, на его открытом, чуть простоватом лице играла улыбка. — И не надейся.
— Скорее всего, двери закрылись автоматически, когда мы его потащили — он же стоял под погрузкой, — взглянул на техника Тенгел.
— Может, его отпустить из захвата? — вопросительно взглянул на Тенгела большими раскосыми глазами Артём.
— Ага, ты чего, дурной? Мы его отпустим, а он и взлетит, и останемся мы на планете с носом, но без корабля, — совсем сдурел! — загорячился Игорь, его серые глаза сверкали.
— Как же мы его откроем? — спросил Борис.
— Как всегда! Что-нибудь придумаем! — пожал накачанными плечами помощник капитана.
— Сейчас взломаем, — повёл стволом по двери Игорь.
— Подожди ты взламывать, он нам целым нужен, — осадил его Тенгел. — Любая защита рассчитана только на неизобретательного дурака.
— Давай, Тихон, изобрази чего-нибудь.
— Как что, сразу Тихон, — проворчал тот, но, пристроив какую-то замысловатую штучку к обшивке космолёта, стал по очереди нажимать кнопки, внимательно и напряжённо прислушиваясь к прибору.
Нападающие рассредоточились вокруг корабля, и всё замерло в огромном молчаливом ожидании. Обширное скалистое плато, на которое Тенгел посадил спаренный корабль, и до этого не имело каких-нибудь больших неровностей, а уж после того, как по нему своим пламенем прошлись сопла «Звёздного странника», оно и вообще стало почти идеально гладким. Только по краям бугрились зазубренными рытвинами небольшие холмы, да казавшийся повсеместным сумрак угрюмо клубился под крыльями звездолёта. Прятаться поэтому приходилось не за естественными неровностями на поверхности планеты, а используя обшивку собственного космолёта, под днищем которого находился сравнительно маленький императорский корабль.
Вообще такой способ похищения кораблей капитан корабля Александр Пруве считал собственным изобретением и своей фишкой. Действительно, как бы случайно пролетая вблизи от корабля, намеченного в качестве очередной жертвы, «Звёздный странник» вдруг неожиданно для всех выбрасывал гравитационное лассо и стрелой взмывал в небо, протыкая его, как иголка лёгкую накидку. Пока работники наземных космолётных служб хлопали глазами и недоумённо разводили руками, пытаясь понять, куда это делся вот только что тут стоявший под погрузкой корабль, пираты были уже далеко. Таким образом они умыкнули у императора уже штук десять различных космических кораблей, но этот последний, несомненно, был самым большим и лучшим. Тенгел невольно залюбовался плавными линиями корабля, его мягким блеском обшивки, в свете местного «солнца» казавшейся сделанной из драгоценного металла.
Минут десять стояла зловещая тишина и вроде бы ничего не происходило. Наконец прибор пронзительно пискнул и замигал зелёными огоньками.
— Пожалуйста, кто первый? — устало проговорил механик и попытался вытереть пот рукой, видимо позабыв, что он в скафандре.
— Игорь, конечно, разве ж его удержишь? — весело рассмеялся Тенгел. — Я тебя прикрою, — он уже ощущал возбуждение предстоящей бесшабашной схватки, и боевой азарт начинал захватывать его.
Игорь только кивнул и пружинистым скачком переместился к люку, используя, безусловно, всю мощь новенького экзоскелета. Трап выдвинулся автоматически, и створки начали медленно приоткрываться. Воцарилось абсолютное безмолвие. Все остальные пилоты, рассредоточившиеся вокруг, терпеливо ждали. Примерно на середине люк заклинило, и в образовавшуюся щель начала просачиваться густая желеобразная жидкость серовато-бурого цвета.
— Это ещё чего такое? — изумился старший пилот.
— Остатки, — спокойно произнёс Тенгел, не отводя взгляда от открывающегося люка, — оружие к бою!
Было слышно, как кто-то, видимо Борис, поперхнулся и закашлялся.
— Чего, трупов не видели? — жёстко и сухо прозвучал в наушниках бас капитана. — Всем внимание!
— В жидком состоянии… — ни к кому особо не обращаясь, добавил помощник капитана.
Люк наконец открылся, хотя и не до конца. Стремительно Игорь прыгнул вперёд на трап и, быстро взбежав по нему, проскользнул внутрь космолёта.
— Никого, — послышался в шлемофоне его неунывающий голос.
— Может, пустой? — вопросительно проговорил Борис, осторожно переступая на месте коротковатыми ногами.
— Не надейся, один был, значит, есть и остальные! — резко осадил его Тенгел.
«Чего он так трясётся сегодня? — подумал он по себя. — Вроде раньше я за ним такого не замечал».
Вслед за первым пилотом Тенгел протиснулся внутрь корабля. Космолёт был совсем новый. «Может быть, только что со стапелей! Первый рейс! Повезло нам!» — успел подумать он. И в этот момент боковым зрением он заметил какое-то движение, в ту же секунду обшивка возле его плеча начала плавиться. Стреляли сверху; помощник капитана быстро перебежал и спрятался за полузакрытой дверью.
— А вот и они, голубчики! Нашлись. Нас приветствуют салютом! — проговорил он для всех по громкой связи.
Игоря уже не было видно внутри. Стреляли редко, видимо, солдат было немного или они ещё не опомнились, а может, просто берегли заряды. «Интересно, на что они надеются? Ведь понятно, что мы бы не открыли их, если бы не находились в безопасном для себя месте», — размышлял помощник капитана, но почему-то сколько бы кораблей они ни вскрывали, воины императора всегда оказывали сопротивление и сражались до последнего. «Странно ты думаешь, неужели бы ты сам, не дай бог, сдался в плен?» — подумал Тенгел и тут же отогнал от себя эти тяжёлые мысли. Схватка разгоралась всё яростнее, рассыпавшись на отдельные локальные стычки. Тенгелу показалось, что одного солдата он уложил, но ещё двое зажали его, неповоротливого в скафандре, внутри чужого космолёта между двумя лифтами, и он долго не мог от них отвязаться. Помощник капитана слышал, что и остальные из его группы тоже ворвались в корабль и, отстреливаясь, продвигались внутрь. Игорь первым прорвался к капитанской рубке.
— Я на месте, — послышался в наушниках его немного сбившийся от быстрого бега, но абсолютно спокойный голос.
— Ты знаешь, что делать — действуй, — ответил ему Тенгел.
Игорь должен был полностью переключить на себя все системы корабля и держать их под своим контролем до полного захвата судна.
И тотчас по всему космолёту раздалось оповещение о необходимости сдаться и сложить оружие. На оборонявшихся, правда, это произвело мало впечатления.
— Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие! — надрывались корабельные динамики голосом Игоря, на этом фоне раздавались звуки выстрелов из бластера и шипение плавившегося металла. Видимо, первоначальная растерянность прошла, и теперь солдаты ожесточённо пытались вернуть себе отвоёванные позиции.
— Осторожнее! Щадите корабль! — яростно прорычал Тенгел и, выскочив из своего убежища, уложил ещё одного из императорских солдат.
— Высылаю подкрепление, — прозвучал в наушниках раскатистый бас Александра, — скафандры не снимать!
«Интересно, как я могу снять скафандр, лёжа на полу и отстреливаясь, и, главное, зачем мне это делать? — изумился про себя помощник капитана, но команду повторил. — Чего это капитан задумал?» Теперь он стрелял крайне редко, не оттого, что экономил зарядку бластера, а просто опасаясь невзначай разгромить что-нибудь нужное на корабле. Через какое-то время Тенгел всё-таки сумел прорваться на помощь к Игорю и только присвистнул:
— Ну, ты могуч! Тебе помочь или не мешать? Рубка-то хоть цела? — Почти наполовину дверь была завалена трупами.
— А, — махнул тот рукой, — чего ей сделается!
— Ты ранен, — только сейчас Тенгел заметил, что Игорь страшно побледнел и тяжело опирается на край кресла, а по его левой ноге поверх скафандра медленно растекается красное пятно.
— Ерунда, я уже включил систему перевязки и восстановления, — сквозь зубы ответил тот и покрутил головой, — сдурели они тут все прямо, но одного я вроде живым взял. Он кивнул в угол, где, скрючившись в неестественной позе, лежал кто-то из членов экипажа. Судя по нашивкам, это был капитан. Он был без скафандра и производил впечатление необычайно худого человека, с резко проступающими сквозь ткань и, казалось, необычно тонкими руками и ногами. Всё его тело напоминало сейчас насекомого, скорее всего паука, с длинными, непропорциональными да ещё и переломанными конечностями.
— Молоток, но всё-таки давай-ка на корабль. Это приказ, — увидев, что первый пилот не собирается ничего делать, жёстко посмотрел ему в глаза Тенгел. — Давай-давай, быстро!
— Да я не дойду сам, — ответил Игорь и, неожиданно пошатнувшись, вдруг стал валиться в сторону. Тенгел успел подхватить его в последний момент и срочно вызвал подмогу.
Шум схватки постепенно затихал вдали, в наушниках раздавались отчёты о захваченных: двигательной установке со сверхсветовым двигателем и топливными отсеками, энергетической установке, трюме, трёх лабораториях, системе искусственной гравитации и электроснабжения, центре связи, системе жизнеобеспечения, ориентации и защиты и других необходимых компонентах любого космолёта.
«Странно, а зачем им лаборатории? — подумал Тенгел. — Чего же они всё-таки собирались везти на этом корабле? И куда?» Поручив подоспевшим Олегу и Артёму доставить раненого первого пилота на корабль, он поспешил осмотреть всё сам.
Императорский корабль, называвшийся «Быстрый», действительно был сравнительно небольшим фотонным кораблём последней модификации, но он явно отличался от других подобных космолётов, которые довелось видеть помощнику капитана. По его прикидкам, обслуживать такой корабль могли максимум десять человек, одного из них взял в плен Игорь, ещё двоих из команды захватили в трюмах, порядка 20 солдат и членов экипажа оказались усыплены газом, который запустил капитан в помощь атакующим. Однако и число погибших составляло ещё порядка десятка. Осматривая корабль, время от времени помощник капитана находил их трупы, все они были без скафандров молоденькие ребята, видимо только что поступившие в императорскую армию.
«Интересно, что же они везли? — снова и снова приходило в голову помощника. — Для чего необходима такая большая охрана?» Никаких сообщений о необычных находках пока не поступало. Тенгел быстро продвигался по кораблю, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Конечно, после они допросят уцелевших и, скорее всего, всё узнают, но помощнику капитана хотелось самому разобраться, в чём тут, собственно говоря, дело.
«Может быть, „черви“ на наш корабль попали из лабораторий? Чем они, интересно, здесь занимались эту неделю? Но они бы не стали так рисковать, ведь „червям“ безразлично: свой или чужой корабль превращать в труху. В чём же здесь дело? — размышлял Тенгел. — А может, они решились активизировать „червей“, когда поняли, что не смогут нас поймать? Чтобы корабль уж точно нам не достался?»
В первой лаборатории он не нашёл ничего интересного — она предназначалась для воспроизводства пищевых запасов и была рассчитана на обслуживание минимум человек 200.
— И нафига им такая прорва продуктов? — произнёс он вслух.
— Чего нашёл? — тут же отозвался капитан.
— Да ничего хорошего пока. Они собирались кормить кучу народа?
— А груз? Что в трюмах?
— Ещё не дошёл. Тут ещё одна лаборатория, но дверь заблокирована. Тихон, ты мне нужен, второй ярус левого сектора.
— Тихона убили, — ответил кто-то из пилотов.
«Тихона убили?! — не сразу осознал помощник капитана прозвучавшую фразу. — Конечно, схватка была яростная, но ведь мы же в скафандрах, а их не так-то легко пробить? Как же так?» — не укладывалось в голове помощника капитана.
— Борис, помоги Тенгелу, — отдал распоряжение капитан.
Провозившись почти полчаса, за это время Тенгел успел осмотреть весь сектор и уже собирался переходить дальше, техник наконец-то справился с дверью, и она с шипением раскрылась. Всё помещение плавало в клубах синеватого густого тумана.
— Крионная камера — они кого-то перевозили, капитан. Счас посмотрю.
— Осторожнее там, чёрт побери, хватит с нас уже трупов! — неожиданно взъелся Александр.
«Значит, погиб не один Тихон, — отметил Тенгел. — Кто ещё? Давно, уже давно никто из их экипажа не погибал вот так нелепо, при захвате корабля. А Игорь, что с ним? Потом они подсчитают потери и определят, что произошло, но Тихона всё равно не вернуть…» Он аккуратно проскользнул в помещение и сразу же приготовился к обороне. Борис, прошмыгнувший за ним, прижался к стене рядом, однако внутри никого не было.
— Здесь чисто! — доложил Тенгел. — Счас оценю, что мы имеем.
Внутри крионных капсул находились зародыши. Их было много, очень много. Тенгел даже не мог примерно прикинуть сколько, но явно не одна сотня. «Сотня кого?» — подумал он, внимательно разглядывая находку.
— Что там у вас? — в наушниках зазвучал низкий голос капитана, и в тоне вопроса Тенгелу явственно послышались нотки нетерпения.
— Несколько сотен загадочных эмбрионов! Леший их подери!
— Эмбрионы?!
— Ага, кэп, нам повезло, мы умыкнули свежемороженые зародыши, и только неизвестно — чьи они!
Крепко выругавшись, Тенгел направился к трюмам космолёта, необходимо было подробно ознакомиться с их содержимым. Как он уже и предполагал, в трюмах находилось самое различное оборудование: строительные механизмы и всевозможные приспособления, станки и приборы, в общем, практически всё необходимое для колонизации небольшой планеты.

Глава IV ПРЕДАТЕЛЬСТВО

— Да, уж повезло так повезло! Ну и куда мы всё это денем? — Тенгел нервно расхаживал по капитанской рубке, только время от времени ненадолго останавливаясь.
— Это ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся Александр. — Это у тебя надо спросить! Ты ведь говорил: вот посмотрим, что есть на корабле, и решим, куда летим дальше. Где лучше загнать! Ну и где лучше загнать эмбрионы в пробирках? — в словах Александра явно читалась издёвка. — Чего молчишь, умник?
— Я думаю, как выяснить, кто это? Может, разморозить одного и посмотреть? Только долго, наверное?
— Ага, думаешь ты! Раньше, блин, думать надо было! — Александр явно был сегодня совсем не в духе.
— Сам ты умник. Вытащить их из корабля на солнышко — и пускай выживают как хотят, — помощника капитана явно задели его слова.
— А если разморозятся? Да во что-нибудь такое превратятся, — вступил в разговор находившийся в капитанской рубке штурман Иван.
— А тебе какая разница? Или ты тут решил остаться? Планетка понравилась? — Тенгел весело взглянул на штурмана.
— Да нет уж, спасибо. Сам оставайся, если хочешь, — сверкнул тот чёрными глазами.
— Оставаться нам здесь резона нет, — подтвердил Александр.
— Ладно, капсулы мы из корабля вытащим. А куда оборудование денем? — вопрос помощника был адресован скорее самому себе.
— Продадим! Да где угодно! — довольно ухмыльнулся Иван.
— Вот ты совсем дурак, ты думаешь, для чего это всё было? — осадил его буравящим взглядом Тенгел.
— Чего было? — не понял Иван.
— Ну, вот смотри: корабль фотонный, новенький, только что с конвейера. Да на таком космолёте можно не то что всю Галактику несколько раз перемахнуть и не заметить, на таком корабле можно к чёрту на кулички улететь, как раз чихнуть. А они, по всему видать, туда и собирались. Загружен-то кораблик под завязку. А они ещё и замороженные, то есть даже для такого корабля это далеко должно быть! А это где? — Тенгел явно нервничал и от этого стал бледнее обычного.
— Да откуда же я знаю где! Ты у этого маразматика императора спроси, чего он задумал.
— В следующий раз обязательно спрошу, если не забуду! — в бархатистом голосе помощника капитана появились стальные нотки.
— А мне так на него плевать, я про него и думать забыл, — продолжал штурман, его глаза светились бледной яростью.
— Лучше бы он про нас забыл, — повернулся нему капитан.
— Да ты не горячись, подожди, — певуче проговорил Тенгел, обращаясь к Ивану, — тут обдумать всё надо.
— Чего-то ты сегодня больно много думаешь! — никак не хотел угомониться тот.
Тенгел медленно поднял на него зелёные глаза, ставшие в этот момент совершенно тёмными, и стиснул поручень, сдерживая гнев; штурман, неожиданно смутившись, отступил к стенке рубки, что-то бормоча про себя.
— Так я вам про что. Он, значит, втайне от всех такой кораблик подготовил: явно хотел тихонько что-то провернуть. А тут мы, как на грех, все его карты спутали и псу под хвост запихнули. Как ты думаешь, он скоро такое забудет? — всё ещё не отводя пронзительного взгляда от штурмана, произнёс помощник капитана.
— Да уж вряд ли, конечно, он забудет, — задумчиво проговорил капитан, раскачиваясь с пятки на носок посередине рубки.
— Ага, вот где мы сейчас, оказывается, находимся! А я-то всё думал… — опять начал выступать Иван.
— Вот и я о том же, а тут мы с этим оборудованием, мол, не купите ли? Это же не обычные машинки, это же целые заводы, явно они на какую-то планету летели — для её освоения. Оборудование для цехов просто так продаётся? Что ты думаешь? — не обращая больше на него внимания, взглянул на капитана Тенгел.
— Ну, так за нами, чёрт побери, не первый год гоняются, и хрен ли! — Иван то сжимал, то разжимал свои мощные кулаки, словно готовясь вот прямо сейчас схватиться врукопашную с солдатами императора.
— Ага, да за нами просто так до этого гонялись, как за всеми, или у тебя каждый раз по неделе на хвосте висели? — заспорил с ним Александр.
— Ради чего всё это было? Что, мы вот так теперь всё и бросим, и будем довольствоваться тем, что живы?
— Нет, ты не прав, корабль-то у нас! А оборудование можно припрятать где-нибудь, пока — на время, — Тенгел весело взглянул на него прищуренными глазами.
— А я думаю, что и корабль тоже продать нужно! — решительно, точно убеждая самого себя, проговорил капитан.
— Ну вы, блин, даёте: теперь и корабль продать! Оборудование выставить! Пробирки выкинуть! Нафига мы неделю как последние бобики мотались?
— Тебе же Тенгел говорил, что всё у них меченое, а корабль что, нет, что ли? — разозлился капитан, лицо его потемнело. — Ты на нём летать собрался или ты его по винтику разберёшь да посмотришь, нет ли где чего? Ты думаешь, нигде маячка нет и они что, неделю на хвосте висели — это им везло так?
— А чего же сейчас потеряли? Вдруг! Может, затаились тогда где-нибудь, по вашей логике? — разъярённые глаза гневно сверкали.
Капитан промолчал, в раздумьях кусая губы.
— Может, и затаились, — тихо сказал Тенгел, — но капитан прав: такой кораблик слишком приметный. Да мы только в порт войдём, последняя собака знать будет.
— А как же ты его тогда продавать будешь? — с издёвкой протянул Иван.
— Тю, так продавать — не летать, — прищурился Тенгел, — продать я берусь.
— Причём такой корабль денег стоит немалых, так что внакладе мы не останемся и себе новый сможем выбрать.
— Или ты думаешь, мне такой космолёт не жалко? Или капитану? Да он, может, всю жизнь о таком мечтал! — продолжал наседать на Ивана помощник капитана.
— Да ну вас. Я-то что, — отступился наконец неистовый штурман, — делайте как хотите.
— А то, что нам лишние разговоры в команде ни к чему, — подвёл итог капитан.
В этот момент в рубку протиснулся Игорь, в руках у него было что-то, по виду напоминающее толстый компьютерный диск. Повреждённая нога, помещённая в специальное приспособление, уже почти не мешала пилоту.
— Смотрите, что я прихватил у них в капитанской рубке, — произнёс Игорь, протягивая диск Тенгелу и, как всегда, оживлённо размахивая руками, — этот гад ни за что не хотел с ним расставаться! С пленным, кстати, уже беседовали? А то я бы не отказался, — первый пилот хищно облизнул губы и широко улыбнулся.
— Не говорили с ним, успокойся. Ты его так отделал, что он всё ещё без сознания, хотя, может, это я с газом перестарался, — усмехнулся капитан.
Капитан решил запустить усыпляющий газ, видя, что попытка захвата космолёта приносит им ощутимые потери. Кроме Тихона, в момент штурма погибло ещё два человека из экипажа.
— Да нет, газики были что надо, я как заваливаться начал, так сразу понял — молодец капитан, можно было даже чуть раньше, ещё бы лучше, — радостно проговорил Игорь, улыбаясь ещё шире.
— Ага, а ты-то чего тогда свалился, ты ведь в скафандре был? — изумился Тенгел.
— Так скафандр-то этот гад мне продырявить умудрился, мы ведь уже в рукопашную схватились. Силён, чёрт! Даже не знаю, чем он меня зацепил.
— Странный предмет, — произнёс помощник капитана, — передавая его Александру.
— Да уж, а зачем они его исцарапали? — капитан внимательно рассматривал предмет в виде плоского диска.
— Я бы сказал, даже не исцарапали, а налепили невесть что. Так по виду — диск и диск; вон у Ивана наверняка таких кучи, — Игорь кивнул на штурмана, который застыл изваянием у стены, не приближаясь к пилотам, рассматривающим находку. Капитан жестом поманил его и протянул ему необычный предмет. Иван покрутил его в руках, зачем-то понюхал и проговорил:
— Ну, я, конечно, могу рискнуть нашим компьютером и попытаться «прогнать» его, если он его вообще читать будет. Всё равно корабль мы бросаем, компьютер вроде пока жив, но зачем компьютеризированная система управления без корабля?
— И чего будет? — спросил капитан.
— Откуда я знаю, может, и ничего не будет. Может, он и вообще не справится с ним, компьютер-то у нас, сами знаете, на ладан дышит. Я бы выбросил, да и дело с концом.
— Выбросить всегда успеем, — осадил его Тенгел и снова забрал непонятный предмет, — ты говоришь, дрался он за него? Надо с ним побеседовать сначала. В компьютер сунуть мы и потом можем, а на нём, может, программа какая-нибудь на самоуничтожение, что тогда?
— Да, корабль наш хоть и погрызенный, но он нам ещё нужен пока, — подтвердил капитан.
— Жаль Тихона, он бы его отремонтировал, — глубоко вздохнул Тенгел.
— Не знаю, не знаю, он ведь вроде говорил, что повреждения большие, — взглянул на него капитан.
— Это он от злости! Всё равно! Он бы — отремонтировал! — упрямо свёл брови Тенгел.
— Ладно, чего сейчас спорить. Дождёмся, когда «этот» очнётся — кто он, кстати? И всё узнаем, а пока капсулы выставить и готовиться к переселению, — распорядился капитан. — Сколько нам нужно времени?
— Да суток за двое должны управиться, — ответил Тенгел и вышел из рубки.

Когда корабельный врач Мелентий доложил о том, что командир императорского космолёта пришёл в себя, капитан и его помощник тут же поспешили в специально отведённую для него каюту. Около койки раненого уже находился Игорь.
— Ага, ты уже здесь? — улыбнулся Александр. — Ну что ж, приступим.
Все подошли к пленному, у того была разбита голова и вся левая сторона лица распухла и перекосилась. Правая рука находилась в приспособлении для сращивания кости. По виду он был уже немолод, очень бледный, с белой, прозрачной кожей. Веки были опущены, на лбу и на висках выступили мелкие капельки пота, хотя в каюте было совсем не жарко. Узкие тонкие руки лежали на груди, казалось, он совсем не дышит.
— Эк ты его хорошо отделал! — изумился Тенгел.
— Да он сам виноват, — неожиданно смутился Игорь, — чего лезет как окаянный! Эй ты, как тебя зовут?
Пленный не открывал глаз и никак не реагировал. Капитан вопросительно посмотрел на врача. Мелентий — сухонький, слегка сутуловатый человечек с карими, быстро бегающими глазками-бусинками на обтянутом кожей черепе — закивал головой и скороговоркой произнёс:
— Он пришёл в себя. Он нас слышит. Можно спрашивать.
— Как тебя зовут? Отвечай! — повторил капитан.
Раненый приоткрыл глаза. Его мутный, холодный, полный презрительной злобы взгляд обвёл их всех и ненадолго остановился на капитане. Сквозь кожу на лице пленного были видны самые мелкие капилляры, жилка на виске быстро пульсировала, но он по-прежнему ничего не говорил.
— А он нас понимает? — поинтересовался Тенгел.
— Ещё как понимает! Ругался там, на корабле, как чёрт, и всё по-нашему. Я думаю, надо с ним пожёстче, — яростно рубя рукой воздух перед собой, закивал Игорь.
— Ругался, говоришь, — хмыкнул капитан и неожиданно заорал громогласным басом:
— Отвечай, когда с тобой разговаривают! Как тебя зовут? Куда вы летели? Быстро!
Раненый вздрогнул, закрыл глаза и промолчал.
— Ах, ты по-хорошему не хочешь, — продолжал кричать Александр, — ну тогда мы тебя сейчас отсюда выкинем и вообще вон ему на воспитание отдадим! — он кивнул на Игоря.
— Подожди, давай мы сначала поговорим, за борт его выкинуть всегда успеем, — возразил помощник капитана бархатистым голосом.
— Что вам от меня нужно? Вас всё равно поймают, какая разница, что я скажу? — произнёс пленный, не открывая глаз.
— Ага, поймают, размотал, — слова капитана стали тише, — нас уже похоронили и памятник воздвигли. Видал! Твои были «черви»? — он взглянул на помощника, мол, давай, действуй.
— Как тебя зовут? — продолжал тот. — Ты капитан корабля?
— Да, я Брайан.
— Куда вы должны были лететь?
— Я не знаю. Цель давали в полёте.
— Сколько времени требовалось лететь?
— Долго. Я не знаю.
— Что в трюмах?
— Вы же сами видели. Зачем спрашивать?
— Кто в крионных камерах?
— Люди, — пленный несколько замешкался с ответом.
— Цель? Зачем вы их везли?
— Я не знаю. Мне это ни к чему.
— Что на том плоском круглом предмете?
Брайан молчал. Игорь сунул ему диск.
— Для чего он нужен? Почему он так важен?
— Отвечай, когда с тобой разговаривают! — опять заорал капитан, но Брайан молча закрыл глаза.
— Я сейчас сломаю эту фигню! Для чего она? Отвечай немедленно!
— Почему ты молчишь? Ты не знаешь? — мягким певучим голосом спросил Тенгел.
Раненый продолжал молчать. Так ничего больше от него и не добившись, они удалились. Капитан приказал усилить охрану возле всех пленных.

— Ну и что вы обо всём этом думаете? — проговорил он, когда пилоты всё так же втроём вернулись в капитанскую рубку.
— Ну, я ещё поверю, что он не знал, с какой целью полетит, это ещё можно допустить. Но чтобы он не знал куда? Это неправда, — уверенно сказал Тенгел.
— И главное, зачем скрывать: ну летят заселять планету, ну так и плевать. Скрывать-то чего? Ведь и так ясно, — произнёс Игорь, задумчиво рассматривая повреждения на своём скафандре, словно проплавленные чем-то большие порезы.
— А про диск он знает, но не хочет говорить. По крайней мере, пока, — продолжал помощник капитана.
— И что нам это дало? — задумчиво проговорил капитан.
— А ничего!
— И что будем делать?
— Да плюнь ты на эту ерунду, чего она тебе далась? Сделаем как решили. Мы уже почти все камеры выставили, они, между прочим, на автономном питании; завтра всё своё перетащим. С пленными-то как будем?
— А, тоже оставим, не убивать же их просто так. Может, их кто здесь найдёт? — махнул рукой капитан.
— Трюмы-то где разгружать будем? Ох и навозимся мы с ними!
— Есть тут у меня одно местечко на примете.
— А диск?
— Сам же говоришь. Плюнь! Да не знаю я, что с ним делать! Брайану вернём.
— Смешно. Ладно, лёгкие проблемы решены, остались только все остальные.
— По ходу разберёмся.
— Я вот всё думаю, — неожиданно произнёс Игорь, — про Брайана, помните, мы с ним в рубке схватились… Чем он меня так подрал, никак не пойму. В руках у него ничего не было, это я точно помню. А дыры такие, словно он мне скафандр одновременно и драл когтями, и плавил. И мне почему-то кажется, что это не я его так отделал… А это он сам так…
— Ага, об тебя стукнулся невзначай, — захохотал Тенгел.
— Нет, я не о том, — насупился Игорь, — Сам он намудрил разве. Так не хотел, чтобы я диск взял, что сделал что-то не то, ну типа перестарался, что ли. Допустил ошибку какую-то. Сделал то, что не должен был делать. И всё ради чего? Странно? Не находите? И диск этот подозрительный. Для чего он ему нужен?
Неожиданно по корпусу космолёта волною прошла лёгкая дрожь. Пилоты пошатнулись.
— Чего это там Иван мудрит? — бросился к пульту Тенгел.
— Смотри, он корабль от лассо освободил, — яростно рубанул воздух рукой Игорь.
— Интересно, зачем ему это нужно?
— Может, уже всё готово? — предположил Игорь.
— Так доложить бы не мешало! Да что же он делает, чёрт побери! — в сердцах вскричал Тенгел, его пальцы лихорадочно забегали по сенсорной панели.
Однако исправить было уже ничего невозможно, воспользовавшись отсутствием капитана и его помощника в рубке корабля, штурман Иван освободил императорский космолёт из лассо и теперь взлетал на нём с планеты.
— Он ещё и наш корабельный компьютер попортил, сволочь, — ругался Тенгел, тщетно пытаясь захватить обратно улетающий корабль. К счастью, впоследствии выяснилось, что поломка корабельной системы автоматического управления не была серьёзной.
— Предатель! — Александр изощрённо выругался. Некоторое время все молчали. В рубку стали заходить остальные члены экипажа.
— Так, насколько я понимаю, на корабле бунт! Надо всё обсудить. Тут мы не поместимся, — рыкнул, обводя всех тяжёлым взглядом капитан, — давайте в кают-компании через пять минут.
— А может, нас осталось раз-два и обчёлся! — возразил Тенгел.
— Какая разница.
— А солдаты?
— Мелентий, усыпи всех «не наших», пока пускай отдохнут — с ними потом разберёмся, — связался с врачом Александр. — Общий сбор в кают-компании через пять минут.
— Нет, подожди! Мы сейчас все в одинаковом положении, — возразил ему Тенгел.
— Ну ладно, Брайана тащи с собой, — распорядился капитан.

— Итак, что мы имеем?! — глухим рокочущим басом спросил капитан, возвышаясь над столом и переводя пронзительный взгляд с одного члена экипажа на другого, когда вся команда собралась вместе.
Кают-компания на корабле была большим залом со множеством кресел, столиков и раздвижных шкафчиков непонятного назначения и странной конфигурации. Этим помещением пользовались нечасто, может быть потому, что вся мебель в ней имела какой-то нелепый доисторический вид. Кресла на витых изогнутых ножках, журнальные столики, многие из которых были даже не закреплены или вовсе не имели магнитных присосок. Так что во время маневров все эти предметы с грохотом сдвигались по углам в кучи.
Члены экипажа разместились вокруг огромного овального стола явно очень древнего происхождения. Стол по центру стоял монументально — он был даже не на магнитах, а просто вмурован в пол. Его несокрушимость на фоне общего мелкого несуразного хлама нравилась капитану, и самые ответственные совещания он предпочитал проводить здесь.
Капитан Брайан лежал на специально оборудованных носилках недалеко от стола. Он был по-прежнему очень бледным, но бисеринки пота уже не покрывали его кожу. Его длинная сухая жилистая фигура проступала через покрывало, как обглоданный остов.
Александр уселся на своё обычное место и обвёл всех собравшихся жёстким пронизывающим взором. Ответом было мрачное молчание остальных. Большинство из пилотов опускали глаза, мало кто мог выдержать сейчас его властный угрюмый взгляд и посмотреть ему в лицо.
— С Иваном улетели трое, — доложил помощник капитана, — Борис, Тимофей и Родион.
Тимофей с Родионом оба были механиками и отвечали за боевую экипировку корабля.
— Итак, мы имеем: дырявый корабль с небольшим запасом топлива и…
— Энергетических запасов у нас очень мало. И топливный отсек нуждается в дополнительной герметизации, но на один «скачок» должно хватить, — осторожно доложил помощник механика Григорий, — имеется ещё небольшой запас топлива для капсулы…
— Так, — тяжело пророкотал капитан, — ещё интереснее… Проблему с топливным отсеком надо решить в первую очередь!
Он помолчал, сумрачно смотря прямо перед собой остекленевшим взглядом. Стояла омертвелая тишь. Все в кают-компании молчали, не зная, что лучше сделать в сложившейся ситуации и что их может спасти от неминуемой бесславной гибели на далёкой планете.
— Как же так получилось? Большая часть экипажа здесь, а компьютер повреждён и добыча наша из–под носа — фьють, — капитан сделал непристойный жест рукой.
— Вот сволочь! — угрюмо простонал сквозь зубы Игорь.
Все молчали. В наступившей тишине было слышно прерывистое дыхание капитана Брайана.
— Мы выставили немного оборудования, пока доставали капсулы, а там было много чего хорошего, — рассудительно проговорил Капитон.
— Хорошего? Для чего хорошего? Мы пираты! — капитан бушевал, его глаза из-под насупленных кустистых бровей сверкали. Могучий бас разносился по залу, твёрдо и холодно гремя и вселяя невольную дрожь в присутствующих.
— Друзья приходят и уходят, а враги имеют тенденцию накапливаться, — задумчиво проговорил Тенгел и покосился на Брайана.
— А что, собственно говоря, случилось? — раздался артистический смешок, соединявший в себе насмешку, издёвку и ещё что-то неподдающееся определению.
— Что случилось?! — Александр как-то вдруг обмяк и опустился на стул. — Да ничего не случилось, кораблик улетел, вот и всё, а больше ничего не случилось. Мы остались на этом дырявом корыте, — он с раздражением пнул подвернувшуюся мебельную ножку.
— А разве не то же самое вы хотели проделать с нами? — заговорил снова капитан Брайан. — Что же изменилось? — в его голосе слышалась сарказм. — А… понимаю, вы-то сами не желали здесь оставаться… Ну что же, как это у вас говорится: не рой яму другому…
Капитан сжал кулаки так, что на них проступили красные пятна, жилка на его виске судорожно пульсировала.
— Вы, я смотрю, большой шутник, Брайан. Не забывайте: вы всё ещё наш пленник. А может, вы желаете нам что-нибудь предложить? — он яростно смотрел на Брайана, словно вызывая его на жестокий поединок.
— Предложить? Конечно! — Брайан приподнялся и попытался сесть на носилках. — Если вы переживаете за улетевший корабль, то поверьте мне, вам крупно повезло… — мрачная недобрая усмешка гуляла на его лице.
— В чём же? Хотелось бы мне узнать! — в упор глядя на него колючим взглядом из-под набухших век, ядовито поинтересовался Александр.
— Ну, хотя бы в том, что вы не умрёте в ближайшее время, — хмыкнул Брайан. — Видите ли, милостивый капитан, не имею чести знать ваше имя, так как вы любезно не представились, я включил команду на самоуничтожение космолёта на высоте 118 километров над поверхностью. Не думаю, что ваши молодцы справятся с моим кораблём так быстро. Так что мы можем посмотреть на превосходный фейерверк! — он сделал непринуждённый жест рукой.
Все невольно посмотрели на монитор, висевший на стене и показывавший окрестности корабля.
— Тенгел, отследи корабль, — бросил капитан помощнику.
— Сделано, командир, — и Тенгел, пощёлкав клавишами на пульте управления, сменил картинку на панораму угольно-чёрного звёздного неба с редкими клочками быстро бегущих облаков, в котором можно было легко различить быстро уменьшающуюся желтоватую точку.
Внимание всех пилотов теперь было приковано к ней. Какое-то время она равномерно удалялась, внезапно точка ярко вспыхнула, брызнула огнистым снопом искр и рассыпалась на множество разноцветных огоньков, быстро разлетевшихся в разные стороны.
— Аминь! — с чувством проговорил Тенгел. — Ты был неплохим штурманом, но тебе никогда не хватало терпения.
— Кто бы говорил, — хмыкнул капитан.
На какое-то мгновение в кают-компании воцарилось молчание. Затем капитан заговорил вновь:
— Всё это не решает вопроса! Корабля нет! Топлива мало! Я слушаю ваши предложения! — его голос стал несколько мягче, но в нём всё ещё слышались стальные нотки, и кустистые брови по-прежнему были сурово сведены.
— Единственная практическая проблема — на чём улететь с планеты, — задумчиво проговорил помощник капитана, — но, как правило, внутри каждой большой проблемы сидит маленькая, пытающаяся пробиться наружу.
— У нас есть оборудование, мы можем с его помощью попробовать восстановить свой корабль, — проговорил обычно молчаливый Григорий.
— Вряд ли это вам удастся, оборудование на моём корабле не предназначалось для починки космических кораблей. Тем более что, как я понял, у вас всё равно нечем ремонтировать космолёт, — раздался подчёркнуто спокойный голос Брайана.
Александр скрипнул зубами, но ничего не сказал и ещё больше помрачнел.
— Что предлагаете вы, Брайан? — задал вместо него вопрос Тенгел.
— Разве вас интересует моё мнение? — нарочито изумился тот. — Или у пленных его обычно спрашивают?
— Я настоял на том, чтобы вы присутствовали на этом сборе, но я могу и передумать, если вы не хотите нам помогать! — яростно глядя на Брайана, тихо проговорил Тенгел.
— Разве я вам уже не помог? — он улыбнулся, его ухмылка была холодной и недоброй, как кинжал у горла.
— Эй ты, по-моему, я плохо тебя приложил, так я могу добавить, — вмешался в разговор Игорь, — мало не покажется.
— А… старый знакомый, — злобно зыркнул на него Брайан, — ты что это, ещё живой, значит? Похвально…
Игорь сжал кулаки, желваки на его скулах заиграли, он стал медленно приподниматься из-за стола. Александр сурово взглянул на него, и тот угрюмо опустился на место, бормоча про себя неразборчивые проклятия.
— Мы должны найти выход, — угрюмо, ни на кого не глядя, проговорил капитан, ярость исказила его строгие черты, в горле першило и голос звучал глухо и сипло.
— Выход? Какой? По-моему, у вас просто нет выбора, — тяжело опускаясь на носилки, проговорил Брайан.
— Механики осматривают оборудование, корабль и выясняют, что нужно для починки звездолёта. Необходимо направить небольшую экспедицию на обследование планеты, возможно, в горах мы найдём что-нибудь нужное, в частности металлы, — увлечённо проговорил Тенгел, его слова звучали успокаивающе.
— Ага, и ты построишь завод, чтобы плавить металл, чтобы затем посадить заплатку на корабль. Тихон же говорил, что его уже не починить, — как-то вяло проговорил Александр.
— Когда Тихон это говорил, у нас была такая не критическая ситуация! А я всегда говорил, что корабль можно починить, вот и Григорий за это, — упрямо нагнул голову помощник капитана. — Я думаю, ни у кого нет желания остаться здесь навсегда! Если мы не сможем починить корабль, тогда нам останется подать сигнал бедствия.
— И тогда армада космолётов императора, — капитан покосился на Брайана, — прилетит за нами и под белы рученьки…
— Мне самому никогда не хотелось попасть на рудники императора. Это, я думаю, крайний случай, — Тенгел обвёл команду пристальным внимательным взглядом, вглядываясь в каждого, лица членов экипажа были суровы и неподвижны, надежды почти не было в их глазах, — хотя, я думаю, рудники таким, как мы, не светят, для нас придумают что-нибудь особенное, — он с вызовом взглянул на Брайана.
— Не сомневаюсь… — тихо и зло пробормотал тот, — я бы так и сделал.
— Если мы попробуем, у нас будет два варианта: получится или не получится. А если не попробуем, то всего один.
— Хорошо, будем пытаться, — подвёл итог капитан, — пленников всех в специальное помещение с повышенной охраной, этого, — он кивнул на Брайана, — его отдельно. Корабль на минимальное потребление. Ресурсы экономить. По поводу разведки в окрестностях решим отдельно. Механики, техники — на обследование корабля. Список всего необходимого для ремонта Григорий представит через сутки. Перечень имеющегося у нас оборудования готовит Марат. Срок — тоже сутки. Вопросы есть?
Вопросов ни у кого не было, все угрюмо разбредались по своим местам без обычных шуточек и смешков. Только Тенгел невесело пошутил:
— Если вы думаете, что сегодня у вас возникли трудности, подождите немного, и вы увидите, что случится на следующей неделе!
На него, обычно всегда оптимистично настроенного, это было не похоже.

Глава V «ИНЫЕ»

— Кстати, что у нас с этими, в пробирках? — продолжил обсуждение капитан, когда они снова встретились с помощником на следующий день.
— А тут всё интересно получается. Оказывается, у них на корабле были учёные — биологи — для сопровождения груза. Мне потом Мелентий доложил, я с их главным долго беседовал. Ну, он когда про пробирки узнал, сначала в ужас пришёл. Мы с ним прогулялись наружу, где они стоят. В общем, я этих биологов — их там с десяток, в основном женщины — пока велел под охраной выпускать из космолёта, они там что-то мудрят с этими зародышами.
— И нафига?
— Да слушай, чего я, по-твоему, должен был их оставить под палящими лучами солнца? — улыбнулся помощник.
— Ну, по-моему, это ты их предлагал выставить!
— Так всё изменилось! А с другой стороны, они бы и тогда с ними что-то делали. Как говорится, если не знаешь, что делать — делай шаг вперёд! Чего ты всегда раньше времени расстраиваешься! Ну не можем мы пока улететь, ну так и чего: лечь и умереть, что ли? Всё равно ведь что-то делать нужно. Пускай все делают что могут. А к тому же — что женщины могут нам сделать?
— Ага, понятно, женщины, значит! А потом, может, ты и всех остальных освободишь и они захватят нас в плен, а уж тогда… Брайан ведь обещал чего-нибудь для нас придумать.
— Слушай, я что, дурак, по-твоему? Да я с Тарасом больше суток просидел, чтобы с корабля ничего отправить нельзя было без моего ведома! Так что в эфире полное молчание обеспечено. Всех захваченных обыскали и для пущей страховки в нашу одежду переодели. Всё ихнее барахло у меня надёжно убрано; что ты думаешь, они внутрь себя датчики запихали?! — разозлился помощник капитана.
— Да ладно, ладно. А эти биологи — что думают насчёт местного населения? — сменил тему капитан.
— Не знаю, пока не говорил я с ними по этому поводу.
— Ну да, ну да… Надо с ними поговорить, — задумчиво пробормотал Александр и тут же встрепенулся, — а куда они их везли? Чего они говорят?
— Ага, эти скажут, как же! Ничего не говорят. Они, мне кажется, вообще не земляне.
— Не земляне? В смысле — не гуманоиды? Или кто?
— Да откуда же я знаю! Помнишь, Тихон рассказывал, что были контакты с «иными». О них как бы официально ничего не говорилось, да и много ли чего у нас официально говорится? Так вот, мне кажется, что эти из них, или уж помесь какая, не знаю.
— Ну, ты загнул — «иные». Да это всё бабушкины сказки! Ты мне ещё чего расскажешь!
— Ну это твоё дело! Я тебя предупредил, а там как хошь, — обиделся Тенгел.
— Да ладно, не горячись, с чего ты взял-то это?
— А ты сам с ними пообщайся.
— Ладно, давай зови сюда своих «иных».

Ведущий биолог Лолиум, почти постоянно находящийся возле выставленных из крионной камеры контейнеров, с явным неудовольствием выслушал приказ капитана корабля. Этот невысокий и немолодой «вроде бы человек» был сухощав, кожа его имела сероватый оттенок, а глубоко посаженные глаза странного фиолетового цвета были совсем без зрачков.
— Вы хотели меня видеть, капитан Александр? — его голос звучал сухо и неестественно, словно дробь рассыпалась по железному листу.
— С какой целью вы перевозили крионные капсулы на корабле? Надеюсь, вы понимаете, что скрывать это теперь нет никакого смысла. Все мы находимся в одинаковом положении, наш космолёт повреждён, и никто не может покинуть на нём планету. Но сведения, которыми вы располагаете, могут помочь найти выход из данной ситуации.
— Сожалею, капитан, я всего-навсего учёный и не могу сообщить вам конечную цель нашего пути. Мне было поручено доставить эмбрионы в целости и сохранности до места назначения, а где оно находится, мне знать ни к чему.
— Как долго вы должны были лететь?
— Около 30 лет.
— Но это был фотонный корабль?
— Может быть, я не разбираюсь в конструктивных особенностях космических кораблей.
— Что вы теперь собираетесь делать?
— По мере сил выполнять своё задание. Что же ещё я могу делать?
— Но корабль уничтожен!
— Значит, прилетит другой корабль.
— Почему вы в этом так уверены? Никто не знает, где мы находимся.
— Отчего же? — Лолиум удивлённо повёл плечами.
— То есть вы подали сигнал бедствия?! Но вы не могли этого сделать!
— О, капитан, я не разбираюсь в таких вопросах, но я уверен, что я должен выполнять свою работу до конца.
— И вы будете 30 лет следить за вашими подопечными?
— Нет. К сожалению, оптимальный режим заморозки был нарушен, и я вынужден запустить программу по активации.
— А что вы будете делать потом?
— То же, что и всегда, — дёрнул плечами биолог, — растить их.
— Но они вырастут через несколько десятков лет.
— Отнюдь нет, для этого потребуется всего только полтора-два года.
— Но капитан сказал, что это люди.
— Люди… да, это люди, — кожа на его и без того сильно обтянутом лице натянулась ещё сильнее.
— Хорошо. Но мы пригласили вас не для этой цели. Как вы понимаете, мы на неизученной планете, и хотя мы внутри защитной системы силового купола корабля, — капитану так и хотелось добавить слово «пока», но он сдержался, — желательно иметь сведения о возможных обитателях этой планеты.
Биолог молчал, его глаза смотрели на капитана внимательно, совершенно не мигая. «Да уж, прав Тенгел, действительно помесь какая-то», — подумал про себя капитан.
— Нас интересует населённость этой планеты. Вам будут предоставлены все необходимые материалы. Когда вы сможете подготовить сведения?
— Я выделю одного из своих специалистов, Алан поможет вам разобраться в этом вопросе, — неохотно согласился Лолиум.
— Ещё вопрос с местной флорой. Продуктовые запасы на корабле не бесконечны. Мне нужно знать, что можно использовать для их пополнения из имеющегося на этой планете.
— Хорошо, я поручу кому-нибудь заняться этим вопросом, — дёрнулся биолог.
— Пока вы можете идти и продолжать работать, — отпустил его капитан.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь? — спросил Александр своего помощника, когда они вновь остались одни.
Тенгел за всю беседу не проронил ни слова, да и сейчас он, вопреки обыкновению, не торопился с высказываниями.
— Что я думаю, говоришь? Чинить корабль и сваливать отсюда к чёртовой матери как можно быстрее! Жить в пустыне можно только у источника, но жить можно не только у источника в пустыне. Нефиг нам тут делать.
— Тьфу ты, чёрт, опять ты за своё! Как, ну как ты собираешься ремонтировать корабль?! — вспылил капитан.
— Короче, ты смирился и решил остаться здесь навсегда! — внимательно глядя ему в глаза, вскричал Тенгел.
— Да нет, я не смирился, я просто думаю, что быстро это всё не получится, а пока мы вынуждены оставаться здесь.
— А как получится — потом, когда они вырастут, построят нам космолёт? И полетим мы на нём к далёким звёздам.
— Да, примерно так, — усмехнулся капитан. — Знаешь, что меня больше всего интересует: корабль с фотонным двигателем может преодолеть за 30 лет расстояние чуть больше девяти парсеков. Куда же они летели?
— К чёрту на кулички, — невесело отозвался Тенгел.
— Не хотел бы я там побывать, — задумчиво проговорил Александр.
— Меня в этом вопросе другое настораживает: если им так далеко нужно было добираться, то почему не воспользоваться другим типом корабля? Тахионным, например? Один скачок — и всё! Или у императора они в дефиците?
— Да уж. Интересная постановка вопроса.
— Но смотри сам, если мы не отремонтируем корабль и не улетим, то запасов нам хватит максимум на полгода, — сменил тему помощник. — Чем ты будешь питаться потом? Ты думаешь, они найдут съедобные растения? А вода? А защита космолёта? Да и силовой купол, наверное, по мановению руки работать будет? У нас ведь практически нет запаса энергии. А двигатели мы запускать не можем. И даже если корабль продержится ещё год-два, что будет дальше?
— Мы можем связаться с кем-нибудь из своих.
— Да, конечно, мы ведь находимся на перекрёстке путей. А наш сигнал ни за что не услышат императорские космолёты! Да пойми ты наконец, только что поступил сигнал от императорского корабля…
— Мы этого не знаем!
— Но это вполне может быть! Ты же сам говорил! И тут же приходит просьба о помощи из этого же квадрата. Да императорские космолёты будут здесь через пять минут! Ты это понимаешь?
— Да всё я понимаю, не глупее тебя, но биолог говорит, что корабль прилетит, и Брайан спокоен, значит, корабль и так прилетит.
— И что? Действия профессионалов, конечно, можно предсказать, но мир полон любителей. Как хочешь, а корабль надо ремонтировать. Или ты решил заделаться земледельцем на проклятой богами планетке?
— Как? Как ты его починишь? Ты сам-то видел? Насквозь светится! Как не развалились, когда садились, не пойму!
— Вот не развалились же, значит, можно что-то сделать! — убеждал помощник капитана. — Нельзя отказаться от решения проблемы только потому, что ты страшишься ответа.
— Я боюсь! — заорал Александр, сжимая мощные кулаки. — С чего ты это взял? Ты что, дурной? Я что, против того, чтобы улететь? Но как мы полетим, ты сам-то понимаешь? — пытался не сорваться на крик капитан. — Корабль дырявый, топлива у нас нет практически.
— Да ерунда это всё! Значит, нам нужно искать альтернативные варианты топлива или новый корабль. Сам подумай, если бы у нас всё было, где бы мы это всё держали? — пошутил Тенгел.
— Альтернативные варианты! Ага, дровами растопить или углём, а то я ещё читал, в старину на атомных двигателях летали. Совсем сдурел! Где мы здесь белый фосфор возьмём? А если и найдём где-то, как очистим до нужной степени? С ума сошёл! — капитан покрутил пальцем у виска.
— И что же ты предлагаешь, вот так остаться здесь и жить, что ли? Александр — первооткрыватель планеты Дюмеринг! Нас 20 человек. Да их 22. Круто! Мы легко заселим её так примерно лет через несколько тысяч. При условии что как-то решим проблему кровосмешения и чрезмерно низкого генетического разнообразия, которое многократно повысит уровень риска различных генетических заболеваний и отклонений. И хотя все наши потомки, в принципе, будут уже дауны, они построят космические корабли и полетят на битву с императором. Это при том условии, что сами мы будем жить вечно. Нет, я, конечно, понимаю, что бессмертный считается таковым лишь потому, что еще не умер, и в принципе, то же может сказать о себе всякий смертный… пока, но всё-таки?
— Да не горячись ты, надо проработать все варианты. Мы сильно лоханулись и не можем больше ошибаться! Не имеем права! А ещё мне всё время кажется, что Брайан что-то скрывает.
— Креститься, креститься надо, — огрызнулся Тенгел. — Да, я согласен с тобой, что он нам не всё сказал, но что это меняет? Что мы можем сделать сейчас? Вот что важно! Самое страшное для нас — это если он успел до уничтожения корабля отправить наши координаты. Тогда императорские солдаты будут здесь со дня на день. А чем мы их встретим? У нас и зарядки мало, леший подери, и прорехи везде.
— Да нет. На мой взгляд, это как раз могло бы нам на руку сыграть. Ну сам посуди, послал он координаты, а потом корабль взрывается, и они на радарах видят — корабля нет. Думают: молодец, капитан, выполнил свой долг до конца! Слава ему и так далее, нафига им лететь к чёрту на кулички. Космолёта-то нет. Или ты думаешь, он знал, что мы разгружаться будем? Маловероятно, мы могли и не успеть или вообще бы не стали, нет, я в это не верю. Но он точно ведёт свою игру.
— Я согласен, всё может быть. Конечно, он не всё сказал.
— Он вообще, можно сказать, ничего не сказал.
— Он наверняка знает что-то ещё.
— Только мы не знаем точно, ЧТО он ещё знает. И не знаем, как заставить его рассказать это.
— Но если задавать правильные вопросы, может быть, мы сможем узнать что-нибудь очень важное.
— Но мы не знаем этих вопросов! Да ты поставь себя на его место!
— Ну, я бы чего-нибудь придумал.
— Вот, а я о чем, он чего-то придумал, и мы об этом не знаем.
— Так ведь он ничего сделать не может, он же под охраной надёжной, я около него Игоря поставил, уж он не упустит.
— Игорь — это, конечно, хорошо, но что если Брайан уже сделал что-нибудь?
— Да? И что же? Что он мог сделать? — замотал головой Тенгел. — Он на нашем корабле. Нигде не был.
— Может быть, может быть. Всё равно что-то здесь не так. А вот смотри, капитан Брайан, например, мог передать, что мы сели на планету, ну координаты её, ну то, что мы пошли на штурм, ну, что наш корабль прогрызен, но он не мог передать, что мы не улетели с планеты. Вспомни, он говорил, что мы «хотели их бросить», значит, он предполагал это с самого начала. Теперь смотри, мы их выгрузили сели на их корабль и смотались, а корабль он взорвал. Так?
— Ну так, — пожал плечами Тенгел.
— Он должен был просить о помощи или там забрать с неисправного космолёта, на котором улететь не могут. Понял? Он это всё просчитал давно, у него было время, пока мы мотались целую неделю.
— Ничего не понял! Ну, допустим, за ними прилетят, и что? Я же тебе и говорю: надо быстрее сматываться!
— А то, что они не знают, что МЫ — здесь остались, — Александр подчёркнуто растягивал слова.
— Предлагаешь захватить ещё один кораблик? — в глазах Тенгела вспыхнули весёлые зелёные искорки.
— Дошло наконец-то! Слава богам! А для гарантии я предлагаю послать сообщение с просьбой о помощи, ну, что-нибудь такое неразборчивое, ну, там, радисты сообразят конкретно. Ну и тогда уж точно прилетят.
— Эк тебя зацепило, прилетят не прилетят. Что они, грачи, что ли? Я тут с Тарасом говорил на одну тему — он согласен, что звёздочка наша вполне может всё подряд глушить. Ты думаешь, почему они нас вдруг потеряли? Сам посуди, неделю никак отстать не могли, и вдруг как корова языком слизнула. По-моему, на императорском корабле маяк должен был быть, или капитан постоянно им сообщения слал — хотя это и маловероятно. А когда мы к звезде приблизились, она своим излучением нас закрыла, помнишь, ты сам ругался, что аппаратура полетит? Аппаратура-то, слава богам, выдержала, но вот сигнал пропал. Они его просто не услышали. Ну, чего молчишь? Не согласен?
— Не знаю. Подумать надо.
— Чего тут думать? Ну, ты же сам знаешь: отследить космолёт, который ушёл через гиперпространство, невозможно. А они нас находили. Так?
— Ну, так.
— Значит, был сигнал?
— Может быть.
— А теперь не видят. Так?
— Может, и не видят, а может, ждут чего. Да и корабля ихнего нет.
— А чего им ждать? Мы здесь уже три дня торчим.
— Да не знаю я, — взорвался капитан, — чего прицепился! Не знаю!
— А я тебе говорю, они нас здесь не слышат!
— Хорошо: не видят, не слышат; чем мы рискуем, если они нас не слышат, посылаем сигнал — вдруг кто прилетит. Согласен?
— Да я-то согласен. Чёрт с тобой. Никто не услышит и никто не прилетит, да тебя не переспоришь. Упёртый как чёрт. Давай так договоримся: я с тобой в эти игры, уж так и быть, играю, но если ничего нам не удастся, то я полечу на плато, идёт? — заключил Тенгел. — Все будет не так, как мы решим. Все будет тогда, когда мы решимся.
— Ладно, идёт. Сегодня ещё одну сходку проведём, я горько поплачусь на нашу тяжёлую судьбу и призову вложить свои силы на восстановление космолёта как нашей единственной надежды. А тебя — в экспедицию, только ты пойдёшь не к горам и не на плато, как тебе бы хотелось, а собрав всех наших — в засаду. Место сам выберешь, не мне тебя учить. Этих пока отпускать не будем.
— А ты что же, останешься?!
— У тебя есть другой вариант? Хотелось бы послушать!
Тенгел молчал.
— Ну, смотри, допустим, они прилетят, и тогда… Нельзя нам всем уходить, тебе тоже люди нужны будут.
— Слушай… я капитан, это мой корабль — я поступаю так, как считаю нужным! Я их всех усыплю, как что замечу, а сам уж как-нибудь. Не думай, не останусь.
— Почему же не уйти всем сразу?
— А если никто не прилетит? Если я ошибаюсь? И все мои рассуждения яйца выеденного не стоят? Подарить им ещё и этот корабль. Нет уж. Я останусь!
— Возьми с собой кого-нибудь. Хоть Игоря — он пошустрее будет.
— Нет, Игорь и вам пригодится: с его напором как раз только космолёты и брать. Лучше мне Трофима с Кондратом оставь, они спокойные и надёжные. Только смотри, Тенгел, не торопитесь. Я тебя знаю, ты горяч — вечно лезешь, не подумав…
— Вот спасибо. Прямо похвалил так похвалил…
— Да не обижайся ты, я про то, что они сначала настороже будут…
— А то я маленький. Да не учи учёного — разберёмся. Ты сам, Сашка, осторожнее; я ведь так понимаю, ты свой кораблик им оставлять не хочешь, из-за этого и остаёшься.
— Да, — усмехнулся капитан, — чем я хуже этого! Мы тоже взрывать умеем! Хотелось бы, конечно, дождаться информации от биологов, но, боюсь, у нас времени совсем нет. Ведь пожаловать они сюда могут в любую минуту.
— Захотим — найдём время, не захотим — найдётся причина. И чего, думаешь, так сразу и сунутся? Я бы не стал.
— Но передатчик у нас как бы неисправен, ответить мы не можем — это логично. Им всё равно придётся садиться.
— Сядут вдали и на шлюпках подлетят.
— Ага, они картинку снимут, увидят, что их «драгоценные зародыши» все снаружи — им хоть как придётся поторопиться. Единственное, что меня смущает — как вам спрятаться.
— Так ведь у нас их обмундирование есть — мы переоденемся. Что они увидят? Солдаты бродят вокруг, ищут что-то.
— Ага, а потом придут, а здесь тоже солдаты — спят.
— Слушай, во-первых, у них времени не будет разбираться, а во-вторых, сколько человек на корабле было, они что, точно знают, что ли?
— Ну, хорошо, но…
— Да не переживай ты за нас, мы аккуратненько, осторожненько. Бластеров побольше, шума поменьше. Никто ничего и не заметит. Раз-два — и в дамки.
— Мы на корабле оставим громкую связь. Как только Капитон их засечёт, ты сразу же узнаешь. Защиту на космолёте я уберу, но не сразу, а когда они садиться будут, иначе как они подойдут? Вы далеко не отходите.
— Да я понимаю… в общем, мы тут просто осмотримся пока заодно, что и как. Время от времени надо же отдыхать от ничегонеделанья, — улыбнулся Тенгел.

Глава VI ОЖИДАНИЕ

Подготовка к засаде заняла у Тенгела гораздо больше времени, чем он предполагал изначально. Их космический корабль был мало приспособлен для наземных операций, из средств передвижения вблизи поверхности планеты на нём имелась всего одна спасательная шлюпка. Собрав всех свободных от вахт техников и механиков космолёта, Тенгел говорил, деловито расхаживая перед ними:
— Ребята, мы идём к горам, ну не пешком же мы попрёмся? Придумайте что-нибудь! Что-то ведь можно быстренько соорудить?
— А далеко до гор? — спросил, слегка заикаясь, помощник техника Анисим, высокий, белоголовый, с длинным, чуть кривоватым носом и блестящими серыми глазами на круглом лице.
— Да какая разница? Далеко не далеко! — изумился помощник капитана. — Ноги свои, а нам надо быстрее!
— Да нет, я подумал, может, лассо закинуть, потом забрать, только придётся по одному, максимум по двое, а то раскрошить можем по дороге.
— Нет, это нам не подойдёт, — покачал головой Тенгел, — но идея хорошая, хвалю. Дело в том, что мы не сразу к тому кряжу пойдём. Давайте уж всё вокруг тоже осмотрим, раз выходим. А если мы так всех по одному раскидаем, потом собирать долго надо будет, мало ли что. Сами же понимать должны — не на прогулке. Давайте ещё предложения, — он обвёл всех внимательным взглядом прищуренных глаз.
— Так-то бы можно поколдовать над чем-нибудь, — задумчиво проговорил механик Павел, маленького роста, полноватый, с коротенькими непропорциональными конечностями, он сидел на стуле и по привычке болтал ногами в воздухе. — Но ведь, я так понимаю, времени-то у нас маловато? — он вопросительно взглянул на Тенгела серо-голубыми круглыми глазами.
— Человек всегда найдёт время для того, что он действительно хочет сделать, но мы должны выйти не позднее, чем часов через пять.
— Над чем ты тут поколдуешь? — покосился на Павла техник Дмитрий, отвечавший за обслуживание корабельных систем. Он был небольшого роста, коренастый и крепко сбитый малый со слегка кривоватыми ногами. Уши на его совершенно лысой голове оттопыривались в разные стороны. — Не над чем у нас колдовать.
— Да была у меня идея, — скороговоркой проговорил Павел, — но за пять часов не осилить… — он махнул рукой.
— Думайте, думайте! — торопил Тенгел. — Нужны ещё варианты.
Однако предложений больше никаких не поступало. Пришлось выходить, так и не придумав ничего нового и интересного. Со «Звёздного странника» были сняты два двуствольных лазерных пулемёта, временно переведённых на аккумуляторное питание, их зарядки должно было хватить на 30–40 минут боя.
«А больше нам и не нужно, — думал про себя помощник капитана, — мы их не осаждать, а штурмовать идём!»
Капсулу они тоже брали с собой, хотя в ней могли поместиться только четыре человека, но Тенгел решил, что и она могла стать подспорьем в их деле.
Переодевание в одежду императорских солдат вызвало в команде смешки и пересуды, но Тенгел был неумолим:
— Так нужно. Не рассуждать.
Команда слегка ворчала:
— Потащились куда-то, не собрались как следует. Куда торопимся?
И только когда все выбрались из звездолёта наружу и спустились крутым откосом в неглубокий горный овраг, скрывший их от корабля, Тенгел посвятил всех в план предстоящей операции. Ворчание сразу прекратилось, а Тенгел тем временем начал распоряжаться насчёт дальнейших действий.
— Мы не должны вызывать никаких подозрений. Имейте в виду, выходить на связь только в случае крайней необходимости. А так каждый полагается сам на себя, но ближайший корабль, который сядет, мы должны захватить. Сами понимаете, хищник не сражается — он обедает, другого выхода у нас нет, разве только остаться и жить здесь. Я не думаю, что этого кто-нибудь хочет!
«Звёздный странник» располагался на большом плоскогорье, буквально на самом краю угловатой горной гряды. С одной стороны на горизонте виднелись заросли местной растительности, но рассмотреть с такого расстояния, что они собой представляют, было невозможно. С другой стороны недалеко от космолёта находился небольшой овражек, где и укрылись пилоты. Его крутые склоны заросли странного вида тёмно-бурыми невысокими кустарниками, которые при повреждении выделяли вязкий маслянистый сок. Тенгел на всякий случай приказал собрать образцы листьев и поместить в контейнер.
— Что, мы из него теперь сок добывать будем? — пересмеивались в команде.
— Понадобится, будем как миленькие! — отрезал Тенгел. — Не жалуйтесь на жизнь, могло не быть и этого.
Растения превосходно маскировали и их самих, и опустившуюся в зарослях шлюпку. Как и предполагал помощник капитана, смены дня и ночи на этой планете не было. Две звезды попеременно освещали её поверхность; и хотя это и нельзя было назвать в полном смысле слова днём, однако видимость была достаточно хорошая, особенно если с низины, справа от звездолёта, не поднимался бесцветный и непроницаемый туман.
Им повезло: небольшой овраг, постепенно углубляясь, переходил в глубокую каменную трещину, огибавшую корабль с востока. К счастью маскирующихся, высокий скалистый иззубренный хребет отбрасывал длинные уродливые тени, окутывавшие космолёт и уж точно скрывавшие расселину. С корабля её было совершенно не заметно, хотя находилась она совсем недалеко, со стороны горного хребта. Помощник капитана решил использовать это естественное укрытие для засады.
Оставив остальных оборудовать временный лагерь, он вместе с Игорем и Маратом отправился вниз по расщелине на разведку. На дне узкого ущелья густилась тревожная темнота. Друзья осторожно начали спускаться дальше, незыблемая тишина нависала над ними душным пологом. Даже звуки шагов тотчас замирали, словно задушенные бездонным молчанием. Чем дольше они шли, тем туже затягивался вокруг них узел запредельной тьмы. Казалось, сам воздух становился всё гуще и плотнее, и несмотря на скафандры, было совсем нечем дышать. Фонари уже не справлялись с мертвенной мглой, царившей кругом, и порывы внезапно налетавших ледяных вихрей едва не валили с ног. В кромешном мраке ничего не было видно. Мгла была такой, что, казалось, об неё можно удариться.
«Пожалуй, дальше нам лучше и не ходить, — решил Тенгел, — в такой темени никто нас и так не заметит, но зато и мы мало что можем увидеть. Да и отходить далеко от корабля нам невыгодно. Хорошо было бы, если б туман из низины поднялся как раз, когда космолёты прилетели, — думал Тенгел, — но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай», — и на всякий случай они заложили несколько десятков дистанционных дымовых зарядов по периметру вокруг корабля и по всему пространству плато, на котором находились.
Пилоты вернулись назад и обосновались лагерем на самом краю лощины, где меньше чувствовалось дыхание ветра со снеговых вершин и не так сильно, как внизу, давили абсолютные потёмки.
По ночам, когда все на корабле спали, пилоты обследовали местность вокруг, осторожно маскируясь, чтобы не было видно со звездолёта. Но за пределы его защитного поля они не выходили.
В нетерпеливом ожидании они провели на поверхности планеты целую неделю. Пилоты изучили окрестности космолёта в пределах его энергетического щита до мельчайших подробностей, но ничего интересного не нашли. От нечего делать, взяли несколько проб грунта и местной воды, небольшая лужица которой обнаружилась на дне оврага. Если поначалу затея представлялась экипажу весёлой прогулкой, то в конце концов команда устала от безделья до изнеможения. Семь дней в скафандрах на голых скалах в постоянном напряжении и ожидании — хорошего в этом было маловато. Не нравилось членам экипажа и мерцающее синеватое гнилостное свечение, возникающее с завидной периодичностью в одном и том же месте над расселиной. Впрочем, особых хлопот оно не причиняло, а разобраться, чем оно было вызвано, им так и не удалось. Спускаться на самый низ ущелья никому не хотелось. У всех оно вызывало тяжёлое, тягостное чувство. Всё чаще и чаще в команде вспыхивали стычки и ссоры, рождавшиеся, как правило, из-за пустяков. Тенгелу и самому перестала нравиться эта задумка с засадой. И настроение невольно портилось.
Он пришёл к выводу, что в рассуждениях капитана, с первого взгляда кажущихся логичными, где-то был допущен серьёзный просчёт. Ошибка, которая не позволит им улететь с данной планеты, не даст им шансов на привычную жизнь. Его не радовали находки механиков, обнаруживших два автоматических приспособления, явно предназначенных для передвижения по поверхности. Брайан был прав — ничего пригодного для починки космического корабля у них по-прежнему не было.
«Мне 30 лет, я молод и полон решительности, и что же? Я вынужден прозябать на этой проклятой богами планете, даже не отмеченной на картах! Заниматься добыванием себе пропитания, собирая и пробуя по листочку: а что это тут у нас растёт? Авось это съедобно, и мы можем протянуть ещё сутки-другие. Зачем? С какой целью это всё?
Моё имя знали во всей Галактике, оно наводило жуткий страх на всех. Им пугали непослушных детей! И что же теперь, вот так жить, пока нелепая случайность или старость не прервёт эту бесконечную пытку?! Нет, так не должно быть; мы можем что-то сделать, мы должны что-то сделать! Лучше уж сражаться с армадой императорских космолётов, но хотя бы умереть в славном бою, а не сгинуть безвестно в какой-то дыре на краю Вселенной. Надо уговорить капитана слетать на это чёртово плато. Я прямо-таки ощущаю, что там что-то должно быть. Мы не можем сидеть и ждать милости, мы должны взять инициативу в свои руки», — подобные тяжёлые раздумья всё чаще и чаще посещали помощника капитана и, по-видимому, не одного его. Первый пилот тоже ходил мрачнее тучи.
— И чего, долго мы ещё тут торчать будем? — задал он как-то вопрос Тенгелу, когда поблизости никого не было. — А если они не прилетят?
— Что ты предлагаешь?
— Плюнуть на всё, разгрузить по возможности корабль, рассчитать траекторию да и махнуть отсюда куда подальше.
— Ну ты даёшь! — изумился Тенгел. — Махнуть… а на сколько у нас топлива хватит? Ну, взлететь, я согласен, мы взлетим, ну, даже выберем траекторию, и на остаточной скорости поползём всю оставшуюся жизнь?
— Но что-то ведь делать надо!
С этим Тенгел не мог не согласиться:
— Что-то надо! Вопрос только — что? Бездумно лететь на неисправном корабле практически без топлива? Вряд ли это хороший вариант. Но нет ничего невозможного, пока ты жив, есть только то, что не хочется делать. Остаётся решить, чего мы хотим, и сделать это: найти топливо и починить космолёт. Я это говорил и повторять буду, иначе мы тут и будем сидеть, пока либо друг другу глотки не перегрызём, либо не расползёмся в разные стороны как тараканы.
— Где искать? Где? Мы тут уже всё обыскали! Где ты хочешь всё это искать? Да и не нравится мне здесь.
— Ага, ещё и не нравится, ну ты насмешил прямо, ну, если тебе не нравится, то тогда, конечно, улетать надо, а то бы могли и остаться, — Тенгел захохотал.
— Да ты подожди ржать-то, — остановил его Игорь, — я, по-твоему, похож на сумасшедшего?
— Да нет, пока. Хотя как рассудить, — фыркнул Тенгел. — А в чём дело-то?
— Вчера я в дозоре был на самом краю, где защитное поле кончается.
— Ну и что? Увидел что-нибудь не то? — веселился помощник капитана.
— Увидел-то увидел, да, наверное, лучше бы я с ума сошёл.
— Чёрт побери, скажешь ты или нет нормально?
— За щитом кто-то ходит и…
— И ты испугался, — заржал Тенгел.
— Ага, отделался лёгким испугом. И, по-моему, это Тихон.
— Сдурел, да?
— А я про что говорю — у меня глюки.
— Подожди, с чего ты взял? Вот уж действительно нельзя тебе сидеть на одном месте долго, — рассмеялся Тенгел, — ну ничего, это поправимо.
— Я сегодня камеру там установил, так что потом рассмотрим, было там что или нет.
— Ладно, посмотрим, кто там ходит. Ну ты даёшь! Но всё равно надо возвращаться на корабль и собираться в экспедицию, а так всё это детские игрушки. Планета — большая, не верю, что нам не удастся найти на ней ничего интересного. Нам бы всего один старенький кораблик, желательно с запасом топлива, пусть даже и небольшим. А? Как ты считаешь, не завалялся он тут где-нибудь?
— Хорошо, я с тобой, куда скажешь!
— Вот это место, — Тенгел показал плоскогорье на карте, — меня больше всего интересует. Капитон говорил, что там источник электромагнитного излучения. И частота радиоволн 130 гигагерц. Данные, как ты понимаешь, соответствуют частоте императорских космолётов.
— А расшифровать?
— Ага, валяй, попробуй!
— Так у нас же два радиста, я-то чего в этом понимаю?
— А… говорят, скорее всего, естественное происхождение, но мне хочется посмотреть!
— Думаешь, корабль?
— Чем чёрт не шутит! Хоть плохонький какой-нибудь. Залетел случайно. Мало ли как бывает.
— Чего же мы тут лясы точим! Когда вылетаем?
— Как только, так сразу, — рассмеялся Тенгел, — надо ещё капитана уговорить, он по-прежнему верит, что они прилетят.
— Да не прилетят они! Мы неделю ждём, и чего? Они на черепахах ползут, что ли? Брайана надо за глотку взять, чего он там передал?
— Да бесполезно это. Взорвать свой корабль, чтобы только другим не достался, это же надо придумать, а ты говоришь взять. Вот с тем и возьми его! Шизик он, чего уж тут! Мне кажется, если даже он чего и передал, никто его не услышал.
— Ну, тогда плюнуть на всё и идти, чего нам, тут этих в пробирках выращивать, что ли?

Через семь суток команда вернулась обратно на корабль, ждать больше не имело смысла.
— Прошла неделя. Время ползёт, когда не знаешь, что делать. Они не придут, — убеждал капитана Тенгел, — за неделю можно было давным-давно это сделать. Либо сообщения не было. Либо его никто не слышал. Ты говорил с Брайаном?
— Толку никакого, он смеётся и считает, что корабль прилетит.
Тенгел, только что вернувшийся из «засады», похудевший и осунувшийся, но с горящими глазами на смуглом лице, потряс головой:
— Ему выгодно так считать и тебя убеждать в этом. А чего он ещё говорит?
— Да ничего не говорит. Издевается, как обычно.
— Смотри сам. Если пойманная рыба молчит, это не значит, что ей нечего сказать. А если серьёзно, то как ни крути, всё равно планету осматривать. Я больше ждать не буду. Я на плато сразу собирался. Нельзя из боязни совершить ошибку ничего не делать. Самый большой вред, который может принести ошибка, это страх совершить её. Из-за этого можно упустить массу возможностей и не добиться цели.
— Я боюсь! Я! — взъярился Александр.
— Спокойно, — положил ему руку на плечо Тенгел, — я так, в принципе философствую.
— На чём ты туда полетишь? — уже спокойнее проговорил капитан. — Топлива у нас в обрез.
— Пешком пойду, — огрызнулся Тенгел. — А вообще, для капсулы топлива должно хватить туда и обратно — не так тут и далеко.
— Ну-ну, герой, как всегда, герой, — иронично проговорил Александр.
Тенгел только махнул рукой, ему не хотелось ссориться с другом по пустякам.
— Кстати, Тарасу удалось установить периодичность сигналов с этого плоскогорья. Они повторяются раз в пять суток, постоянно в одно и то же время.
— Это хорошо, есть вероятность, что это какая-то автоматическая передача. Вот только с чего? Хорошо бы с корабля. А по сути сигналов?
— Ничего определить не удаётся. Сами по себе сигналы вечно разные.
— Ну, ничего, посмотрим, разберёмся, что там к чему.
— Ладно, валяй! Удачи! Твоими бы устами…
— Не боись, всё хорошо будет… — Тенгел помолчал. — Может быть. Да шучу я, шучу, — увидев усмешку капитана, добавил он.
— А с этими что делать будем? Может, их куда-нибудь в экспедицию отправить? Как ты думаешь? Ну, например, к горам.
— Ну ты даёшь! — присвистнул Тенгел. — Хотя, может, ты прав, я бы их не стал на корабле держать. Нафига они нам? Запас для производства продуктов питания у нас невелик, а сколько мы здесь проторчим — неизвестно. И зачем нам лишняя обуза? А на чём ты их отправишь?
— А что, мы им ещё и транспорт должны предоставлять? Пускай пешедралом идут. Однако без надзора мне бы их тоже оставлять не хотелось.
— Рискованно всё-таки. Их больше, чем нас.
— Рискованно, конечно. Да кто не рискует…
— Можно, конечно, их без оружия отправить.
— Естественно, зачем им оружие на пустой планете? Разве что дать пару бластеров. Так, на всякий случай. Ладно, я ещё подумаю.
— Пускай укрепление построят, — рассмеялся Тенгел, — и под присмотром, и делом заняты.
— От кого? — с усмешкой посмотрел на помощника капитан.
— А кто говорил про «зелёных человечков»?
— Так ведь ты сомневался. И к тому же что-то я никого не вижу вокруг.
— Я не отрицал населённость планеты вообще. Ищущему горошину в мешке зерна трудно убедиться в её отсутствии. Как же мы можем быть уверены, что планета не населена. Да и к тому же у нас сейчас силовой купол стоит.
— Вчера Алан как раз закончил свои исследования, по его мнению, вероятность того, что планета не населена живыми существами, составляет 95,8%.
— Но это же хорошо, это же просто замечательно, если так. В этом случае у нас нет необходимости набирать с собой целый арсенал оружия. Поверим биологу?! Хотя, по-моему, все вероятности равны 50%. Либо так, либо нет.
— Может, и защиту на корабле отключить?
— Ну, насчёт защитного поля я не знаю. Я бы не стал торопиться.
— Ты думаешь, он сделал такое заключение специально?
— Не в этом дело.
— Я сам не доверяю никому из них; ни Брайану, ни биологам. По нашей вине они попали на эту планету. И Брайан до сих пор ничего нам не сказал по существу. Но всё же…
— Знаешь ещё чего, я не хотел тебе говорить, пока не проверю всё сам, но теперь придётся. В конце концов, ты здесь с ними остаёшься, но мы постараемся вернуться как можно быстрее и, надеюсь, не с пустыми руками.
— Что опять случилось? — невесело усмехнулся капитан.
— Да ничего особенного. Вот, посмотри: я случайно, или специально — уж не знаю, — включил однажды камеру наружного наблюдения. Ты смотри, смотри. Да и Игорь говорил, что видел кого-то, ему, правда, вообще померещилось, что это Тихон был, ну да это, может, и «глюки». Потом мы туда камеру ставили, ничего не записала.
— Ну и что? Подумаешь, кто-то ходит.
— Ага, подумай на досуге. Это за пределами силового купола. А туда только один раз и выходили, когда ребят хоронили. А на космолёте я входной люк каждую ночь закрываю и опечатываю, так, на всякий случай, и открываю тоже сам, и пломба ни разу нарушена не была.
— Подожди, давай ещё раз. То есть из космолёта никто не выходил? И снаружи никто не оставался? Так?
— Так. Это вчерашняя запись. Мы уже вернулись.
— Тогда, значит, корабль прилетел, а мы не знаем!
— Слушай, корабль не муха, чтобы он мог прилететь, а его бы не заметили — у нас два человека на этом «сидят»! Обижаешь!
— Тогда что же это может быть?
— Вот и я не знаю. Но вот смотри, эта запись идёт до того, как я поле усилил. Видишь — после уже ничего в этом месте нет.
— Ну, так ушёл.
— Ага, мгновенно. Похоже, энергетическая защита ему не нравится.
— То есть ходит по краю и пытается пробраться, но ведь вроде как человек и, по-моему, даже в скафандре.
— Да, видно, конечно, плохо, но однозначно — фигура человеческая.
— И чего предлагаешь?
— А чтобы тебе не скучно было, предлагаю тебе на ночную охоту пойти, а потом и решишь — убирать ли купол или пока подождать, — рассмеялся Тенгел.
— Ладно, пошли, сейчас скажем, что шлюпка вылетает через два дня. Всем спать, всех пересчитаем.
— Да ладно, ты ещё к койкам привяжи.
— Понадобится — привяжу, не сомневайся.
— Ну а мы пока по-тихому слиняем, чтобы никто не знал.
— Это Брайан, гад, он точно чего-то задумал. Нутром чую.
— Вот и посмотришь. А ты говоришь — 95,8%!
— А чего ты раньше молчал?
— Так это вчерашняя запись. Да и хотел сам сначала проверить, я ж тебе говорю.

Глава VII АБОРИГЕНЫ

Когда спускательная капсула с добровольцами мягко отделилась от «Звёздного странника» и взмыла в сероватое, белёсое по этому времени суток небо, сквозившее сквозь редкие облака, Александр в очередной раз задал себе всё тот же вопрос: «Так ли была необходима эта вылазка или Тенгел просто придумал себе занятие, чтобы не сидеть без дела?» Капитан понимал, что для его помощника вынужденная праздность на заброшенной планете равносильна катастрофе. В какой-то мере он был даже согласен с ним. Александр и сам не любил безоговорочно подчиняться обстоятельствам, но в данной ситуации он считал, что это просто необходимо для пользы дела и проблема разрешится каким-либо способом, нужно только подождать. А Тенгел ждать не любил. Всё ещё размышляя на данную тему, он стал автоматически просматривать записи с камеры наружного наблюдения, теперь, после слов Тенгела, делавшиеся регулярно.
Неожиданно его внимание привлёк какой-то движущийся объект, которого уж никак не должно было быть в данном месте. Предмет находился на самой границе зоны охвата и был заснят не очень разборчиво. Объектив камеры мельком скользнул по нему, но затем, отреагировав на движение, повернул обратно. Что-то больше похожее на туманный морок, темнее, чем вечные сумерки этой планеты, царившие здесь испокон веков, просматривалось в темноте. Александр точно мог сказать только одно — это явно был силуэт человека. «Кто-то выходил из корабля сегодня ночью! Зачем? С какой целью? И кто это был?» Он попытался увеличить изображение, но разрешающей способности аппаратуры не хватало на то, чтобы понять, кто это мог быть. Капитан снова и снова просматривал странную запись и не находил никакого объяснения происшедшему. «Странно. Всё это очень странно. Неужели Тенгел был прав?» Он вызвал к себе невысокого, смуглолицего Артёма, который сейчас, во время отсутствия помощника, выполнял его функции, и молча, ничего не говоря, показал ему загадочную запись.
— Что скажешь?
— А ты знаешь, — помолчав и потерев подбородок рукой, проговорил тот, — мне кажется, что это не наша территория.
— В смысле? Не понял! — капитан изумлённо смотрел на него круглыми глазами.
— Ну, в том плане, что это за щитом, — уточнил Артём, потирая высокие скулы. — Кто-то шёл к кораблю. Дошёл до энергощита. Его откинуло. И всё.
— Хм, за щитом. А кто мог ходить за щитом? Защита не снижалась вчера ни разу. Никто не мог выйти. Да тем более в это время.
— А что говорят биологи про аборигенов?
— Алан как раз закончил свои исследования, по его мнению, вероятность того, что планета населена живыми существами, составляет всего 5%.
— То есть всё-таки оставляет себе страховочные 5%, — рассмеялся Артём, — как раз вот на такие случаи.
— Но смотри, это явно человек. Итак, мы можем сделать вывод, что планета населена гуманоидами и они, обнаружив наш космолёт, решили познакомиться поближе.
— Скорее всего, ты прав, но не обязательно, — чёрные колючие глаза Артёма прищурились, и он с усмешкой смотрел на картинку.
— Есть тут у меня один план, — задумчиво проговорил капитан.
— Какой?
— Сегодня вечерком устроить засаду снаружи, возле корабля.
— Посмотреть самим?
— Да, взглянуть, что там и как. Вдруг чего поймём.
— А чего тебе с камеры не смотрится? Хотя ладно, давай. Я поставлю ещё аппаратуру для лучшего обзора.
— Валяй, не помешает.
— Хотя главное, на мой взгляд, следить за теми, кто на корабле остаётся, я биологов имею в виду. Сдаётся мне, что всё это их рук дело.
— Думаешь? Ладно, я Мелентию поручу.
В 17.00 по корабельному времени два пилота постарались незаметно выбраться из космолёта на поверхность планеты. В капитанской рубке контролировать обстановку был оставлен Кондрат — уже немолодой, полноватый и слегка обрюзгший помощник пилота с небольшими пронзительными глазами и редкими клочковатыми бровями на круглом одутловатом лице. Несмотря на возраст и внешний вид, капитан считал его отличным специалистом, и то, что он до сих пор значился в корабельном расписании помощником, говорило только о его большой любви к пиву. Этот напиток он не оставлял без внимания ни в одном порту и никогда не упускал случая познакомиться поближе со всеми местными сортами. Однако во время рейсов его ответственность и добросовестность не раз выручала экипаж в сложных, тяжёлых ситуациях. Капитан полностью на него полагался и именно поэтому назначил его на вахту в этот вечер.
В последнее время мощность защитного поля корабля была снижена до минимума — Александр не хотел совсем отключать энергетический купол, но в то же время старался всеми силами снизить затраты на него. Граница располагалась теперь всего в 50 метрах по контуру космолёта, а всё оборудование и крионные камеры были расставлены по периметру корабля. Именно поэтому затаиться среди всевозможных коробок, контейнеров и прочей мелочёвки не составило для двух человек никакого труда. Осторожно стараясь, чтобы их не было заметно ни с корабля, ни снаружи, они пробрались к самой границе силового поля и замерли там, выбрав наиболее удобные для наблюдения места.
Долгое время ничего не происходило. Прошло, наверное, два или три часа с того момента, как они сели в засаду. Астерискус светил уже почти прямо над их головами — предметы практически не отбрасывали тени. И только внизу, под космолётом, стояла густая непроглядная дымка. «Полдень второго дня, — иронично подумал капитан. — Ничего не бысть». Он уже приготовился так же, без происшествий, провести остаток времени, когда краем глаза уловил движение, но не в том месте, где его заметили камеры в предыдущий раз, а справа за корпусом корабля. Что-то промелькнуло и тотчас скрылось из поля зрения. Капитан сделал знак Артёму и попытался сменить местоположение, он перебрался чуть ближе, буквально распластавшись на поверхности какого-то ящика, прополз вперёд и выглянул. Александр внимательно смотрел в том направлении, где заметил движение, стараясь понять, что там происходит, но обзор в какой-то мере закрывал сам корабль, а отчасти выставленные капсулы.
Сначала ничего нельзя было разглядеть толком. Острые резкие лучи холодной ультрамариновой звезды вроде бы освещали всё вокруг, но в то же время создавали какую-то нереальную для восприятия человеческим глазом картинку.
«Наверное, показалось», — подумал Александр, и в этот момент он точно увидел, как какой-то неправдоподобно густой туман, который до этого он считал просто тенью, отделился от ближайшего каменного выступа и бесшумно поплыл вперёд, практически не касаясь поверхности почвы. Теперь командир мог его хорошо рассмотреть, существо, излучавшее слабое фосфорное свечение, находилось прямо перед ним на расстоянии нескольких метров. По внешним очертаниям оно походило на человеческую фигуру, но способ перемещения и необыкновенная непропорциональная гибкость в движениях говорили о том, что, скорее всего, этот объект имел газообразную структуру.
Тёмно-серое, почти чёрное пятнышко, не отбрасывающее тени, с неправдоподобно длинными, вытянутыми вперёд конечностями мягко доплыло до границы энергетической защиты, которую можно было заметить по слабому сиреневатому свечению, и замерло, слегка покачиваясь. Капитан чувствовал его взгляд: бледные, красноватые, пронизывающие искорки злобы светились на неправдоподобно сером для живого существа лице. Сильная слабость охватила Александра, ему хотелось закрыть глаза, отвернуться, чтобы только не видеть этого существа, которое неподвижно в упор смотрело на него. Сколько времени так продолжалось, он не мог бы сказать точно. Вывел его из этого состояния внезапный шум.

Артём, пытаясь подобраться поближе, неожиданно наступил на невесть откуда взявшуюся жестяную банку, она, с шумом отлетев в сторону, ударилась о корпус корабля и звякнула. Александр резко обернулся на звук, чтобы посмотреть, в чём дело, а когда взглянул на прежнее место, то уже не увидел там дымчатого контура.
— Ты видел? — спросил он Артёма.
— Я не понял толком, но мне померещилось что-то вроде клочка болотного тумана, распластавшегося по куполу.
— Да, я тоже видел, правда, непонятно, что именно. Надеюсь, аппаратура всё записала.
Они продолжали наблюдать, но продолжительное время всё оставалось без изменений. Пилоты старались не говорить между собой, капитан знаками показал, что он подползёт поближе, и медленно, осторожно стал продвигаться вперёд.
Время Астерискуса близилось к концу, «синий день», как его прозвали в команде, медленно, но неуклонно умирал, колючая маленькая звёздочка продвигалась по небосводу к линии горизонта и заходила, опускаясь за далёким лесистым всхолмьем. Угольно-чёрные тени от окружающих предметов становились длиннее и размазаннее.
Внезапно точно большое угрюмое облако закрыло всё вокруг; окружающие предметы, и без того слабо видимые в лучах заходящего светила, словно расплылись в молокообразном сером тумане. Никаких резких контуров, никаких тёмных теней — лишь полупрозрачная белёсая хмарь, поглотившая привычный мир, ставший тусклым и призрачным. Даже огромная махина «Звёздного странника» казалась зыбкой и нереальной. И в этой застоявшейся мгле было что-то ещё. Александр чувствовал присутствие чужой силы — пагубной, зловещей, опасной для человека. Будто нависший над космолётом сумрак, наливающийся ознобной чернотой, был живым, разумным и противостоящим людям существом, осматривавшим всё кругом мертвящим взором.
Капитан попытался оглядеться по сторонам, видимость была нулевая, но внутренний голос, а он никогда ещё его не подводил, говорил, что на него смотрят, за ним наблюдают.
Стена кромешной тьмы подбиралась тихо, неспешными крадущимися шагами. Он просто физически ощущал, как неизбывная темнота накатывала плотными волнами и накрывала его с головой. Она была видима и, кажется, даже чувствовалась на ощупь: вязкая и тягучая, обволакивающая всё кругом. Мрак был сейчас не обычным отсутствием света, а вполне самостоятельным явлением, почти материальным предметом, казалось, протяни руку — и потрогаешь его.
Непроглядные потёмки взметнулись до самого неба. Лавина мрачного отчаяния захлестнула его сознание, сминая всё на своём пути, разрушая вмиг ставшими невесомыми заслоны, которые пыталось поставить перед ней одурманенное сознание. Холодная боль впилась ледяными когтями прямо в сердце и словно высасывала из него саму жизнь. Неизбывная ненависть окружала со всех сторон, и озлобленная бессильная ярость душила его. Сознание мутилось и расплывалось. Собрав воедино всю свою волю, Александр попытался сбросить с себя это обморочное наваждение, но опьянённый разум отказывался повиноваться. Мутная пелена плескалась перед его глазами. Последние преграды трещали по швам, и, казалось, вот-вот должно было произойти непоправимое…

Артёму внутренне совсем не нравилась эта вылазка.
«Ради чего мы попёрлись сюда? Что мы тут хотим увидеть? Поставить побольше камер, да и всех делов, — рассуждал он про себя, но, конечно, не мог отказаться от предложения командира. —Ну, если уж ему так хочется. Пускай. Посмотрим, хотя что тут смотреть, в принципе, — недоумевал он. — Ну, подумаешь, тень какая-то, мало ли от чего, при таком-то освещении от чего угодно мог быть этот силуэт. Облачко пролетело, аппаратура засбоила или ещё какая-нибудь ерунда».
Сколько они пролежали под брюхом корабля, неизвестно, но пока что он ничего особенного, необычного не заметил.
«Ну да, мелькает вроде что-то вдалеке. Звуки какие-то раздаются. Ну и что? Ничего такого, и чего капитан так всполошился?» — недоумевал старший пилот.
Он летал на корабле уже давно и считал, что всякое перевидал за свою жизнь. Ему представлялось, что уже ничего не может вызвать его удивления.
Резкий шум в наушниках заставил его насторожиться и отвлечься от медленно текущих мыслей. Высокий, неприятный и какой-то необычайно мерзостный, он напоминал то ли свист, то ли какой-то пронзительный заунывный вой. Артём никак не мог понять, откуда он мог взяться. Он длился и длился на одной ноте хоть не то чтобы очень громко, но звучал, не переставая, казалось, целую вечность. В конце концов, когда пилот уже решил, что это какие-то помехи в передающем устройстве, протяжный звук резко оборвался и замер в отдалении, так же неожиданно, как и начался.
Какое-то время Артём лежал, прислушиваясь, не повторится ли леденящий звук снова, — всё было тихо. Он облегчённо вздохнул и в этот момент заметил краем глаза силуэт, недалеко от крионных капсул мелькнувший по направлению к корабельному трапу. Предмет появился и ускользнул назад, в сгустившуюся темень.
«Разве ещё кто-то вышел наружу, кроме нас двоих?» — изумлённо подумал он, но фигура уже скрылась за корпусом корабля, и Артём не успел рассмотреть, кто это был. Время тянулось очень медленно, точно эта бесконечная ночь решила продлиться целую вечность. Неожиданно Артёму померещилось, что кто-то находится у него за спиной, он резко оглянулся. Позади никого не было, да и не могло быть: он лежал под брюхом космолёта, распластавшись на огромном ящике с какими-то инструментами, вытащенном в своё время с императорского корабля.
«Что-то у меня нервы шалят», — подумал Артём, и в этот момент снова раздался резкий протяжный звук. Пилот невольно дёрнулся, но этот раз звук был настолько громким, что хотелось зажать уши руками.
«Да что же это такое, в конце концов? Скорее всего, помехи какие-нибудь». Он отключил наушники в скафандре, но — странное дело — неистовый звук не прекратился. Он был словно сам по себе, независимо от аппаратуры, и Артёму стало казаться, что он раздаётся прямо у него в голове. Пилот потряс головой, стараясь избавиться от надоедливого пронзительного шума, и в этот момент заметил, как какой-то контур опять возникает у крионных капсул. Нельзя было ясно рассмотреть, что это такое, хотя Артём и до упора подкрутил настройку для лучшего обзора. Что-то тёмное, значительно темнее, чем привычная серая сумрачная пелена вокруг, медленно, будто сгусток студенистого тумана, выступало из сумрака, поднимаясь от поверхности, и обвивало находящуюся рядом капсулу.
«А как же через защитное поле пробрались?» — сжалось сердце у Артёма. Он заметил, что силуэт не один: рядом, чуть дальше, начала вырастать прямо из земли вторая подобная сущность, а за нею ещё и ещё. Они буквально заполоняли всё вокруг. Артему стало необычайно страшно, так страшно, как не было ещё никогда в жизни. Кровь, наверное, застыла у него в жилах. Не помня себя от слепого ужаса, он закричал и сделал попытку убежать, спрятаться, чтобы только не видеть это очень медленное, неторопливое движение, но тело отказалось ему повиноваться. Он лежал распластанный, охваченный ужасом, и не мог пошевелить даже пальцем, грудь его теснило чёрное удушье.
Вязкий безотчётный неодолимый страх, казалось, рождался внутри, всё его тело пронизывал ледяной цепенящий холод. Он не мог бы сейчас сказать, что или кого конкретно он испугался. Но какое-то глубинное чувство, поднимаясь и выползая наружу, капля по капле, постепенно заполняло всё его существо липким тягучим кошмаром. Обессиливающий испуг лишал способности двигаться, сопротивляться, мыслить. Он заполнял собой всю душу целиком, и уже ничего нигде во всём белом свете не осталось, кроме этой беспросветной, знобящей жути.
Ослепительно яркой звездой в непроглядном мраке ночи вспыхнул бортовой прожектор. Чёрные тени резко дёрнулись, на миг застыли и так же медленно, как и появились, отхлынули обратно. Как заворожённый, Артём следил за этим неспешным движением назад. Постепенно леденящий безрассудный страх отпускал его, и он с трудом смог пошевелиться и, встав, тяжело поплёлся к капитану на негнущихся и подгибающихся ногах. Александр, мертвенно бледный, находился метрах в 30 от корпуса судна, он сидел, привалившись к большому выступу, бессильно опустив голову на грудь, и руки его, судорожно сжимавшие бластер, казались лишёнными жизни.
— Как вы, капитан? — заплетающимся языком спросил его старший пилот, забыв, что он сам недавно отключил систему связи.
Тот с трудом поднял голову. Его взгляд был пуст и холоден.

Глава VIII ЭКСПЕДИЦИЯ БРАЙАНА

Команда встретила их возвращение насторожённым молчанием. Несмотря на раннее время, большая часть экипажа уже была на ногах. Не сговариваясь, все собрались в кают-компании, напряжённая тишина, словно жирный паук, висела в воздухе. По устоявшейся традиции здесь же был и капитан Брайан.
— Биологов приведите тоже, — приказал капитан, обводя мрачным взглядом из-под насупленных бровей всех собравшихся и усаживаясь в своё обычное кресло.
Насторожённо и оживлённо переговариваясь, команда рассаживалась вокруг стола.
— Сначала посмотрим видеоматериал со всех камер по очереди, — распорядился Александр, как только все наконец собрались.
Внимательно и сосредоточенно смотрели члены экипажа отрывки записей, снятые камерами наружного наблюдения. Не было обычных шуточек и смешков. Никто не проронил ни слова, даже когда кадры наконец закончились.
— А теперь я попросил бы всех высказаться, — наконец проговорил Александр, в его голосе слышалась властно звучащая сила, — начинайте, Брайан, — он кивнул бывшему капитану императорского корабля.
— Я не думаю, что данных достаточно для того, чтобы можно было принимать правильные решения, — пожал плечами тот.
— Принимать их всё равно придётся. Не думаю, что ограниченность информации может освободить от принятия решения. А уж то, насколько они будут правильны, зависит только от нас. Что скажут биологи? — проговорил он, глядя в упор на Алана с нескрываемой угрозой.
Биолог Алан был сравнительно молодым, невысоким и необычайно костлявым человеком с резкими, выпирающими чертами лица. На его сухом, плотно обтянутом кожей черепе не было никакого намёка на растительность. Неизвестно, какие функции он выполнял до этого, но теперь именно он занимался рассмотрением вопроса о населённости данной планеты.
Алан сухо кашлянул и, смотря куда-то поверх голов, трескучим старческим голосом, так резко контрастирующим с его возрастом, проговорил:
— Если вы, капитан, тонко намекаете насчёт выданного мной заключения, то я могу его повторить и ни на йоту в нём не усомнюсь. Представленные же вами записи, во-первых, необходимо проверить на предмет подлинности…
Капитан резко дёрнулся на своём месте.
— Во-вторых, — продолжал между тем биолог, сделав вид, что не обратил на это никакого внимания, — они отнюдь не могут свидетельствовать о населённости планеты. Населённость планеты предполагает наличие на ней…
— Хватит, — резко остановил его капитан, гнев пьянил его. — Мне плевать, что, по вашему мнению, предполагает населённость планеты, но я сам своими глазами видел какое-то существо возле нашего корабля. И если моё свидетельство не является для вас, Алан, доказательством, то пожалуйста — прошу в следующий «синий день»: мы вас выпустим за пределы защитного поля. Я думаю, что остальные биологи смогут, понаблюдав за вами, определить характер той сущности, которая вас сожрёт! Или я в чём-то не прав? — он смотрел прямо в лицо Лолиуму, и его голос звучал сурово и непреклонно, стальная воля чувствовалась в тяжёлом взгляде рыжеватых глаз.
— Но самое главное, — продолжал он, уже постепенно остывая после своей вспышки гнева, — решить, как мы можем с этим бороться. Энергощит, как я понимаю, их держит, но на сколько нам его хватит?
— Не совсем. Одна камера засняла движение возле крионных капсул, — вступил в разговор молчавший до этого Кондрат.
— Да, это второй вопрос: что в капсулах? — капитан в упор смотрел на Лолиума, и его гневный голос не предвещал ничего хорошего. — Брайан сказал мне, что это люди, вы говорите иначе. Почему же этих тварей так интересуют именно зародыши? Чьи они? Может, нам безопаснее выставить их подальше от корабля? И третий вопрос: что за твари приходили к нам в гости?
— Ну криттеров-то* там не было, это точно… — сказал Брайан и, видимо, поняв, что он произнёс что-то лишнее, замолчал на полуслове, отвернулся и помрачнел.
— А кто был? Кто это был? И что им надо? — вплотную подступил теперь к нему капитан.
— Ну я-то откуда могу об этом знать? Я просто сказал, что это не криттеры. Вот и всё, — попытался отговориться тот.
— Почему ты вспомнил о криттерах, что ты знаешь о них?
— Ну, так ты же сам сказал — твари. А криттеры — они полупрозрачные и светятся. Тут, насколько я видел, никто не светился.
— Криттеры обитают в местах, где много людей погибло, — вступил в разговор Мелентий.
— Или в районах магнитных аномалий, возле полюса, например, — поддержал его Анисим.
— Хорошо. Это не криттеры. Тогда кто? Кстати, полюс тут не так и далеко.
— А вот я ещё хотел спросить, что за шум был, — Артём вопросительно взглянул на командира.
— В смысле? Какой шум? — недоумённо поднял брови тот.
— Я слышал какой-то резкий звук; ещё подумал, что аппаратура отказала.
— Ну, какие-то звуки были, но ничего особенного, — пожал тот могучими плечами, — да и в записи ничего нет.
— Странно, а мне показалось…
— Хорошо, ещё варианты давайте! Что я из вас слова как на пытке вытягиваю?
— А вот я тут хотел одну интересную вещь показать, — проговорил Кондрат, — на эту камеру я поставил инфракрасный фильтр. Смотрите, на записи вас видно, а больше ничего нет.
— Подожди, как нет, вон что-то синеет или чернеет, тьфу, чёрт!
— Но живые существа в инфракрасном спектре видны красными силуэтами.
— Из этого можно сделать только один вывод: это не живые существа.
— Точнее, они не теплокровные живые существа.
— Тогда что?
— Мы опять привернулись к началу. Мы не знаем, кто это, но мы знаем, что они есть. Следовательно, нужно их поймать! А там уж пускай биологи разбираются: живые не живые, теплокровные или нет. Изучить — и всё станет ясно. Строить предположения можно до бесконечности, — подвёл итог капитан.
— Я думаю, мы можем поставить на них вакуумные ловушки. Наподобие приспособлений, которыми ловили «червей», — вступил в разговор Павел.
— Да, а разместить их, я полагаю, следует возле крионных капсул, — задумчиво проговорил Григорий.
— В нашем распоряжении есть 14 часов до следующего «синего дня». А биологов попрошу лично присутствовать, — жёстко глядя прямо в глаза Алану, проговорил Александр, — вообще, Брайан, пора вашим ребятам начать нам помогать, — он перевёл суровый взгляд на капитана.
— Как, мы только и делаем, что помогаем вам! — деланно удивился, Брайан. — С момента, как вы сели на эту планету…
— Да, я помню, но пока что вся ваша помощь состояла в том, что вы взорвали единственный целый корабль, на котором её можно было покинуть, — гнев сверкнул в глазах Александра.
— Ах, я не знал, что ваши ребята улетели без вас по вашему поручению, — холодно пожал плечами тот.
— Не паясничайте, Брайан! Вы и ваши молодцы сидите на нашей шее, а моё терпение не безгранично, как, впрочем, и запасы корабля. В отличие от вас, мы не собирались колонизировать планету. А ваши дрянные биологи не могут даже разобраться, населена планета или нет. Я ставлю вам ультиматум! Либо вы и ваши люди окажете нам помощь, либо я выкидываю всех вас за пределы защитного щита, и разбирайтесь как знаете.
— Хорошо, — злобно процедил сквозь зубы Брайан, — какую помощь от нас вы хотели бы получить?
— Прежде всего вы отправитесь в экспедицию к ближайшему горному хребту, и я думаю, что с этим поручением ваша команда вполне справится.
— Хорошо, — поджал тот тонкие губы.
— Во-вторых, я хотел бы получить полную информацию о том, что находится в крионных капсулах. Полную информацию, я подчёркиваю.
Капитан Брайан переглянулся с Лолиумом, но ничего не сказал.
— И, в-третьих, мне хотелось бы знать о назначении диска.
— То, что вы называете «диском», не имеет к данной планете никакого отношения, — быстро проговорил Брайан.
— Это неважно. Я поставил ультиматум, или вы его выполняете, или покидаете корабль.
В кают-компании повисла напряжённая тишина.
— Хорошо, мы вынуждены согласиться на ваши требования, — наконец медленно проговорил Брайан, нервно потирая тонкие руки. — Надеюсь, мы не пойдём пешком?
— Это будет зависеть от вас. Ещё одной капсулы у нас нет. Если солдаты смогут что-либо соорудить из того, что мы имеем, то не пойдёте. А если нет… что же, ничем не могу вам помочь. Вам лучше знать, что было у вас на корабле. Я и так делаю вам большое одолжение, разрешая пользоваться имеющимися материалами.
— Что мы должны искать?
— Руды металлов. Нам нужно заделать пробоины; для этого подойдёт литий, осмий, иридий, никель, титан, ну или хром с вольфрамом, на худой конец.
— Вы надеетесь найти их в горах?
— Нет, капитан, вы меня не поняли, это вы надеетесь найти их; а иначе я не смею удерживать вас на своём корабле. Всё это, конечно, не относится к биологам. Вы можете идти, капитан, ознакомьтесь пока с имеющимся у нас в наличии оборудованием. Марат проводит вас на поверхность. Помощники смогут выходить к вам по вашему требованию; естественно, вы будете работать под надзором. У вас есть вопросы ко мне?
Брайан молча удалился вместе с Маратом, одарив всех полным ярости и злобы взглядом.
— Ну что же, Лолиум, теперь я бы хотел послушать вас, — перевёл свои янтарные глаза на биолога Александр, — вы слышали решение капитана вашего корабля: расскажите нам, что же вы везли и почему; и, главное, кто за этим гоняется здесь, на забытой богами планете. Я вас внимательно слушаю.
— Но, капитан, — судорожно облизнул сухие губы биолог, — мне нечего сказать вам, кроме того, что я уже сообщил прежде. Мы везли зародыши. И это действительно так. Целью нашего полёта действительно была колонизация далёкой планеты на окраине Вселенной. Эмбрионы должны были вырасти как раз к моменту нашего прилёта к месту назначения, но я не знаю ни где находится эта планета, ни почему, как вы говорите, за ними кто-то «охотится». У нас была обычная экспедиция. Ничего такого. Что может быть особенного в колонизации планеты?
— Ничего, если только эта колонизация не проводится тайно!
— Но я ничего не знаю, уверяю вас.
— В таком случае мы выставляем капсулы за пределы энергощита.
— Но почему?
— Они нам не нужны. Я могу направить с ними одного из ваших биологов, Алана, например.
— Но, капитан, это же бесчеловечно!
— А скрывать важные сведения, когда все находятся в безвыходной ситуации — это, по-вашему, не бесчеловечно, как вы выразились? Итак. Я вас слушаю.
— Но, капитан…
— Никаких но…
— Хорошо, это не совсем люди…
— Замечательно, это я и так понял, когда вы проговорились в прошлый раз. Дальше. Не совсем люди — это кто?
— Понимаете, человеческий организм необычайно сложен, и во все времена учёные пытались воссоздать, искусственно воспроизвести человека или хотя бы создать что-то похожее, — подчиняясь силе, звучащей в спокойном голосе, начал говорить он, — уподобиться, так сказать, Богу. Это было всегда великой мечтой учёных.
— А короче, не вдаваясь в подробности, что же это: клоны, искусственный интеллект или что?
— Нет, нет, что вы, это не клоны и не роботы, это новая раса, но, конечно, эксперимент ещё не закончен. Всё ещё нуждается в проверке, поэтому и была выбрана отдалённая планета, чтобы они могли без помех, так сказать, встать на ноги, окрепнуть. Они гораздо лучше людей, они быстрее растут, они сильнее, они умнее и…
— Короче говоря, вы почти что выполнили вашу цель. Планета есть, и в отдалённости ей можно только позавидовать. Но меня интересует другой вопрос: почему все эти «чёрные» так и вьются именно возле крионных капсул? Они-то откуда узнали про необычные достижения современной науки? И чем они для них интересны?
— Этого я пока не знаю. Но мы обязательно постараемся выяснить. Теперь, когда я вам всё рассказал, надеюсь, вы понимаете, что это большая тайна. Теперь полагаю, вы не будете выставлять капсулы. Это многолетний труд целого коллектива учёных.
— Проболтаться о вашей тайне на этой планете всё равно невозможно. Так что тут вы можете быть абсолютно спокойны. А насчёт остального я пока подумаю, вы должны обещать мне, что лично разберётесь с нашими посетителями. В самое ближайшее время! И, кроме того, как продвигаются исследования местной флоры? Мы все должны чем-то питаться, и наши запасы для производства пищи не безграничны.
— Конечно, конечно, Клаудиа уже почти закончила своё исследование, и не позднее, чем завтра, она предоставит вам все материалы.
— Лучше пусть попробует эти материалы, — хищно усмехнулся капитан.
— Конечно, конечно. Как вы скажете.
— А кого вы направите ночью наружу? Я предоставил бы вам право выбора.
— Капитан, боюсь, что выбора у меня нет. Я пойду сам, вместе с Аланом. Я же не могу послать туда женщин.
— Как хотите, — сухо проговорил капитан; несмотря ни на что этот старенький сухонький старичок вызывал у Александра какую-то симпатию. Хотя он и понимал, что верить ему на все сто процентов нельзя. Биолог сказал только то, что вынужден был сказать.
— Все свободны.
Пилоты зашевелились, расходясь по своим местам.
— А вот ещё, что вы скажете по этому поводу? — как бы невзначай проговорил капитан и показал Лолиуму странной формы вещь, отобранную у Брайана в день штурма.
Словно обжёгшись о раскалённый предмет, тот дёрнулся и резко плюхнулся на стул, оказавшийся рядом.
— Откуда это у вас, я думал… — чуть слышно проговорил он.
— Что вы думали? Что он взорвался вместе с кораблём? Что это такое?
— Да, я думал, что его больше нет.
— Что это?
— Это… это… нужно было для активации блока питания на той планете, куда мы летели, — он слегка замялся.
Алан, как бы случайно оказавшийся рядом, тоже не сводил взгляда с диска.
— Для активации блока питания?
— Ну да, но теперь, раз уж мы туда не попали, это совсем не нужно, — проговорил он, по-прежнему не отводя напряжённого взгляда от странного предмета в руках капитана.
— Совсем не нужно?
— Да, да, бесполезная вещь. Совсем не нужно, — он старался придать своему голосу равнодушие.
— Хорошо, идите, работайте.
«Хм, „совсем не нужная вещь“, за которую Брайан был готов зубами перегрызть горло врагу, — размышлял Александр, наблюдая, как все разбредаются по своим рабочим местам. — Так я тебе и поверил. Чего же и ты тогда на него такую стойку сделал? „Думал, что его больше нет“. Что же это такое, чёрт побери, хотел бы я знать!»

Брайан потребовал освободить ещё троих человек. На что капитан с видимой неохотой дал своё согласие, но хотя Александр и разрешил Брайану свободно передвигаться за пределами корабля, он поручил Марату приглядывать за бывшими пленниками, что тот и делал, не отходя от них буквально ни на минуту.
Императорские солдаты оказались весьма толковыми ребятами, и уже через несколько часов они приспособили для передвижения по планете два механизма, выставленные с императорского корабля. Одно из этих приспособлений Александр отдал Брайану для проведения экспедиции. Действиями солдат руководили Павел и помощник механика — долговязый Николай. Своей патлатой рыжей головой и грустным взглядом напоминавший собаку породы сенбернар. Целые сутки напролёт он проводил среди выставленного из космолёта оборудования, мастеря там что-либо наиболее подходящее для данных условий.
Сделанные солдатами машины, прозванные с лёгкой руки Марата «паллетами»*, могли взять на борт до десяти человек. Они представляли собой прозрачные шары с двумя контурами оболочки, легко перекатывающиеся по почве в любом направлении, внутри них на специальном приспособлении крепились кресла для пилотов. Транспортное средство за счёт эластичности своей поверхности могло преодолевать прыжком небольшие преграды, а герметичность механизма позволяла легко форсировать водные поверхности. Аппарат приводился в действие при помощи аккумуляторной батареи.
Павел пытался добиться её подзарядки за счёт «солнечной» энергии, но в связи с более низкой, чем на Земле, мощностью «солнечного» излучения, падающего на поверхность планеты, пока этого достичь не удавалось. Тем не менее механики уверяли, что запаса мощности заряженных аккумуляторов хватит примерно на месяц, оставалось только уложиться в отведённое время.
Вылазка к горам была запланирована не следующее утро. Ночь прошла на редкость спокойно. Самый больной вопрос был с продуктами питания и питьевой водой. На «Звёздном страннике» существовали определённые запасы для производства питания в лаборатории, но они были явно не беспредельны. Даже при строгой экономии продовольствия могло хватить не более чем на несколько месяцев. И если на корабле учёными-биологами предпринимались попытки каким-то образом наладить обеспечение продуктами питания членов экипажа, то ушедшие в экспедицию были лишены даже такой безрассудной надежды. Не лучше обстояло дело и с питьевой водой: система очистки местной воды, сконструированная Николаем и Олегом, позволяла получать в сутки не более 20 литров воды, чего, конечно, было недостаточно для десятка человек. Однако Александр был непреклонен, хотя он и выделил для экспедиции запас продовольствия, которого должно было хватить на две недели, в остальном Брайану предстояло обходиться своими силами.
— А вы не боитесь, капитан, что мы уйдём и не вернёмся обратно? — нагло спросил Брайан почти перед самым отправлением.
— Я уже давно ничего не боюсь, Брайан, — прямо глядя ему в колючие глаза, отвечал Александр, — к тому же, — он усмехнулся, — диск остаётся у меня, так что вы обязательно вернётесь и, надеюсь, а это главное, что потратите это время с пользой для корабля. А то ведь вернувшись с пустыми руками, вы вряд ли получите пропуск внутрь него. Так что желаю вам удачи.
— Спасибо. Я вам того же желать не буду, — сквозь зубы отозвался Брайан и, не прощаясь, направился к уже почти собранной в путь паллете.
Механики не зря принимали самое активное участие в подготовке и снаряжении экспедиции. Благодаря новому хитроумному изобретению Павла, капитан «Звёздного странника» знал обо всём, что происходило не только на борту паллеты, но и возле неё. На транспортном средстве не стали устанавливать каких-либо передатчиков или микрофонов, которые обязательно обнаружили бы люди Брайана. В то же время там был поставлен радар для ориентации на сам космический корабль. Радар, безусловно, был необходим для обратного пути, и его присутствие на борту не вызывало подозрений. Однако данный прибор имел некоторые усовершенствования и мог не только автоматически передавать на «Звёздный странник» координаты транспортного средства, но и все беседы, проходившие там, а также «картинку» происходящего. Кроме этого, прибор позволял перехватывать все переговоры, осуществляемые при помощи внутрискафандровых устройств связи. Таким образом, Александр всегда мог контролировать действия экспедиции. Даже проведя самый тщательный осмотр всего немногочисленного оборудования и приборов, капитан Брайан не смог бы ничего обнаружить. Оставалось надеяться, что он не обнаружит ничего и в дальнейшем.
На следующее утро солдаты во главе с Брайаном, перепрыгнув расселину возле корабля, отправились к горному хребту, заслонявшему горизонт на востоке.
Путь к плато оказался труднее, чем представлялось с космолёта. Достаточно быстро паллета катилась только по открытым участкам, свободным от растительности. Когда примерно через сутки пути, пройдя уже почти 160 километров, они достигли края «леса» у подножия скалистого хребта, скорость продвижения резко снизилась.
Брайан, естественно, не мог не подозревать о наличии надзора за ним, но либо пока не понял, каким образом тот осуществляется, или не считал нужным это афишировать. Таким образом, капитан «Звёздного странника» постоянно получал свежую информацию об организованной экспедиции, хотя до сих пор капитан Брайан так ни разу и не выходил на связь с кораблём.
На третьи сутки, без конца меняя направление своего движения, они наконец вышли к подножию горной гряды. Члены экспедиции оказались на краю небольшой ложбины перед крутым гребнем.
Брайан, видимо, решил, что продвигаться дальше на паллете не имеет смысла и, по-прежнему не связываясь с кораблём, разослал всех своих солдат в разные стороны. Сам он тоже не появлялся вблизи паллеты, то ли почувствовав слежку, то ли ещё по какой-то причине.
Александру, контролировавшему все их переговоры (видеть теперь он их не мог), оставалось только убеждать себя, что они найдут что-то стоящее и подходящее для проведения ремонтно-восстановительных работ на корабле. Хотя, конечно, он понимал, что возможность такого исхода очень маловероятна. Всё чаще и чаще он начинал задумываться о том, что же они будут делать, если обе экспедиции ничего не найдут и все их попытки не дадут никаких результатов. Его деятельная натура, с одной стороны, не позволяла смириться с ситуацией, но, с другой стороны, капитан был реалистом и понимал, что возможность благоприятного исхода поисков очень мала. Слишком многое они пытались найти на забытой всеми планете. Он старался отгонять от себя подобные раздумья, хотя последнее время, особенно после того, как Тенгел вот уже несколько дней перестал в положенное время выходить на связь, навязчивые мысли всё неотступнее преследовали его.

Глава IX КЛУДДЕ

Между тем ситуация, складывающаяся возле самого «Звёздного странника», не оставляла Александру много времени для раздумий на мрачные темы. По-прежнему камеры, фиксировавшие обстановку вокруг корабля, показывали какие-то тёмные объекты, сливающиеся с тенями и исчезающие среди камней. Всё так же угольно-чёрные силуэты бесследно пропадали, стоило только включить прожектора, а в хитроумные ловушки, расставленные возле крионных капсул, случайно попалась только одна девушка-биолог, делавшая ежедневный обход.
Не доверяя больше биологам, которые в основном находились возле своих капсул, неизвестно чем там занимаясь, Александр сам организовал наблюдение за «местным населением» планеты.
Григорий установил специальные датчики, чутко реагирующие на всякое движение и подававшие сигнал на корабль: для экипажа стало своеобразной забавой следить, как комки черноты медленно выплывают или выползают из какой-нибудь незаметной щели и тотчас растворяются, изрываясь в клочья от света, словно от резко налетевшего порыва ветра. Сам Александр не разделял этого нового увлечения, охватившего экипаж. Но в период вынужденного безделья для остальных это было своеобразной отдушиной.
Он совместно с Мелентием тщательно собирал, записывал и систематизировал всю получаемую информацию. Оказалось, что чёрные сгустки, ввиду своей пластичности, могут принимать всевозможные формы, сжиматься, расширяться и менять свой вид. Они появлялись всегда из ущелья на границе энергощита, но преодолеть его не могли. По мнению Мелентия, их интересовала остаточная отрицательная энергия. На «синюю ночь» защитное поле подтягивалось ближе к космолёту, и некоторые участки, где днём свободно передвигались пилоты, оказывались за его пределами. Наибольшее количество чёрных теней неизменно возникало в тех местах, где днём произошла ссора или возникло какое-либо разногласие. Вначале капитан только смеялся над этим предположением, однако куски темноты росли день ото дня. И Александр сам стал замечать, что там, где наблюдалась их большая активность, и после усиления силового купола стали постоянно возникать какие-то конфликты. Два таких самых неблагоприятных места он прозвал бермудским треугольником и отдал распоряжение, чтобы люди проводили там как можно меньше времени.
Капитан невольно вспомнил разговор о криттерах, обитавших в так называемых гиблых местах, то есть в геопатогенных зонах с радиоактивными или магнитными аномалиями и тектонических разломах. И уже решил выяснить, не находятся ли они на таком месте, но имеющаяся в корабельном компьютере информация об этих существах была несколько противоречивой.
Криттеры, как утверждали источники, представляли собой светящийся шарик, из которого выходили разветвлённые линии в виде световых лучей, диапазон их частот был ультрафиолетовый, почти на границе с рентгеном. Они имели плазменную природу и достаточно высокую температуру — более 500 градусов по Цельсию, то есть они определённо должны были светиться. И хотя местные создания тоже имели форму амёбоподобных структур, они отнюдь не светились, скорее, наоборот, представлялись сгустками тьмы. Но до конца в своём мнении капитан был всё-таки не уверен.
Павел предложил снабдить одну из камер ультрафиолетовыми фильтрами, и теперь благодаря этому новому приспособлению капитану удалось больше узнать об этих тварях. В этом диапазоне лучей они действительно мерцали тёмным фиолетовым сиянием. Перерыв всю имеющуюся в его распоряжении информацию, Александр узнал, что обычно на планетах они обитали в радиационных поясах и могли спускаться вдоль линий магнитного поля в низшие слои атмосферы, особенно в тех точках, где эти линии наиболее интенсивно пересекают поверхность планеты — а именно в районах магнитных полюсов. Здесь тоже геомагнитный полюс был не так и далеко — где-то в заснеженных горах, к которым направился Брайан.
«Почему же Брайан говорил о криттерах? И откуда он знал о них? И почему так резко перевёл разговор? Проговорился…» В общем, этот вопрос больше всего мучил теперь капитана.
По негласной традиции на то время, пока в небе светил Астерискус, все работы на поверхности прекращались и экипаж укрывался внутри судна. Биолог Клаудиа наконец нашла несколько съедобных растений, и Трофим теперь был занят составлением из них новых кулинарных шедевров. Трофим выполнял на «Звёздном страннике» обязанности повара, это был среднего роста, полноватый, очень тихий человек лет около 40, с продолговатыми серо-голубыми глазами и большим ртом с широкими мясистыми губами.
Жизнь экипажа понемногу налаживалась, и только ощущение надвигающейся опасности не давало капитану ни на минуту расслабиться.
Однажды уже в конце синей ночи, когда колючая звезда почти скрылась за горизонтом, а громада багрового диска уже показалась над горным хребтом, неожиданно появились и другие аборигены. Тоже на границе защитного поля, но с противоположной от корабля стороны, из лежащей справа низины вдруг в один момент возникло и стало приближаться множество маленьких синих огоньков. Они казались гроздью сияющих драгоценных камней, рассыпанных в бурой пелене. Первым заметил их приближение Кондрат, находившийся на дежурстве. Сигнал тревоги не застал команду врасплох. Все бросились по своим местам и с изумлением наблюдали, как из долины возникают и надвигаются, бесшумно скользя по траве, нелепые, странные силуэты. По мере приближения огоньки, разбиваясь на пары, качались, словно танцуя перед звездолётом.
— Да это же глаза! — изумлённо воскликнул кто-то из команды.
Это действительно были глаза призраков. Пронзительным цветом мерцали они, как отблески скрывшейся за горизонтом нейтронной звезды. Фигуры метались над поверхностью, резко изменяя направление и при этом не теряя своей бешеной скорости. Делали странные, невообразимые зигзаги, мгновенно меняли курс и даже исчезали. Да ещё вдобавок ко всему и издавали какие-то странные звуки наподобие клацанья. Раздвигание энергощита на них мало действовало. Они неохотно отступали под его напором, но тут же возвращались назад при его отступлении. Однако сквозь силовой купол прорваться не могли. Всё ограничилось психологической атакой. Через какое-то время, так же быстро, как и появились, огоньки растаяли, спустившись обратно по направлению к долине мрака внизу. С тех пор они ещё не раз появлялись возле звездолёта, и с каждым разом их становилось всё больше и больше.
Единственное, что нравилось капитану во всем этом многообразном населении — приходили они все в разное время и друг друга явно не любили. Клудде*, как их стали звать в команде, являлись всегда на восходе или на закате Нано Марроне, а чёрные сгустки — только в разгар «синего дня» или «ночи», как они значились по корабельному расписанию. На клудде тоже были установлены вакуумные ловушки.

«Красный день» близился к концу, и багровый диск медленно опускался за далёкий горизонт, окрашивая запад в кровавые тона далёкого пожара. Команда заканчивала свою обычную работу, пилоты собирали инструменты, убирали всё на свои места и неторопливо плелись на корабль, скоро энергетический купол должен был сжиматься. На поступивший сигнал о срабатывании гравитационной ловушки никто не обратил никакого внимания. Очередной день не принёс ничего нового, а постоянная рутина пребывания на планете сводила с ума.
Механик Харитон, оказавшийся рядом с приспособлением, случайно увидел внутри нелепое существо с длинными непропорциональными конечностями, лохматой, заросшей длинной шерстью или волосами головой и злобно горящими синими огнями вместо глаз. Он недоумённо уставился на него, соображая, как клудде мог там очутиться, если ловушка находилась внутри включённого защитного поля.
Приспособление едва вмещало эту странного вида сущность. Корабельные «черви», на которых изначально рассчитывалась ловушка, были значительно меньше. Существо, затянутое внутрь, плющилось о поверхность пластика и походило на комок грязной шерсти с торчащими из него во все стороны конечностями. Повернуться внутри оно не могло и только яростно сверкало исчерна-синими огнями из узких провалов бездонных глазниц. Ростом это создание было не больше полуметра. Кожа, покрытая сетью глубоких трещин и морщин, отливала серым, а остроконечные пальцы заканчивались острыми когтями, которыми существо яростно старалось проскрести себе выход на свободу.
Харитон хотел кого-нибудь позвать и только повернулся в сторону, как услышал резкий хлопок за спиной. Ловушка, плохо приспособленная для поимки таких существ, не выдержала и лопнула, тварь мгновенно выскочила наружу.
Техник не успел ничего предпринять, как клудде набросился на него и, царапая длинными когтями на лапах, вскочил ему на спину. От неожиданности Харитон громко вскрикнул и едва не упал ничком. На плечи ему словно навалилась неимоверная тяжесть, и с каждой секундой она всё возрастала. Техник пытался стряхнуть с себя это существо, но ему это никак не удавалось. К нему уже бежали друзья, услышавшие его крик и заметившие, что происходит что-то странное. Несмотря на то что Харитон был в скафандре, выдерживавшем огромные нагрузки, он чувствовал, как тварь всё сильнее давила на него, точно хотела расплющить в лепёшку. Техник хотел бежать, но ноги уже не держали его, и он с глухим стоном рухнул на камни. Он делал судорожные движения, чтобы сбросить неожиданный груз с плеч, катался, бился о поверхность. Но существо будто намертво прицепилось к нему и никак не отставало. Казалось, что оно решило во что бы то ни стало одолеть человека. От натуги лицо техника покраснело, глаза выкатились.
Находившийся ближе всех Анисим подскочил к Харитону и хотел схватить навалившегося на него клудде, но не мог этого сделать. Харитон старался вырваться, освободиться, он вертелся на месте, извивался всем телом, предпринимал отчаянные попытки сбросить с плеч неожиданную тяжесть, но ему никак это не удавалось.
Оружия у Анисима с собой не было, и не зная, что предпринять, он схватил валявшийся под ногами кусок железной арматуры, стал с яростью колотить им, стараясь попадать по клудде. Однако это не помогало: существо буквально вдавливало человека в почву. Харитон всё больше и больше проседал вниз. У него было изумлённо-испуганное лицо, которое по мере углубления в грунт становилось красным от напряжения; выпученные глаза вылезли из орбит, рот был широко распахнут, а синий распухший язык вывалился наружу. Черты лица сводила смертная мука.
Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что кинувшиеся на шум члены команды, подбежавшие секундой позже, не успели ничего предпринять. Люди увидели только, как механик исчез, быстро погружаясь в почву. Поверхность словно поглотила его. Раздался глухой лязг и страшный хруст, дикий иступлённый нечеловеческий вопль разнёсся окрест и замер, словно задушенный. Снаружи ничего не осталось, только сломанный замок от камеры валялся на том месте, где только что был человек.
Несколько секунд все молчали, ошарашенно глядя на каменистый грунт, выглядевший совершенно не тронутым, таким же, как всегда. Затем судорожно бросились разрывать спёкшуюся землю. Но как оказалось, почва была настолько твёрдой, что орудия с трудом проникали внутрь, быстро тупились и ломались, а через несколько сантиметров поверхностного слоя показался сплошной каменный пласт, и экипажу звездолёта пришлось оставить эту затею.
Дальнейшие поиски не привели ни к каким результатам, Харитон как будто растворился в земле. Клудде тоже пропал вместе с ним. Ничего не понимающие члены экипажа столпились вокруг места трагедии и, заговорив все разом, перебивая друг друга, принялись горячо обсуждать произошедшие события. Они были подавлены, потрясены и растеряны.
— Куда он делся? — изумлённо взревел Александр.
— Здесь сплошной камень! Как такое могло случиться, что он погрузился в него как в воду? — клочковатые брови Кондрата, казалось, взлетели на самую макушку.
— Тащите аппаратуру, будем искать! — распорядился капитан.
Павел уже катил небольшой прибор для сканирования поверхности планеты. Все с нарастающей тревогой следили за его показаниями, но по его данным выходило, что внизу под ними был плотный скальный массив, без каких-либо значительных полостей внутри.
— Как он мог провалиться в землю, если здесь кругом монолит? — изумлённо смотрел на друзей Кондрат.
— Он погрузился, словно утонул! — откликнулся Павел.
— Что здесь, в конце концов, произошло? — пробасил Александр.
— Я не успел ничего сделать. Земля как будто расступилась и снова сомкнулась за ним, — ошарашено проговорил Анисим.
— Такого не может быть!
— Но где же Харитон? — вопросительно оглядывался вокруг Кондрат.
Они недоумённо переглядывались, и никто не мог предложить вразумительного ответа на этот вопрос.
— Но так не бывает, если он провалился под землю, то должна была остаться какая-то щель, воронка, что-нибудь, какие-то следы на поверхности. Человек не может просто так провалиться под землю.
— Не может, особенно если эта земля — сплошная гранитная глыба. Зыбучих камней вроде бы не бывает.
— Зыбучие камни?! Но ведь никто больше не проваливается. И кроме этого, кто рассмотрел ту тварь, которая напала на него?
— Откуда здесь вообще взялось это существо? — изумлённо обводя всё вокруг блёклым взглядом, озадаченно проговорил Григорий.
— Тут что-то не так!
— Тут всё не так! Дурацкая планета! — разъярился Александр. — Человек только что был и на наших глазах провалился под землю, и всё — его нет, как будто не бывало. И мы даже не можем найти никаких следов. А теперь ещё выясняется, что этот грунт — абсолютный монолит. Как, по-вашему, с какой силой нужно давить на предмет, чтобы он смог войти внутрь камня?
— Да он должен был расплющиться в лепёшку, и никакой скафандр бы не помог.
— Скафандр ему действительно не помог. Но всё это очень странно.
После этой бесполезной гибели капитан запретил устанавливать какие бы то ни было ловушки и тщательно следил, чтобы никто из команды не покидал пределы защитного поля звездолёта. Членов экипажа оставалось всё меньше и меньше.
От Тенгела по-прежнему не поступало никаких вестей. На связь их группа не выходила вот уже несколько дней. Маячок спускательной капсулы был виден на радаре слабой точкой на самом краешке, но это позволяло лишь с суровой уверенностью говорить о том, что капсула существует, но места назначения она так и не достигла. А так как всё это время, как от них перестали поступать сигналы, их местоположение не менялось, то это означало — что-то произошло. И самое лучшее, если у них сломался передатчик, а они просто застряли где-то по дороге, а не были похищены или уничтожены какими-нибудь клудде или им подобными существами. Но чем больше проходило времени, тем меньше на это оставалось безрассудной надежды.

Глава X НАПАДЕНИЕ

В этот день над почвой с самого утра плавали клочья бурого тумана, слегка подсвечиваемые слабыми лучами Нано Марроне. Вся работа на корабле и на площадке шла как-то вяло и медленно. Экипаж не сидел без дела, все занимались посильным ремонтом, и надо сказать, что некоторые небольшие дыры в обшивке они смогли заделать. Этому, прежде всего, способствовала изобретательность Анисима, предложившего использовать для этой цели внутренние перегородки трюма. Однако сегодня люди то и дело спорили между собой по любым пустякам, и один раз едва не дошло до потасовки, и не вмешайся Александр вовремя, неизвестно, чем бы это всё могло закончиться. Капитан понимал, что ребята просто устали от неизвестности, им хотелось бы получить реальные результаты, но какие результаты он мог им предложить? Работы по-прежнему было ещё очень и очень много, и, конечно, в таком виде корабль к полёту был явно не готов. При этом выполнить необходимый ремонт пока не было возможности. Никаких данных от двух посланных экспедиций не поступало. Тенгел всё так же, вот уже который день, не выходил на связь. Солдаты Брайана, разбредшиеся по горам, докладывали своему командиру только об обнаруженных сводчатых пещерах и странного правильного вида подземном озере. Больше ничего нового не происходило.
Но капитана «Звёздного странника» с определённого момента не переставало покидать ощущение, что именно сегодня произойдёт что-то важное в их, казалось, устоявшейся жизни на этой затерянной мрачной планете.
Неожиданно поднявшийся резкий ледяной свистящий ветер заставил команду несколько раньше, чем обычно, закончить трудовой день. Усиливающиеся порывы восточного ветра с гор, как ни странно, не разогнали белёсую клочковатую муть, а, наоборот, надули непроглядную знобящую хмарь. Буквально в двух шагах уже совсем ничего было не видно. «Туман всегда начинается не ближе, чем в шаге от тебя», — невольно вспомнил одно из любимых высказываний Тенгела командир.
Члены экипажа поспешно скрывались внутри корабля, торопливо утаскивая за собой необходимое оборудование. Неверный колеблющийся свет прожекторов тускло отражался от обшивки корабля и испуганно угасал уже на расстоянии нескольких метров, точно стыдясь того, что не может рассеять это дымное марево.
Александр до последнего находился на трапе космолёта и внимательно наблюдал, как пилоты заходили внутрь. Вдобавок ко всему, видимо, начиналась гроза, вдали сверкали вспышки и слышались громовые раскаты.
Но быстрее, чем приближающаяся непогода, надвигалась темнота, заволакивая собой всё вокруг. Отяжелела, напитавшись влагой, промозглая белёсая мутная мгла. Хмурилось из-под быстро летящих пепельно-серых туч низкое свинцовое небо. Воцарялись кромешные потёмки и знобящая тишь. Чернота раскидывалась как перина, глуша возгласы и другие звуки. Беспросветный мрак сжимал всё вокруг плотным кольцом. Будто на их звездолёт вмиг обрушилось необоримое зло. «Ну и погодка, — подумал командир, — такого, пожалуй, ещё не было».
Собственноручно закрыв и заблокировав вход, Александр отправился в капитанскую рубку, в этот момент раздался сигнал от сработавшего оборудования, установленного Григорием. Свободные от вахты пилоты по привычке толпились возле большого монитора в кают-компании, обсуждая происходящее. Но сегодня обстановка за бортом корабля была совсем не такая, как обычно.
Плато, где располагался корабль, затопили сумерки. Словно одинокий, заброшенный на дно неимоверно глубокой бездны, куда не может пробиться даже крохотный лучик света, стоял их космолёт в абсолютной тьме. Серый полусвет по концам крыльев и на трапе только слегка напоминал о том, что прожектора были включены почти на полную мощность. Густая зловещая темень царила вокруг, пронизываемая изредка вспышками ослепительно-голубых молний. Всполохи выхватывали из темноты уродливые чёрные призрачные силуэты, контуры чудовищных фигур. Мерзкие тени в брызгах прыгающих тусклых огоньков.
— Чего-то их сегодня многовато появилось, — проговорил кто-то из команды.
Александр мельком взглянул на экран и быстрее заторопился к себе по коридору между каютами. Увиденное там ему совершенно не понравилось. Когда он добрался до рубки, Артём уже был там и не отводил взгляда от монитора, на его скулах играл яркий румянец.
— Ну и дурная погода у них тут, — недоумённо проговорил он, заметив вернувшегося командира.
— Погодка действительно та ещё. Энергощит сожми до минимума. И быстро же у них тут всё, однако, происходит. Буквально несколько минут — и такое ненастье. Не позавидуешь сейчас Брайану и его людям, если такая непогодь застанет в горах, где и укрыться-то толком негде…
— Да, за всё время, пока мы здесь, это впервые.
— Интересно, как часто у них тут такая свистопляска бывает?
— Ага, любопытно! А дождь будет? А то молнии вроде есть, а ни дождинки не упало.
— Кто знает? Сейчас увидим.
Они стали вдвоём наблюдать за происходящим. В редких проблесках трепещущего света слабым фиолетовым сиянием проступали контуры защитного энергетического поля возле космического корабля. На его фоне сосредоточивались и наливались чернотой скопления непроглядного мрака. Казалось, плотная дымная муть решила любой ценой прорваться сквозь защитное поле корабля и сейчас собиралась, концентрируя силы для решающего броска. Она заполонила всё вокруг. Густая хмарь наливалась тяжёлой злобой, и бледные, странно искажённые фигуры тянулись своими длинными многосуставчатыми конечностями, стремясь найти слабое место, проникнуть внутрь и добраться наконец до столь сладостной добычи. Сгустившаяся темень нагнетала уныние.
— Хм, — вглядевшись во всё это, прищурился капитан. — Боевые расчёты по своим местам, — решительно распорядился он.
— Думаешь, силовой купол не выдержит? — изумился старший пилот.
— Настрой мне их не нравится, — странно улыбнулся капитан, — впрочем, и наш тоже, — загадочно добавил он.
По судну прошло краткое движение, это члены экипажа занимали места возле турельных установок. На какое-то время всё затихло, словно перед бурей. Как неожиданно успокаивается океан, перед тем как обрушить последний девятый вал на гибнущее в штормовом море судно. Небо расколола ярчайшая вспышка, и в безжизненном мертвящем свете молнии высветилось странно, неестественно выгнувшееся в одном месте защитное поле, и в тот же момент поступил сигнал о неполадках в энергощите корабля. Сиреневатый контур выгнулся ещё сильнее, по нему разбегались жирные чёрные трещины, быстро расширяющиеся и расползавшиеся в разные стороны, точно живые неугомонные существа. Сгустки темноты прорвались внутрь. Уродливые силуэты замелькали возле самого корабля.
— Огонь! — бешено заорал капитан.
В этот момент на пульт управления поступил сигнал о том, что входной люк кто-то пытается открыть снаружи. Александр с Артёмом недоумённо переглянулись и прямо-таки прильнули к экрану монитора.
— Я уверен, что все ушли, — озадаченно проговорил капитан.
В ту же секунду очередной яркий всполох осветил неубранный корабельный трап.
— Там люди! Несколько человек. Двое точно в скафандрах. Я видел, — вскрикнул Артём.
— Снаружи никого не оставалось. Я ушёл последним! — не согласился с ним капитан.
— Это Тихон и Степан!
— Ты с ума сошёл! — крикнул Александр. — Они убиты!
Но и самому командиру в краткий миг вспышки показалось, что он увидел долговязую щуплую фигуру Тихона.
— Этого не может быть, — изумлённо повторил он.
— А остальные вроде в форме императорских солдат, — неуверенно проговорил старший пилот, — они же не могли вернуться?
— Это не они.
— Тогда кто? — обеспокоенно смотрел на капитана старший пилот.
Длинные белые лучи от лазерных пушек на какое-то непродолжительное время прорезали непроглядные потёмки вокруг «Звёздного странника», и в их меркнувших отсветах можно было разглядеть, что самая густая чернота сгрудилась возле крионных капсул. Среди этого мрака резкими короткими проблесками мелькали всполохи голубоватого яркого света. Тусклые сосредоточия тьмы на миг растворялись в этом ослепительном свете, но едва он только угасал, как густеющая темень снова разливалась широким потоком, поглощая всё вокруг.
Неожиданно яркая вспышка красноватого пламени озарила окружающее пространство, и в эти мгновения пилоты увидели, что мертвенно бурый сумрак медленно оседает на поверхность и, не торопясь, стелется над самой почвой, постепенно расползаясь в разные стороны. Среди зловещих тусклых комков суматошно мечутся огненные шары, разлетаясь россыпью искр во всех направлениях. Сквозь беспросветную хмарь ярче проступили лучи прожекторов и высветили человеческие фигуры на корабельном трапе. Александр отчётливо видел теперь, что первым действительно стоит Тихон, но даже сквозь пластик скафандра был заметен неестественно синюшный цвет его лица.
— Двери! Двери защищать! — заорал он, потому что понял: механик сейчас откроет входной люк, и мертвецы ворвутся на корабль. Всё как-то сразу встало на свои места, и он, суматошно сдёргивая на ходу с плеча бластер, бросился ко входу на звездолёт.
Он успел добежать туда раньше, чем это произошло, и встретил отползающую створку переходной камеры мощной струёй из бластера. Металл зашипел и начал плавиться, дверь перестала открываться. Ещё одна ослепительная вспышка пурпурного пламени снаружи, видная сквозь приоткрытую дверь, и ворвавшийся вместе с ней шквальный вихрь отшвырнул его далеко в сторону.
Когда капитан вновь поднялся на ноги, он заметил, что с наружной стороны звездолёта что-то уже изменилось. Хотя смрад трупного гниения витал в воздухе, но дверь никто больше не пытался открыть, и когда, осторожно подобравшись ближе ко входу, и посмотрел наружу, то увидел, что свет от прожектора уже не выглядит бледным пятном. Корабельный трап был ярко освещён, и на нём ничего не было, кроме остатков полуобуглившегося скафандра. Чудовищные образы исчезли почти без следа, словно их и не бывало, и всё увиденное только почудилось командиру космолёта, порождённое измученным подсознанием.
Александр, даже забыв, что он без скафандра, с трудом выбрался через полуразломанную и оплавленную шлюзовую камеру на ступени трапа и увидел, что энергетическое поле прорвано во многих местах. Его силовые линии слабо искрятся и потрескивают. Всюду плавают обрывки чёрного густого тумана, норовя укрыться среди теней, отбрасываемых частями корабля, подобно разумным живым существам. Наибольшее их скопление по-прежнему наблюдалось среди составленных рядами крионных капсул, многие из которых были опрокинуты, некоторые разбиты, и всё разбросано вокруг, как от взрыва большой мощности. Среди них до сих пор мелькали яркие разноцветные огнистые росчерки, казалось, они охотились за тёмными сгустками и разрушали их, не давая укрыться или сбежать. Как заворожённый, не отдавая себе отчёта в том, что он делает, капитан направился туда. Внутри нескольких капсул плескалась тусклая туманная муть, точно свет каким-то странным неправдоподобным образом смешался с мглой, и дымчатый чёрный огонь, подмешанный к голубоватой бледной тусклости, составляли теперь единое целое. Против своей воли Александр смотрел и смотрел на этот дымный тёмный свет, и его рука сама, не управляемая околдованным потухшим сознанием, медленно тянулась к ближайшему сосуду. Ему хотелось только одного: укрыться в этом тусклом спокойствии и… он не успел понять, что будет дальше.
— Стой!
Спокойный и холодный голос, прозвучавший у него в голове, явно не принадлежал никому из членов экипажа. Невольно резко дернувшись, капитан остановился, рука всё ещё продолжала своё медленное движение, но в этот момент Александр вдруг, словно вновь обретя органы чувств, услышал, почувствовал, что происходит вокруг него. Он как-то сразу заметил, что выскочил один, без скафандра, защитное поле уже полностью отключилось, горло ему перехватывает непривычный сухой местный воздух, а вокруг него никого нет, и только порывы ветра шумят, медленно оседают поднятые вверх мелкий песок и пылинки, блестя в лучах от мгновенных вспышек света.
Уже понемногу успокаиваясь, Александр ещё раз огляделся, и в голове неотступно засела мысль: чей же спокойный властный голос он слышал? Сейчас капитан уже не был так уверен в этом. «Может, мне показалось всё это?» — подумал он и ещё раз внимательно осмотрел всё вокруг. Окружающая обстановка выглядела точно поле битвы, в миг самой отчаянной схватки покинутое всеми участниками. «Гроза не могла прорвать силовой купол. Что же здесь произошло?» — как-то вяло подумал капитан. Остальные члены экипажа тоже стали выбираться наружу из космолёта и толпились возле трапа. Их лица больше напоминали сейчас маски, чем живых людей: казалось, их коснулась сама смерть.
В этот момент он заметил, как мелкие световые шары начинают сливаться вместе, образуя одну большую сферу, переливающуюся малиновым сиянием. Она вращалась всё быстрее и быстрее, заливая ярким, но приятным тёплым светом всё вокруг. Огненный шар между тем медленно опускался на землю перед командиром звездолёта. У Александра промелькнула было идея об оружии, но он почему-то отбросил её, как ненужную, изношенную вещь.
Коснувшись поверхности почвы, сфера раскрылась, будто лепестки тесно сжатого бутона, и наружу из неё появились человекоподобные существа. В первую минуту никак иначе Александр их охарактеризовать не мог. «Биолог драный! — молнией мелькнула у него мысль в голове. — 95,8% — я же как чувствовал, что она населена. Не бывает таких незаселённых планет в принципе! Однако они нам, кажется, помогли? Или я чего-то не понимаю?» Он сосредоточенно наблюдал за происходящим, сделав знак своим людям оставаться на месте и пока не использовать оружие.
— Кто такие вы? Зачем «оболочки» эти здесь? — раздался всё тот же бесплотный, но полный скрытой силы голос.
Капитан судорожно сглотнул, в горле у него окончательно пересохло, и он отметил про себя: слова скорее раздавались прямо у него в голове, чем произносились вновь появившимися. Никто из них не открывал рта. Их было четверо: высокие, выше обычного человека примерно на полметра, они сначала показались капитану все на одно лицо. Пришельцы имели необычно бледного цвета кожу, большие, навыкате глаза миндалевидной формы, неопределенного тёмного цвета и длинные, спускающиеся ниже плеч волосы пепельного оттенка. Стоящий впереди всех проницательно и сурово смотрел прямо в глаза капитану.
«Ну вот, и аборигенов дождались, но откуда они взялись? Кто они такие? И что им нужно от нас? И главное — как они прошли сквозь защитный экран? Хотя какой уж тут экран к чёртовой бабушке!» — мгновенно пронеслось в голове капитана.
— Представители коренного населения планеты Гехейм — мы. Вслух говорить можешь ты, если легче так тебе. Отвечай, однако, быстрее, уничтожить это нам нужно, — существо сделало жест рукой в сторону капсул.
Речь имела немного механический оттенок, словно использовали плохой старый переводчик, не адаптированный к человеческому языку. Фразы и выражения строились неправильно и выглядели смешно. Будто капитан разговаривал с иностранцами, плохо знающими язык.
— Наш корабль повреждён. Мы случайно оказались на вашей планете, — наконец заговорил капитан, — и мы не можем её покинуть. За нами гонятся солдаты императора. Нам нужна помощь!
— Помогать не будем вам мы.
— Но почему?
— Помогать не обязаны вам мы. Решить должны, что с вами делать мы. Равновесие на планете нарушили вы, которого добились таким трудом и потерями мы.
— Почему вы не хотите помочь нам? Мы заплатим вам за материалы и оборудование.
— Покинуть нашу планету должны немедленно вы.
— Но мы не можем этого сделать.
— Тогда умрёте вы.
— Но почему? Мы не нападали на вас.
— Это — на Гехейм, или Дюмеринг, как её называете, привезли вы.
— Что мы привезли?
— Покинуть должны немедленно нашу планету, иначе погибнете вы все! Сами противостоять не сможете вы андеад* и рано или поздно ими станете. Некоторые уже стали драуграми* из вас.
— Драуграми?
— Видели мертвецов своих вы? Людей ваших, умерли которые?
— Да, кажется.
— Не улетите отсюда если, вернутся за вами они.
— Но, говорю же вам, мы не можем этого сделать!
— Тогда погибнете вы, точнее, станете тоже ими.
— Мы станем ими, то есть — кем? Мы умрём?
— Умрёте, да, безусловно, вы и немёртвыми станете. Но, плохое самое, имеется много «оболочек» для нежити у вас. Поэтому немедленно уничтожить их должны мы.
— Оболочки? В смысле скафандры?
— Нет, — говоривший, наверное, рассмеялся, по крайней мере, так показалось капитану, — идёт об этих речь, как называете вы их, «эмбрионах». Откуда и зачем везли их вы?
— Они оказались у нас случайно. Но у нас есть люди, следящие за ними.
— Люди? Но не сможете сохранить их вы! Уже захвачены сегодня были некоторые из капсул.
И капитан невольно вспомнил красновато-дымчатую тусклость, плещущуюся внутри капсулы.
— Но тогда что нам делать? Помогите нам починить корабль, и мы тотчас улетим отсюда.
— Для чего предназначались они? Зачем привезли к нам это вы?
— Мы случайно нашли их на корабле, который потом взорвался. Если мы сможем починить свой корабль, мы сразу же покинем вашу планету и, если хотите, заберём эти зародыши вместе с собой.
— Куда хотели их везти вы?
— Я точно не знаю. Они были не на моём корабле. Капитан этого корабля вместе со своей командой направился на поиски предметов, необходимых нам для починки звездолёта.
— Найти необходимое для ремонта на данной планете хотите вы?
— У нас просто нет другого выхода. Вы же сами говорите, что иначе мы погибнем.
— Хуже. Драуграми станете вы. Умерли очень давно все они, но не ушли и не уйдут, существуют они. По сути, не могут ни жить, ни умереть они. Могут только убивать, жизнью чужой питаясь, они. Давно уже кормиться не часто приходится им. Осталось нас очень мало живых на планете, и защищены достаточно хорошо мы. А теперь, когда прилетели вы. Очень рады они!
— Вы должны нам помочь!
— Обязан уничтожить оболочки немедленно я. Опасны слишком они.
— Я не могу позволить вам просто так убить несколько тысяч ни в чём не повинных людей. Хотя вряд ли меня можно упрекнуть в излишнем гуманизме.
— Людей? На месте вашем не был бы так уверен в этом я. Не люди это. Не знаете, что получится из них в будущем, вы.
— Но что же вы предлагаете делать нам?
— Не могу сам решить этот вопрос я, придётся доставить к нашим правителям вас.
— Это далеко? Я никуда не пойду от своего космолёта.
— Не волнуйтесь. Не случится ничего с кораблём вашим. Всё равно нет выхода другого у вас. Пойдёте со мной вы.
— Но мне нужно отдать распоряжения, я не могу вот так бросить звездолёт, у нас повреждён энергощит.
— Не волнуйтесь. Поставим временно у корабля вашего свою защиту мы, с нею ничего не будет угрожать ему. Лярвы даже. Которых, кстати же, привезли на своём космолёте вы.
— Лярвы? Что вы имеете в виду?
— Называете «червями» их вы. Испортили корабль ваш они, насколько вижу я.
— Но разве это не «корабельные черви»?
— Нет. Лярвы это, порядка низшего сущности, невидимые, астральные. Вне тел размыты и расплывчаты они, редко в тела воплощаются — несказанная удача это для них. Но как раз к числу воплощённых относятся ваши, скорее всего, помогли им. Однако атаковали не только лярвы вас. Здесь и драугры были. Обычно враги и друг для друга тоже они, но действовали сообща в этот раз. Что ещё больше настораживает нас.
— Вы рассказываете очень странные вещи. Но откуда вы всё это взяли? Мы никогда не видели никаких лярв и никогда ничего не слышали ни о них, ни о драуграх. Почему вы уверены, что это всё так и есть? С чего вы это взяли? Наш корабль прогрызли обычные «корабельные черви», ну, может быть, не совсем… — капитан неожиданно вспомнил о странном поведении отловленных червей, которое демонстрировал Григорий.
— Вот именно, не совсем. Знаем хорошо созданий этих мы. Ведём борьбу уже годы многие с ними. Но поговорим об этом после. Сейчас лучше всего пойти с нами вам, хотите спасти себя и свой корабль если. Следовать прошу за мной. Думаю, что нет другого варианта у вас, — и он, обернувшись, сделал шаг по направлению к полураскрывшейся сфере.

Глава XI ПОДВОДНАЯ СТОЛИЦА

Немного помедлив, капитан направился за ним. По здравому рассуждению, это было каким-никаким выходом, и им стоило воспользоваться. Тем более что получить информацию о происходящем, а, может быть, даже и помощь от местных жителей, которых, конечно, никак нельзя было отнести к примитивным аборигенам, было бы очень даже неплохо, особенно в их крайне непростой ситуации. Он только приказал Артёму временно принять командование кораблём на себя и сделал знак Григорию идти с ним.
— Что ты сделал с отловленными «червями»? — скороговоркой спросил капитан, пока они забирались внутрь странного агрегата.
— Заморозил, — одними губами ответил тот.
«Может, я и совершаю сейчас большую ошибку, — думал Александр, поднимаясь на борт шарообразного средства передвижения, — но, как любит говорить Тенгел, опыт — это имя, которое мы даём нашим ошибкам…» Эх, где же сам Тенгел запропал? Его-то мне как раз теперь и не хватает больше всего. Зря я позволил ему лететь на это проклятое плато. И раньше-то всё шло кувырком, а теперь и подавно. Ввязались мы в какую-то странную авантюру: драугры, лярвы; чёрт знает что такое!»
Между тем сфера сомкнулась и, медленно зависая над поверхностью, стала приподниматься вверх. Всё вокруг стало матовым, затем силуэт корабля полностью растворился в мерцающей дымке, и вокруг них непроглядной тьмой распахнулось звёздное небо, усыпанное игольчатыми звёздами. Они летели достаточно долго. Темнота обволакивала их со всех сторон. И точечки крохотных звёзд вспыхивали и сверкали разноцветными искрами. Поверхность планеты расплывалась внизу сумрачными чернильными кляксами черноты, но вот суша кончилась плавной песчаной, далеко уходящей в прозрачную гладь отмелью, теперь они бесшумно плыли над водой.
Океан казался большим, громадным чудовищем, вольготно раскинувшим свои лапы во всех направлениях. Слабый свет от двух звёзд над самым горизонтом прихотливо перемешивался и играл на его поверхности. С запада Астерискус, ярко мерцающий над кромкой воды, окрашивал её причудливым серебристым цветом, широко простирая во все стороны дорожки металлического цвета. На востоке тёмно-бордовое зарево свидетельствовало об уже восходящей коричневой громаде, и багряные отблески ложились на водную поверхность, торопясь, хоть и ненадолго, разогнать этот льдистый холодный свет.
Сфера плавно замедлила свой неспешный полёт и зависла над одним местом. Медленно, как осторожный купальщик, пробующий ногой воду, она стала, ввинчиваясь, погружаться в толщу водной поверхности. Вода окончательно погасила все краски внешнего мира. Серо-бурый сумрак окружил их со всех сторон, и мир сжался до размеров светящейся изнутри сферы. Александр принялся внимательно её разглядывать.
— Как вы называете эти штуковины? — обратился он к собеседнику.
— Сетторе. Удобны очень они. Поэтому часто пользуем их. Сами могли в этом убедиться вы.
Сама сфера была не больше пяти метров в диаметре и на первый взгляд показалась капитану совершенно пустой. Не видно было никаких приборов и оборудования, ничего, даже обычной в каждом летательном корабле панели управления. Только посередине торчало прямо из пола какое-то устройство наподобие рычага, около которого находился один из…
«Один из кого? — пришла капитану в голову неожиданная мысль. — Аборигенов? Местных жителей? — он не мог подобрать слова, которым бы мог назвать их. — Гуманоидов? Чёрт знает что такое! Я лечу куда-то. Неизвестно куда! Неизвестно зачем! И чёрт знает с кем! И чего это на меня нашло! Что я с ними увязался? Ничего не понимаю».
Он посмотрел на Григория: тот невозмутимо сидел в кресле у прозрачной стенки и внимательно глядел наружу.
«А, с другой стороны, разве у меня был выбор? — он заметил взгляд, брошенный на него одним из „этих“. — Чёрт, разговаривали они с нами мысленно, — вдруг сообразил он, вспомнив властный голос, звучащий прямо в голове. — Значит, они читают мои мысли! Мы серьёзно влипли! И как это я не сообразил раньше?!»
— Бояться не надо вам, — зазвучал всё тот же суровый горделивый голос, — к тому же, как совершенно правильно заметили вы, просто не было другого выхода у вас.
— Вы можете читать мои мысли.
— Да, и не только ваши. Мыслеформы — материальны вполне. Огромная энергия, прежде всего, мысль есть. Представляет собой форму идеальную концентрации информации она и даже превращаться может в вещи материальные, предметы, сооружения.
— Ага, я вот сейчас подумаю о яблоке, и на столе, пожалуйста, лежит…
— Ну, утрировать так не надо всё, недостаточно подумать просто о том, чего получить хотите вы, необходима концентрация большая мысли, желания, импульса. И тогда создаст материю в различных видах в зависимости от сосредоточения и качества энергия уплотнившаяся. Постоянно происходит перерастание энергии в материю, и наоборот. Но сейчас не о том я; каждого живого существа мысли сонастраиваться друг с другом могут и восприниматься, следовательно.
— Ясненько… — задумчиво протянул капитан, — А другие наши люди — улетевшие в экспедицию… Тенгел? Что с ними? Вы можете прочитать их мысли? — решил он сменить тему разговора.
— Скорее всего, погибли они. Хотя точно сказать не могу я вам. Находиться на поверхности планеты опасно очень.
— Но мы находимся на этой планете уже несколько недель. Почему вы появились только сегодня? Наш биолог дал заключение, что планета необитаема, и на ней нет живых существ.
— Не совсем верно это. Необитаемых не существует планет. Все населены они, только смотря кем, — он невесело улыбнулся и замолчал.
Тем временем сетторе погружалось всё глубже. Темнота снаружи обволакивала его глухой непроглядной серой пеленой, только изредка в сквозивших лучах света мелькали водоросли и медленно проплывали непонятные предметы искажённой странной формы. Неожиданно скопище огней замерцало внизу под ними россыпью драгоценных камней. Они достигли подножия массивного каменного уступа и заскользили вдоль него. На выступах подводной скалы виднелись остатки древних стен и полуразвалившихся башен, выполненных в неестественном изогнутом стиле, словно они были сделаны из стекла и стеклодувы соревновались между собой в изощрённости достигнутых форм.
— Остатки старинных поселений это оставшиеся с тех времён, когда ещё жили на поверхности мы, — печально, как показалось капитану, произнёс голос.
— Меня зовут Александр, я капитан того корабля. Как обращаться к вам и кто вы такой? — надоела эта неопределённость пилоту.
— Коренные жители планеты этой — ливяне. Называть можете Эллакт меня. Воевода провинции Унтерсеи я. Скоро прибудем в столицу нашу Доункаст мы.
— Вы живёте под водой?
— Да, в том числе.
— Но почему вы не живёте на поверхности планеты?
— История длинная это. Может быть, когда-нибудь её узнаете вы. А сейчас есть дела поважнее у нас. Расскажите, прилетели откуда вы. Уже очень давно перестали контактировать с другими звёздными системами мы.
— Давно? Но почему?
— Свои проблемы здесь у нас. И не хотим, нарушили чтобы они баланс всех остальных миров, мы.
— Но почему? Объясните.
— Не сейчас. Возможно, узнаете всё позже вы. Расскажите о себе.
Неизвестно по какой причине, но Александр как-то сразу поверил Эллакту и начал ему рассказывать обо всём: о злобном и коварном императоре, узурпировавшем власть во всей Галактической системе, о бесконечных войнах, идущих в различных её частях, о кровопролитных гибельных схватках с императорскими солдатами, захватывающими всё новые и новые планеты. О нежелании людей жить по этим законам, и постоянно возникающем то тут, то там сопротивлении. Промолчал он только о своём корабле и его команде. Может быть, это произошло неосознанно для капитана, а может, он не хотел рассказывать о своём экипаже, пока не разузнает побольше об этой загадочной сумеречной планете, скрывающей какую-то мрачную тайну.
Он кратко рассказал о захваченном на Матохе императорском корабле и о его капитане Брайане, отправленном в горы на поиски руд металлов. Но особенно заинтересовала воеводу специальная группа биологов на корабле.
— Так вы говорите, люди они? — уточнил он.
— Что вы имеете в виду? Они не роботы — это точно. Значит, они люди или хотя бы гуманоиды, но по внешнему виду они напоминают людей.
— Мир ваш имеет деление на людей и роботов? Как просто живёте вы! — рассмеялся Эллакт.
— Что значит «просто живём»? Разве у вас нет роботов?
— Роботы? Конечно, есть, но не равняет ничто их с нами. На планете нашей, увы, другое деление существует.
— Но я ничего не понимаю, — разозлился капитан, — о чём вы говорите? Кроме людей, у вас на планете живут кто? Или вы тоже не люди? Население вашей планеты относится к гуманоидному типу, я не сомневаюсь в этом!
— Делится на живых и множество разновидностей неживых мир наш. Если так понятнее будет вам.
— Но у нас тоже люди умирают. Если вы это имеете в виду, — белёсые брови капитана удивлённо поползли вверх.
— Да, конечно, но не это имел в виду я. Оставим пока разговор этот. Придётся выступить на общем совете перед нашими властителями вам. Соберётся в самое ближайшее время он. А пока, думаю я, стоит отдохнуть немного вам.
И Александр заметил, что на него вдруг навалилась неимоверная усталость. Он тяжело присел на край подскочившего к нему широкого кресла, и его глаза сами собой стали закрываться. Он ещё успел заметить, что Григорий сидит, развалившись в кресле, и сладко посапывает во сне, а за стенками сферы мелькают, скорее всего, улицы какого-то большого города, но тут сон окончательно погрузил его в свою бездонную пучину.

Через какое время он очнулся, капитан не знал. Он находился в большом, просторном и ярко освещённом зале, по краям окружённом высокими колоннами правильной треугольной формы. Они казались громадными столбами белого света, исходящего из глубины и теряющегося во мраке высокого потолка странного сизого цвета. Словно вверху клубились мрачные тяжёлые тучи. Недалеко от Александра на кресле сладко посапывал помощник механика.
«Он нас усыпил! — с трудом приходя в себя, сообразил капитан. — Не нравится мне всё это! Мысли читают! Усыпляют! Помогать не хотят! Мысли… Надо контролировать свои рассуждения! Нечего кому бы то ни было лазать у меня в голове». И он с твёрдым намерением не думать ни о чём постороннем начал тормошить Григория. Тот мучительно долго не просыпался, а когда наконец пришёл в себя, никак не мог сообразить, где он находится и как он здесь очутился.
Они прошлись по залу, чтобы немного осмотреться и размять ноги. Зал, в котором они очутились, был совершенно пустым и очень огромным. Кроме двух кресел, на которых сидели пилоты, в нём совершенно ничего не было, даже двери. Александра неприятно поразило отсутствие выхода из помещения. Капитан старался ни о чём не думать, просто запоминал всё, что видел вокруг. Он попытался связаться с кораблём, но либо они были слишком далеко, либо… Александр приказал себе не думать об этом. По времени с того момента, как пилоты покинули корабль, прошло уже больше 20 часов.
Неожиданно два столба по бокам зала стали медленно поворачиваться вокруг своей оси и между ними образовался проход, в котором появилась группа ливян в ярких, пёстрых, разноцветных одеяниях. Во главе её легко и свободно шёл всё тот же Эллакт. Он знаком пригласил капитана следовать с ними, и все вместе они направились в противоположный конец зала. При их приближении колонны снова начали поворачиваться, и в открывшемся проходе стала видна целая анфилада комнат. Неспешно все прошествовали дальше и, миновав множество коридоров, комнат и переходов, спустившись по нескольким лестницам, наконец оказались в огромном зале, оформленном в зеленоватых тонах.
Колоннада, располагавшаяся по периметру этого помещения, напоминала стволы громадных деревьев, кроны которых, сплетаясь ветвями в высоте, образовывали потолок, испускавший мягкий зеленоватый свет. Такой же свет исходил и от самих колонн. Только в этом зале они были обычной круглой формы. Однако когда Александр оказался рядом с одной из них, он смог увидеть, что и вблизи её поверхность напоминала скорее древесный ствол, чем обработанный камень или пластик. Пол зала плавно понижался от краёв к центру, образуя таким образом своеобразную чашу, внутри которой по стенкам располагались сидения, разграниченные невысокими перегородками. Капитан понял, что этот зал, скорее всего, используется для собраний. Разместиться в нём могло несколько сотен человек. И сейчас некоторые места были уже заняты.
Между сидениями спускались извилистые проходы, по ним их группа спустилась почти на самую глубину. Внизу, на ровной круглой площадке, располагался огромный огранённый кристалл матового белого цвета. Он был тщательно отполирован и будто светился изнутри, его предназначение было капитану абсолютно непонятно.
Всё так же молча воевода сделал знак капитану и Григорию, озиравшемуся по сторонам, занять два свободных места в отдельной нише. Они опустились на скамью. Остальные ливяне, пришедшие с ними, разместились неподалёку. Ещё какое-то непродолжительное время вокруг продолжали подходить и рассаживаться другие. Всё это проходило в абсолютном безмолвии, неслышно было даже шума шагов, и капитану стало казаться, что у него заложило уши и звук не может прорваться к нему. Тишина сомкнулась и зазвенела у него в ушах, она словно давила на барабанные перепонки. Григорий тоже тормошил себя за ухо.
— Чего они молчат все? — шёпотом, наклонившись к самому уху Александра, проговорил он.
— Не знаю, — отозвался тот, и в этот момент раздался резкий в сгустившейся тишине звук маленького гонга.

Глава XII ИСТОРИЯ ПЛАНЕТЫ ГЕХЕЙМ

Теперь в центре, на небольшом возвышении, как бы приподнявшем кверху кристалл, появилось изображение ливянина, одетого в костюм блестящего золотистого цвета. Он выглядел старше остальных, и его тонкая кожа была почти прозрачной, что подчёркивало её белизну. Седые волосы падали на плечи, а большие круглые глаза, лучащиеся силой, добротой и величием, пытливо вглядывались, казалось, прямо в душу капитана.
— Немного изменим традицию мы для того, чтобы гости наши, — он сделал жест в сторону пилотов, — понимать могли нас, — зазвучал в голове у капитана слегка дребезжащий старческий голос.
— Собрались снова здесь для того, чтобы обсудить, что правильно будет сделать в сложившейся ситуации нам. Конечно, знаете, что произошло на нашей планете все вы. То равновесие, которого достичь удалось ценой усилий и жертв непомерных со стороны нашей — вновь нарушено. И причина тому — приземлившийся на поверхности Гехейм звездолёт.
Но самое главное, — он сделал паузу, — привезли сюда многие тысячи оболочек они, которые легко захватить может в самое ближайшее время нежить.
Говорят, что не могут без нашей помощи покинуть планету они. Предстоит решить, что предпринять должны в сложившейся ситуации мы с вами. Нужно ли уничтожить корабль этот вместе со всем его содержимым нам? Или должны как можно скорее изгнать пришельцев с нашей планеты мы? Если есть хоть крохотный шанс не допустить катастрофы, должны воспользоваться им мы!
Александру нестерпимо захотелось сказать что-то в защиту своего корабля. Он привстал со своего места и вдруг заметил, что его изображение появилось рядом с ливянином в самом центре зала, он не стал думать над тем, как это произошло. Выпрямившись во весь свой немаленький рост (однако он всё-таки был меньше ливянина) и заложив руки за спину, Александр начал говорить зычным басом.
— Я Александр, капитан «Звёздного странника» — корабля, волею случая оказавшегося на вашей планете. Мы, люди с планеты Земля, никогда не слышали о ней, хотя наши космические корабли бороздят просторы космоса уже не одно столетие. На наших космических картах эта планета не отмечена. И наш звездолёт оказался здесь случайно, — басовитый голос капитана гулко разносился по залу, глаза его блистали, и Александр видел, как многие из присутствующих изумлённо смотрят на него. Ему хотелось объяснить им, убедить их в своей правоте, и он снова с горечью вспомнил своего помощника, чьё непревзойдённое обаяние и сила убеждения не раз помогали им в подобных ситуациях.
— Наш корабль сильно повреждён и нуждается в ремонте, но если бы вы могли оказать нам помощь, мы сейчас же покинули бы вашу планету. Вы ведь не друзья императора, и нам не из-за чего враждовать с вами. Мы можем договориться и заплатить за услуги. Как только корабль будет отремонтирован, мы тотчас покинем вашу планету и, если хотите, никогда не будем вспоминать о ней. Не по своей вине оказались мы здесь и не причинили вам никакого вреда. Помогите нам, и мы сразу же улетим отсюда.
— Привезли с собой страшное зло вы, с которым боремся уже несколько столетий мы. Откуда знать нам, с какой целью сделали это вы. И что делать будете вы, когда покинете Гехейм, — вновь зазвучал уже другой мрачный голос, а изображение на сфере снова сменилось на ливянина теперь уже в зелёном одеянии.
— Но вы же можете читать наши мысли. Вы знаете, что мы не хотели, как вы говорите, «принести зло», тем более что я даже не совсем понимаю, что такого плохого мы сделали для планеты. Те крионные капсулы, которые мы выставили, мы заберём, хотя я не понял, что в них страшного. Катастрофы не случится из-за того, что некоторое время, всего несколько дней, они побудут на планете? А «корабельные черви», разве они могут повредить планете? Даже если некоторые из них и уползли с корабля. Они не смогут сожрать её всю даже за несколько миллионов лет! Слишком она велика для них! Помогите нам, и мы отблагодарим вас. Что вас интересует? У нас есть оборудование. Немного драгоценных камней, — Александр уже прикидывал про себя, что ценного имеется на корабле, что можно было бы отдать в оплату за услуги.
— Не понимаешь ты, чужеземец, — зазвучал новый угрюмый голос в голове у капитана, — поставил под удар всё наше существование ты и просишь, чтобы помогли мы тебе?! Но вред, который уже нанесли нашей планете вы, пусть даже и по незнанию, неисправим! С какой стати будем помогать вам мы?
— Мы не враги вам! Почему же нам не помочь?
— Да поймите же, нарушили хрупкий баланс нашего мира вы. Если меры не предпринять, живое всё на этой планете погибнет.
— Не смогут понять, не узнав всё с самого начала они. Стоит всё рассказать нам, — заговорил первый из ливян и, сделав жест рукой, начал неспешно рассказывать.
— Давным-давно, многие тысячелетия назад, была цветущей планета Гехейм. Находились красивые города на поверхности её, проживали многие миллионы жителей в которых. Поочерёдно освещавшие поверхность планеты две звезды позволяли выращивать большие урожаи, и не нуждались ни в чём ливяне. Исследовали все уголки планеты и нашли много удивительных вещей мы. Но население росло и росло всё, и вот постепенно стало тесно на ней нам. И тогда стали исследовать возможности путешествий к другим мирам выдающиеся учёные наши, и построили звёздные корабли, и расселились на множество различных планет мы. И процветал народ наш, и по-прежнему была самой красивой в этой Галактике Гехейм наша. Но требовали больших энергетических затрат полёты на звездолётах, и истощили ресурсы планеты мы. В поисках природных веществ и минералов всё глубже и глубже вгрызались в недра нашей планеты мы, и скоро была уже во многих местах полой внутри Гехейм.
Наконец создали устройство, путешествовать которое позволяло без использования космических кораблей по другим вселенным, учёные наши. И посетили множество новых планет, даже таких, до которых никогда не смогли бы долететь наши корабли мы. Назвали это устройство «вратами междумирья» мы и думали, что таким образом избавились навсегда от проблем всех наших. Однако открытие неожиданное принесло как большие радости, так и большие проблемы в дальнейшем. Побывали в разных мирах, населённых и нет, но везде старались нести добро и в меру своих сил помогали местным жителям мы. А если была не населена планета, то заселяли её, образуя на ней колонии свои. Но принесли многие радости и многие беды нам.
Однажды то ли случайно, то ли по ошибке, то ли преднамеренно по чьей-то воле злой попали в очень мрачный призрачный мир исследователи наши.
Там светила чёрная звезда, и её лучи не грели, а холодили светом своим. Покрывали вечный студенистый туман и густой полумрак поверхность планеты этой, и только редкие вспышки незатухающих вулканов изредка разгоняли его. Не было жизни, в нашем понимании слова этого, на ней, и в то же время населяли странные существа её. Мы назвали «Чёрной планетой» её. Не понравился этот мир нам, и быстро покинули его мы, но оказалось, что было уже поздно, посещением своим открыли мы дорогу его жителям к нам. Им же, привыкшим к мрачному сумраку своей планеты, очень понравилась Гехейм. Не просто открыли ворота в мир нави и смерти, но и появлением своим стёрли границу между нашими мирами, точнее перенесли, сдвинули на свою планету её.
Но было самое страшное не в этом. К сожалению, слишком долго не удавалось выяснить нам, что собой представляли собой они, а когда поняли это мы, то было уже поздно очень. Вынуждены были прекратить все контакты с другими существами мы, чтобы не позволить этой заразе распространиться дальше, пусть даже и путём гибели собственной планеты. Навсегда запечатали и заморозили врата междумирья, чтобы не допустить возможность нового проникновения с Чёрной планеты мы.
Учились сражаться с ними долгие столетия мы, но не могли победить их. Хотя и удавалось сдерживать их, но все меры, предпринимаемые нами, не приносили долгожданной победы. Через многие годы с большим трудом удалось достичь хрупкого равновесия нам. Хотя в ходе этой войны бесконечной пришлось пойти на жертвы огромные. Вынуждены были скрыться под землёй все и устанавливать вокруг жилищ особую мощную защиту жители планеты нашей, но не всегда спасала от нападения и она. Те же, кто оставался наверху, погибали и присоединялись к врагам нашим. Был уничтожен весь богатый животный мир Гехейм нашей, точнее безжалостно сожран пришельцами. Скорее всего, сожрали бы и саму планету они, но в конце концов всё-таки научились бороться с ними мы.
Ценой жертв огромных смогли узнать мы, что победить сущностей этих можно только энергией бегущей воды. Никаким другим способом нельзя спастись от них, рано или поздно ломали или прогрызали любые укрытия наши они. И тогда вынуждены были скрыться под водой уцелевшие жители планеты Гехейм все. Здесь построили новые дома и города мы. Здесь, куда не могут попасть монстры эти, создали новую цивилизацию мы, но никогда уже не достичь расцвета того, который был до посещения Чёрной планеты у нас.
Давно уже потеряли надежду на победу в этой бесконечной войне мы, ибо враг, с которым ведём её вот уже долгие годы мы, безжалостен, и постоянно крепнет сила его, между тем как всё время слабеет наша. Добровольно исчезли из остального мира мы, отказавшись от любых контактов с ним, и само воспоминание о нас давно угасло даже на планетах тех, которые когда-то были колониями нашими, так как запретили им мы какие-либо контакты с Гехейм, опасаясь за судьбу их, как только поняли, имеем дело с чем.
Он говорил долго, и капитан, нахмурившись, внимательно слушал историю планеты, которую ливяне называли Гехейм, образы отдалённых видений мелькали перед его мысленным взором. Усталый голос звучал и звучал, и перед глазами Александра возникали картины тех событий, которые происходили давным-давно. Он словно наяву видел, как тёмные сущности проскальзывают на поверхность планеты и быстро просачиваются в толщу земли. Их становится всё больше и больше, и вот уже отдельные участки поверхности погружаются в густое непроглядное марево; и оно колышется над землёй, точно волглое одеяло. Чёрный сумрак ледяными клешнями сжимал его сердце.
Череда событий меняется, и он видит, как пытающиеся прорваться сквозь мглу ливяне гибнут, поглощённые тьмой, и в ушах стоит уже не голос выступавшего, а только хруст переломанных под неимоверной тяжестью костей.
«Тьфу ты, чёрт, привидится же такое. Засыпаю я, что ли, опять», — капитан потряс головой, стараясь разогнать обрывки видений. И стал слушать дальше. Но чем больше он слушал, тем больше вопросов у него возникало.
— И вот теперь оказался на многострадальной земле нашей корабль ваш, и это только прибавит силы извечным врагам нашим, так как используют всё они, до чего только могут достать, и уже не сможем даже помешать им мы. Тысячи эмбрионов, находящиеся в крионных капсулах ваших, слишком лакомый кусок для нежити, и обязательно попытается овладеть ими она. Вот почему хотим немедленно уничтожить то, что было на борту вашего космолёта мы, ибо иначе это неминуемо попадёт к ним, не сможем противостоять неистовому натиску их длительное время мы.
— И ещё очень насторожила информация нас о группе так называемых «биологов», сопровождавших груз, — вступил в разговор ещё один ливянин в ярко-голубом одеянии, — потому как кажется нам, что сродни они тем, с кем ведём бесконечную и безнадёжную борьбу мы.
— Но я не совсем понял, кем же были жители Чёрной планеты? — задал больше всего интересовавший его вопрос капитан, как только возникла пауза.
— К сожалению, тоже не сразу разгадал эту загадку народ наш, — вновь заговорил ливянин в золотистом одеянии.
«И чего они не представляются? Фиг знает, как к кому обращаться и вообще кто у них кто? — подумал капитан. — Один — явно глава правительства или император, а остальные?»
— О, прошу прощения, просто ещё не привыкли мы, что не можете просто притягивать к себе информационно-мысленные волны и видеть вы, как это принято у нас, нужно всё это проговаривать вам. Право же, очень неудобно это и занимает кучу времени. Но ещё раз прошу прощения.
Главой правительства планеты Гехейм являюсь я, имя Тилуас моё, а это, — он сделал жест рукой, и на сфере последовательно появились и исчезли изображения предыдущих ливян, — воевода провинции Андерватс — Фраппант, воевода провинции Субаджео — Лимиер и воевода провинции Даджектек — Уатрен, ну а с Эллактом уже успели познакомиться вы.
Капитан подумал, что имена у них ещё те, и вряд ли он их так сразу запомнит.
— Так вот, прежде чем ответить на вопрос ваш, — продолжал Тилуас, — мне бы хотелось узнать, что знаете о нежити вы?
— Эллакт что-то говорил нам о множестве разновидностей неживых, но, честно говоря, я не совсем понял, что он имел в виду. Нам действительно никогда не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
— Да, к сожалению, не так просто понять это. Тоже были не готовы, как и вы, к встрече с ними мы, и боюсь, не готовы до сих пор, — тяжело вздохнул властитель. Обведя всех суровым и печальным взглядом, он начал рассказ:
— Уже не одно столетие исследовали бескрайние просторы космоса ливяне. До многих различных далёких планет и галактик долетели корабли наши. Были знакомы со многими расами, населявшими самые различные планеты, мы. Встречались среди них и гуманоиды, и арахноиды, и инсектоиды, и рептоиды, но никогда до той поры не сталкивались с нежитью мы.
Чёрная планета, на которой волею случая оказались предки наши, преподнесла страшный сюрприз нам. Население её составляли не какие бы то ни было живые существа, «жили», если так можно сказать, мёртвые на ней. Да, да — мёртвые! Или, точнее будет сказать, не живые и не мёртвые. Все те, кого привыкли считать существующими только в старых легендах и сказках или в больном воображении неустойчивых психически субъектов мы. Не были готовы к этому мы. Но что толку сейчас сожалеть об упущенных возможностях. Сейчас, когда потерпели тяжёлое поражение в этой неравной борьбе мы.
Кратко постараюсь ознакомить с основными разновидностями наших заклятых врагов вас я, которые, безусловно, являются врагами живого всего.
Нежить (андеад) — общий термин, который используем для их названия мы, объединяет этих существ всех, как осязаемых, так и бесплотных. О нежити легенды каждой цивилизации свойственны. Даже на самых планетах отдалённых: среди пиков заснеженных горных и песков бескрайних пустынь, в пещерах сырых унылых и в лесах глухих непроходимых, — везде существуют об умерших, но живущих вопреки законам природы, о духах и привидениях сказания. Возможно, когда-то давно уже сталкивались с ними живые и сумели изгнать в другой особый мир их, запретив появляться среди живущих ныне им, но, к сожалению, сами нарушили этот запрет мы и теперь вынуждены расплачиваться за горькую ошибку эту.
Условно разделяем их на два вида мы.
Первый — это те, кто были раньше людьми, жили обычной жизнью среди нас, потом умерли они все — но не совсем. То есть и после смерти продолжают своё пребывание в мире этом, частично сохранив прежний облик или, наоборот, полностью растеряв его. Слегка подзадержались на свете этом они. Среди них есть материальная нежить, вполне осязаемы для нас они. Драугры, ревенанты, рейфы* это. Они и прочие загробные чудовища самой многочисленной группой являются.
И есть нежить в виде разного рода призрачных существ. Такие же, однако, агрессивные, как и осязаемые сородичи их — бестелесные духи это. Гораздо ближе стоят к «иному миру», чем остальные все, поэтому с формальной точки зрения значительно «мертвее» любых других они. Прежде всего привидений, клудде, личей* — относим к ним. Полностью преобразившись в нечто иное совершенно, стали «живыми призраками» они. Могут менять обличье по своему усмотрению они. Что собой представляют клудде, так и не смогли понять мы. О приближении их можно судить по двум маленьким синим огонькам, которые качаются и танцуют перед ними. Считаются глазами призрака огоньки эти. Убежать от клудде трудно, практически невозможно, поскольку передвигаются мгновенно они, подобно змее, при этом нередко кричат что-то наподобие «клудде», отсюда и имя их. Догнав жертву, запрыгивают на спину и своей тяжестью вдавливают в землю клудде её. Спастись можно только тотчас бросившись в воду, в этом случае, как правило, сразу же пропадает призрак. Если этого не сделать, исчезает человек, погружаясь в почву. Дальнейшие поиски не приводят ни к каким результатам, словно растворяется в земле он.
Второй вид нежити означает, что не живое и не мёртвое существо это, особая разновидность это. Не ожившие мертвецы и не привидения это. И не живут, и не умирают они. Нет своего облика у них, поэтому всегда принимают какую-либо личину они. Лярвы, криттеры, шельты и подобные им это. Относим сюда всё, что не живёт, что существует без души и тела мы, пришельцы из того бесплотного мира это.
Первоначально обитали только в «гиблых местах», то есть в геопатогенных зонах и тектонических разломах они. Через здоровые области планеты самостоятельно перебраться не могли, однако постепенно накопили силу и распространились по всей поверхности они. И сейчас вернувшиеся из мёртвых, то есть вроде бы как уже и не мёртвые, а в некотором смысле даже живые, — выбравшиеся с той чёрной планеты, попали на Гехейм к нам, существа эти.
Больше всего среди них лярв или элементалов — так называем их мы, — невидимых астральных сущностей низшего порядка, самых примитивных из существ, обитающих в призрачном мире том. Подчинены поступки лярвы все только одному желанию — съесть как можно больше. Питается за счёт постоянного поглощения чего-либо лярва, и абсолютно без разницы ей, что это будет: звездолёт ваш, планета наша или излучения отрицательные биополя существа живого, порождаемые эмоциями негативными сильными.
Сейчас рассказал вам всё я, и вместе должны принять верное решение мы.
— Но я всё-таки не совсем понял, для чего этой всей вашей нежити эмбрионы людей, находящиеся к крионных камерах.
— Можем только предполагать мы, но дело, как кажется мне, обстоит следующим образом: все существа эти, ну, может быть, за исключением драугров, не имеют физического тела своего для полного воплощения на планете. Не зря ведь видим их мы в виде столбов дыма или тумана, а эмбрионы в данном случае — идеальный вариант для них. Они как бы ничьи ещё. Не пришли души в них. Но это, конечно, частное мнение моё, которое не отражает мнение нашего совета всего. Но боюсь, что к тому времени, как это доподлинно узнаем мы, может слишком поздно уже быть. Слишком долго медлили в самом начале мы. Не в этом ли причина в последующем всех неудач наших?
Поэтому и настаиваем на немедленном уничтожении зародышей мы. Должны нас понять вы. Несколько тысяч воплощённых лярв, клудде или ещё кого почище снесут нашу защиту всю. Просто не выстоять против чудовищного натиска нам.
Конечно, могли бы уничтожить их мы, не спрашивая согласия вашего и не пытаясь договориться, и найти компромиссное решение, но приучили долгие века существования всегда предпринимать попытку достигнуть соглашения, если имеются хотя бы крохотные шансы, народ наш.
— Если я соглашусь на уничтожение крионных капсул, вы поможете нам отремонтировать наш корабль?
— Я думаю, сможем мы предоставить необходимые материалы и механизмы вам.
— В таком случае я вынужден пойти на это, хотя мне и претит жертвовать жизнями ни в чём не повинных людей ради спасения собственной шкуры.
— Поймите, просто нет другого выхода у нас. К тому же эмбрионы не совсем люди ещё и обречены всё равно они. Лучше ликвидируем их сейчас мы, чем потом перейдут на сторону наших врагов они.
— Может быть, вы и правы, — задумчиво пробормотал капитан, — хотя внутренне я с этим не могу согласиться.
— И ещё очень бы хотелось нам с разрешения вашего, конечно, пообщаться с этими вашими, как говорите вы, биологами, — вступил в разговор Уатрен.
— Не возражаю, — пожал плечами капитан, думая уже о том, за какое время они успеют восстановить звездолёт, имея всё необходимое. — У меня тоже есть к вам встречная просьба, нельзя ли послать кого-нибудь на поиски нашей капсулы, полетевшей на высокогорное плато на юго-западе материка?
— Хорошо. Осмотрим это место мы. Там когда-то было наземное поселение наше, но уже очень давно захвачено оно; боюсь, что уже мертвы люди ваши. Говорите, у капсулы поля защитного нет?
— Да. Но я не хотел бы думать так. Я считаю, что они ещё живы.
— Это маловероятно.

Глава XIII БРАЙАН

Совет закончился. Они снова пошли обратно по анфиладе комнат, освещённых разноцветными огнями.
— Мир наш «выцвел» после появления существ этих. И здесь, под водой, стараемся мы наполнить жизнь самыми разными красками, напоминающими о прежнем мире, — пояснил в ответ на невысказанный вопрос Эллакт, сопровождающий капитана с Григорием.
— С удовольствием показал бы наши подводные города вам я, но нужно торопиться назад нам, времени на это просто нет. Сейчас очень редко появляемся на поверхности мы, но постоянно следим за врагами нашими, и передовые отряды несут круглосуточное дежурство. Конечно, бывают и тяжёлые потери, но теперь уже научились защищаться мы, и не так легко захватить врасплох нас. Но по-прежнему самое неблагоприятное время — это «синий день», как его называете вы, поэтому должны успеть до его начала мы. По наблюдениям нашим, всегда особенно активна в данное время суток нежить. Да, наверное, и сами заметили это вы?
— Но как же мы будем ремонтировать корабль? Нам же придётся отключить силовой купол.
— Боюсь, энергетическое поле ваше не является в данном случае абсолютной защитой. Переместим корабль ваш в другое, более безопасное место мы.
— А что будет с капитаном Брайаном?
— Вы, люди, должны улететь с планеты нашей.
В этот момент воевода Эллакт резко остановился.
— Только что получил сообщение я, что совершено нападение на корабль ваш. Нужно поторопиться нам.
— Корабль захвачен? Откуда вы узнали?
— Пока нет, но сил там недостаточно наших. Слишком долго принимали решение мы, — недовольно проговорил он, и они почти бегом направились дальше. — Сообщение получил от своих товарищей я, которые отслеживают происходящее всё на планете. С ними можем общаться мы: информационно-мысленные волны легко переносятся на любые расстояния. Обладают свойством притягивать к себе при соответствующих условиях другие мысли примерно одинаковых длин, частот и кодов они, — продолжал пояснять на ходу Эллакт.

Обратный полёт в сетторе тянулся, как представлялось капитану, ещё дольше, хотя на самом деле это было отнюдь не так. Как только они вынырнули из океана, Александр попытался связаться с кораблём. Очень долго никто не отзывался. Затем раздался голос Брайана.
— О, командир! Как видите, я выполняю свои обещания, я же обещал придумать что-нибудь интересное. Жаль, что вас здесь не оказалось.
— Что вы делаете на моём корабле?!
— Командир, вы что-то не понимаете. Теперь это мой корабль, — Брайан сухо засмеялся, он явно был очень доволен собой.
— Идиот, что ты с ним будешь делать? — заорал Александр. — Ты не сможешь его починить! Ты не знаешь, что происходит на этой дрянной планете!
— Ошибаетесь; после того как вы выгнали меня с двумя бластерами в горы, я очень многое понял из того, что происходит на этой, как вы говорите, «дрянной» планете. Но это не важно. Куда ты дел диск? — его голос дрогнул, в нём чувствовалась долго сдерживаемая злость.
— Диск? Зачем тебе диск? — несколько опешил капитан.
— Диск! — сорвался на визг и без того высокий голос Брайана. — Говори, где он? Куда ты его задевал?
Он казалось, пришёл в неистовство.
— Где мои люди? Что вы сделали с ними? — от его остервенелого крика Александр сразу же резко успокоился.
— Если ты немедленно не скажешь, где диск, то я убью их всех, — продолжал визжать Брайан.
— Диск у меня, — стараясь тоном своего голоса успокоить Брайана, проговорил Александр. — Мы могли бы договориться, если он вам так нужен. Не делайте глупостей. Я скоро прилечу и привезу диск, а вы отпустите моих людей.
И он отключил связь.
Эллакт, внимательно смотревший на него всё это время, взволнованно произнёс:
— Что случилось? Что происходит?
— Брайан захватил корабль, — автоматически ответил капитан и вдруг изумился, — подождите, вы же читаете мысли, почему же вы не знаете?
— Понять мысли ваши могу я потому, что вижу вас и, следовательно, мысли тоже. Объяснял вам уже, мысли — своего рода энергетические поля. И вполне материальны они. Можно увидеть их. Давно научились понимать энергоинформационную структуру всего сущего и получать информацию, рассеянно существующую в пространстве, ливяне. Но необходима сонастройка с её конкретным носителем для этого. Понять мысли абонента вашего не могу я, ведь никогда даже не видел его.
— Почему же люди не могут читать мысли?
— Видят только материю — достаточно плотные, то есть твёрдые или светящиеся объекты — люди. Значительно тоньше у мыслей информационно-энергетическая основа, и поэтому не все видят её. Но материя любая — это всего-навсего уплотнившаяся энергия. И, следовательно, можно увидеть её. Однако что произошло на корабле вашем?
— Брайан вернулся и захватил «Звёздный странник». Не понимаю, каким образом это произошло.
— Думаете вы, что помогли ему?
— Биологи: Алан и Лолиум! Скорее всего. Вот гады. А если Тенгел вернётся?
Он тотчас попытался выйти с помощником на связь, но тот по-прежнему не отвечал.
— Не надо было мне лететь с вами. Всё вроде бы уже решилось. А теперь стало ещё хуже. Как отбить корабль с включённой защитой, пушками и пулемётами, который к тому же ждёт нападения? Как же быстро они овладели судном! Что же ваши ливяне не помогли нам?
— Вероятно, отвлекли их. Ведь было сообщение о появлении драугров. Хотя сейчас совсем не время их, очень редко появляются на поверхности, когда в небе Коричневая звезда, они. А о диске каком шла речь?
— Этот предмет в виде плоского круга с выпуклостями и вмятинами в виде треугольников или многоугольников, не знаю уж, диск он или нет, мы отобрали у Брайана, когда захватили корабль. Но он остался там, на «Звёздном страннике», у меня в каюте. Им ничего не стоит найти его. Так уж, на шармачка, — он уныло махнул рукой, и плечи его поникли. — Не представляю, что же мы теперь будем делать?!
— А что с командой вашей?
— Надеюсь, что всех просто обезоружили и заперли. Но, может быть, он и врёт. Слушайте, Эллакт, нам нужно срочно найти наших, улетевших на шлюпке.
— Раз не можете с ними связаться вы, как же найдёте их?
— Нам нужно полететь туда, на плато. Это последний шанс отбить корабль обратно. Может быть, ливяне помогут нам?
— Нет, не будем вмешиваться в разборки ваши мы. Должен только уничтожить капсулы я.
— Ха, уничтожить, но как вы к ним проберётесь? Вряд ли Брайан отключит энергощит по вашей просьбе.
— Отключит его он, когда пойдёте передавать диск вы.
— Но у меня нет диска. А, впрочем, всё равно. Я действительно туда пойду.
— И есть другие средства воздействия у нас. Конечно, не хотелось бы их применять нам, но не будет другого выхода, если то… словом, обязан уничтожить капсулы как можно скорее я.
— Другие средства? Не буду даже уточнять, какие.
— Да, бесполезно это. Что намереваетесь предпринять вы, когда вовнутрь корабля попадёте?
— Спасти наших ребят! Что же ещё. Возможно, что-то нам удастся сделать, но сначала надо найти тех наших, которые улетели на шлюпке. Возможно, что-то сломалось в спускательной капсуле и они не могут выйти на связь. Жаль, что я не могу дать вам координаты их шлюпки. Я не хотел бы, чтобы и они попались в хитроумную ловушку Брайана. А как вы думаете, мог он сговориться с этой вашей нежитью?
— Нет, такое невозможно. Не ведут переговоры они, и нельзя подкупить их.
— Тогда что же получается? Его не сожрали за те несколько дней, пока он шастал в горах. А как только я улетел с корабля, Лолиум подал ему сигнал, и он тотчас вернулся, чтобы захватить корабль. Что за планета у вас такая — уже второй корабль из-под носа уводят? А что они собираются делать дальше? Значит, какой-то план у него есть, — рассуждал капитан вслух, какая разница — всё равно мысли читают. — Но какой? Не понимаю я этого Брайана. Может быть, что он ничего не знает о существовании этих ваших?..
— Долго были в горах они?
— Несколько дней.
— Нет, очень маловероятно это. Могу предположить я, что этот Брайан ваш не человек уже — драугр. Рассказывал о них Тилуас вам.
— Драугры, да только я не совсем понял: это типа — ожившие трупы?
— Да, когда-то были живыми драугры, потом умерли, но не отправились в мир иной, а перешли в разряд живых мертвецов. Сохраняют прежнее тело они и даже личные качества, а иногда и душу, но при этом превращаются в злобное и кровожадное существо.
— То есть те из наших ребят, которых мы похоронили, а не сожгли из-за экономии топлива, после смерти стали драуграми?
— Да, выходят из своих могил в виде дыма, а затем оборачиваются драугры людьми. При этом помнят всё, что помнили при жизни они, и имеют те же навыки, которыми владели, и даже первое время внешне похожи на людей.
— А потом?
— Внешний облик зависит от вида смерти драугров: с утопленника постоянно стекает вода, удушенный имеет синюю шею, а на теле убитого в бою зияют кровоточащие раны. Кожа на вид рыхлая у них, а на ощупь — как у обычного трупа. Может различаться она: от мертвенно-бледной до трупно-синей и даже иссиня-чёрной, — а тело само становится тяжёлым очень.
— Как же с ними бороться?
— Удивительно могучи и неуязвимы для обычного оружия чудовища эти. Победить можно драугра только используя физическую силу собственную. Но при этом, сражаясь врукопашную, следует помнить, что очень сильны они, быстро бегают, могут драться как без оружия, так и с оружием, хорошо владеют телом своим. Можно убить их, но самый надёжный способ разделаться раз и навсегда с ними — победить в силовой борьбе, отрезать голову, сжечь тело и развеять над морем пепел. Если этого не сделать, могут снова восстанавливаться даже из мельчайших частиц они.
— То есть если бы мы сразу сожгли трупы, то ничего бы не было?
— Скорее всего, да.
— А сейчас, когда все солдаты Брайана стали драуграми, они убили всех моих ребят и захватили корабль. Что-то не сходится, зачем им корабль?
— Затем же, зачем и вам, чтобы на другую планету улететь, где никто ничего не знает о них. Ведь всё помнят они, навыки и умения сохраняются. А ещё очень притягивает любая жизнь их, ненавидят они её и для того, чтобы уничтожить, способны на всё. Нам пришлось ликвидировать свои корабли все, чтобы не допустить распространения их.
— А если всё это не так и Брайан вполне живой? Он просто хочет улететь с планеты или даже попросить помощи. Хотя подмогу позвать он теперь может и так: наш система связи на корабле в его полном распоряжении. То есть всё-таки хочет улететь. Но зачем ему эта штуковина? И как жаль, что она осталась в моей каюте!
— Должны уничтожить корабль ваш мы.
— Ни за что! На нём мои люди! Всё это только предположения. Мы не знаем, как всё обстоит на самом деле. Я хочу лично сам увидеть, что там происходит и сам во всём убедиться. А что ваши наблюдатели? Какие сообщения приходят от них?
— Вокруг корабля спокойно всё, — Эллакт пожал плечами.
— Как скоро мы будем на месте?
— Через несколько часов.
— Я должен проникнуть на космолёт!
— Но это опасно крайне. Если судно драуграми захвачено…
— Да, я всё понимаю, но это мой корабль. И я должен туда попасть.
— Если всё обстоит так, как говорил вам я, уничтожить корабль ваш в самое ближайшее время должны будем мы.
— Вы не можете этого сделать. Возможно, мои ребята живы. Что же, вы хотите убить всех без разбора? Как же ваш гуманизм?! Чем вы тогда лучше этих? Дайте мне хотя бы несколько часов. Я должен сам увидеть, что там происходит.
— Но как это сделаете вы? На корабле явно ожидают нападения, готовы к нему они. К тому же помните: чувствует живую кровь нежить так же, как и мы их, но в несколько раз сильнее. Не сможете там пробыть долго вы. Обязательно обнаружат вас.
— Мне и не надо долго.
— А скольких сможете одолеть врукопашную вы? Одного-двух, не более. Погибнете вы.
— Вы могли бы помочь нам. Брайан ждёт меня с диском. Значит, они должны хотя бы на время отключить поле, чтобы я мог подойти к кораблю. Вы могли бы напасть в этот момент. Они не ожидают вашего нападения.
— Если он уже сам не нашёл этот диск, — вступил в разговор молчавший прежде Григорий.
— Не могу рисковать я. К тому же попытка эта всё равно на провал обречена. Здесь недостаточно для масштабного нападения сил наших.
— Но у Брайана всего с десяток солдат. А я постараюсь отключить систему наведения орудий, как только попаду на корабль.
— Но не учитываете вы, что если корабль захвачен нежитью, то там не десяток уже — там могут быть сотни и тысячи. А если нападём мы, то обнаружим себя. Поймут они, что всё знаем мы. Если уж так хотите проникнуть на корабль вы, могу деблокировать защитный экран на некоторое время я.
— Чего же вы сразу молчали! Это же всё меняет! В таком случае я пойду один и всё как следует разузнаю. А потом вернусь и расскажу вам, что там происходит. Или, если не смогу, хотя бы постараюсь выйти на связь с Григорием. Лады?!
— Хорошо, дам три часа вам я. Если через это время не дадите о себе знать вы, уничтожим капсулы и корабль мы.
— Ни в коем случае, он мне ещё понадобится. Я намереваюсь улететь на нём с этой планеты.
— Спустимся недалеко мы, и по моему сигналу попытаетесь пробраться к кораблю вы. Помните: находиться на поверхности планеты без защиты энергетической опасно очень. Смогу отключить силовой купол только на короткий период я.
— Для того чтобы пробраться внутрь, мне хватит и нескольких секунд.
— Это абсолютно безрассудная затея, но не буду отговаривать от неё вас я просто потому, что для ликвидации корабля нужно время на подготовку нам.
— Хорошо, хорошо. Безрассудная так безрассудная. Я не брошу своих людей и свой корабль на произвол судьбы. И надеюсь, что к моему возвращению у вас будет информация о моём помощнике.
— Туда уже отправлен отряд. Но ещё раз могу повторить — это бесполезно. Слишком самонадеянны вы.
— Оставим этот беспочвенный спор.

Глава XIV В ПЛЕНУ

Приблизившись к «Звёздному страннику», они опустились в незаметной ложбинке неподалёку. Чёрная тень омертвелых гор падала на корабль. Защитный экран, обычно отливавший голубоватым светом, сейчас имел ярко-красный цвет и чётко выделялся на фоне мрачных выщербленных отрогов. Внутри, возле звездолёта, мелькали силуэты солдат, видимо, они занимались монтажом какого-то оборудования. Обе паллеты находились недалеко от трапа. Сам трап был опущен, входной люк открыт, и оттуда на тёмную каменистую почву падали яркие столбы света. Наружные прожекторы включены не были. Но среди крионных капсул было видно, как суетятся биологи. Александр заметил костлявую фигуру Алана, и это его неприятно покорёжило. «Как же быстро они тут освоились». Словно не вчера он оставил своё судно. Ему и правда казалось, что это было необычайно давно. Он внимательно осмотрел всё вокруг.
Густые студёные сумерки укутывали почву плотным покрывалом. Редкие клочки тумана поднимались от глубокого лога вверх и недоумённо клубились возле поверхности. Крохотная точка Астерискуса, как всегда, не могла рассеять густой мрак вокруг.
«Хорошая планетка — для тайных операций!» — удовлетворённо подумал он про себя. И медленно, осторожно прячась в тени камней, стал подползать к самому краю энергетического силового купола. Всё прошло как нельзя лучше: когда он достиг её кромки, защита мигнула, погасла на короткое время, затем замерцала вновь, но Александр был уже внутри поля. Он осторожно перекатился и спрятался за большой прямоугольный ящик. Так же без помех он, тщательно маскируясь, ползком добрался до грузового люка и, бесшумно открыв его, подтянулся и перевалился внутрь корабля. После чего Александр удовлетворённо вздохнул и перевёл дух: «Ну вот, полдела сделано».
В грузовом отсеке было темно, пахло какой-то сыростью и временами раздавались странные шорохи, здесь вовсю гуляли холодные сквозняки. Очень осторожно, чтобы невзначай что-нибудь не уронить в темноте (фонарь включать он не стал), капитан буквально ощупью продвигался среди ровно уложенных тюков с одеждой и какими-то инструментами. «И откуда у нас только так много всякой ерунды на борту?» Случайно запнувшись о какой-то кабель, он едва не упал и решил, что включить свет, наверное, всё-таки надо, а то так недолго и загреметь в какой-нибудь незакрытый люк. В полумраке подсобное помещение, в котором он очутился, выглядело громадным. Тускло отблёскивали металлические элементы арматуры. Под ногами шуршали какие-то обёртки. Полупустой трюм создавал угрюмое впечатление. Только кое-где по краям располагались тянущиеся вдоль стен тюки и коробки.
Трюм находился рядом с больничным отсеком, так в шутку называли на корабле лабораторию Мелентия, здесь же, недалеко, располагалась и его каюта. В своё время неподалёку были и те несколько кают, где размещались взятые в плен солдаты и биологи.
Александру думалось осмотреть сначала этот отсек, а уже потом через вентиляционные шахты пробраться в свою каюту и попытаться забрать диск, если его ещё не обнаружил Брайан. Единственное, что несколько смущало капитана, это ширина вентиляционного отверстия, он опасался, что со своей комплекцией не сможет там протиснуться. В этом случае оставалось только рискнуть и осторожно пробраться обычным путём. «Вряд ли они ждут меня внутри корабля. Брайан, скорее всего, засёк сферу ливян, когда мы приземлялись. Или нет? И как вообще Эллакт смог отключить защитное поле снаружи, пусть даже и ненадолго? Это же в принципе невозможно. Причём не прорвать, а именно отключить. Да, далековато они продвинулись по сравнению с нами, неплохие у них технологии. Так, буду думать о хорошем. Брайан мог нас и не засечь, и уж точно он не знает, что я внутри. Что же, у меня есть все шансы застать их врасплох», — рассуждал капитан, осторожно выглядывая из дверей грузового отсека. Вокруг стояла гробовая тишина. Длинный извилистый коридор с небольшим количеством дверей тянулся вглубь космолёта, и на всём видимом протяжении был пустынен. От располагавшихся справа внутрикорабельного лифта и лестницы тоже не доносилось ни звука.
«Звёздный странник» был очень большим межгалактическим кораблём, и хоть Тенгел и не раз ворчал по поводу его «неоправданных масштабов», как он любил говорить, но в данном случае громадный полупустой корабль был очень даже кстати. На маленьком компактном судне практически нереально передвигаться незаметно, здесь же трюмы корабля и прилегающий к ним ярус жилых кают казались просто вымершими. Капитану необычайно повезло: он, не замеченный никем, добрался до каюты Мелентия, дверь была распахнута, каюта оказалась пуста. Он заглянул и в лабораторию, там тоже никого не было, однако видно было, что все приборы находятся на своих местах: скорее всего, сюда никто и не заглядывал. У Александра вдруг появилось нехорошее чувство, что за ним наблюдают, он покосился вокруг, но никого не заметил. «Ох, не дай бог датчики на передвижение поставили. Хотя зачем? Если корабль захвачен, это полная ерунда. Но где же все остальные люди?»
Он пробрался к следующему ярусу жилых кают, где раньше находились солдаты. Там тоже было пусто. Ощущение, что он попал в ловушку и неумолимо движется к захлопывающейся дверке, нарастало. Двери остальных кают были закрыты, но приборы показывали, что они пусты. Александр решил осторожно пробираться дальше.
«Где они могут спрятать остальных? Хотя корабль большой. Может, отловить кого-нибудь и допросить? Хорошая идея!» — одобрил сам себя капитан. Двигаясь уже менее осторожно, он пробрался на верхний ярус. Вентиляционной шахтой Александр решил не пользоваться. «Прикол будет, если застряну». Но и этот ярус словно вымер, пустые коридоры, пустые каюты, пустые лаборатории, нигде никого не было. «Да они, наверное, все снаружи. Вон их как там много суетилось. Ха! Всё ещё легче, чем я думал. Добраться до рубки, заблокировать люк и поднять корабль. Снаружи наших нет. Значит, они на корабле. А уж где конкретно, и потом всегда найти можно». Рассуждая таким образом, он уже почти добрался до капитанской рубки, но в этот момент в коридоре неожиданно возник Брайан.
— Рад, что вы вот так запросто заскочили, — зловредно улыбался он одними уголками рта.
Брайан опять, как обычно, был бесстрастно сух и подчёркнуто вежлив, его прошлая вспышка дикой ярости прошла без следа, взгляд был холодно беспощаден и равнодушен.
Александр успел вскинуть бластер и, без сомнения, всадил бы в него целую очередь ещё раньше, чем тот перестал ухмыляться, но почувствовал, как ему в спину упёрлось что-то твёрдое.
— Ну что же вы, капитан, проходите, не стесняйтесь, раз уж пришли. Спасибо, кстати, что позвонили, — ядовито ухмылялся Брайан, — теперь вы у меня в руках, а помните, я валялся у вас под замком несколько недель…
— Вас лечили, кормили и освободили в конце концов, — сквозь зубы прорычал капитан.
— Ну да? — притворно удивился тот. — Что-то я этого не заметил. Впрочем, не будем сводить старые счёты. Эти пустые разговоры теперь ни к чему. Вы, я так думаю, пришли передать мне диск? Ну, не стоило так утруждать себя. Я уже и сам взял его. Большое спасибо, что оставили его в своей каюте — могли бы просто сообщить мне об этом. Или вы хотели ещё чего-нибудь? Например, отбить свой корабль. Право же, я вам его и так могу оставить… через какое-то время. Мне он вовсе не нужен. Ну, если только пока и самую малость, — и он рассмеялся скрипучим зловредным смехом.
От ярости и негодования то ли на себя, то ли на этого язвительного Брайана Александр не мог сразу найти подходящих слов. Ему хотелось обругать его, заорать, ударить, в конце концов. Он яростно сжал кулаки, но сдержался и проговорил сиплым басом:
— Нет, Брайан, ты не угадал, я пришёл узнать, что с моими ребятами.
— Ну, так я вас непременно к ним отправлю, но сначала я вам кое-что покажу, — по его губам скользнула злорадно-насмешливая улыбка.
Александр наконец полностью справился с собой и проговорил уже обычным голосом:
— Тех, например, с кем вы встретились в горах?
— А, нет, — отмахнулся Брайан, — это полная ерунда. Вам не кажется? Нет, я хочу показать вам кое-что другое! То, ради чего стоило так рисковать собой и соваться под бластеры моих солдат. Ваш вам, кстати, совсем не нужен. Вы можете его передать.
Один из солдат тем временем забрал у Александра оружие, переговорное устройство и прочую аппаратуру.
— Предупреждаю, у нас мало времени, если я не выйду на связь, через полчаса ливяне сотрут корабль с лица планеты.
— Ну, я бы не стал так преувеличивать их возможности, — опять заехидничал Брайан, — но давайте действительно не будем медлить. Вы же хотели узнать, что представляет собой этот «диск» и для чего он нужен; что ж, я предоставлю вам такой случай… перед смертью, — и он противно захихикал.
Они прошли по знакомым до боли коридорам «Звёздного странника» и выбрались наружу.
«Ну, теперь Эллакт меня точно увидит, вряд ли они не следят за кораблём, — слегка успокоился капитан, — как же они меня застукали, жаль даже не узнал, что с ребятами. Но мы ещё посмотрим, чья возьмёт, — он внимательно оглядывался по сторонам, пытаясь придумать, что можно сделать в сложившейся ситуации.
Никого из его команды не было видно. Двое солдат, конвоировавших его, остановились, не отходя далеко от трапа на свободном месте. Вокруг сновали биологи и что-то делали с крионными капсулами. Появившийся наконец Брайан был весел, и казалось, что кожа, и без того туго натянутая на его череп, того и гляди лопнет от широкой неестественной то ли улыбки, то ли ухмылки.
— Ну что же, приступим, надеюсь, вы не против, капитан? — ехидно обратился он к Александру, — нам тут требуется помощник, я думаю, возьмём кого-нибудь из ваших, — он ещё раз усмехнулся, показав голодный хищный оскал, — кого вам меньше всего жалко?
Он сделал знак солдатам, и они буквально выволокли на корабельный трап Николая. Тот был необычайно бледен и, скорее всего, находился под действием каких-то препаратов. Длинные ноги его путались и заплетались, рыжие волосы торчали во все стороны длинными взъерошенными патлами, черты лица были неестественно перекошены.
— А, вот и наш доброволец, — продолжал издеваться Брайан, — впрочем, возможно, он даже выживет, тащите его сюда.
Николай заметил капитана, когда солдаты буквально волокли его под руки мимо, и попытался что-то сказать, но язык не слушался, ноги подкашивались. Солдаты подтащили пилота к Брайану, и тот, вздёрнув голову механика за подбородок, внимательно посмотрел ему в глаза с глухим и беспросветным равнодушием во взгляде.
— Нет, этот не пойдёт, возьмите кого-нибудь покрепче, я не хочу, чтобы сеанс прервался в самой середине, — и он отшвырнул Николая в сторону, солдаты быстро утащили его обратно.
Следующим оказался Георгий, видно было, что он тоже с трудом держится на ногах, но его крепкая, внушительная фигура выглядела более естественно.
— Вот этот, наверное, подойдёт больше, — удовлетворённо хмыкнул Брайан, — давайте его сюда.
Солдаты выкатили небольшой аппарат, похожий на лодку с тупыми концами; поставив её на попа, втолкнули туда Георгия и стали накрепко запечатывать входное отверстие. Механизм был недостаточно большой для массивного техника, и он с трудом поместился внутрь. Скорее всего, он не до конца понимал, что с ним происходит, и даже не оказывал никакого сопротивления. Сквозь полупрозрачный верхний колпак видно было, как внутри он с трудом поворачивает голову и слабо пытается выбраться наружу. Александр рванулся было к нему на помощь, но солдаты крепко держали его, да и руки у него были связаны, он только заскрипел зубами.
— Что же дальше, Брайан, вы будете мучить моих людей у меня на глазах? Зачем вам это надо? Вы же получили свой диск. С вами на корабле обращались значительно лучше.
— Лучше, лучше, — отмахнулся Брайан, — никого я мучить не собираюсь, не делайте из меня садиста, просто мне нужен живой подходящий материал. Помолчите, не отвлекайте меня. А то я могу стать не таким добрым, — резко отозвался он.
Его лицо выглядело странно перекошенным, алчный жаждущий огонь горел в глазах, в руках он держал тот злополучный круглый плоский предмет.
Подошёл Лолиум и, проговорив: «Всё готово», — протянул какое-то приспособление, похожее на огромный многолепестковый цветок. Брайан приблизился к установленному аппарату и вставил диск в узкую прорезь сверху. Агрегат засветился красноватым светом, постепенно разгораясь всё ярче и ярче. Александр смотрел на него до тех пор, пока ослепительный свет не стал нестерпимо резать глаза. Георгий внутри, видимо чего-то сообразив, сначала пытался разбить корпус, но ему это не удавалось, потом руки у него опустились, взгляд остекленел и стал мутным, он склонил голову сначала набок, затем запрокинул её вверх, рот его был открыт, он беззвучно кричал, но снаружи ничего не было слышно.
— Ну и для чего же был приспособлен этот ваш диск? — снова вмешался капитан.
— Да помолчите вы наконец, — взъелся Брайан, его разъярённые глаза блеснули леденящей ненавистью, — у меня не так много времени, — он натянул на голову что-то наподобие большого шлема и сам стал похож на пушистый венчик одуванчика на тонком стебельке. После этого, отойдя на некоторое расстояние, направил принесённое Лолиумом приспособление на Георгия, нажав на кнопку, начал говорить. Александру было не слышно, что он говорит, но случайно взглянув на Георгия, он понял: «Да ведь Брайан говорит, а Георгий повторяет за ним слова». Глаза у Георгия были закрыты, по щекам крупными каплями струился пот, но его губы неестественно шевелились, и рот беззвучно открывался и закрывался. «Что же они таким образом пытаются сделать? Позвать на помощь императора?» Но Александр никогда не слышал про такой способ связи. «Да и имея космический корабль в своём распоряжении, гораздо легче воспользоваться обычными средствами межгалактической связи. Или всё-таки нейтронная звёздочка? И я был прав», — он не успел додумать предположение до конца. Брайан взвизгнул на необычайно высокой ноте так, что стало слышно, несмотря на шлем на его голове; по аппарату с находящимся внутри техником начали пробегать неяркие полосы, как на испорченном мониторе, он ещё раз вспыхнул и погас.
— Ну и что вы мне хотели показать? Как вы громко визжите? — подчёркнуто спокойным голосом глухо проговорил Александр. — Я что-то никак не возьму в толк.
Остервенелый, исступлённый, пронзительный вопль всё ещё звучал у него в ушах. Брайан между тем уже снимал приспособление с головы и не спускал глаз с Георгия, но тот, тяжело привалившись к стенке, видимо, находился в полубессознательном состоянии, мучнисто-бледное лицо его исказила ужасная мука, глаза мертвенно потускнели, взгляд бессильно блуждал по сторонам.
— Уберите его, — сухо распорядился он, кивнув на Георгия, — ну а теперь, дорогой мой капитан, ваша очередь, — повернулся он к Александру, — вы же не хотите, чтобы на ваших глазах умирали один за другим все ваши люди. Попрошу вас, — и он сделал жест в сторону странного механизма.
Александр вдруг вспомнил, что он видел его среди выставленных с императорского корабля предметов, и тогда ещё они с техниками пытались и никак не могли понять, для чего он предназначен. Александра запихнули внутрь, и специальные приспособления мгновенно защёлкнулись у него на запястьях и на шее. Внутри было очень тесно и резко пахло озоном. Теперь он уже не мог толком даже пошевелиться. Солдаты проворно опустили полупрозрачную крышку. Брайан снова натянул шлем на голову и уставился на прибор у себя в руках. Какое-то время ничего не происходило. Застыло насторожённое безмолвие. Минуты тянулись тошнотворно медленно. По мнению капитана, прошла целая вечность. Пошевелиться внутри он не мог, у него стали затекать ноги от неудобной позы. «Чего он ждёт?» Но в этот момент Брайан резко вскинул голову и направил на Александра всё тот же небольшой прибор.
И тотчас всё изменилось: голову Александра точно сжали железными тисками, все мысли из головы куда-то исчезли, кроме одной: когда же кончится эта невыносимая боль? Неимоверным усилием воли он заставлял себя не закричать. В тот же момент в голове появились какие-то образы, сначала расплывчатые, потом всё более и более чёткие. Словно чужие мысли грубо проникали внутрь и вольготно располагались там, а сам хозяин был не в силах ничего исправить. Капитан подумал, что долго он так не выдержит, но, пригвождённый намертво, ничего не мог поделать. Время как будто замерло. Стояла цепенящая тишина, в ушах у него звенело, и вот в этой тиши раздавался странный напев. Он скорее почувствовал, чем услышал эти звуки. Тихо-тихо, на пределе доступного, доносилась мелодия. Тягостная, уродливая и печальная.
По всему телу Александра струился холодный пот. Он изо всех сил сопротивлялся проникновению извне, но вот в голове неожиданно чётко вдруг раздался леденящий голос. Это была речь, но сильно искажённая, точно доносящаяся через многие-многие тысячи километров, что-то говорили, но понять было совершенно невозможно. Его губы скривились, пропуская сквозь себя чужой голос и чужие звуки. Уже потом Александр догадался, он говорил на чужом языке, с трудом выговаривая незнакомые непонятные фразы, которые и словами-то в общепринятом понимании назвать было нельзя. Скорее они напоминали глубокое, сильно затруднённое сиплое дыхание. Жуткая могучая тёмная сила наполняла голос. В этот момент реальный мир вокруг Александра окончательно утратил свои очертания. Он оказался совершенно в незнакомом призрачном месте, которое было очень сложно описать. «Я потерял сознание», — подумал он, собрав в кулак всю свою волю. Но собственная воля превращалась в ничто, раздавленная наваливающейся на него чужой силой и мощью.
Он ощущал себя парящим в густом воздухе, скорее даже не себя, а какие-то сизые клубы дыма или пара вокруг, почвы он не видел, под ногами не было ничего, но он не падал. Впрочем, и тела тоже не было; когда Александр смотрел вниз, там был только клубящийся безоглядный туман. Вот в этом пепельном мареве стали возникать уродливые лица, но вряд ли их можно было назвать людьми. Силуэты, какие не придут в голову даже в самом чудовищном кошмаре, окружали его со всех сторон. Они тоже парили в этом сизом дыму, и один из них говорил на том же языке, что и Брайан. Всё явственнее и повелительнее становились звучащие в голове голоса. И с удивлением, если, конечно, он ещё был способен удивляться, Александр вдруг осознал, что сам повторяет те странные звуки, которые выговаривало смотрящее ему прямо в глаза и висящее напротив чудовищное создание. Глаза, а точнее даже огонь пронзительного фиолетового цвета, плескавшийся в их бездонной глубине, что-то напомнил капитану, но он уже был не в состоянии понимать и осознавать что-либо из увиденного. Жуткий озлобленный нечеловеческий сиплый вой игольчатым комком застыл у него в горле. Непереносимая боль разрывала на части всё тело капитана. Всплеск яркого фиолетового пламени охватил всю его сущность, и он окончательно потерял сознание…

Очнулся он резко, словно его толкнули. Ему показалось, что он спит в своей каюте и к нему на койку вспрыгнул какой-то нелепый зверь. Он быстро распахнул глаза, и ему на мгновение привиделось, как что-то мягко приземлилось на постель рядом, перепрыгнув через него. Он буквально ощутил поток воздуха, который вызвал собой этот прыжок. Открыл глаза и на краткий миг, ещё до конца не придя в себя, увидел странное небольшое существо. А скорее даже плоский силуэт этого существа с ослепительно белыми зубами на угольно-чёрном фоне. И тут же всё пропало. Он приподнялся на нарах, вокруг было темно, рядом никого не было. «Что за чушь?! — подумал он. — Где я?» Заметив, что он зашевелился, к нему засеменила маленькая сухонькая фигура, и когда она приблизилась, Александр узнал Мелентия.
— Где мы? — с трудом выталкивая слова, заставил себя выговорить он.
— В трюмовом отсеке на среднем ярусе. Как вы себя чувствуете?
И Мелентий стал проверять его пульс, вид у него был горестный и озабоченный.
— Я нормально, — с трудом произнёс капитан, язык не слушался его.
Тяжело опираясь, он попытался сесть. Голова гудела, будто она была большим набатным колоколом и сейчас внутри у него стоял сплошной оглушительный звон. С усилием шевеля непослушным языком, он приветствовал подходивших к нему остальных членов экипажа.
— Все здесь? От Тенгела сообщений не поступало?
Он хотел спросить, прокричать, как же они так лоханулись, как допустили, что корабль захвачен, но сдержался.
— Где Артём?
— Здесь я, командир, — отозвался, протискиваясь вперёд, старший пилот.
— Доложи обстановку.
— Вечером того дня, когда вы улетели, Лолиуму каким-то образом, видимо, удалось ввести какой-то газ в систему вентиляции. Все уснули прямо на постах. А пока спали, он отключил поле и пустил на корабль Брайана с солдатами. Короче, очнулись мы здесь.
Капитан обвёл взглядом помещение, в котором они находились. Тёмный подсобный отсек грузового помещения — обычно его использовали для перевозки особо грязных и крупногабаритных грузов.
Александр вспомнил, как однажды их уговорили перевезти двух субантов* с планеты Толберри. И как пара этих милых тварей разгромила весь этот отсек за время полёта так, что о бывших здесь когда-то стальных перегородках пришлось забыть, а капитану весь перелёт казалось, что ещё немного, и они разнесут на кусочки не только это помещение, но и весь корабль. Отсек так толком и не починили с тех пор, всё как-то руки не доходили. А вот теперь, значит, вместо драконов они сами.
— Выбраться можем? — обратился он к Артёму.
— Двое охранников у двери. Остальные шныряют и рыскают по всему звездолёту. И толку: даже если сумеем, далеко не уйдём. Да и куда нам идти от корабля?
— Отбить корабль пытались?
— А то как же. Пытались! — и он показал рукой куда-то за спину капитана.
Тот оглянулся и увидел, что там лежат прямо на полу несколько человек и возле них хлопочет Мелентий. — Марат с Олегом, — пояснил он, — ну и Кондрату тоже досталось. Да, в общем, пытались, только ведь мы без оружия — много не повоюешь.
— Что же, смирились и сидим, ждём своей участи?
— Да нет, Анисим хотел по вентиляции пробраться.
— Ну и?
— Уполз часа два назад, пока не вернулся.
— Ждём, чего узнает, — поддержал его Трофим.
— Ждать нам некогда. Через три часа… — он посмотрел на запястье, часы стояли. — Сколько времени?
— 14.05, командир.
— Значит, время уже истекло, Эллакт обещал взорвать весь корабль к чёртовой матери через три часа, а сейчас прошло уже пять с момента, как мы расстались. На связь я не вышел, значит, надо убираться отсюда как можно быстрее.
— Выйти-то наружу мы, допустим, сможем, — вступил в разговор молчавший до сих пор Павел, — а дальше-то что? Корабль голыми руками не возьмёшь. Да и эти чёрные никуда не делись.
— Наружу выйдем — там разберёмся. Для меня он энергощит отключил, значит, и снова отключить сможет. Где Анисим, может быть, ему удастся в рубку пробраться?
— Зачем? Поле отключить?
— Нет, сообщить, что Брайан как-то договорился с этими. У нас, кстати, все живы? — опомнился вдруг Александр, ощущение реального мира уже почти вернулось к нему.
— Все, — изумлённо вскинул на него выцветшие глаза Мелентий, — только Марат тяжело ранен бластером, плечо сильно задето.
— Слушай, — вдруг сообразил капитан, — ты когда этого Брайана лечил или кого из его солдат, ничего необычного не заметил?
— Нет, а что?
— Ну, в смысле, они все — люди?
— Люди? Ну да. А что?
— Ты точно уверен?
— Ну, я, конечно, их не вскрывал, а только перевязывал, кости вправлял…
— И ничего необычного?
— Нет, ну я не знаю… А что?
— Он связывался со своими. И это явно была не Земля.
— Ну, мало ли кто где родился.
— Ну да, ну да, а где родился, там и пригодился… Нет, что-то тут нечисто.
— Ну, уж из-под кожи у него железок не торчало, это точно.
— Ага, железок не торчало, а сама-то кожа, интересно, на что натянута?
— Да брось ты, капитан, — вмешался Артём, — думаешь, он кто?
— Кто ж их знает? Тенгел вот думал, что они «иные».
— «Иные»? Это ещё кто?
— Спроси чего полегче. Я тоже тогда посмеялся. А вот теперь уже и сам сомневаюсь. Как он с этими-то сладил, с чёрными тенями и прочими?
— Да кто же его знает? Но они с силовым куполом сделали что-то по-своему, не знаю уж, чего умудрились, — вроде даже обиженно проговорил Павел. — Отключить сразу не удастся.
— А ты откуда знаешь?
— Я выглядывал потихонечку.
— Выглядывал?! Хорошо, а когда я улетел, эти местные что делали?
— Да с них всё и началось: они тоже сказали, что защиту надо усилить, и поверх нашей; свою-то мы с трудом, но восстановили. Так вот, поверх нашей пустили ещё какой-то слой полупрозрачный. Но это-то всё ничего было — прорваться никто не мог, да они и не пытались больше. Сами местные очень быстро куда-то умотали, а тут и это… Брайан припёрся.
— Да все они заодно! Что те, что другие! Григорий-то где?
— Григорий с Эллактом. Надо с ним связаться, он ждёт, что я выйду на связь.
— Но как это сделать?
— Надо пробраться в капитанскую рубку или к радистам, куда-нибудь, где есть аппаратура.
— Вопрос только — как?
— Мы должны это сделать. Никто нас не спасёт, если мы сами ничего не сделаем.
В это время в одном из дальних вентиляционных отверстий появилась вся перемазанная в какой-то липкой грязи голова Анисима. Он тяжело спрыгнул на пол и подошёл к остальным.
— Привет! Чего узнал? — приветствовал его вопросом капитан.
— Хорошего мало. Далеко пролезть я не сумел. Дополз только до второго яруса, да и там едва не застрял, пришлось возвращаться. Ходы у нас на «Звёздном страннике» узкие какие-то, — попытался он пошутить.
— Ну, ничего, зато обеспыливание провёл профилактическое, — поддержал его капитан, — до узла связи доползти сможешь?
— Вряд ли. Выше второго яруса не подняться. Но я чего хотел сказать, я интересный разговор слышал, когда лежал там на потолке. Я только над коридором хотел пролезть, а тут внизу двое солдат сидят. Я, чтобы меня не заметили, затаился, а они разговаривают между собой. Один говорит: «Надоело до жути ходить в этой шкуре. Скорее бы уж домой!» А второй ему отвечает: «Скоро не получается, говорят, капитану не удалось наших сюда позвать. Надо самим выбираться». А тот: «Отсюда выберешься, как же». А второй ему отвечает: «Брайан знает как, он придумал, но нужно только найти, где врата». Другой его хотел ещё чего-то спросить, но тут их по рации вызвали; они ушли, а я пополз дальше.
— Так, интересненько, — протянул капитан, — значит, он придумал, как отсюда выбраться, а что же за врата такие? Ливяне — это местные эти — говорили, что они когда-то имели врата — врата междумирья. Но он-то откуда об этом проведал? И как же он собирается ими воспользоваться? Насколько я понял, их навсегда разрушили или завалили чем-то. А чего ещё слышал, что они в горах нашли?
— Ничего толком не известно. Говорили только про какие-то кристаллы, вроде за ними на днях должна выйти группа.
— Кристаллы? А зачем им кристаллы?
— Не знаю.
— Хорошо, установим дежурство по прослушке разговоров. Первым идёт… кто тут у нас самый стройный? — капитан оглядел всех, оставшихся с ним. «Да, маловато их осталось, всего дюжина человек, из них четверо раненых. Если так дальше пойдёт — спасать будет некого. И корабль им уже не нужен будет», — но он быстро отогнал от себя эти мрачные раздумья.
— Давайте я, — неожиданно вызвался радист Тарас.
— Ладно, пойдёт, — махнул рукой Александр, — валяй, доберёшься до узла связи, свяжись с Григорием и сообщи ему обо всём. Пусть, если сумеют, повредят защитное поле. Тогда мы сможем выбраться отсюда. Если не удастся, то постарайся узнать побольше об их планах. Ну, давай, удачи! — напутствовал его капитан. — А ты, Павел, покажи пока, что ты хотел предпринять тут для выхода из корабля, — обратился он к механику.
Но договорить им не дали. Входной люк распахнулся, и в проёме показался солдат, приказавший Александру выходить наружу.

Глава XV ДОГОВОР

Брайан на сей раз встретил капитана в помещении кают-компании. Он был подчёркнуто вежлив, даже больше обыкновенного, и всеми силами старался выглядеть спокойным. Но его выдавали глаза, которые, как тлеющие уголья, вот-вот готовые полыхнуть пламенем, он не отводил от Александра.
— Добрый день, капитан. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, всё хорошо. Как вы могли сами убедиться, все ваши люди в полном порядке. Есть ли у вас какие-либо вопросы ко мне?
— Нет, вопросы есть только у вас, иначе бы вы меня сюда не притащили, — иронично отозвался капитан, голова у него всё ещё болела, и он не был настроен любезничать с Брайаном.
— Ну что вы, капитан, я делаю всё, что в моих силах, чтобы спасти ваш корабль. Я даже связался с вашими друзьями.
— Ну, уж это вы сделали скорее для себя, чем для нас, — усмехнулся Александр, — ведь иначе вас бы уничтожили вместе с нами, а вы, я так понимаю, не готовы умереть.
— Ну, так скажем, вряд ли нас так просто можно уничтожить, но, конечно, я прежде всего заботился о людях, за которых отвечаю.
— О людях? Брайан, а вы точно человек?
— Что вы имеете в виду, капитан?
— Та планета, куда вы меня направили, не знаю уж, как это вы умудрились сделать, не была заселена людьми. Кто вы, Брайан? Откройте наконец карты. И я, может быть, помогу вам.
— Вот как! — синий огонь ещё ярче вспыхнул в глазах Брайана, черты его лица дико исказились. — Что же вам удалось запомнить?
— Много чего! Слишком много для того, чтобы я продолжал считать вас человеком и помогать вам, особенно после того, что вы сделали. Какие врата вы ищете?
— Врата?! Даже так?! Откуда ты узнал про врата? — сказать, что Брайан был изумлён, это значит ничего не сказать. Он был просто оглушён этим вопросом капитана. Впалые щёки заострились ещё больше, на лбу выступили крупные капли пота, в горле клокотало от с трудом сдерживаемого бешенства.
— Брайан, вы недооцениваете людей. Расскажите мне о себе, это ваш последний шанс. Иначе я вряд ли захочу вам помогать. Ведь вам нужна моя помощь, иначе вы бы не беседовали сейчас со мной. Чего вы добиваетесь? Капитан блефовал, но это был единственный выход в данной ситуации, и он пытался использовать его по полной.
— Хорошо, может быть, вы и правы в какой-то мере, — медленно произнёс Брайан, — я расскажу вам, — он уже взял себя в руки и сменил тактику поведения. — Конечно, мне нужна ваша помощь, и я думаю, вы не откажете мне в такой мелочи в ответ на то, что я прикажу сделать. Я немедленно освобожу ваших людей, мы окажем вам медицинскую помощь и даже покинем ваш корабль…
— О, как много вам надо!
— Нет, что вы, нам нужно самую малость. Мы просим только разрешить нам уйти к себе. Как вы правильно догадались, все мы родом не с вашей планеты и даже не из вашей Вселенной. Наша планета находится очень далеко, и мы просим только всего лишь разрешения вернуться к себе домой. Неужели вы можете отказать нам в такой малости? По вашей милости мы попали на эту странную планету, жители которой помогут отремонтировать ваш корабль, и вы улетите обратно. Но мы — мы тоже хотим вернуться домой, и мы просим вас только помочь нам в этом, — вкрадчиво, внимательно глядя на капитана, говорил он.
— Интересно у вас получается, как я могу это сделать? Я что, уже стал всемогущим? Сейчас махну рукой и скажу: «Идите домой», и вы уйдёте, так, что ли? Не смешите меня, Брайан! Что вам от меня надо?
— Если бы нам разрешили только на короткое время воспользоваться находящимися на этой планете вратами междумирья, то мы смогли бы вернуться к себе.
— И вы просите об этом меня? Вы же понимаете, Брайан, что я не могу принять такое решение. Это вообще не от меня зависит.
— Да, но вы можете этому посодействовать. Вы можете попросить ваших новых друзей. Вы можете помочь нам! Это единственный выход для нас. Единственное спасение — наш корабль уничтожен!
— И вы же его уничтожили!
— Да, но сначала ваши люди его захватили, — в глазах вспыхнули злобные искры, — но Брайан взял себя в руки, — однако это не важно, — он сменил тему разговора, — вы могли бы попросить за нас местных жителей, вы же познакомились с ними. Мы не сделали им ничего плохого.
— Да и мне тоже. Если не считать того, что убили троих из моих людей и самого меня чуть не отправили на тот свет.
— Я же говорил вам, что вы выживете, — ядовито проворчал Брайан, льстивый просительный тон давался ему с трудом, и временами он срывался.
— Я тоже этому очень рад. Но для начала я хотел бы, чтобы все мои ребята были освобождены и вы покинули наш корабль.
— Но вы не знаете всего! Защита вашего звездолёта ослабла, и вам не выдержать жуткого натиска рейфов. А к тому же: куда мы пойдём, если покинем корабль?
— Откуда вы про них-то знаете?
— Не забывайте, я провёл несколько суток в горах наедине со всеми прелестями данной планеты.
— Понятно, имели время познакомиться и подружиться. Что же они не помогают вам?
— Я не дружу с рейфами. Но они оказали мне большую услугу.
— Ну, вот видите, а говорите — не дружите. И какую же? Если, конечно, не секрет.
— Нет, отчего же. Они рассказали, как попали сюда. Поэтому я знаю про врата междумирья.
— Ну и чего же они не проводили вас к ним?
— Хватит издеваться, капитан, я рассказал вам всё и предлагаю помощь. А вы… это несерьёзно.
— Помощи я от вас пока никакой не вижу. Освободите корабль и мой экипаж.
— Вам не установить силовой купол без нас.
— Нет, если вы не расскажете, что вы с ним сделали.
— Зачем вам это? Я прикажу освободить ваших людей и верну вам корабль, но мы тоже останемся на нём, пока, временно, до возвращения домой.
— И вернёте нам оружие. И расскажете, что вы изменили в защитном поле. Тогда я поговорю с ливянами о вашем предложении. Но я ничего не обещаю.
— Хорошо, — помедлив какое-то время, ответил Брайан, — я вынужден согласиться на ваши условия. Как видите, я всегда выполняю все условия сделки, как бы невыгодны они для меня ни были.

И Брайан действительно сделал это: по его команде солдаты стали покидать корабль. Биологи и без того толпились снаружи всей кучей. Члены экипажа были освобождены из грузового отсека: ни слова не сказав, один из императорских солдат просто открыл замок входного люка и, так же молча развернувшись, ушёл. Они выбрались в коридор и сразу же бросились к оружию. Бластеры были свалены кучей в одном из отсеков. Но на корабле уже никого не оставалось, кроме них самих. Капитан пока приказал не покидать судно, но больше никаких распоряжений не отдавал.
Он тут же поспешил в капитанскую рубку и вышел на связь с Григорием. Его терзали тяжёлые подозрения: ради чего Брайан так поступил, что скрывается за всем этим явно вынужденным великодушием? Всё это было очень странно — сначала захватили корабль, а теперь отдали обратно; сначала взяли в плен, а потом отпустили, да ещё и оружие вернули. Капитан понимал, что Брайан явно ведёт свою очень рискованную игру, но ради чего? Неужели действительно только ради того, чтобы получить доступ к каким-то вратам? Что они собой представляют и для чего нужны? — капитану было не совсем понятно. — Неужели, используя этот агрегат, можно без всякого космического корабля оказаться на другой планете? Но где же находится эта планета и почему Брайан так твёрдо уверен, что таким образом они смогут вернуться назад к себе? Кроме того, капитана продолжал мучить вопрос о том, что же случилось с Тенгелом, от которого так до сих пор и не было никаких вестей. В глубоких раздумьях капитан ходил взад-вперёд по рубке, время от времени стискивая голову руками.
«Вы ведь будете не против, если мы воспользуемся паллетой? — были последние слова Брайана, когда он уходил. — Зачем им паллета? Куда они направляются?» — вопросы роились в голове Александра, и он никак не мог найти подходящие ответы.
Он сообщил все полученные сведения Григорию для того, чтобы тот передал их Эллакту. Но, как он понял из разговора, воеводы в данный момент рядом с помощником механика не было. Что там у них происходит, тоже было непонятно.
Императорские солдаты между тем забрались в обе паллеты, и биологи, дружно покинув своих подопечных, присоединились к ним. Капитан краем глаза отслеживал их перемещения на мониторе. Неожиданно вокруг обеих транспортных средств возникло красноватое сияние. Оно растягивалось, увеличивалось, расползалось вокруг, устремляясь главным образом в сторону крионных капсул и выставленного оборудования. И вдруг, ярко вспыхнув, захватило и притянуло вплотную к паллетам все предметы, находившиеся на поверхности.
— Петля?! — осенила запоздалая идея Александра. — Они уходят и забирают всё с собой?!
В это же время паллеты начали двигаться к краю силового поля.
— Огонь! — яростно заорал капитан. — Удержите их!
Но было уже поздно. Энергощит вспыхнул ещё раз ярко-алым светом, высветив абсолютно гладкую и ровную, словно только что тщательно прибранную, поверхность на месте приземления «Звёздного странника», и медленно погас. Обе паллеты, объединённые теперь в одно целое вместе со всеми ящиками и приспособлениями, единой огненно-алой сферой выкатились наружу и стали медленно удаляться в сторону чернеющего на востоке огромного горного массива, ярко пламенея на фоне тёмных скалистых отрогов. Открытый им вдогонку огонь из корабельной семиствольной пушки не принёс результатов. Теперь такое хорошее энергетическое поле, якобы усовершенствованное императорскими умельцами для космического корабля, было у Брайана, а «Звёздный странник» стоял один на опустелом обожжённом плато, освещаемый только слабым светом, проникающим с туманного небосклона. Они просто сдёрнули защиту, как лёгкое покрывало, и, обмотав, утащили за собой. Первое время капитан даже не мог сразу поверить в случившееся.
«Как? Как такое в принципе могло быть? Нет, ну я понимаю, отключить силовой купол можно. Но утащить с собой, точно это какая-то завалявшаяся ненужная вещь? А как, как они могли забрать всё остальное с собой, и капсулы, и оборудование? Разве такое в принципе возможно? Если бы кто рассказал, ни за что не поверил бы. Но тут, на моих глазах! Ловко они нас. Ну, этот Брайан, попадись он мне! Хотя что я с ним сделаю? Нет, ну какой наглец, и нафига это всё? Может, они просто не успели уйти до моего прихода? Хотя кто им мешал…» — мысли путались в голове у капитана. Он был ошеломлён, потрясён, раздавлен произошедшим.
Вернувшийся в рубку Артём доложил, что в целом корабль нисколько не пострадал. Защиту, правда, установить пока не получается; в её схему, по мнению Павла и Анисима, внесена странная корректировка. Да и запас мощности источников питания системы был на пределе.
— Ага, корректировка, — проворчал капитан и пошёл встречать подлетавших Григория и ливян.

Эллакт прибыл на корабль сам вместе с Григорием, воеводой Уатреном и ещё несколькими ливянами очень быстро. Сетторе приземлилось на том же самом месте, что и прежде, недалеко от трапа звездолёта.
— Что тут происходит у вас? Почему отключили защиту? На поверхности планеты очень опасно находиться без экрана энергетического! — он внимательно осмотрел всё вокруг. — Хотел бы поговорить с вами я.
— Отключили? Ну как сказать! У нас её украли!
— Где же биологи ваши? Что произошло? — спросил у капитана воевода, едва только двери закрылись за ними.
— Они все слиняли вместе со своими капсулами.
— Не забывайте, должны уничтожить их в самое ближайшее время мы.
— Ага, если догоним! Вы же видите — наш корабль остался без энергощита. Они содрали его, как лёгкое покрывало с невинной девушки, и утащили с собой! Чёрт побери! Ничего не понимаю! И это называется Брайан помог усовершенствовать защиту нашего корабля, и теперь к нам никто так просто не прорвётся! Потому что у нас нет силового купола! Словно мы не космолёт, а ёлочная игрушка, чёрт побери! — яростно рычал Александр.
— Недооценили противника вы, капитан. Что же тут случилось у вас? Не вышли на связь и не вернулись в назначенное время вы, и видели мы, что тоже захватили в плен вас. Что было дальше? прошли переговоры как? Кстати, не откликнулись на мой призыв вы.
— Призыв? Переговоры? Да, сначала мы договорились! Вообще, это очень запутанная история, — и Александр начал рассказывать всё, что произошло с самого его появления на корабле. Оба ливянина на протяжении всего разговора буквально не спускали с него глаз.

Глава XVI НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ

— Но всё хорошо, что хорошо кончается! В конце концов, корабль у нас, а все эти убрались к чёрту! — пробасил капитан, вольготно усаживаясь в широком кресле; снова пересказав всё, он внутренне успокоился и решил, что не так уж и плохо сложилась ситуация. — А что слышно по нашим ребятам?
— Боюсь, что ещё только начинается всё, — вступил в разговор Уатрен, внимательно осматривая приборную доску и всё вокруг.
— Это расстроит вас, но нигде не нашли пилотов ваших. Посланная за ними экспедиция недавно вернулась, обследовали всё плато, про которое говорили вы, но ничего нет там, ни самих их, ни капсулы их. Самое главное, имеются постоянные посты там у нас, и наблюдатели докладывают, что тоже никого не видели они. Можем только констатировать мы, что погибли они, — проговорил Эллакт.
— Нет, это невозможно! А капсула тоже погибла?
— Могла разбиться и рухнуть в заросли густые шлюпка. Поэтому место падения найти сложно очень. Понимаем мы печаль вашу, и в тот район послана ещё экспедиция одна для отслеживания пути вероятного движения их. Но, боюсь, если действительно сели на поверхность они, шансов уцелеть никаких нет у них.
— Я поверю в это, только когда увижу всё своими глазами.
— Боюсь, скоро появится такая возможность у вас. А пока хотим уточнить некоторые вопросы мы. То есть был настолько любезен Брайан, что согласился отпустить всех и покинуть корабль ваш?
— Как видите.
— А в благодарность за всё это просил ходатайствовать о своём возвращении на родину через врата междумирья капитан Брайан?
— Должен был улететь вместе с вами он! — вмешался Уатрен.
— Ну, должен так должен, — пожал плечами Александр, — я-то что мог сделать? Мне лично он нафиг не нужен, и я с удовольствием скормил бы его этим вашим андеадам. Но, видимо, им он тоже не понравился.
— Вот и подошли к самому основному мы. По-прежнему считаете вы, что живой человек он?
— Слушайте, он не мертвяк, это точно. Но вот с какой он планеты, я не знаю. Они использовали какое-то хитроумное устройство для связи со своими сородичами. Не знаю уж, чем им не понравился обычный способ общения. Так вот, разговаривал он чёрт знает с кем!
— А о чём? О чём говорили они? И почему говорите вы: не использовал обычные способы связи он?
— Уж не потому ли, что нельзя использовать их?
— Что видели вы? — наперебой задавали ливяне вопросы Александру.
— Да что вы на меня набросились! Я же вам всё рассказал, — несколько опешил Александр.
— Поймите, важно очень это. Рискуем сильно мы, заявившись вот так сюда к вам.
— По-моему, просто не понимаете всей важности ситуации вы.
— Да чего? Чего я не понимаю? — разозлился капитан.
Он был настроен уже вполне миролюбиво, первая вспышка ярости прошла, но такой двусторонний допрос кого угодно выведет из себя. В конце концов, Брайан покинул корабль, и это было уже хорошо, осталось только его отремонтировать, найти Тенгела и умотать из этой дыры к чёртовой матери! А уж с Брайаном и его зародышами пускай местные сами разбираются.
— Не понимаю я вас. Человек не человек, живой не живой?! Я не уверен, что он человек, точнее, даже уверен, что он не человек, но и не покойник — это точно. Я говорил с врачом, он его лечил в своё время, ничего подозрительного не заметил. А по поводу его родной планеты я, честно говоря, не понял, мне привиделось или нет. Может, я ничего и не видел, а так — померещилось, но говорил он странно.
— Привиделось что, что?
— Туман, сплошной туман и фигуры, звери, что ли, какие-то, и они говорили и смотрели на меня синими пронзительными глазами. Всё, больше ничего не помню.
Эллакт и Уатрен быстро переглянулись между собой.
— А говорили что? — осторожно спросил Уатрен.
— Ага, поймешь тут, как же, до сих пор горло болит. Вот, давайте, чего я мучаюсь, я попытаюсь представить всё, что я помню, как можно точнее. А вы смотрите.
— Да и смотрим мы, — печально проговорил воевода, — и по всему выходит, что один из них он.
— Из них — из кого? Из этих драугров? Но говорю же вам, он живой. Из лярв, что ли, воплощённых, как вы говорите? Да ерунда! Я так понял, что лярвы были изначально «червями», а потом нажрались тут и… Или про кого вы там ещё говорили… Кто такие рейфы, я что-то так и не совсем понял.
— Обладают некой двойственностью и неопределённостью между бытием и небытием, жизнью и смертью они. Питаются страхом, высасывая жизненную силу из живых существ они. Имеют развитые телепатические способности рейфы, через которые связаны в единую информационную сеть.
— Ну, Брайан, по моим сведениям, и от обычной еды не отказывался, да и его солдаты тоже.
— Почему же придумали они такой, как сами говорите вы, странный способ связи? Едва не убил вас он и, кажется, ничуть не раскаивается в том.
— А ваша нейтронная звезда не глушит тут всё подряд?
— Но сами же связывались со своей капсулой вы.
— Ага, а потом её потеряли! — хмыкнул капитан. — Может быть, до их планеты просто очень далеко.
— Может быть, что вообще находится не в нашем мире она.
— Не в нашем мире — это как? — вопросительно поднял брови Александр. — А вот, подождите, Тенгел мне перед отлётом что-то говорил про «иных». Только я не понял толком. Ну, вроде были контакты императора с какой-то вновь открытой цивилизацией где-то на краю ойкумены. Фиг знает! А по мне — так странные они, это конечно, но всякое ведь бывает.
— Странные? А странного что?
— Да не знаю, неестественные, я бы сказал, что ли. Вроде всё делают так же: и ходят, и говорят, но как-то не по-людски, что ли, — искусственно.
— А теперь ушли они!
— Чёрт знает что такое… — витиевато выругался Александр.
— Прежде всего нужно позаботиться о защите космолёта вашего нам. Затем должны переправить в надёжное место для ремонта его мы. Корабль может взлететь в таком виде?
— Ну, чисто теоретически, конечно, может, но весьма велика вероятность того, что мы развалимся по пути. Я предпочёл бы, конечно, хотя бы в целом его подремонтировать на месте. Мы почти чудом приземлились на вашей планете.
— Хорошо. Незамедлительно приступят к осмотру и оценке повреждений корабля специалисты наши. Если что-то возможно исправить на месте, то это сделаем мы. Но, как не раз уже говорили мы, находиться на поверхности планеты опасно очень. Чем быстрее отсюда улетим мы — тем лучше.
— В случае если сделать ничего не удастся, придётся организовывать транспортировку нам его, — по-прежнему задумчиво оглядывая всё вокруг, проговорил Уатрен.
Вслед за первой сферой прилетели ещё несколько других, различных по размеру, а затем появился и корабль совсем странной конструкции в форме сложного многоугольника — на нём доставили необходимое оборудование, и работа развернулась полным ходом.
Ливяне на мелких шарах облетали «Звёздный странник» и внимательно обследовали его поверхность. Другая группа занялась сооружением защитных установок. Эти привезли с собой кристаллы и быстро устанавливали их по периметру вокруг звездолёта. Затем они занялись созданием какой-то сетки над ним, но капитан не стал вникать в технические подробности и, приказав своим людям оказывать всяческую помощь и в то же время внимательно следить за тем, что проделывали с их кораблём, сам направился с прибывшими воеводами в каюту. Оттуда они проследили весь путь Брайана и просмотрели записи с наружных камер наблюдения о том, как это всё происходило. Камеры довольно неплохо записали и все подробности тех эпизодов, когда Брайан вёл переговоры со своими. Оба ливянина задумчиво молчали. Они захотели осмотреть каюту, в которой находился Брайан. По мере осмотра их лица становились всё мрачнее и печальнее.
— Что? Что вы видите? — не выдержал наконец капитан.
— Что видим мы? Ничего. Ничего не видим мы. Никаких остаточных информационно-мысленных волн или энергетических полей; никаких мыслительных энергий или ментальных моделей. Ничего.
— И что это значит?
— Хорошего мало в этом!
Мыслеформы встретились им, только когда они дошли до помещения, где, видимо, находились солдаты Брайана.
— Всё очень странно это, — выдавил из себя Эллакт, когда обход всех помещений был закончен и они по-прежнему собрались в капитанской каюте. — Никогда не приходилось сталкиваться ни с чем подобным мне.
— Возможно, и не андеад они, но вижу здесь повсеместно только странные пламенные энергетические сгустки я.
— Пламенные сгустки? Что это значит?
— Пока не можем точно это установить мы, единственное, что можно сказать с железной уверенностью, что есть среди солдат люди простые со вполне обычными мыслями и желаниями. Но вот остальные…
За время их обхода ливянам почти удалось создать вокруг космолёта странного рода защиту, по внешнему виду напоминающую потоки воды. «Звёздный странник» будто оказался внутри огромного фонтана, струи которого ровными полосами проходили над ним и смыкались с разложенными по кругу кристаллами. Водяная завесь переливалась заревом далёкого пожара в той стороне, куда исхитрился улизнуть Брайан, и чуть брезжила сквозь массивные студенистые тучи маленькая точка ночной звезды — Астерискуса.
Александр выбрался наружу из корабля и задумчиво смотрел в сторону угловатых горных вершин в багровой подсветке. С гор тянуло холодом. Резкий леденящий ветер завывал в плоскостях звездолёта на разные голоса. Острые выщербленные наросты клыкастой гряды вдали казались иллюзорной декорацией. Вдруг в недоброй сгустившейся тишине раздался протяжный, пронзительный, леденящий кровь вопль. Словно таран, ударил прямо в душу панический ужас, от которого бежишь, не разбирая дороги. Капитан от неожиданности вздрогнул. И опять кругом воцарилось тревожное безмолвие, нарушаемое только свистом неугомонного ветра.

Глава XVII ШТУРМ КОРАБЛЯ

Астерискус уходил за горизонт, его заслоняло огромное мрачное облако. В густеющих потёмках лишь красноватые зарницы на фоне отвесных скал, упирающихся в небо, освещали каменистую пустошь возле корабля, да блёкло светились лучи фонарей, бесцельно шарящих по бесплодной почве. Беспросветная хмарь клубилась внизу в равнине.
Неожиданно звезда появилась вновь, просквозив на фоне дымной пелены как чудовищно мощный прожектор у самого края небосклона. И в этих сгущающихся синих сумерках лишь на миг безобразным видением возникли жуткие тени. Голубоватый свет исчез за горизонтом, темень сомкнулась, сумеречная мгла окутала всё вокруг. Помутнели, словно потонули в тумане, далёкие утёсы. В мутно-бурых потёмках стремительно приближались еле видимые неведомые твари. Сокрытые мраком, будто плотным пологом, всё непрогляднее и беспощаднее сгущались тени. Потянуло гнилым смрадом с тёмной долины. Дымная тусклая муть неумолимо приближалась, наплывая и обволакивая всё кругом, несмотря на то что сильный порывистый ветер по-прежнему дул с гор. В смертоносной тьме всё виделось чёрным и серым, нигде ни единого проблеска света. Точно заворожённый смотрел капитан на разворачивающееся пред ним действо и не мог даже пошевелиться, сердце его билось судорожно и неровно. Он, казалось, оцепенел от этого видения.
— Назад на корабль! Срочно в укрытие все, — неожиданно зазвучал у него в голове решительный, уверенный голос Эллакта. — Возвращайтесь на корабль, капитан!
Будто очнувшийся от тяжёлого сна, Александр встряхнул головой и увидел, что за тот небольшой период времени, пока он пробыл возле трапа космолёта, многое изменилось. Всё кругом застилала чудовищная мгла, везде клубился зловещими сгустками болотный туман. Нависшая угроза явственно чувствовалась в воздухе. Незримые холодные глаза смотрели на него яростно и злобно. Ветер с гор неожиданно утих, стояла духота. Гнилой спёртый воздух перехватывал горло. Нигде ни единого огонька, кругом только скопище теней, безмолвное окружение призраков. Они лезли вперёд и вперёд, как одержимые. Искажённые чудовищные видения наползали, всё теснее обступая звездолёт со всех сторон. Длинные уродливые тени тянулись впереди них. Слабо мерцали в этих пасмурных сумерках сферы ливян, и Александр увидел, что они все вплотную прижались к кораблю, и створки у них тесно сомкнуты. Не медля больше ни минуты, он проворно взбежал по трапу, и люк за ним со скрежетом захлопнулся.
— Кто на нас напал? Ваши сородичи успели поставить защиту? — спросил он, едва только дверь рубки закрылась за ним. Оба ливянина, Эллакт и Уатрен, были там.
— Почти, — не поворачивая головы от экрана монитора, проговорил Уатрен.
— Чего замешкались снаружи вы, капитан? — внимательно глядя на него, сказал воевода Унтерсеи.
— Как они быстро, — не отвечая на его вопрос, — проговорил капитан, — я пробыл возле трапа корабля не более пяти минут, расстояние от леса не меньше 150 километров. Преодолеть его за такое время… Это фантастика!
— Расстояние не имеет никакого значения для них. Могут перемещаться практически мгновенно они.
— А кто у нас сегодня пожаловал? — заинтересовался капитан; здесь, в корабле, с ливянами на борту, он вновь не испытывал ни малейшего волнения. Но, увидев их сумрачные лица, немного насторожился. — Что-то не так?
— Мало сил у нас, если подмога не подоспеет вовремя, придётся туго нам.
— Всё-таки надо было сразу перегнать в безопасное место корабль ваш.
— Чего сейчас жалеть? — слова Уатрена неприятно царапнули Александра. — Как говорится, если бы да кабы… что мы можем сделать сейчас?
— Отбить нападение, — улыбнулся воевода, — включайте на полную мощность орудия ваши.
— Но на «Звёздном страннике» очень мал запас энергии. Батареи наполовину разряжены.
— Если сейчас не отразим их натиск мы, то больше не понадобятся они вам. Так что не жалейте огня, капитан.
— Хорошо, — Александр тут же отдал распоряжение команде занять места и объявил боевую готовность. В принципе, этого уже и не требовалось, — все, кроме тяжелораненых, находились на своих позициях. Даже Кондрат с трудом, но разместился возле самонаводящейся лазерной пушки. Против обыкновения некоторые турельные установки остались свободными: за последнее время количество членов экипажа резко уменьшилось.
Реально оценив картину происходящего, Александр переключил на себя управление главной семиствольной пушкой.
— Без моей команды не стрелять! Врагов не жалеть, но и без толку не палить, энергия нам ещё пригодиться может, — сурово пробасил он по громкой корабельной связи.
Не успел он ещё закончить все приготовления, как снаружи внезапно что-то резко изменилось. На первый взгляд могло показаться, что всё осталось по-прежнему: те же клочки белёсого тумана плавали перед иллюминатором и объективами камер наблюдения, глухая непроглядная тьма скрыла всё вокруг. Но в этой тусклой туманной дымке сконцентрировалась, затаилась смертельная угроза, там маскировались порождения чужого мира, ежесекундно готовые напасть, разорвать, поглотить, истребить всё живое.
Капитан не сразу понял, что собираются предпринять Уатрен и Эллакт. Пока команда готовилась к жестокой битве, двое воевод, казалось, совершенно никакого участия не принимали в приготовлении к смертельной схватке, которая вот-вот должна была развернуться возле космического корабля. Стоя возле иллюминатора, они внимательно следили за всем происходящим. Только потом Александр сообразил, что, вероятно, именно в этот момент они отдавали последние указания ливянам и запрашивали срочную помощь против окружившей звездолёт со всех сторон нежити.
Атака началась как-то сразу со всех сторон. Чёрные сгустки непропорциональных размеров с горящими синими угольями глазами напирали на наскоро сооружённую защиту слева, с сумрачной долины, тёмные силуэты поднимались справа от узкой лощины со стороны горного кряжа. А из горного оврага, располагавшегося буквально метрах в 100 от корабля, а теперь скрывавшегося в вязком густом тумане, к космолёту неспешной походкой направлялись двое в скафандрах и около десятка фигур императорских солдат маячили в сторонке за ними.
— Массированная атака! — просто восхитился про себя капитан. — Прямо никого не забыли! Ну дают!
Но было и ещё что-то: в тягучем непроглядном воздухе зазвучала тягостная, уродливая и жуткая мелодия, смертной тенью реявшая над всем вокруг. Она рождалась словно прямо из воздуха, и сразу же перехватило горло, стало нечем дышать, и глаза сами собой норовили сомкнуться. Александр ожесточённо потряс головой,
— Ну, чёрт, не возьмёшь! — и, вызвав по внутренней связи радиста Тараса, решительно приказал ему:
— У тебя песни какие-нибудь весёлые есть? Ну, так давай врубай на полную, и по-быстрому! Нечего нам их тягомотину слушать.
Скоро по всему кораблю раздалась лихая заливистая песня, она, конечно, может быть, не совсем подходила к их теперешней ситуации, но выбирать особо не приходилось. И эта песня отчасти заглушала унылую мелодию, отчасти отвлекала внимание на себя и помогала перебороть нестерпимое желание сомкнуть глаза и уснуть тотчас здесь же, немедленно.
Между тем энергощит, наспех выставленный ливянами, в некоторых местах оказался прорван, и сквозь него к звездолёту уже проникали андеад. Первыми в этот раз оказались драугры. Они начали вырастать неожиданно прямо из земли и своими длинными непропорциональными конечностями тянулись к кораблю. В руках у некоторых было оружие, Александр заметил что-то наподобие бластеров, были и световые клинки и другое, неизвестное командиру, вооружение, но что автоматически отметил капитан, драугры пользовались им по-своему. Бластерами размахивали наподобие молотков, световые клинки едва светились каким-то зеленоватым призрачным светом.
«Ну, если они так будут сражаться, то мы их легко победим», — успел подумать он, и в этот момент призраки применили новое оружие.
Подобно хищному чудовищу, возникшему вдруг и сразу, над осаждёнными пополз жуткий обессиливающий страх. Он забирался прямо в сердце и заставлял цепенеть, сжимая его когтистой лапой слепого безоглядного ужаса. На миг показалось, что все члены команды скованы отвратительной неподъёмной тяжестью и уже не смогут не то что открыть огонь, но даже шевельнуться. И им остаётся только покорно принять смерть, пустить её к себе, как невероятную милость, как огромное облегчение, спасение от всех тягот жизни, которые выпали на их долю. Безрассудный страх побеждал отвагу.
Но ливяне, видимо уже сталкивавшиеся с подобными случаями, не стали ждать продолжения. Несколько сетторе взлетели в воздух из-под брюха корабля и, рассыпаясь ослепительными искрами, метнулись в самое скопление тьмы, надвигавшейся с запада. Они суматошно сновали среди этих сгустков, и мгновенное пламя появлялось и исчезало по всем сторонам от них.
— Прицельный огонь! — заорал капитан во всю мощь своих лёгких, и сразу же дрожащий ужас отпустил его.
Опомнившись, он прицелился и выстрелил из своей пушки в большое скопление угольно-чёрной хмари, наползавшее снизу. Огнистая струя вырвалась из сопла и ударила в самую середину скопища теней. Чёрные фигуры мгновенно рассыпались, и было видно, как размытые силуэты, будто переломанные пополам, оседают на почву и буквально растворяются в ней.
Его товарищи тоже открыли огонь. Александр стрелял короткими очередями, экономя зарядку корабельных батарей. В пламенеющих всполохах света было видно, как вперёд лезли и лезли как одержимые всё новые и новые чудовищные сосредоточия мрака. Время словно остановилось. Резко вспыхивали выстрелы орудий. Клубились, точно заколдованные, уродливые контуры. Остервенело звучала невыносимая какофония музыки в ушах. Из сумрака выступали новые силуэты невозможной, чудовищно уродливой конфигурации. И представлялось, что этому ожесточённому поединку не будет конца. Что им, покорившим целую планету, какой-то маленький одинокий кораблик с горсткой экипажа? Рано или поздно сомнут, раздавят, затопчут. Что им! Можно не торопиться — у них впереди вечность! А у людей? Что у них? Даже если отобьются сейчас, потом всё равно найдут и истребят. Выхода нет, лучше оставить бессмысленное сопротивление.
«Что это ещё такое? — изумился Александр. — Это не мои мысли, кто это опять лезет мне в мозги, что за привычка у них тут, ну и планетка, леший её подери!» — и он, как навязчивую муху, прогнал, выкинул из своей головы этот вкрадчивый, чарующий, мягкий, усыпляющий голос.
Схватка между тем разворачивалась всё дальше и больше. Мерцающие отсветы продолжали вспыхивать там, куда улетели сетторе. А прямо перед Александром неизвестно откуда возникли новые подобия человеческих образов, они светились, как гниющие трупы, не освещая ничего вокруг в этой чернильной тьме. Медленно, синхронно они двигались по направлению к корабельному трапу, и на месте их глаз вспыхивал и угасал крохотный мерцающий голубой огонёк. И, казалось, трупный смрад, распространявшийся от них, проникал повсюду. Александр провёл по силуэтам огненной струёй из сопла пушки. Они на секунду задержались: контуры их стали плавиться. И огнистые снопы брызг, рассыпавшиеся повсюду, скрыли их от взгляда командира.
Но было что-то ещё более страшное, чем эти ожившие мертвецы. На самом пределе видимости, на краю оврага поднимался, вырастая на неимоверную высоту, огромный земляной вал. Он медленно, но неуклонно приближался к «Звёздному страннику». Словно громадная змея, неспешно извиваясь всем телом, ползла в сторону корабля, скрываясь под землёй. Он был подобен передвигающейся горной гряде. Бледный трепещущий свет не мог разогнать вязкие тени, окутывающие всё вокруг, но командир видел это движение. Нарастающий свистящий рёв сопровождал его. Земля дрожала и рассыпалась, поднимаясь вверх, и камни скатывались по склонам вновь образовавшегося холма, там, где ещё недавно была ровная, почти гладкая поверхность. Эта дрожь чувствовалась даже сквозь несгибаемую броню межгалактического гиганта. Насколько велика была опасность, разглядеть в этих извечных потёмках капитан не мог, но чувствовал, что и защита ливян вряд ли справится с этой новой напастью. Смертельный ужас крупными шагами шёл впереди неё.
— Взлетаем, срочный вылет, — громовым голосом заорал он в микрофон и суматошно начал набирать коды для запуска двигателей на сенсорной панели управления. Краем глаза он взглянул на двух ливян, и они показались ему недоумённо испуганными и изумлёнными в этот момент.
— Скомандуйте своим прижаться к нам как можно ближе, мы попытаемся захватить их петлёй, но главное — пусть оторвутся от всех этих…
Артем, выполнявший обязанности помощника капитана, влетел в рубку как метеор, и тотчас корабль вздрогнул последний раз и медленно оторвался от поверхности почвы. Взревели сопла двигателей, и чёрные тени разлетелись в их ярком пламени, будто угли догорающего костра. Александр медленно и осторожно разворачивал «Звёздный странник» и готовился к старту. Стрелять со звездолёта перестали, всё равно в бушующих под ними языках багряного огненного вихря ничего невозможно было разглядеть. Только отдельные контуры мутились и расплывались. И вдруг, перекрыв собой всё это зарево, возникла распахнутая безобразная пасть неимоверных размеров. По её краям торчали острые клыки, напоминающие собой отвесные скалы больше, чем зубы. Наверное, она даже могла бы проглотить космолёт, настолько велик был её размер. Не мешкая ни минуты, Александр нажал на старт, и «Звёздный странник», выпустив огнистую струю яркого рыжего пламени прямо в пасть чудовищу, стремительно взмыл вверх. На несколько секунд внизу стало светло, как ясным солнечным днём, и можно было увидеть, что там творилось.

В последнюю минуту Артём сумел при помощи гравитационного лассо захватить и прижать к космолёту те из кораблей ливян, которые оказались поблизости. Громадная пасть щёлкнула зубами и прянула за ними вслед, но догнать корабль она уже не могла. Они были в безопасности.
— Это у вас ещё что за страшилка? — обратился капитан к ливянам.
Они помолчали гораздо больше, чем необходимо для того, чтобы просто ответить, а потом усталый, не похожий на себя голос Уатрена проговорил:
— Сталкиваемся с этим впервые мы.
— Ну ладно, — несколько изумился капитан, — куда вы хотели, чтобы я перевёл корабль? Видимо, действительно на поверхности здесь находиться небезопасно. Признаю, я был не прав в этом вопросе. Но предупреждаю: мой корабль не умеет летать под водой. Есть у вас соображения на этот счёт?
— Совет решил ремонтировать в одном из старых подземных ангаров корабль ваш, он как раз находится внутри того плоскогорья, к которому улетела группа ваша. Имеется почти всё необходимое там — и инструменты, и материалы. Прибыл сюда как раз для того я, чтобы сопроводить туда вас.
— Хорошо, давайте курс.
— Если сможете, отпустите одну из сетторе, и покажут дорогу вам.
— А разве ваше сетторе угонится за нашей малышкой? — задал вопрос Александр, вспомнив, как медленно они летели в прошлый раз.
— Да, конечно, не сомневайтесь.
— Надеюсь, не собираетесь использовать гипердрайвы вы, — улыбнулся Эллакт.
— Если бы я мог их включить, меня бы давно не было здесь, — грустно улыбнулся капитан, — а как же Брайан?
— Займутся другие пока им.
В том направлении, куда удалились Брайан с солдатами, был виден яркий красный свет. В пепельном сумраке багрового рассвета он был заметен достаточно далеко. Тёмные громады неприступных утёсов, подсвеченные сверху восходящей Нано Марроне, смотрелись точно окровавленные. Всё небо на востоке пламенело, и отсветы мерцающим багрянцем широко разливались по земле.
Паллеты Брайана к этому времени остановились, и сквозь энергетическое поле Александр заметил, как солдаты поспешно сооружают внутри что-то наподобие большого ангара, больше он не успел, да и не смог ничего разглядеть. Корабль, резко взмыв вверх, лёг на заданный курс, поверхность планеты перестала быть различима в деталях.
Александр осторожно вёл «Звёздный странник» в заданном направлении. Сфера ливян следовала рядом, чуть впереди.
«Где же Тенгел? Мы летим той же дорогой, как и они. Может, мы сумеем найти их по пути? Ага, и они помашут нам руками, когда мы будем пролетать сверху?!» — рассуждал сам с собой капитан, но отдал приказ Тарасу без конца вызывать шлюпку, а также попытаться засечь её поисковый маячок. Сигнал от шлюпки пропал с экранов радара во время захвата корабля Брайаном.
Внизу проплывали серыми смутными контурами очертания выщербленных острых шпилей, временами сквозь полутьму мелькали изгибы огромной реки, точно сопровождавшей их в полёте. Вся поверхность планеты казалась мертвенно-серой, словно цвет отключили по чьему-то указанию. Мелькнуло глубокое ущелье, рассекавшее горы почти пополам, река клокотала в нём, бурля по камням. Корабли приближались к её истоку.
Чёрными громадами выступили из сумрака отвесные пики, стрелами пронзавшие небо. Обветренные, обглоданные веками каменные глыбы скрывались за ними, а когда наконец перевалили за скалистый, казавшийся неприступным даже с высоты, зловещий гранитный хребет, пошла унылая зловещая пустошь. Серый рассвет неуверенно сползал по когтистым гребням, и дымное облако, застилавшее всё вокруг, клубилось рваными клочьями и расползалось по сторонам.
«И куда же мы летим?» — только успел подумать Александр, как мягко плывшее впереди сетторе ливян начало снижение. А он услышал спокойный голос Уатрена, сообщающий о необходимости зависнуть и приготовиться к автоматической посадке.
«Хм, автоматической? А ведь не скажешь, судя по тому, что внизу!»
Но тут он заметил, что поверхность под ними расходится в стороны и на приборной доске замигало сообщение о неизвестном обнаруженном посадочном луче.
Весь перелёт занял два часа. Даже с пробоинами на борту «Звёздный странник», мощный межгалактический корабль, легко преодолел расстояние в несколько тысяч километров.
«Зато топлива у нас стало ещё меньше, — с грустью подумал Александр, — как-то там ещё всё будет дальше?»
Они опустились в огромном пустынном гулком зале, расположенном, видимо, внутри горного массива. В иллюминаторы капитанской рубки Александр видел, что плиты над ними тотчас сомкнулись опять, а посадочный луч отключился, едва опоры корабля коснулись поверхности. В ярком освещении было видно большое количество ливян, которые суетились, что-то делая вдалеке, некоторые из них устремились к звездолёту. Но само громадное помещение, рассчитанное явно на десятки космических кораблей, было абсолютно пустым и от этого выглядело очень уныло. Сфера, казавшаяся теперь расколовшимся серебристым шаром, находилась неподалёку, и из неё уже выходили ливяне. Слепящий после многодневной полутьмы яркий свет не мог рассеять тяжёлую тоску, которая ледяным кулаком сжала сердце капитана. «Теперь если Тенгел вернётся, он нас не найдёт. Как его предупредить, куда мы подевались?»
— Где мы находимся? — спросил капитан, едва только они встретились с Эллактом и Уатреном.
— Один из бывших космопортов наших — Сулл Этери это. Был законсервирован длительное время он, после того как пришлось уничтожить все свои корабли нам.
— А на чём летали ваши космолёты?
— Использовали антигравитационную тягу мы.
— Понятно, — хмыкнул капитан, понадеявшийся ещё и на возможность подзаправиться топливом и совершенно ничего не понявший из этой странной фразы, но уточнять он пока не решился.
— Но вполне безопасно здесь, — добавил Уатрен, — там, под землёй, располагается одна из провинций наших — Даджектек, воеводой которой и являюсь я. Проживает довольно большое количество жителей в ней.
— Под землёй? А разве Тилуас не говорил, что драугры могут проходить сквозь землю?
— Да, но здесь поставлена защита дополнительная, и, кроме того, горный массив это, гранит это. А сквозь кристаллы его проходить не могут они.
— Понятно. То есть вы живёте теперь под водой и под землёй?
— Да, на поверхности планеты находиться опасно очень. Здесь окажут необходимую помощь звездолёту вашему.
— Но я не вижу здесь никакого оборудования для ремонта! — изумился капитан.
— А что хотели увидеть вы? Осматривавшие космолёт ваш техники наши собираются применить технологии специальные, которые помогли бы самовосстановиться броне звездолёта вашего.
— Самовосстановиться?
— Да, попробуем инициировать «затягивание» дыр на обшивке корабля.
— Но разве такое возможно?
— А почему нет? Введём нанокапсулы специального вещества на основе хитозана мы. Помогут восстановлению после повреждения они. Внедрённые в матрицу материала под воздействием высокой температуры и радиоактивного облучения, вызовут зарастание пробоин они как на обычной живой ткани. Конечно, это несколько истончит покрытие ваше в местах повреждения, но думаю я, что наилучший вариант это для вас.
— Сколько на всё это потребуется времени?
— Думаю, что не ошибусь я, если скажу, что процесс этот не быстрый. Думаю, может занять несколько месяцев он. Но какой выбор у вас?
— А теперь, — вступил в разговор Эллакт, — когда доставлены в безопасное место корабль ваш и люди ваши, необходимо вплотную перейти к решению насущных проблем наших.
— Тем более что здесь совсем необязательно присутствие ваше. Разместим пока в одном из поселений недалеко от космодрома людей ваших мы. Думаю я, что захотят принять участие в восстановлении своего корабля они. Лучше всего пока отправиться с воеводой Эллактом вам.
Александр хотел было возразить, но потом почему-то не стал.

Глава XVIII КЭР ВИДИР

Обратный перелёт занял совсем мало времени. Для перелёта они использовали другое сетторе, оно при необходимости могло развивать огромную скорость.
Приблизившись к месту нахождения Брайана, все были немало удивлены произошедшими там изменениями. Серый сумрак по-прежнему скрывал далёкую горную гряду, делая её контуры размывчатыми и нереальными. Сизый туман струился по поверхности планеты, скапливаясь в глубоких ложбинах и ущельях. Однако над вершиной невысокого пологого холма, где остановились паллеты Брайана, было совершенно прозрачное блёклое небо. Сам взгорок тоже неузнаваемо изменился. На месте двух паллет располагалась большая четырёхугольная башня из прозрачного материала, напоминавшего матовое стекло, медленно вращающаяся вокруг своей оси.
Недалеко от места их приземления размещались ещё несколько сетторе разнообразной окраски. Но все они стояли, сомкнув лепестки, и снаружи никто не появлялся. Кроме того, невдалеке находился ещё какой-то странный объект сигарообразной формы.
Но самое странное было то, что солдаты Брайана успели сделать за это время: холм был со всех сторон обнесён огненным валом.
— Мы явно что-то пропустили! — произнёс Александр, внимательно рассматривая всё сквозь полупрозрачные стены сферы, их экипаж тоже не стремился выбраться наружу. Эллакт стоял с очень сосредоточенным видом, наверное, мысленно общался со своими соплеменниками.
Через какое-то время «стеклянная» башня замерла в своём вращении, в блёклом полумраке стало заметно тусклое освещение у входа, но рассмотреть, что находится внутри, не представлялось возможным; затем башня начала всё быстрее и быстрее раскручиваться в другую сторону.
— Кажется, они готовы к нашему возвращению.
— Да, правы вы, — произнёс наконец воевода, — но должны наконец-то переговорить с вашим Брайаном мы, до этого умело избегал встречи с нами он.
— Мы пойдём на переговоры? — изумился капитан.
— Не можем просто взять и уничтожить их мы. Ведь не угрожают нам они.
— Но вы же говорили, что если капсулы захватят неживые…
— Возможно, вряд ли теперь это. Поставил очень мощную защиту Брайан, и не можем понять даже до конца структуру её мы, но прорваться сетторе вряд ли удастся сквозь неё.
— Вы уже пробовали?
— Мы — нет, но рейфы — уже да.
— Рейфы?
— Да, рейфы. Помните, Тилуас говорил — отражения пока ещё живых, но медленно умирающих людей это. Стали бесплотными не в результате смерти, а под воздействием мутации они — это, условно говоря, особая разновидность нежити, не прошедшая через естественную смерть. То есть находящиеся в постоянном процессе умирания как бы, не умершие ещё, но и не живые уже. Обречённые смерти.
Вполне материальны они, но, как правило, невидимы для людей, однако могут скрываться под одеждой они и даже пользоваться оружием. Имеют что-то общее с дымом и туманом, практически неосязаемы они и в то же время очень опасны они. Однако иногда можно увидеть их, не знаю уж, от чего зависит это. И в случае этом имеют они бледную воскоподобную кожу — часто зеленоватого оттенка, длинные белые волосы, жёлтые глаза с вертикальными зрачками, острые серые, почти чёрные зубы. Сказать надо, очень агрессивный характер у них.
— То есть вы хотите сказать, что эти самые рейфы попытались напасть на Брайана и он с ними справился?
— Да, только что сообщили об этом мне. И как раз при помощи огненного вала вот этого. Ну что же, капитан, я думаю, не откажетесь вы посетить Брайана в новом месте обитания его.
— Да уж, не откажусь, мне очень интересно, что же они успели за непродолжительное время такое соорудить. И, главное, каким образом…
В это время с одной стороны в пламенной стене возник проход.
— Да вот и Брайан приглашает зайти нас, — и Эллакт начал выходить из сетторе наружу.
Ещё несколько ливян присоединились к ним, и все вместе они направились к образовавшемуся проходу в огненном кольце. Кольцо достигало в высоту нескольких метров; когда они подошли ближе, то Александр ощутил на своей коже сильный жар от огня, но он никак не мог понять, что же здесь в принципе могло гореть. Сплошные валуны, кое-где покрытые редким полуобгоревшим кустарником. Пламя существовало как бы независимо от окружающей его действительности. Оно было ровного красновато-жёлтого цвета и выходило, казалось, из самой почвы, равномерно огибая встречающиеся на пути препятствия. При этом огонь горел на одном и том же месте, никуда не сдвигаясь и не распространяясь по сторонам. Видимо, именно он разогнал клубящийся повсюду сумрак, потому что чем ближе они подходили к пламенному кругу, тем прозрачнее становился воздух вокруг. Однако дышать легче не становилось. С самого момента как они ступили из сетторе на поверхность, Александр почувствовал, что его грудь точно стиснули тяжёлые тиски, и он с трудом переводил дыхание. Как будто воздух вокруг был очень сильно разрежен.
Как только вся их компания прошла внутрь, огненный вал тут же сомкнулся за их спинами, и с глухим шумом языки оранжевого пламени взметнулись вверх.
«Интересно, — подумал Александр, — как они планируют выбираться, если Брайан надумает взять нас всех в заложники?»
Воевода взглянул на него, но ничего не сказал.
«Тьфу ты, чёрт, опять я забыл про их чтение мыслей. Теперь вот подумают, что я испугался», — но от этих мрачных раздумий командира отвлекла увиденная внутри картина.
Сразу же за огненной стеной располагалась абсолютно ровная башня из неизвестного полупрозрачного материала, постоянно вращающаяся с разной скоростью, иногда останавливаясь полностью и начиная крутиться в другую сторону. На первый взгляд она казалась сделанной из стекла, но, присмотревшись внимательно, Александр понял, что это, скорее всего, камень, но гладко отполированный до такой степени, что казался прозрачным. Поверхность у него, правда, была очень необычная, при всей кажущейся прозрачности сквозь него ничего не было видно, словно плотный, мутный белёсый туман плескался и перетекал внутри камня.
В этот момент необычное сооружение остановилось, и на его стене поползла вверх панель, открывающая вход внутрь. Они прошли дальше. Толщина стен была очень велика, порядка пяти метров, и капитан подумал, что, скорее всего, внутри они полые. Но рассмотреть ничего не смог. Вся поверхность была одинаково ровной и гладкой. Пройдя внутрь башни, они оказались в большом квадратном зале, казавшемся огромным, с высоким куполообразным потолком, сквозь который сочился свет. Внутренняя поверхность стен тоже слабо светилась.
Прямо посередине располагался большой круглый резервуар с дымящейся и клокочущей жидкостью серебристого цвета. По его краям тускло переливались круглые предметы наподобие громадных жемчужин. И всё, больше ничего не было. Ни капсул, ни оборудования. Ничего. «Где? Где они всё это взяли?» — единственной мыслью без конца вертелось в голове у капитана.
Внутри почти никого не было, если не считать нескольких женщин-биологов, хлопотавших около огромного бурлящего котла и не обративших на вошедших никакого внимания. «Прямо-таки ведьмы на шабаше. Не хватает помела и летающей ступы. А нас сварят в котле», — с изумлением озираясь по сторонам, думал Александр. Ему представлялось всё это очень нереальным. Неизвестно откуда взявшаяся стеклянная башня. Неизвестно куда девшиеся предметы. «Ну ладно, стены полые, и они туда капсулы затащили и сами залезли. Хотя непонятно, зачем? Но где всё остальное? Две паллеты, сделанные практически нашими руками. Они-то где? Вряд ли они войдут внутрь стены? Да и зачем? Ничего не понимаю!»
В этот момент в одной из стен образовался проём, и оттуда вышел Брайан. Он тоже сильно изменился. Кожа его стала ещё туже обтягивать тело и казалась теперь уже не живой, а напоминала собой скорее мятую пергаментную бумагу, слегка расправленную и туго натянутую на костистый остов. Капитану показалось, что и взгляд у него стал другим, словно идущим издалека, — только яркий далёкий огонь внутри и огромные провалы чёрных зрачков практически без видимого белка, как бывает у ночных животных в темноте.
Он внимательно осмотрел каждого из прибывших и сделал жест в сторону появившихся невдалеке нескольких кресел. Всё ещё в молчании все расселись по предложенным местам. Наконец разговор начал Эллакт, до того времени внимательно вглядывающийся в Брайана.
— Добрый день, капитан Брайан! — прозвучало в голове у Александра.
Брайан будто не обратил ни малейшего внимания на то, что воевода не открыл рта, чтобы произнести приветствие.
— Может быть, и добрый, — проговорил он. И голос его показался Александру сухим и звучащим ещё на более высокой ноте, чем обычно, — многое будет зависеть от того, что вы пришли сказать мне.
— Пришли обсудить сложившуюся ситуацию с вами мы.
— А что вам не нравится в ситуации? — хищно усмехнулся Брайан. — По-моему, пока вам не на что жаловаться. Ваши ливяне были благоразумны и не полезли к нам в Кэр Видир, в отличие от этих, как вы их называете?
— А как называют у вас их? — вопросом на вопрос ответил Эллакт. — Знакомы ведь уже с ними вы.
— Да, благодаря капитану Александру я много кого встретил на этой планете.
— Много кого из старых знакомых?
— Чего вы добиваетесь, Эллакт?! — недобро оскалился Брайан. — Вы хотите договориться? Давайте договоримся. Я уже ставил свои условия, и надеюсь, капитан их вам передал. Нам нужно уйти с этой планеты. Вы тоже в этом заинтересованы. Вы предоставляете нам право на короткое время воспользоваться вратами междумирья, и мы уходим к себе. Никто не остаётся в накладе. Вы избавляетесь от нас. Мы возвращаемся домой. Что вы ещё хотите? Вы пришли торговаться со мной?
— Нет, Брайан, хочу понять я, откуда знаете так много про андеад и про врата вы.
— Ну, это просто: про врата мне как раз эти ваши андеад и рассказали. Это оказалось нашей невероятной удачей. Вы же понимаете, что для нас очень важно вернуться, и у нас очень мало для этого времени. Что ещё вас интересует?
— Не ответили на мой вопрос вы, капитан.
— Ну, хотите, я очищу вашу планету от этих, как вы говорите, андеад. Вы же теперь уже видели, что наши технологии позволяют легко это сделать.
— Не ответили на мой вопрос вы, капитан.
— Вы упорно хотите знать, где я познакомился с неживыми, как вы их называете. Что же, я ведь капитан космического корабля, я бывал на многих землях и где-то уже встречался с ними, это очень далеко отсюда, на краю Вселенной. Уже давно на моей родине научились бороться с ними, ведь помимо того, как ливяне используют для защиты энергию бегущей воды, они не могут выстоять и перед энергией огня. Всё ведь так элементарно, вы ведь додумались, что нужно сжигать тела умерших, чтобы они не стали драуграми. Так же и тут. Ваши наблюдатели видели, как легко мы отбили довольно мощную атаку рейфов.
— Капитан Брайан, но столкнулись с андеад в другом мире исследователи наши.
— Я не сомневаюсь в этом.
— Этот мир был не в реальности нашей. Как могли там оказаться вы? Нельзя прилететь на космолёте туда. Откуда вы, капитан Брайан? Откуда знакомы с нежитью вы? Скажите правду, капитан. Хотите помощи вы, хотите очень много вы. Хотите получить доступ к вратам вы. Не лгите, капитан, вижу вашу ложь я и уловки ваши.
— Хорошо, воевода Эллакт, — прямо-таки просипел Брайан, гордыня и отчаянье душили его, — давайте договоримся, я рассказываю вам про свой мир, помогаю очистить планету от нежити, а вы за это позволяете нам вернуться. Давайте так?! Ведь вы же понимаете, что такого шанса получить поддержку у вас больше не будет! Своими силами вы не справитесь ни с рейфами, ни с клудде, ни с теми, кто стоит за ними. Вы бессильны против них. А уж я, поверьте, знаю, как это сделать! Соглашайтесь, Эллакт! Такой шанс нельзя упускать!
Воевода будто пребывал в глубокой задумчивости. Его лицо было очень серьёзно и сосредоточенно. Сейчас это был мудрый, многоопытный правитель, решающий судьбу всей планеты. И Александр понял, что, скорее всего, он в данный момент мысленно переговаривается с Тилуасом, а может, и с другими ливянами.
— Нужно обдумать предложение ваше нам, — наконец произнёс он, — не могу принять столь важное решение один я.
— Конечно, вы можете думать, но боюсь, что у нас не так много времени, как хотелось бы.
— Нам угрожаете вы? — изумился Эллакт.
— Увидите, — многообещающе произнёс Брайан.
Разговор был закончен. Молча они встали и направились к выходу. Женщины-биологи всё так же хлопотали у громадного чана. Жидкость в нём ещё сильнее бурлила и пузырилась, временами по ней пробегали быстрые фиолетовые всполохи. В глубоком молчании делегация покинула крепость Брайана. Правда, в этот раз им пришлось немного подождать, когда стена перед ними открылась, и они вновь увидели проход в огненном вале.
— Как на ваш счёт — переговоры прошли успешно? — спросил командир, когда они вернулись обратно на сетторе.
— Не был бы так оптимистично настроен я, — задумчиво проговорил воевода.
— Чего же он хочет добиться? Я давно хотел спросить. Разве вы не можете прочитать мысли этих — Брайана и его солдат?
— Каждая вещь, с которой соприкасаемся мы, вбирает в себя мысли наши, и обычно по остаточному информационно-энергетическому полю понять можно легко, думал человек о чём, был здесь когда, а тем более когда видим непосредственно человека этого мы. Но в случае с Брайаном и его людьми не можем этого сделать мы, закрыты помыслы их непроницаемой пеленой от восприятия нашего. Эта загадка пока не понята нами. Отчасти и поэтому подозреваем мы, что одни из андеад они. Мыслей нет у тех, кроме одного хищного желания: кровавой неутолимой жажды умертвить, истребить живых всех.
— То есть вы по-прежнему считаете их не людьми и даже не живыми?
— Пока не нашли ответа на этот вопрос мы. Надо лететь в Доункаст для того, чтобы решить, что делать нам.
— Я предпочёл бы быть вместе со своим кораблём и своими людьми, — начал говорить Александр, но видя, что Эллакт отрицательно качает головой, замолчал.
— Хорошо, раз у меня нет выбора.
— Просто нет свободных транспортных средств у нас, доставить чтобы туда вас. Тем более может понадобиться помощь ваша нам. Придётся лететь со мной вам, но в этот раз мы постараемся обернуться побыстрее, — улыбнулся он, увидев, что Александр недовольно качает головой. — Если хотите, можете связаться со своими людьми в Даджектек вы.
— Как всё запуталось, — говорил Александр, когда их сетторе уже мчалось в сторону океана, на этот раз оно действительно делало это очень быстро. — Мы всего-навсего украли какой-то никчёмный кораблик, ведь он мог оказаться с продуктами питания, с оборудованием, с чем угодно, а он оказался с этими зародышами. Затем они носились за нами целую неделю, не давая ни минуты роздыху, и, наконец, мы сели на планету, открыли корабль — только бы забрать груз и смыться, — так нет же: и планета с нечистью, и груз нафиг не нужен, да ещё и Брайан. Какая ерунда, а ведь я мог захватить соседний корабль, и всё, ничего этого бы не было: как всегда, продали товар, как обычно, загнали корабль, и всё — свободны. Какая странная история получилась. Какие-то неживые, неизвестные зародыши. Лолиум говорил, что это экспериментальные образцы, но я уже ни во что не верю. Но что самое интересное: как они успели за несколько дней соорудить такую башню и, главное, зачем она; а для чего этот котёл внутри?
— Вырастили кристаллы они.
— Так быстро? Из чего?
Эллакт только пожал плечами:
— А котёл, видимо, даёт энергию для вращения башни или создания стены огненной.
— Гениально! А что же они там жгут?
— Чистая энергия это.
— Чистая энергия? Да для получения такого количества энергии необходимо ого-го сколько топлива!
— Много вопросов здесь. Надеюсь, все вместе сможем на них правильно ответить мы.
— Но вы не согласитесь на предложение Брайана?
— Не могу решать за всех я.
— Я не верю ему. Он обманет.
— Думаю, что истекает время нахождения в этой оболочке у него. Всегда был такой вяленый он?
— Нет, мне показалось, что раньше он был каким-то более влажным, — рассмеялся Александр, — но это только моё субъективное мнение, особо пышущим здоровьем он никогда не выглядел.
— А остальные тоже… такие же они?
— Да, Лолиум и Алан тоже очень стройные субъекты, а женщины-биологи — они вечно в халатах, масках, и я как-то не приглядывался, но полных никого нет. Это точно.
За разговорами они незаметно долетели до самой столицы.

Глава XIX СБОРЫ

Вокруг всё мало изменилось за время их отсутствия. Тот же зал, в котором они беседовали с правителем в прошлый раз, в этот день был полон. Гробовой тишины, которая так поразила капитана в первый раз, тоже не было. Все поспешно рассаживались по местам, и было видно, что участники собрания прибыли на него в большой спешке: не было пышных нарядов и медленных, неторопливых движений. Ливяне стремились скорее узнать о произошедшем и торопливо располагались на рядах. Прошло ещё несколько минут, пока на сфере посередине не появилось изображение Тилуаса и он не начал говорить. В этот раз глава правительства был одет не в такой блестящий наряд, на нём была обычная, хотя и достаточно пёстрая, одежда. Он сделал жест рукой, видимо призывая всех к молчанию, хотя Александр не слышал ни одного звука, и заговорил медленно, но внушительно.
— Рад видеть всех вас здесь я! Прибыли сюда издалека многие из нас. Очень счастлив я, что смогли откликнуться на мой срочный вызов вы. Ситуация действительно чрезвычайно сложная и к тому же требует принятия безотлагательного решения нашего. Позволю себе я вкратце ознакомить с имеющимися на данный момент фактами всех.
И он начал рассказывать про приземление звездолёта и про все произошедшие события. Александр практически не слушал его. Он думал о том, что же будет с их кораблём. Как ни странно, но судьба его звездолёта напрямую зависела теперь от судьбы Брайана.
«Тенгел… — с тоской подумал, — он-то где потерялся?» — ни на миг капитан не усомнился, что Тенгел жив. Но бесконечная череда стремительно развивающихся событий заставляла забывать о друге, и вот теперь, оставшись наконец наедине со своими мыслями, он мог как следует обдумать сложившуюся ситуацию.
«Ага, наедине, — хихикнул он мысленно. — Нахожусь в зале, где сидит больше сотни ливян, которые легко читают мои мысли, и обдумываю наедине, да уж, смешнее не придумаешь». Но он постарался отвлечься от этого. И, краем уха слушая, что Тилуас рассказывал про Брайана, думал про себя: «А ведь Эллакт не случайно притащил меня сюда, может быть, они там, в подземелье, даже не приступали к ремонту „Звёздного странника“. Это ведь ерунда, что у них свободной сетторе не нашлось бы, чтобы меня туда отвезти. Что я здесь делаю? Они решают судьбу своей планеты, а я? Да, странно, но моя судьба оказалась напрямую связана с безвестной планетой, как там бишь её зовут? Гехейм, что ли? А Тенгел придумывал название, старался; думал, он первый открыл». Мысли опять вернулись к судьбе четырёх пилотов, неизвестно где пропавших на просторах чужой планеты. «Говорил я ему, не бывает таких неоткрытых планет. Да и много ли планет из тех, которые стоит открывать?» События ещё месячной давности казались сейчас необычайно далекими, как из прошлой жизни. Он стал прислушиваться к словам правителя, только когда тот попросил рассказать об атаке рейфов на Брайана одного из очевидцев.
К изумлению капитана, на сфере возник не образ очередного ливянина, а картинка, словно записанная на какой-то носитель информации о произошедших там событиях. Ливянин говорил, а действие последовательно развивалось, и все внимательно наблюдали за происходящим.
Вот расположенная на холмике башня Брайана. Капитану показалось, что она как-то ниже по высоте. «А сколько она метров?» — подумал он, но тут же события захватили его целиком, и посторонние мысли перестали приходить в голову.
Башня медленно, как будто нехотя, вращается, вокруг неё клубится густой сумеречный туман, и в этом сумраке начинают проявляться тени, не виданные ещё до этого Александром. Странные, огромного роста силуэты, вроде бы люди, но очень высокие, закутанные в плащи, с пылающими бледным тусклым светом мечами в руках; и одновременно в ушах стал раздаваться сначала тихо, а затем всё громче и громче унылый, будто замогильный вой. Он звучит и звучит на высокой ноте и наполняет душу бесконечным ужасом, точно высасывая из неё все другие ощущения и воспоминания. Разноголосый пронзительный вопль заставлял сжиматься сердце и опускаться оледеневшие руки. Даже сейчас, сидя в зале, полном ливян, и всего лишь просматривая запись произошедших уже событий, Александр почувствовал, как стало нехорошо у него на душе.
Между тем угольно-чёрных фигур становилось всё больше и больше, и вот они уже сплошной безостановочной лавиной потекли наверх к башне. И Александр подумал, что, окажись он на месте Брайана, а на месте его стеклянной башни — их корабль, то навряд ли бы помогла и защита, да и все их бластеры, и корабельные пушки и пулемёты вместе взятые.
Но башня холодно сверкнула в глубине густым фиолетовым огнём, и неожиданно прямо с её куполообразной верхушки потекли жидкие языки огня, и, заструившись сначала по верху, затем по стенам, а затем и прямо по земле, поползло жидкое багряное пламя. Когда оно достигло нереальных сумрачных контуров, они, казалось, на миг застыли, но затем с яростным воем шагнули прямо в огненную стену. Пламя ярко вспыхнуло и сменило свою окраску: из багрового оно стало ярко-оранжевым, с проблесками белых ослепительных искр, и полный нечеловеческой тоски вой, резко оборвавшись на самой высокой ноте, неожиданно замер в исступлении. Выхваченные всполохами силуэты на миг застывали, а затем в корчах рассыпались, таяли и, словно снег под палящими лучами солнца, оседали вниз. Ещё несколько минут — и всё было кончено. Огонь ярко горел ровным кругом, теперь уже жёлтым цветом. Башня продолжала вращаться, но теперь, кажется, в другую сторону, а редкие нерастаявшие клочки мрака поспешно отползали в стороны, точно разумные существа.
«Складывается впечатление, — подумал Александр, — что рейфы не ожидали встретить такого отпора, а Брайан, наоборот, был готов именно к такому развитию событий! Странно это всё! Действительно, он многое недоговаривает. Впрочем, как и всегда».
На возвышении в центре снова появилось изображение очередного ливянина, и обсуждение продолжилось. Капитан глубоко задумался над всем произошедшим, и из этого состояния его вывел только настойчивый вопрос Тилуаса, обращённый к нему.
Оказывается, обсуждение закончилось, и теперь для принятия решения проходило голосование всех участников собрания. «Ну и ну, — подумал Александр, — а я-то, собственно, что считаю нужным сделать? Конечно, по мне, так очень хорошо бы было, если бы Брайан действительно помог ливянам уничтожить всю эту нежить. Но, зная Брайана, верится в это как-то с трудом. Ладно, посмотрим».
— Что делать-то нужно? — пожав плечами, обратился он к Эллакту.
— Разве не слышали вы, проводится всеобщее голосование, как следует поступить в ситуации данной, — и тот протянул два разноцветных шарика Александру.
Немного подумав, капитан положил белый шарик на специальный жёлоб, по которому тот сразу же укатился вниз к центру — в общую кучу таких же белоснежных шаров. Те из собравшихся, кто были против сотрудничества с Брайаном, выбирали чёрный шар, и он тоже скатывался, но уже в отдельную кучку. Пока шло голосование, Александр с изумлением наблюдал за чёрно-белыми шарами, медленно спускающимися к центру со всех сторон и формирующимися в отдельные группы. «Ну прямо как дети! — изумлённо подумал он про ливян. — Надо же, катают шарики, словно нельзя подвести итог каким-либо другим, более совершенным способом».
— Один из древних ритуалов подсчёта голосов это, проводится только в самых важных случаях он, — произнёс у него в голове величавый голос Эллакта, звучал он как-то грустно и задумчиво. — Сейчас прибегли к нему потому мы, что ситуация очень ответственная, и от решения нашего зависит судьба всей планеты нашей и цивилизации.
— Тьфу ты, чёрт, опять я забыл, — ругнулся про себя Александр.
Он заметил, что количество разноцветных шаров всё увеличивается и увеличивается, и ему стало казаться, что оно уже превышает число всех находящихся в зале. Он изумлённо посмотрел на воеводу.
— Да, — ответил тот на его невысказанный вопрос, — в этом голосовании принимают участие жители все планеты нашей.
Александр не стал уточнять, как же они пересылают сюда свои чёрно-белые голоса, а шарики всё стекались и стекались, и было видно, что белых шаров намного больше: их куча росла быстрее и превышала чёрную раза в два. Когда последние шарики достигли своих мест назначения, на полупрозрачной кристаллической сфере появился итоговый вариант, но он был записан непривычными для капитана цифрами, и тот не смог его понять. Но и так было видно, что большинство жителей согласилось на предложение Брайана.
— Слишком устали они! — печально произнёс Эллакт, когда вместе с Александром они направлялись обратно по открывающейся их взору бесконечной галерее комнат. — Хотят верить все, что ещё можно исправить и вернуть в прежнее русло всё.
Александр не видел, какое решение принял сам воевода и какой шарик укатился из его руки, но по его словам рассудил, что он был против того, чтобы пойти Брайану навстречу.
Когда решение наконец было принято, собравшиеся начали неспешно расходиться. Александр видел, что они собираются группами по нескольку человек и, ничего не говоря, тихо стоят друг возле друга. «Молча обсуждают», — подумал он, и вся ситуация опять показалась ему комичной и нереальной.

На этот раз они не вернулись обратно к горному хребту, а направились в ещё одно поселение — Лимиер, расположенное, как рассказал Эллакт, на другом материке.
За последнее время Александр так сильно утомился и вымотался, он пережил столько непонятных и порой весьма неприятных ситуаций, что его чувства как-то притупились. И если раньше, ещё неделю назад, поездка на незнакомый, чужой континент, тем более с непонятной, не разъяснённой ему целью, вызвала бы у него бурю негодования, то теперь он лишь устало махнул рукой и подумал только: «Как-то там у меня „Звёздный странник“ и ребята?» Воевода на этот счёт ничего не сообщал, а капитан не стал и спрашивать; последнее время у него всё больше и больше появлялось ощущение, что с этой планеты он уже никуда не улетит. «Да, был бы тут Тенгел, он бы мне быстро мозги вправил», — вяло подумал Александр и уныло поплёлся по бесконечной пёстрой анфиладе вслед за остальными. Капитан уже не помнил даже, сколько времени прошло с того момента, когда он последний раз спал: сутки, двое? «Когда это было? После этого „ящика“ у Брайана на захваченном корабле? Как же давно это было? Вот только когда?»
— Сможете отдохнуть вы, пока будем добираться до места мы, — как всегда, встрял в его раздумья Эллакт.
«Я в твои мысли, между прочим, не лезу», — мысленно огрызнулся командир и продолжил свои размышления.

Они долго летели на сетторе над океаном, и его бесконечные волны сиреневатыми отблесками плескались под днищем. Нано Марроне прошлась по планете огромным горячим утюгом, и бескрайняя ширь окрасилась в багряный мерцающий цвет.
Наконец на горизонте возникла полоска суши, и новый континент стал постепенно приближаться к ним, проявляясь всё больше и больше в розоватом отсвете начинающегося заката «малютки».
Скальные хребты взметались на огромную высоту, а горные пики могли поспорить своей остротой с наточенным лезвием ножа. Свет двух звёзд — опускающейся и восходящей — причудливо переплетался на их тщательно отполированных гранях. И вся картина показалась капитану причудливой декорацией, а не реальным, пусть даже и далёким, пейзажем.
— Нравится вам? — обратился к нему воевода.
— Ну да, — несколько ошарашенно отвечал тот, — красиво.
— На Дифеде посветлее всё ещё, чем на Дунскайхе у нас. Так называем два материка на нашей планете Гехейм мы, — пояснил он.
— И что мы здесь будем делать?
— Необходимо подготовиться нам и забрать отсюда кое-что.
Александр вопросительно посмотрел на него. Но Эллакт только махнул рукой, грустно улыбнулся и ничего не сказал.
Сетторе подлетело к горному массиву на берегу океана. Здесь, на самой кромке побережья, где о голые скалы разбивались огромные океанские волны, почти на самой отмели находился вход в небольшой грот. Капитан не замечал его до последнего момента, узкий проход внутрь скрывали брызги бесконечного прибоя, и беспрестанно накатывающиеся водяные валы периодически захлёстывали её. Сфера, немного помедлив, осторожно влетела внутрь. Александр с изумлением всматривался в непроглядную темноту за бортом, подсвечиваемую только лучами прожекторов. Извилистые подземные ходы пещеры, словно червоточины, тянулись вглубь поверхности, а потом резко рухнули вниз, в чернильный сумрак. Сетторе погрузилось в воды океана. Подводная часть была значительно больше и освещённее. Они проплывали огромные залы, в которых росли причудливые разноцветные водоросли и другие, неизвестные капитану подводные растения. По стенам встречались необычные каменные композиции; непонятно, были ли они рукотворными или их создала сама природа за многие годы неутомимого труда. Чем дальше продвигалась сфера, тем более населённым казался этот подводный мир. Им стали встречаться другие сетторе и иные транспортные средства. Александр подумал, что этот тоннель, по которому они плыли, является, наверное, у них центральным трактом. Через какое-то время их аппарат приблизился к стене и практически слился с ней. Через сложную систему шлюзов они достигли другой подводной галереи. Этот тоннель был заполнен водой только наполовину, и сфера, легко покачиваясь на волнах, пришвартовалась к берегу.
Капитана отвели в большую, но достаточно уютную залу, где к его услугам были предоставлены всевозможные удобства. Ливяне стремились устроить его с максимальным комфортом. Сам воевода куда-то удалился, и Александр оказался предоставленным самому себе. Он начал осматривать всё вокруг. На душе было тягостно и неприятно, он оказался один без связи со своим экипажем, и только надежда на благополучное разрешение ситуации подбадривала его. Дверь открылась, и в проходе возник один из ливян.
— Добрый день, — улыбаясь, медленно, с остановками, заговорил он. — Имя моё Бресс. Специально направил Эллакт меня к вам. Может быть, смогу помочь вам я и хотя бы отчасти ответить на вопросы ваши.
Ливянин был невысок ростом, по сравнению с другими его сородичами. У него была такая же белоснежная кожа, как и у остальных представителей своей планеты, видимо от постоянного пребывания без естественного освещения. Седые волосы достигали до плеч, а большие круглые глаза светились добротой
— Очень хорошо, — тоже улыбнулся в ответ капитан, — у меня как раз скопилась огромная куча вопросов, — я с большим удовольствием задам их вам.

Глава XX РАССКАЗ БРЕССА

Бресс многое рассказал капитану о необычных обитателях планеты и о захвате последнего наземного поселения ливян на поверхности, свидетелем которого был. Капитан уже привык к необычной речи жителей этого мира и почти не обращал внимания на эти особенности, поначалу так смешившие его.
— Поселение Сотто, родной город мой. Прожил там долгие годы я, — с грустью вспоминал он. — Сотто находился на речном острове почти в центре Дифеда, далеко довольно отсюда. Был чудесный город это, утопающий в зелени садов, с изумительной архитектурой древней. Многим постройкам его несколько сотен лет было. До этого времени ни разу никто не нападал на нас, и решили мы, что, возможно, то, что город со всех сторон окружает вода, не позволяет ужасным созданиям этим атаковать его. Как же страшно ошибались мы! Был одним из тех несчастных, кому по стечению обстоятельств удалось выжить в этом кошмарно-страшном штурме, я.
Случилось однажды утром всё, когда только-только появился на небосклоне огромный багровый диск. Сначала из жителей города никто не заметил необычного ничего. Только воздух в раннее утро это необычайно густ и холоден был, точно нёс ледяные вихри прямо с полюса ветер.
Помню всё я, словно было вчера это, хотя прошло уже много десятков лет с той поры. Смутное чувство неясной тревоги не покидало меня с того самого момента, как вышел из дома я. На улице холодно, мокро и зябко было. На Дифеде редко бывают холода, поэтому погода вызывала удивление такая.
Поднялся на крышу здания, откуда улетал на сетторе каждый день я. Прекрасно видна панорама всего города сверху мне была, и на миг залюбовался ей я, но не отпускало тупое чувство неясной тревоги меня. Было ещё холоднее наверху, пронизывающий ветер пробирал до самых костей, видел я, как ливяне, зябко кутаясь, спешили по своим делам, вглядываясь в сумеречное багровое небо с недоумением. Ощущение неизвестной опасности нарастало всё. Ещё раз осмотрелся вокруг я. Неторопливо поднимались от реки молочно-белые струи густого непроницаемого, как кисель, тумана. Облаков почти не было, но плотный студенистый покров медленно и неуклонно затягивал всё вокруг. Стоял на крыше я и должен был садиться в сетторе, намереваясь лететь по делам, но совершенно не мог сделать этого. Никак не удавалось стряхнуть наваждение мне, всё смотрел и смотрел на поднимающуюся и разраставшуюся пелену я. Подкатывал испуг липким комком к горлу. В оцепенении не в силах был ни сдвинуться с места, ни позвать на помощь, ни предупредить остальных я. Мог только смотреть я.
Неспешно и неотвратимо полз замогильный мрак на город. Словно ураган свирепый, тьма непроглядная собиралась обрушиться на Сотто. Впереди шёл затапливающий всё вокруг страх. Уже давно нужно было быть на месте мне, но всё ещё медлил я, не в силах пошевелиться, будто тяжёлое заклятие сковало прочными узами меня. Точно околдованный, смотрел на приближающееся нечто я и отчётливо понимал, что это конец, что избавления нет и быть не может. Спасения не могло быть, в принципе, и не стоило ждать ниоткуда его. Все чувства умерли во мне. Подобно тошноте, страх подступал к горлу, нечем было дышать. Непроницаемая мгла окутывала горизонт, и просвета не было в ней. В надвигающемся на Сотто кошмаре сплошная ненависть и огромная ненасытная жажда крови, живой крови была. Чувствовал это так я, словно сдирали кожу живьём с меня; медленно, сантиметр за сантиметром. Раскалывалась голова, яростно буравила виски боль.
Возникло необычайно чёткое и ясное чувство конца у меня. Конца всему: нашей жизни всей, городу всему, планете всей, живому всему. Не мог даже пошевелиться я. Ждал конца я.
Неожиданно заметил я, что не все жители растерялись, как я, некоторые отважные пытались отчаянно возвести кристаллический купол. В городе имелся на всякий случай такой, но ни разу не пользовались до этого им. И в последний момент удалось активизировать им его. На какой-то миг смог вздохнуть спокойнее я, казалось, купол помог сбросить с себя тяжёлые чары неведомого заклятия мне. Ноги не держали меня, пошатываясь, привалился к стене я, опираясь на поручень тяжело, и стал озираться по сторонам испуганно. Не было сил даже вытереть пот у меня, который крупными каплями струился по лицу моему. Сердце отчаянно билось моё, и казалось мне, что вот-вот выскочит из груди оно. Конечно, страшный трус я. Это понимаю я, но такого ужаса, как в день тот, не чувствовал никогда в своей жизни я.
По-прежнему не мог оторвать взгляда я от надвигающейся исполинской волной черноты. Остановилась и в самом деле тьма, налетев на преграду, застыла на миг, словно в нерешительности. Вздыбился вал, накатывающийся до этого беспрерывной лавиной темноты. Прошла некрупная рябь по сплошной тусклой мутной стене. А затем поднявшийся высоко гребень чёрного вала обрушился на город вниз. Расплющился и треснул, будто под тяжёлым многопудовым молотом, защитный купол. Прямо в душу ударила жуткая, чудовищная, смертоносная сила мрака. Ходили ходуном и рушились стены зданий, сыпались камни. Повсюду раздавался грохот тяжёлый, слышались испуганные пронзительные крики и отчаянные вопли. Дышать нечем было, окружающий воздух совсем плотным стал, хрипели и хватались за горло все. Снова пал духом я, и бесконечное отчаяние овладело мной. Надвигающаяся волна эта точно живыми объятиями самой смерти была. Боль отчаяния сжала сердце моё. Давящая тяжесть становилась ощутимее всё. В этот миг показалось мне, что легче сделать несколько шагов и спрыгнуть, разбившись, с крыши высотного здания, чем дожидаться, когда лавина эта докатится и поглотит меня. Шаг в бездонную пропасть избавлением от холодной невыносимой боли, оледенившей сердце, казался. Но не мог шевельнуть даже пальцем я, не то что сделать вперёд шаг.
Вязкая, липкая мгла окутала вокруг всё, и длинные тонкие многосуставчатые пальцы её, казалось, сомкнулись на горле моём. Накатила и подмяла тупая волна ужаса город. Несказанный трепет обуял меня. Непереносимая боль заставила рухнуть в жутких судорогах меня. Вытерпеть было немыслимо её, и потерял сознание я.
— Как же вам удалось выжить? — изумлённо взметнул белёсые брови капитан.
— Не знаю, вынесло волнами на противоположный берег реки уже значительно позже меня. Был без сознания я и больше не помню ничего. Может быть потому, что не сопротивлялся я, не противостоял нападению этому — и удалось выжить мне. На руинах города подобрали не больше десятка жителей всего. Все выжившие без признаков жизни были и в жутком состоянии: с переломами и травмами. Как правило, завалило землёй или залило водой их. Погибли остальные несколько тысяч.
Капитан был рад собеседнику, доволен, что наконец-то нашёлся кто-то, способный ответить на его вопросы, и он без конца задавал их.
— И что же стало с городом после этого?
— Разрушен полностью Сотто. Больше никто не живёт там. Видели только чёрные тени, бродящие среди развалин, те, кто пролетали над этим местом ночью.
— А как вы думаете, кто на вас напал?
— По мнению исследователей наших, были лярвы и рейфы это.
— Лярвы?! Вы не могли бы мне рассказать о них поподробнее?
— Лярвы — обычно невидимые астральные примитивные сущности самого низшего порядка это. По степени своего развития сходны с простейшими организмами и растениями они. Очень опасны лярвы. Как вирусы, проникают везде они, где только образовалась малейшая щель в броне.
Учёным нашим удалось установить, что появляются сущности эти из сгустков негатива, выделяемых живыми организмами. Скопления отрицательной энергии, существующие самостоятельно, обособленно от создателей их, это. Для того чтобы жить, должны постоянно питаться они, поддерживать за счёт той силы себя, которая породила их. Поэтому всегда привлекают скопления негативных эмоций их. Лярвы — твари алчные, одержимые только стремлением одним — съесть как можно больше. Могут процветать сколько угодно долго они, если будут постоянно находить пропитание себе. Опасны не только для живых организмов, но и для остальных всех, в том числе неживых предметов: корабля вашего, например, или даже для планеты всей в целом они.
— Но как же они питаются неживыми предметами, ведь те не выделяют никаких эмоций?
— Пока лярва представляет собой просто сгусток отрицательной энергии, называем невоплощённой её мы. Но такая невоплощённая лярва всё время ищет другие скопления такой же энергии и, постепенно объединяясь с ними, становится всё больше и сильнее она.
Наконец, накапливает в себе столько силы она, что может нападать на живых существ уже. Лярва присасывается к жертве и поглощает всё, до чего смогла добраться она. Поначалу провоцирует на выделение плохих мыслей она и, питаясь ими, становится больше и сильнее всё. Постепенно уже может полностью управлять жертвой своей она, благоденствуя за счёт её. Не может да и не хочет полностью уничтожать жертву свою она, ведь бесперебойный источник питания это её. Никогда не отпускает жертву свою она, если поймана та, если почувствовала вкус её лярва, то не остановится она. Ест, пока есть что есть, она. Не может наесться впрок она, но не позволяет жадность остановиться ей.
Но постепенно становится недостаточно только одних отрицательных мыслей и желаний лярве, и тогда начинает поглощать жертву саму она. Не может переварить её она, но просто присоединяет к себе, своего рода вставляя в тело своё как вечный источник корма и увеличиваясь за счёт этого. С поры этой относим к разряду воплощённых лярв её мы.
Воплощённые лярвы больше не привязаны к месту нахождения живой сущности той, которая стала изначальной жертвой их. Теперь настолько сильны они, что могут передвигаться где захотят и нападать на всё, на что захотят. Если организмов живых поблизости нет, то могут начать поглощать и предметы неодушевлённые они. Конечно, эта пища нравится меньше им. Но выбор между голодной смертью или жалким существованием за счёт переваривания чего-либо решается в сторону последнего во все времена. Остервенело вцепятся в первого они, попадётся кто, когда лярва голодна, а вечно голодны они, виноваты все вокруг в этом. И за это нужно съесть их, так что пойдёт на всё голодная лярва.
— Но как же с ними бороться?
— Удалось выяснить нам, что лярвы боятся энергетики огня, но пока не удаётся использовать на практике это.
— А Брайан как раз виртуозно применяет в качестве защиты огненные валы и стены.
— Да, знаю про тот случай с рейфами я. Думаю, что если бы такое же оружие было тогда у нас, удалось бы отстоять город нам.
— Вы тоже считаете, что можно использовать огонь в борьбе с нежитью?
— Конечно. Это уже применяем мы, но пока не удаётся достаточно долго поддерживать пламя нам. А для того, чтобы как следует очистить планету нашу, надо пройтись несколько раз огненными валами по ней.
— Но ведь тогда погибнет вся растительность?
— Не страшно. Траву и деревья посадить можно, и вырастут вновь они. Города построить заново можно, но никаким способом вернуть умерших нельзя. Возврата нет из мира мёртвых.
Они говорили ещё долго, и капитан всё больше и больше уверялся, что ливяне действительно поверили во всемогущество возможностей Брайана и готовы на многое, для того чтобы попытаться отбить свою планету.
На следующий день, после того как капитан хорошо отдохнул, они направились назад.
Дорога обратно на этот раз, по мнению капитана, была короче. Тем более что они не полетели, как можно было предположить, на ставших уже привычными сетторе. В последний перелёт Эллакт показал Александру принцип управления этим летательным аппаратом. Он оказался на удивление простым и удобным.
Для обратного пути они воспользовались подземными тропами ливян. Александр даже не мог себе представить, что действительно внутри планета может быть настолько полой.
— Да уж, — удивлённо хмыкал он, — когда передвигаешься по почве, как-то не задумываешься, что внутри могут быть такие дыры и пропасти.
— Уже многие столетия живём внутри планеты мы. Хотя и до времени этого в Гехейм было много довольно коммуникаций подземных. А уж последнее время практически единственный способ сообщения между поселениями это.
— Но мы же летали на сетторе.
— Очень сильно рисковали мы, был исключительный случай это.
— Слушайте, а вы это всё не преувеличиваете? Мы жили на поверхности планеты в корабле 24 дня. И ничего. С вами я облетел за последнюю неделю всю планету вдоль и поперёк, и нам никто не встретился. Никто не напал на нас, никто даже не показался. Вы не перебарщиваете с опасением? Может, это вам только так кажется?
— Нет, капитан. К сожалению, нет. Слишком хорошо изучили повадки андеад этих мы, чтобы не знать, что в затишье просто готовятся к масштабному нападению они. Даже не удивлюсь я, если весь их штурм этот Стеклянной башни — Кэр Видира этого — заранее согласованная и тщательно спланированная операция. Ведь нападали рейфы одни, а очень силён коллективный разум у них. Легче всего организовать на такое их. Так что не доверяю Брайану я ничуть не больше вашего. Но, к сожалению…
И он замолчал в глубоком раздумье. Капитану тоже было над чем поразмышлять.
«Всю жизнь я в меру своих сил считал своей прямой обязанностью бороться со злом! Зло олицетворялось с императором и его солдатами! Я нападал на их корабли, истреблял и отбирал их, где только мог, и считал, что делаю всё правильно, всё по совести, отбирая то, что принадлежит не только им и что они незаконно заграбастали в свои руки. Участвовал в борьбе добра со злом! А теперь вот выясняется, что император — вовсе не самое главное зло, как мне всегда казалось. Что помимо императорских солдат, есть ещё и другое зло! Да причём такое, что император им и в подмётки не годится. Враг всему живому! И что же — получается, стало не одно, а несколько зол. Или одно уже не зло, а только так, мелкая пакость. А что же тогда Брайан? Он добро или зло? Или не то и не другое? А третья сила! А как же вечное противоборство добра и зла? На чьей он стороне? Или помимо двух полюсов, есть ещё множество всего другого, а мы, не зная истинного для нас зла, присваиваем всему, что нас не устраивает, его ярлык? Как же разобраться во всей этой путанице, что появилась у меня голове и в моей жизни?»
Но ответа на этот вопрос он найти не мог.
«Земля кажется такой цельной, по сравнению с их планетой», — размышлял он, когда их экспедиция, состоящая теперь уже из около десятка ливян, вот уже длительное время спускалась куда-то внутрь в странном сооружении, напоминающем капитану скоростной лифт. Они путешествовали невероятно долго, временами выходили из «лифта», куда-то шли длинными, тускло освещёнными коридорами, и всегда невдалеке слышался плеск воды. Затем опять куда-то то ли опускались, то ли поднимались. Видимо, приспособления ливян двигались с большой скоростью, однако изнутри ничего не было видно. Только светильники на стенах мерцающими отсветами ложились на дорогу перед ними, и весь путь сливался в единую полосатую тельняшку.
Наконец они добрались до сетторе, одиноко стоящего у стены тоннеля.
— Куда же мы здесь полетим? — недоумённый вопрос сорвался с губ капитана.
— Увидите! — улыбнулся ему Эллакт.
Сфера была достаточно большая, и вся их компания долго грузилась внутрь. Ливяне затаскивали какие-то ящики и коробки. В конце погрузки, когда, казалось, всё уже было тщательно упаковано, с противоположной стороны тоннеля подошла ещё одна группа. Пришедшие приволокли с собой какие-то странные механизмы, и их тоже стали запихивать внутрь сетторе. В конце концов Александру стало казаться, что сами они уже просто не поместятся, но, как ни странно, они поместились.
Сфера оторвалась от стены, и некоторое время они летели по узкому извилистому тоннелю, затем впереди послышался шум воды. Коридор всё понижался и понижался, неожиданно они погрузились в воду, и весь остальной путь проделали уже под водой. Уже через несколько часов путники добрались до Доункаста. За всё время путешествия их компания разрослась до нескольких десятков участников. Кроме этого, вместе с собой ливяне теперь перетаскивали ещё какие-то странного вида ящики размером в рост человека и, судя по всему, достаточно тяжёлые. Так что к концу путешествия, когда они загрузились в очередной подземный лифт, Александр подумал, что удобства в нём могли бы быть и получше. Хотя и так эти средства передвижения могли считаться оборудованными всем необходимым для длительной поездки. Здесь были удобные места для отдыха, душ и даже небольшой бар с огромным выбором напитков.
Александру было только по-прежнему непривычно то, что никто из путешествующих вместе с ними не разговаривает между собой. Все звуки были только от шарканья подошв или от перетаскивания ящиков с места на место. Хотя капитан подозревал, что ливяне между собой всё-таки разговаривают, но к нему никто не обращался.
Однажды, когда ему уже совершенно надоела такая неестественная тишина, он, внимательно разглядывая одного из близко к нему сидящих ливян, стал усиленно думать: «Вот ведь, молчат. А чего молчат? Хоть бы поздоровался!» Ливянин вздрогнул, удивлённо взглянул на него и, видимо, с трудом подбирая слова, медленно проговорил:
— Добрый вечер!
Но толком поговорить не удалось. Ливянин то ли слишком был занят своими размышлениями, то ли действительно имел небольшой запас слов, то ли не желал общаться. Он только объяснил Александру, что обычно они общаются образами, передавая и просматривая картинки мысленным взором.

На следующий день они опять плыли по узенькой извилистой подземной реке. По краям высвечивались чёрные арки сводчатых пещерных залов. И Александр думал про себя: «Действительно, вся планета у них — это одна сплошная дыра, точнее, много маленьких дырок во всевозможных направлениях».
Наконец они достигли огромного подземного озера, занимавшего собой не менее громадный зал с таким высоким сводом, что прожекторам не хватало мощности осветить его. Они выгрузили всё те же ящики на берег и снова пошли по извилистым подземным ходам куда-то ещё дальше. Всё это представлялось Александру бесконечным или каким-то постоянно длящимся. Здесь, под землёй, было, пожалуй, даже светлее, чем снаружи: фонари ярко освещали пространство вокруг, и не было этой удушающей, непроглядной мглы. Александр так и не мог понять, почему сюда не может проникнуть вся эта нежить, но постепенно этот вопрос, как и многие другие, перестал его волновать. Последнее время он словно в каком-то оцепенении шёл и шёл вместе со всеми. Иногда они ехали на каких-то странных средствах передвижения, специально приспособленных для перемещения под землёй. Он понятия не имел, куда они направляются, равно и как и когда они будут на месте и что произойдёт потом.
Но однажды утром, хотя, в принципе, прошло всего четыре дня с момента начала его путешествий с ливянами, они неожиданно для Александра оказались на поверхности планеты. Просто когда густой сумрак заалел в одном месте, капитан вдруг понял, что та чернота, которая нависает над ними, на самом деле является не сводом пещеры, а ночным небом. Их группа, видимо, находилась на дне узкого горного ущелья, облака или туман, клубившиеся в высоте, не давали возможности увидеть звёздное небо. Ветер стих, и воздух словно застыл вокруг них. На фоне стального неба и зубчатых уступов гор резко контрастировали две желтовато-белые колонны вроде гигантских витых свечей. Под ногами там и сям кучами лежали большие валуны, а между ними — огромный, правильной формы кубический камень серебристо-белого цвета.

Глава XXI ВРАТА МЕЖДУМИРЬЯ

Они высадились на небольшом островке скалистой породы посередине длинного бездонного озера и направились ко входу в пещеру, до того времени не замеченному Александром. Он был ловко укрыт за валунами и редкими, но густыми зарослями местного растения с узкими, молочного цвета листьями.
Оказалось, что на самом деле это не просто вход в подземный тоннель, а маленькая дверка, через которую можно пройти внутрь, а сам вход — огромные ворота чёрно-серебристого металла — располагался чуть дальше, хотя тоже был заметен только при ближайшем рассмотрении. Они остановились и стали ждать. На вопрос капитана: чего они дожидаются и что будет дальше, — Эллакт ответил, что скоро должен прибыть Брайан со своими солдатами, и потом они пойдут дальше.
— Как, а разве Брайан не на другом материке? — Александр думал, что они всё ещё находятся на Дифеде.
— Нет, — как всегда, печально улыбнулся воевода, — сейчас совсем недалеко от бывшей стоянки вашей и, следовательно, от Брайана и Кэр Видира его мы.
Оказывается, за эти несколько дней они прошли почти всю планету насквозь.
— А что же мы будем делать дальше? — любопытствовал капитан.
— Пойдём к вратам… — пожал плечами Эллакт.
— А где находятся врата? Тоже под землёй?
— Нет.
Он замолчал, и больше ничего от него добиться Александру не удалось.

Брайана долго ждать не пришлось, он прибыл буквально через полчаса на одной из паллет вместе со своими биологами. Солдат с ними не было, и это насторожило Александра. Но Эллакт, разговаривавший с Брайаном, был спокоен, и капитан не придал этому большого значения.
По команде воеводы большие ворота открыли, и паллета Брайана прошла внутрь. Ливяне тоже зашли внутрь через маленькую дверку, и они оказались на берегу очередной горной подземной шумной реки. Судя по тому грохоту, который эхом отдавался в пещере, совсем недалеко от них находился большой водопад. Паллета Брайана уже плескалась на волнах недалеко от берега. Они снова погрузились, но теперь уже не в лодки, а в новые приспособления, по внешнему виду напоминающие и паллеты, и сетторе одновременно, и поплыли дальше. Но перед тем как отчалить, капитан удивился, насколько тщательно ливяне привязали все грузы и вообще все вещи, которые только могли сдвинуться во время путешествия, после чего расселись и пристегнулись сами. Сетторе мягко спустилось на воду и не поплыло, а полетело на расстоянии, наверное, в один сантиметр над водой. Сквозь полупрозрачную обшивку Александр видел, как тяжело гружённая паллета, глубоко оседая в воде, продвигается следом за ними. Однако так продолжалось недолго; неожиданно для капитана резкий оглушительный шум приблизился, и в тот же момент он ощутил, что и он сам, и все остальные вместе с сетторе находятся в свободном падении. Дыхание перехватило, но скорее от неожиданности, а не от возникшей перегрузки. Александр был опытным пилотом, и ему не раз приходилось сразу, резко с поверхности поднимать корабль, и тогда всех находящихся в нём просто расплющивало по креслам. А его помощник, так тот вообще любил всевозможные выкрутасы и зачастую перед гиперскачком закладывал такой немыслимый вираж, что у всех просто перехватывало дух. А некоторые из молодых, которые особенно поначалу пытались бравировать и не всегда тщательно пристёгивались перед стартом или посадкой, потом долго потирали ушибленные бока, а то и сращивали у Мелентия переломанные кости.

Полёт в невесомости продолжался достаточно долго, наверное минут пять, как показалось капитану. Всё это время ничего было не видно сквозь запотевшие створки сетторе и не слышно из-за оглушительного грохота снаружи. Затем сетторе стало замедлять ход и, наконец, зависло в воздухе. До их слуха донёсся мощный всплеск, и за ним последовало несколько ещё таких же, и командир догадался, что это паллета Брайана, не имеющая воздушной подушки, в отличие от их транспортного средства, плюхнулась в воду. Их закачало на волнах, но, быстро справившись с управлением, они поплыли дальше.
«Хорошо, наверно, досталось Брайану и его людям, не позавидуешь. Хотя, скорее всего, их предупредили о возможных неудобствах». Когда они подальше отплыли от рокочущего водопада, Александр заметил, что паллета по-прежнему находится рядом с ними и они, не торопясь, продолжают сплав. Но это путешествие быстро закончилось: оба транспортных средства пристали к берегу, и все прибывшие стали вылезать наружу. Они находились на острове среди огромного озера правильной круглой формы, скованного льдами со всех сторон. Стены, окружавшие их, были из ледяных кусков. Замёрзшая вода толстым голубым монолитом лежала под ногами. Они словно попали внутрь огромного ледяного массива. Вдалеке с невероятной высоты низвергался грохочущий водопад, а кругом переливались в лучах от фонарей ледяные кристаллы. Вечные льдинки отсвечивали всеми цветами радуги от переносных прожекторов, расставляемых ливянами по кругу. Лёд сверкал изумительно красивыми самогранниками ослепительно белого цвета, рассыпая по сторонам разноцветные бегущие искорки, и, глядя на него, создавалось впечатление отрешённости человека от всего мира, — только сверкающие ледяные глыбы и глубокая тёмная вода по краям. «Купол ледяного безмолвия», — подумал капитан.
Было достаточно холодно. Александр поёжился и поискал глазами Эллакта, все вокруг суетились, но того не было видно. И только биологи сгрудились возле своей паллеты и молча стояли. Хотя в основном все они были в скафандрах, но в целом вид у них был неважный. «Ещё бы, после такого путешествия», — отметил про себя капитан и решил поговорить хотя бы с Брайаном. Эта постоянная молчаливая суетня ливян сильно угнетала его. Он направился к их отряду и с удивлением отметил, что Брайан не захватил с собой крионные капсулы. «Как же они могли расстаться со своими драгоценными капсулами? — и Александр вспомнил Лолиума, не отходившего от них на звездолёте дальше, чем на шаг. — Неужели Брайан решился оставить их на этой планете? Как же ливяне согласились на такое?»
— Где же остальные, Брайан? Где капсулы? — поинтересовался он, подойдя ближе.
— Они заканчивают приготовление к очистке планеты, — автоматически, точно думая о чём-то своём, отвечал тот. Высокий, чересчур стройный, со сверкающими глазами на сером лице, он выглядел продрогшим и усталым.
— Как же они пройдут через врата?
— Вслед за нами, следующей партией. Они скоро будут на другой паллете, — так же механически отозвался он, не отводя взгляда от снующих в разные стороны ливян.
— Чем вы там так заинтересовались, Брайан? — и Александр тоже стал внимательно оглядываться вокруг.
Ливяне уже распаковали ящики, которые волокли с собой с самого Дифеда, в них оказались разноцветные правильные многогранники. И теперь они выставлялись в определённом строгом порядке. По внешнему кругу располагались яркие багряные камни, почти круглые по форме. Они были большие — примерно полметра в диаметре — и имели сложную огранку. Установка драгоценных камней проводилась на специальных подставках, по всей вероятности тоже привезённых с собой. Подставки были нарочно рассчитаны для того, чтобы кристаллам можно было придавать определённый наклон, поднимать или опускать их.
После того как наружный обод из кроваво-красного хрусталя был установлен, вся работа сконцентрировалась в самой середине круга. Там мастерилось что-то совершенно невероятное. Среди огромных ледовых друз, взметнувшихся здесь на значительную высоту, теперь размещались такие же, игловидной формы, драгоценные камни, при этом соблюдался плавный переход от одного цвета к другому. Сами каменные иглы устанавливались, как потом понял капитан, по спирали и располагались по цвету секторов. Весь круг был разделён на четыре равные части, и вот уже сектор прямо перед капитаном сверкал всеми оттенками красного цвета: от бордового до ярко-розового. Сразу за наружным кольцом располагалось несколько стреловидных кристаллов, затем на некотором отдалении ещё, и ближе к центру — один, самый высокий остроконечный обломок. Следующий сектор был жёлто-оранжевым, за ним располагался сине-зелёный, а в последнем секторе размещались и вовсе странные камни: от серебристо-серого до угольно-чёрного цветов.
Когда всё это сооружение было готово, в глазах буквально пестрило от переливов цвета, разбегающегося в разные стороны от лучей прожекторов и фонарей. Александр с трудом оторвал взгляд от созерцания этого сияющего величия и посмотрел на Брайана. Тот был необычайно бледен и стоял, закусив нижнюю губу. В таком состоянии капитан ещё ни разу его не видел. Видимо, он сильно нервничал. Проблески цветных огоньков яркими искорками пробегали по его совершенно серому лицу, но то ли от освещения, то ли ещё по какой-то причине оно выглядело абсолютно неживым — чужим и для него, и для всего этого весёлого, искрящегося мира. Почувствовав взгляд, он дёрнулся и, принуждённо улыбаясь, проговорил:
— Ну что же, прощайте, капитан! — слова звучали горделиво, — Хотел бы пожелать вам счастья, но лучше не буду, пожелаю вам удачи, она вам ещё понадобится, — и он усмехнулся уголками рта. Усмешка вышла немного надменной, даже чуточку жалостливой, но больше всего в ней было неизбежности.
— Что же вы так мрачно, Брайан, — прогудел Александр, — вы сейчас окажетесь дома, задачу свою вы почти выполнили — не вам на меня пенять, благодаря мне вы воспользовались более быстрым способом добраться, вот и всё.
Брайан ничего не ответил, он неотрывно смотрел на создаваемую сложную фигуру из остроугольных громадных призм и, казалось, взор его устремлён в невообразимую даль… К ним незаметно подошёл Эллакт.
— Своё условие выполнили мы, — произнёс он, — прикажите начинать и людям вашим.
— Хорошо, — пожал плечами Брайан и направился внутрь стоящей на берегу паллеты.
— Как же работает эта штуковина?! — изумлённо поинтересовался у воеводы Александр. — Неужели можно вот так: разложил камешки на льду, и что же, — переместился куда хочешь?
— Сейчас увидите, — печально улыбнулся тот, — уже несколько столетий не пользовались этим видом путешествий мы, а раньше, говорят, очень широко распространены были они.
— Несколько столетий? И что же, всё это время все эти глыбы льда так и стояли здесь нетронутыми, а кристаллы драгоценных камней вы хранили отдельно, чтобы до них не добрались эти — андеад?
— Да. Почти так всё: сейчас находимся на самом геомагнитном полюсе планеты мы, точнее под ним. Место это — уникально оно, и не сотворить никому при помощи каких-либо механизмов такого.
Находился в другом месте раньше геомагнитный полюс планеты; после того как случилось всё это, пришлось сместить на несколько градусов его нам, совместив географический и геомагнитный полюса.
— Но для чего?
— Как и говорите вы: чтобы андеад не смогли через врата проникнуть в мир наш. Заморозили врата междумирья мы, поместили в один большой ледяной кристалл их. Ну и, конечно, вывезли и спрятали механизмы. Обезопасили мы, как только могли себя. Да и не только себя, но миры наши все. Другим путём, кроме как через врата междумирья, андеад не могут попасть во вселенную нашу. Никогда не прощу себе, если пойдёт не так что-то!
— Вы смогли переместить геомагнитный полюс своей планеты? Но это же изменило климат планеты!
— Не было другого выхода у нас.
— Я просто потрясён! А куда же вы теперь собираетесь отправить Брайана?
— Тоже недалеко оттуда — на планету Абред, созвездие Тир Таирнигирит.
— Созвездие Тир Таирнигирит? Никогда о таком не слышал!
— Иномирье, будь неладно оно.
— Иномирье?
— Да, в принципе, неважно это — куда; с вратами этими можно попасть куда угодно, даже в будущее. Только в прошлое не получается. А как хотелось бы попасть за несколько минут до проклятой попытки той выхода на Чёрную планету, на Тир-Нанбео эту! Будь проклята она! И не допустить, не разрешить, отговорить, предупредить, ну, не знаю я, но что-то сделать для того, чтобы не случилось этого всего. Ведь всё, всё было бы не так! — он махнул рукой и оглянулся в сторону паллеты. — Ну, где там он?
Но Брайан уже выходил по ступеням трапа, в руках он держал небольшой сверток.
— Всё в порядке, воевода! Мои люди начали операцию, вы можете быть уверены, что через несколько часов вся ваша планета очистится от неживых.
Эллакт на секунду сосредоточился и как бы ушёл в себя, но потом улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой:
— Надеюсь, воевода Лимиер всё объяснил вам?
— Да, конечно.
И Брайан с биологами направились к проходу между камней. А капитан с остальными прибывшими ливянами стал подниматься на отдельно стоящий ледяной выступ, слегка нависающий над вратами и позволяющий видеть всё происходящее сверху. Когда они поднялись наверх, прожектора и фонари стали постепенно, один за другим, гаснуть, и, наконец, наступила почти полная темнота.
Понемногу привыкая, глаза начинали видеть во тьме, и постепенно стало возможным различать очертания предметов. И в этот момент словно что-то сдвинулось наверху зала, и в проём, открывшийся в высоком своде, потоками хлынул голубой свет Астерискуса. Крохотная яркая звёздочка находилась сейчас над самым горизонтом, но её блеск, преломлённый в специальных зеркалах, установленных на верхушке ледяной горы, внутри которой размещались врата междумирья, падал на них так, будто звезда находилась в зените. И вот пронзительные лучи нейтронной малютки попали на кристаллы.
Не случайно ливяне так тщательно устанавливали их на специальных приспособлениях. Переливчатое звёздное сияние сначала пронизало внешний круг, и хрусталь зарделся кровавым красным заревом; отразившись от них, оно яркой вспышкой перекинулось на внутренние камни и, сконцентрировавшись в середине, ударило в небо ответной огнистой струёй, вобравшей в себя все краски мира, и потому тёмной. Его яркий пронзительный отблеск заструился по разноцветным иглам, и, казалось, гирлянда огней вспыхнула в зале — не одновременно все сразу: красные и зелёные, жёлтые и голубые, фиолетовые и золотистые, — а поочерёдно, постепенно. Свет, точно живое существо, перепрыгивал с одного кристалла на другой, зажигая каждый из них ослепительной вспышкой. Что там освещение от прожекторов, которое камни просто отражали в глубокую беззвёздную темноту, — это было их собственное свечение, которое они щедро изливали в окружающее пространство. Воздух вокруг стал густым, вязким и приобрёл какой-то золотистый оттенок.
Сквозь светящуюся дымку было видно, как Брайан с биологами продолжают идти по спирали, проходя всё ближе и ближе к центру. В данный момент они как раз находились в серовато-стальном секторе. Брайан остановился, и все столпились возле него. Он начал разворачивать предмет, который он нёс с собой под мышкой. Александр почувствовал, как Эллакт внутренне напрягся, и время вроде как словно остановилось. Брайан развернул наконец свёрток, и все увидели, что это тоже кристалл, но необычной вогнутой формы и очень странного белёсого цвета. «Где-то я его уже видел», — стрелой промелькнуло в голове Александра, но он никак не мог вспомнить где.
Брайан вручил камень Алану, и тот бегом побежал вперёд, прямо к центру. Всё произошло очень быстро. Эллакт, кажется, хотел остановить всё происходящее, но не успел. Алан уже добежал до центра и водрузил туманный обломок на одну из подставок. При этом он уронил ярко сияющий золотистый многогранник, и тот, тускло блеснув, начал медленно падать и откатился к его ногам. На секунду сияние, исходящее от кристаллов, померкло, а потом они засверкали снова, но уже не таким ярким, а как будто бы белёсым светом. И в этот самый момент Александр вспомнил, где он видел этот булыжник, точнее, даже не сам остроконечный камень, а этот дымчатый болотный сумрак. Там, на планете у Брайана, там все существа плавали в этом тусклом блеске и не было ни верха, ни низа — ничего, кроме этого, всё поглотившего бледного призрачного марева.
И даже ещё сам не успев понять, что он делает, он рванулся туда, вперёд. Надо было предотвратить, надо было исправить! «Как?! Как же они могли поверить Брайану, как они могли допустить?! Он же, как всегда, их обманул». И, понимая, что сейчас произойдёт непоправимое, в едином рывке он перепрыгнул через невысокое ограждение вниз, прямо к центру всей необычной композиции, и в последний момент смог, сумел подхватить и поднять медленно катящуюся по полу золотистую иглу и вернуть, поставить её на место. Он уже не успел отпихнуть в сторону противный вогнутый окатыш — его закрутило, понесло, выворачивая руки и разрывая связки в сторону, но он огромным усилием продолжал удерживать ставший теперь очень тяжёлым островерхий кристалл. В этот самый момент бушующий зверёк света допрыгнул до двух камней, которые оказались на подставке вместо одного, и зажёг их оба, может быть только на миг замедлившись в своём быстротечном движении. И совсем близко от себя Александр увидел тянущиеся к нему руки Брайана, невесть как оказавшегося рядом с ним, и, уже теряя сознание от невыносимой боли — голову точно разрывало на части, — он понял, что тот не успевает, что поздно, замысел его не удался… И искажённое страшной яростью и злобой лицо Брайана с яркими синими огнями вместо глаз в пустых выгоревших глазницах различил уже за пределом возможного…
«Только бы всё кончилось хорошо», — успел он подумать, и последнее, что увидел, была спускающаяся сверху треугольная призма чёрного цвета, в её вершину входил тёмный вихрь. Он был обращён к телу планеты, и через него втягивались внутрь, как канаты, светлые энергии. В призме главный, основной, тёмный луч накладывался на те лучи, которые шли непосредственно от поверхности, и распространялся в стороны, погружая всё вокруг в неясный, полупрозрачный зеленоватый сумрак.
Эта четырёхгранная призма всё опускалась и опускалась, и вот-вот огоньки, идущие от основных, самых больших игл, должны были сомкнуться на ней. Александру стало по-настоящему страшно, хотя что может произойти от этого, он и не понимал, он слышал, как необычно громким, пронзительным голосом кричал что-то воевода и остальные ливяне суматошно разбегались во все стороны. Время словно шло для каждого в своём ритме. Его скорость раздвоилась и даже растроилась: для одних всё шло очень быстро, для Александра чуть медленнее; и быстро, очень быстро снижалась гранёная угольно-чёрная призма. Капитан отчего-то знал, что нельзя ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все сверкающие потоки сомкнулись, но сделать уже ничего не мог. Сознание уже покидало его, и руки слабели с каждой минутой; тело, медленно оседая, падало на ледяной мрамор.
Но в тот момент сияние от наружного обода кристаллов сконцентрировалось на золотистой игле, помещённой на своё место, мощный пучок яркого золотого цвета ударил в треугольную тёмную призму. Все цвета на миг перемешались, а потом рассыпались яркими снопами искр во все стороны. В самом центре, сметая всё на своём пути, возник огромный смерч — он начал быстро вращаться, вбирая в себя всё вокруг, и тело капитана, и Брайана, и биологов, застывших в изумлении, и ливян, находившихся уже за пределами круга. И все сияющие камни, и даже вековечные глыбы льда попадали и исчезали в этом стремительном вихре. Но он был уже не чёрным, как тот, идущий от четырёхгранной призмы, а многоцветный, с преобладанием мягкого зеленоватого оттенка. Этот смерч неудержимо захватывал в себя различные предметы и живых существ, бесследно пропадавших в нём, разрастался и разрастался. Он поглощал всё вокруг: предметы, время, пространство. И в тот момент, когда он расширился до неимоверной величины и уже не мог помещаться в куске льда, он вырвался наружу, пробив себе отверстие сквозь ледяной купол.
Ярким изумрудным столбом ударил в небо ослепительный свет. Над вершинами сумрачных гор и снеговыми шапками вскинулся в небеса необъятный пламень, пронизанный полыханием зелёных молний. Рассыпался по небосклону, нестерпимо мерцая, распадаясь на несколько разноцветных потоков и продолжая размётывать всё на своём пути. Каждый из них устремился в свою сторону. Один — махом смёл стеклянную башню Брайана, и та, странно изогнувшись, подобно жидкому тягучему материалу, пропала в его глубине. А на этом месте образовался глубокий каньон с отвесными берегами, тянущийся на многие сотни километров. Сам же столб яркого зелёного огня точно впитался в почву и на миг наполнил своим блеском растущие на ней деревья, кустарники и траву, но потом, конечно, спалил их до угольков, настолько велика была в нём сила изначальной огненной стихии. Земля задрожала, и гулкое эхо рассыпалось миллиардами ужасных заунывных воплей, замогильных стонов, полных нечеловеческой тоски, и разъярённых криков, вмиг оледенивших сердца всех, кто их слышал.
Другой остановился, казалось, на миг задумавшись, а потом, как будто решившись, ухнул всем своим напором в глубины океана. Над водной гладью поднялся густой прозрачно-зелёный пар, а сам океан вспыхнул миллиардами огней, и долго ещё разноцветные световые дорожки возникали и пробегали в его глубине. Вода стала жидким изумрудным огнём. И весь океан словно наполнился чем-то похожим на жидкое стекло. Вода была необычайно прозрачная: сквозь неё виднелись галька и малахитовый песок даже на самой большой глубине.
Третий выгнулся дугою по всему небосводу и засверкал жёлто-зелёным сиянием, переливаясь и растекаясь во все стороны.
У всех, кто наблюдал всё это в тот момент, появилось чувство восторга и неописуемого могущества. Но вот свечение померкло, и вновь на планету Гехейм опустился привычный полумрак.
Астерискус по-прежнему светил в небе, бросая редкие колючие лучи на поверхность планеты. Всё вокруг окутала пронзительная тишина. И только пылинки, взбудораженные взрывом, медленно клубясь, опускались на каменистую вздыбленную почву.

Часть II

Глава I НЕОЖИДАННОСТИ

В корабельную шлюпку могли поместиться только четыре человека, и помощник капитана решил взять с собой кроме Игоря ещё радиста Капитона и техника Дмитрия.
До интересующего их места было недалеко, и, по расчётам Тенгела, они могли обернуться туда и обратно за несколько суток. Хотя скорость полёта челнока была мала, она составляла порядка 200 километров в час — но даже с такой скоростью через пару дней они должны были быть на месте. Провожал их один капитан; чтобы не будоражить команду попусту, отлёт был спланирован на ночь по корабельному времени, когда в небе вовсю полыхал Астерискус.
Под его пронизывающими бело-голубыми лучами капсула отделилась от материнского корабля и, сделав небольшой круг, плавно полетела на запад, туда, где только что скрылся за горизонтом мутный багровый шар Нано Марроне и ещё полыхали красноватые зарницы. Сумрачная долина внизу дымилась клубами густого сизого тумана, словно ощупью поднимавшегося вверх и тотчас уносимого резким холодным ветром с ледяных гребней заснеженных гор на горизонте.
Высота полёта капсулы была около 900 метров. Сначала они летели над бугристым всхолмьем, на краю которого приземлился «Звёздный странник». Резкие, странного вида угольно-чёрные тени мелькали над каменистой пустошью. Постепенно местность под ними изменялась. И теперь под днищем шлюпки медленно проплывали островки буйной растительности. Чем дальше они продвигались, тем богаче и разнообразнее была встреченная ими растительность. Полюс этой планеты находился где-то в горном массиве позади них, и по мере удаления от него всё пестрее и пестрее становились заросли. К концу синего дня они уже летели над равниной, а зубчатые контуры островерхого хребта едва виднелись на горизонте. Густые тенистые рощи, перемежавшиеся перелесками и полянами, простирались под ними. Постепенно местность внизу становилась всё лесистей, покрываясь густой девственной растительностью самых разнообразных оттенков. Теперь уже поляны и прогалины встречались очень редко. Всё покрывала густая беспросветная чаща.
Тенгел внимательно рассматривал мелькающие перед ними виды. «Да уж, следов цивилизации никаких. Зато множество форм жизни. Странно, что вся она только растительного происхождения. Или мы чего-то не замечаем?» — размышлял он про себя. Вести капсулу было поручено первому пилоту, радист Капитон помогал ему, постоянно отслеживая пеленг объекта, к которому они летели. Дмитрий не только внимательно рассматривал и контролировал всё, что мелькало внизу, но и тщательно записывал поступавшие данные. Для этой цели он приволок с собой целый ворох самой разнообразной аппаратуры, на которую Капитон весьма неодобрительно косился.
Астерискус обогнал их и скрылся за далёким горизонтом, ненадолго высветив отвесные кручи и горные пики, уходящие в чёрное небо, а они всё продолжали свой полёт.
Когда багровый свет едва-едва разлился по краю небосвода, шлюпка достигла небольшой речушки, весело петляющей среди деревьев. Она была заметна только по серебряным отблескам на гранитных перекатах. Бурные потоки бешено ревели внизу, клокоча в узком русле и с яростным грохотом вырываясь из крутобоких теснин. Приречные низины были укутаны сумраком, над которым клубилось седое марево, густое и вязкое. Верхушки деревьев выступали из него, как сторожевые башни. Всё впереди заливал серый полумрак, изборождённый чёрными тенями. С запада ползли туманы, и огромное серое мутное облако колыхалось над долиной. Вся поверхность планеты дальше по их пути следования была затянута белесоватой пеленой.
Наконец на востоке появилась сумрачная громадина Нано Марроне, в шутку названная командой коричневым карликом, хотя с этой планеты она карликом отнюдь не казалась. Зыбкая мгла рассеялась. Угрюмая тёмная махина нависла над почвой, её лучи значительно нагревали поверхность планеты и даже обшивку шлюпки. Сгустки беспросветной тьмы расплывались, лениво расступаясь в разные стороны, казалось раздавленные её массивной тушей. Бледный, чёрно-синий, странно бесплотный мир таял, будто растопленный горячими огненными стрелами. Темнота багровела резкими кровавыми всполохами и, словно нехотя, расползалась по сторонам.
Но вот и это светило наконец начало опускаться и постепенно скрылось из поля их зрения, а они всё летели и летели. Местность внизу была до жути однообразна.
— Ох, не привык я к таким скоростям, — ворчал первый пилот, которого Тенгел сменил за штурвалом через десять часов полёта, — ползём как черепахи, где это видано в наше время — летать с такой скоростью?
— Не стони, сидел бы на корабле — вообще бы никуда не полетел, — отрезал Тенгел, — лучше, что ли?
Игорь только хмыкнул. К концу второго дня перед ними заблестела, переливаясь под лучами звезды, большая могучая река. Она широкими плавными изгибами несла свои воды почти параллельно их курсу. С одной стороны от речного русла стоял серый мрак, рассмотреть сквозь который невозможно было практически ничего. С другой стороны по её берегам, насколько можно было видеть, простирался густой сумрачный лес. Река постепенно забирала всё больше и больше вправо, и вот она уже скрылась из вида, сделав очередной изящный поворот.
И снова под ними простиралась всё та же сплошная лесная чаща. Растения здесь расположились настолько густо, что напоминали цветастый, пёстрый ковёр со странным узором.
Они продолжали лететь уже третьи сутки, когда перед ними снова появились изгибы знакомой реки. Ближе к устью она стала ещё шире и многоводнее. Широкая серебристая лента, плавно извиваясь, лениво тянулась на запад. Посередине реки Тенгел заметил несколько малюсеньких островков, тоже густо покрытых разноцветьем.
Этот день был сумрачнее, чем остальные, в небе клубились иссиня-чёрные тучи. И даже свирепый ветер со ставших теперь уже невидимыми снежных пиков не мог разогнать их. К середине дня облачность стала сплошной, все разрывы затянуло непроглядными потёмками. Внизу ветер метался и завывал над пёстрыми тусклыми просторами, поднимая на реке нешуточные волны и задорно вспенивая их верхушки. Шлюпку бросало из стороны в сторону и резко кренило в разные стороны.
— Ну что, теперь тебе есть чем заняться, — улыбался Тенгел, глядя на первого пилота, пытавшегося удерживать капсулу в стабильном положении.
— Ага, — ни на секунду не ослабляя внимания и не отвлекаясь, отвечал тот, — теперь хотя бы интересно.
— А чего, на автопилот поставить разве нельзя? — немного изумлённо проговорил Дмитрий.
— На автопилот!
— Ну ты даёшь! — набросились на него оба пилота, и тот быстро углубился в свои подсчёты и таблицы, словно ничего и не говорил.
— Только интересное занятие нашли, а он — «на автопилот», — ворчал про себя Игорь, стараясь удержать их летательный аппарат на заданной высоте в порывах ураганного ветра.
— Может, посадим? — усмехнулся Тенгел.
— Да брось, — отмахнулся Игорь, — и ты туда же!
Он настолько увлёкся самим процессом управления спускательной капсулой, что не обращал внимания ни на какие посторонние предметы.
Между тем огромное сизое облако заволокло половину неба и надвигалось на них с неумолимой быстротой. Внизу под ним простиралась безбрежная тьма. Небо на востоке становилось темнее, угольно-чёрный вал темноты поднимался всё выше и выше, будто готовясь поглотить окружающий мир. Время от времени мрак озарялся огнистыми проблесками, перечёркивающими горизонт от края до края. Быстро надвигалась гроза. Тяжёлый гул сопровождал её. Даже Нано Марроне не могла разогнать сгущающиеся сумерки, от её багровых лучей они только темнели и наливались багровой мглой. Слепящая вспышка полыхнула совсем близко. Последовавший за ней раскатистый оглушительный грохот на миг заглушил их голоса.
— Игорь, ты уверен, что шлюпка выдержит прямое попадание молнии? — спросил Капитон.
— А зачем ей в нас попадать? — изумился тот.
— Слушай, действительно, давай-ка куда-нибудь присядем, что ли, переждём?
— Куда, на воду?
— Чуть сзади, посреди реки, было несколько островов. Давай, поворачивай, — распорядился Тенгел.
— Как скажешь, — первый пилот, с трудом борясь с бушующим ветром, развернул капсулу, но было уже поздно. Громадная грозовая туча почти догнала их. Вокруг становилось всё темнее. Молнии полыхали беспрестанно, в довершение ко всему пошёл дождь, быстро превратившийся в ливень. Оставляя пламенные следы в дымной пепельной туче, грозно пламенели разрывы молний, ударяясь в реку. Водный поток, как хороший проводник тока, притягивал их к себе. Вода казалась огненно-красной в их свете, она бурлила. То и дело закручиваясь в водовороты. Заметить крошечные островки на её поверхности было почти невозможно. И в этот момент несколько коронных разрядов ударило в шлюпку. Капсула содрогнулась, но выдержала. Приборная доска бешено замигала всеми цветами. Игорь мрачно выругался и вцепился в штурвал так, словно от того, насколько крепко он его будет держать, зависит устойчивость их полёта.
— Где твои острова? — заорал он Тенгелу, перекрывая шум бури. — Ты их видишь?
— Должны быть где-то здесь, мы их пролетели буквально несколько минут назад. Держись!
Тенгел направил сканер на поверхность планеты, чтобы тот помог разыскать долгожданную сушу, но, видимо, удар молнии не прошёл даром: оборудование отказало. И то, что челнок всё ещё держится в воздухе, можно было отнести только к чудесам.
— Я что-то вижу! Вон там! Слева! — заорал Дмитрий, но новая вспышка и громовой разряд, последовавший тотчас за ней, почти заглушили звук его голоса.
В этот момент шлюпка сильно вздрогнула и резко пошла вниз. Пилотов встряхнуло, и Дмитрий, сидевший за столом, едва не свалился на пол.
— Что там у тебя? — бросился к Игорю Тенгел.
— Руль высоты заклинило, — отчаянно тянул на себя рукоятку тот.
— Давай помогу! — и он тоже ухватился за джойстик.
Но упрямый механизм никак не хотел поддаваться.
— Да что там с ним? Так мы сейчас грохнемся прямо в речку.
Неожиданно раздался резкий треск, и обломок ручки остался в руках у помощника капитана. Шлюпка продолжала стремительно нестись вниз. — Скорость, скорость гаси быстрее! — заорал Тенгел.
Взвыла сирена, предупреждающая о неминуемом столкновении с препятствием, и в следующую минуту капсула на большой скорости плюхнулась в воду. Тенгела от удара швырнуло в сторону, с большой силой ударило о потолок, и он потерял сознание. Река в этом месте была широка и глубока, челнок погружался всё сильнее. Игорь, быстро пришедший в себя после удара шлюпки о воду, попытался было запустить двигатель, но поломка в аппарате была серьёзная, и это ему никак не удавалось.
Им повезло, каменное русло реки, опутанное всевозможными водорослями на многие метры, послужило шлюпке своего рода амортизационной подушкой, легко оттолкнувшись от неё, капсула начала всплывать на поверхность. Герметичность не позволяла ей затонуть, а первый импульс от падения вниз был погашен. С лёгким плеском она вынырнула наружу из глубины.
Что-либо разглядеть в нависшем сумраке было практически невозможно. Слабо мерцала, словно умирая на глазах, панель управления спасательной шлюпкой. В самой капсуле работало только тусклое аварийное освещение. Огнистые всполохи продолжали вонзаться в реку, и багровое зарево разливалось по ней от их ударов. Стоял оглушительный грохот. Вода в реке бурлила и пенилась. Слабо покачиваясь на волнах, шлюпка плыла по течению. Клубы густого сероватого тумана поднимались от воды, скрывая окружающее плотной завесой. Едва придя в себя после аварии, Капитон бросился к распростёртому на полу Тенгелу; тот был бледен как смерть, на голове у него виднелась большая глубокая рана. Быстро осмотрев его, радист проговорил:
— Он жив, но в глубоком обмороке.
Дмитрий никак не реагировал на происходящее и, видимо, тоже был без сознания. Первый пилот по-прежнему старался оживить летательный аппарат. Капитон попытался привести Тенгела в чувство. Он тщательно перебинтовал ему голову, медленно сочившаяся из раны ярко-алая в такой тьме кровь остановилась. Уже через несколько минут помощник капитана пришёл в себя и сел, тяжело привалившись спиной к стенке шлюпки. Он попытался было потрогать голову, но тут же с шипением отдёрнул руку и замысловато выругался.
— Хорошо меня приложило! Ну и где мы сейчас?
— Плывём, — отозвался Игорь, пытаясь взять на себя управление рулями.
— Хорошо хоть не тонем. Монета, упавшая на дно реки, может показаться рыбам подарком с неба. Что они будут делать с этим подарком? — по своему обыкновению пытался шутить Тенгел.
Он хотел встать; укол, сделанный радистом, уже начал действовать, и помощник капитана понемногу приходил в себя. Капитон между тем подошёл к Дмитрию и привёл его в чувство. Дмитрий не пострадал от падения так, как Тенгел, но ошарашенно крутил во все стороны головой, видимо не соображая, что произошло.
Пока ещё с трудом держась на ногах, помощник капитана добрался до своего кресла.
— Вот что бывает, когда не соблюдают технику безопасности, — изумлённо оглядываясь, проворчал он.
— Да брось. Ты чего? — не понял Игорь.
— А, ничего! Давай греби к берегу.
— Ага, а где здесь берег? Пока что мы плывём по течению.
— Не иди по течению, не иди против течения, иди поперёк него, если хочешь достичь берега, — задумчиво проговорил Тенгел и остановил жестом тотчас вспыхнувшего от негодования Игоря, — не обращай внимания, это у меня после удара в голове что-то сдвинулось, наверное.
Игорь тихонько хихикнул:
— Ага, сейчас ты выдашь все свои высказывания про реку и успокоишься.
— Ну-ну, — Тенгел недовольно покосился на него, — я всегда всё говорю по делу. Счас вот голова пройдёт, и всё нормально будет. На корабль сообщил? — он обратился к Капитону, закончившему приводить в чувство Дмитрия.
— Нет связи, — коротко отозвался тот.
— Куда же мы плывём?
Но ответить ему никто не успел, раздался оглушительный скрежет, и шлюпка, видимо, напоролась, дном на огромный, слегка торчащий из воды осколок скалы.
— Уже никуда! Приплыли! — констатировал Игорь.
Шлюпка сидела на мели крепко, словно была настоящим водным кораблём, а не маленьким летательным аппаратом. Вокруг бушевали и пенились волны, разбиваясь в мелкие брызги и оседая моросью на иллюминаторах. Но их удары даже слабо не шевелили шлюпку. Снаружи была всё та же непроглядная тьма, подсвечиваемая только вспышками молний. По-прежнему бушевал ветер. Здесь, у поверхности, он был, кажется, даже сильнее. Дождь лил как из ведра. И казалось, что вода окружает их со всех сторон и они то ли плывут, то ли погружаются в её пучины.
Даже несмотря на действие лекарства, у Тенгела страшно кружилась голова, мир вокруг казался расплывчатым и туманным, а голоса друзей доносились будто сквозь вату. Отчаянным усилием воли он старался разогнать мутную белёсую пелену. Но сознание гасло медленно и неодолимо.

Глава II ОСТРОВ

Когда он пришёл в себя снова, уже лежа на койке, возле него никого не было. В шлюпке по-прежнему был полумрак, но Тенгел заметил, что это уже не аварийное освещение, работали штатные светильники, но в ночном режиме. Он с трудом приподнялся и сел, привалившись к стене. Голова болела, но кружилась уже не так сильно, да и очертания всего вокруг стали более чёткими. С мучительным усилием он заставил себя встать и поплёлся к остальным.
— Ну чего ты пришёл? Лежал бы, — приветствовал его появление Игорь.
— Некогда тут лежать, потом належусь, на пенсии, — попытался отшутиться помощник капитана, но улыбка вышла кривая, и он поскорее опустился в кресло.
— Опять ведь свалишься. Тащи тебя потом. Больно уж ты тяжёл.
— Не свалюсь. Что тут у нас?
— Да вот сидим! Ремонтируем!
— Серьёзная поломка? С кораблём связались?
— Нету связи со «Звёздным странником». А сломались у нас система автоматического управления, и двигатели, и рули высоты, и… в общем, легче сказать, что ещё действует.
— Давно сидим?
— Шесть часов тридцать пять минут с момента бултыхания, — взглянув на наручные часы, отрапортовал Игорь.
— Не понял, — изумился Тенгел.
— Электроника почти вся сдохла, — кивнув на погасшие панели, пояснил Игорь.
— А где остальные? — только теперь, постепенно приходя в себя, помощник капитана заметил, что в помещении за перегородкой, служившем им пультом управления, находится один Игорь и вокруг него разложены всевозможные схемы и приборы.
— Ребята обследуют, смотрят, что можно починить. Капитон рацию ремонтирует. И Дмитрий тоже чегой-то кумекает. Хорошо, что топливный отсек не пострадал при падении, — доложил первый пилот.
— Да нет, неплохо мы плюхнулись, — рассмеялся Тенгел, — если бы нам такой островок попался на пути, плавали бы сейчас на волнах уже, поди, в океане и чинить уже нечего бы было. Не так страшно падение, как его резкое прекращение!
— Пристёгиваться надо во время полёта! — проворчал Игорь.
— Это ты про меня, что ли? — прежнее весёлое настроение понемногу возвращалось к помощнику. — Сам-то такой же?
— Да брось, — отмахнулся тот, — жив и ладно.
— Эх, хорошо меня приложило! Вон, смотри, даже балка погнулась от моей головы, наверное. А еще говорят, что с пола упасть нельзя.
— Ну, я смотрю, теперь ты точно в порядке.
— В порядке, в порядке. Когда шлюпку сможем починить?
Игорь только отмахнулся.
— Сам взгляни! Меньше чем за неделю не управимся!
— Издеваешься! Я дня за четыре хотел обернуться.
— Да брось, вон обернулись уже! — и он обвёл руками вокруг.
За то время, пока помощник капитана приходил в себя, интенсивная гроза закончилась. Дымные пепельные тучи поредели и разошлись, однако всё небо над шлюпкой было затянуто толстым слоем непроглядной облачности. И серебристые проблески лучей Астерискуса едва пробивались сквозь сумеречный свет. Дождь по-прежнему лил не переставая. Вода в реке бурлила и вскипала маленькими бурунами.
Невдалеке в сумраке что-то чернело. Присмотревшись внимательнее, Тенгел определил, что это и есть один из тех злополучных островков, которые они искали. Остров был не так уж и далеко, но как до него добраться?
— И как ты думаешь, — обратился он к первому пилоту, — мы сможем приподнять шлюпку в воздух?
— Приподнять? Чтобы снова плюхнуться в речку? Тебе понравилось плавать?
Тенгел показал ему на видневшиеся кроны деревьев.
— Хм? Можно попробовать. Только вот мягкой посадки может не получиться, а если там скалы…
— Давно ли ты стал таким осторожным и предусмотрительным? — изумился Тенгел. — Расслабься, стресса хватит на всех.
Игорь, видимо, обиделся:
— Ладно, мне-то что, я ведь не о себе переживаю! Угрохаем шлюпку — так и ладно. Пешком к кораблю попрёмся. Какая разница!
— Не боись, чего это мы её угрохаем! Мы осторожненько. Давай я сам.
— Да брось, только что отутовел — и туда же; чего я, не могу капсулу на полметра вверх поднять? — совсем оскорбился Игорь. — Сиди уж.
— Что ни делается, делается к лучшему, но худшим из способов, — попытался улыбнуться помощник капитана.
Но перелететь на остров получилось только через несколько дней. Всё это время пилоты не покладая рук ремонтировали аппаратуру челнока, пострадавшую после попадания молнии. Оказалось, то, что они выжили и шлюпка в целом сохранилась, — было совершенной случайностью; на ней не осталось почти ни одного исправного прибора. Электрические разряды уничтожили большую часть электронной аппаратуры. До сих пор не удавалось выйти на связь с кораблём, и Капитон в ответ на вопросы об этом только шипел и изощрённо ругался. Отказала навигационная система, и из трёх радаров работал, да и то с перебоями, только один.
— Ну, конечно, — заметил на это Тенгел, — радар ломается именно в тот момент, когда нужны точные координаты.
Но Тенгел опасался, что никак не прекращающийся ливень поднимет уровень воды в реке и их либо смоет с камня, на котором они задержались, либо утопит в мутном потоке. Шлюпка, конечно, была герметична, но опуститься на дно и там заниматься починкой никому не хотелось. Дно у реки могло оказаться илистым, и тогда тяжёлую капсулу попросту засосало бы. Или, наоборот, быстрым бурливым потоком их могло разбить о подводные скалы, а Игорь больше всего переживал за топливный отсек. Его повреждение лишило бы их возможности взлететь и вернуться на космолёт.
День проходил за днём, а пилоты, делая только краткие перерывы на отдых и сон, по-прежнему бились над исковерканными приборами. Звёзды сменяли друг друга на небосклоне. Но всё небо, как и прежде, было затянуто густой плотной пеленой. Дождь прекращался только иногда, и то ненадолго. От недостатка сна и пищи все четверо осунулись и посерели. Игорь без конца тёр красные от недосыпания глаза и не вылезал из-за компьютера, пытаясь наладить подручными средствами неисправную навигационную систему и системы автоматического управления. Сам Тенгел третий день возился с системой жизнеобеспечения, которая тоже работала с перебоями; Капитон молчаливо, упрямо и всё так же безрезультатно бился с передающим устройством. Дмитрий, беспрестанно зевая, ремонтировал двигатели.
Время будто остановилось, монотонные звуки дождя, ударявшиеся в обшивку, словно убаюкивали и заволакивали сознание туманом, притупляя и усыпляя все чувства. Наконец к вечеру очередного «красного дня», когда багровое зарево, различимое только по тусклой дымке, медленно плывущей по небу, опускалось за горизонт, Дмитрий сказал, что большего он сейчас сделать всё равно не сможет, и если уж они решили взлетать, то надо лететь. Действительно, как и опасался помощник капитана, уровень воды постоянно поднимался, и теперь над поверхностью находились только верхние иллюминаторы шлюпки. Ещё несколько таких дождливых дней — и их могло затопить совсем.
— Ну что же, уже поздно возвращаться назад, чтобы всё правильно начать, но ещё не поздно устремиться вперед, чтобы правильно закончить, — как всегда, пошутил, весело щурясь, Тенгел и, включив двигатели, стал осторожно, словно драгоценный сосуд, поднимать капсулу из реки.
Вода вокруг забурлила и вспенилась, сверху она казалась чёрной, воронёной сталью. На речной поверхности разлился красноватый багрянец. Медленно, очень медленно шлюпка поднималась вверх, и ручьи потоками лились с неё. Из трёх двигателей функционировал только один, и Тенгел внутренне вполне разделял опасения Игоря. Он слышал, как с трудом, надсадно, надрывался механизм, не приспособленный к работе под водой, и напряжённо вслушивался в этот гул, но всё обошлось благополучно. Капсула пробкой выскочила из воды, на миг зависла над речной гладью, которая клубилась воронкой на месте подъёма, и медленно приблизилась к берегу острова. Купы растущих на нём деревьев тёмной стеной возникли перед ними. Тенгел хотел сначала облететь его, но заметил небольшой прогал среди ветвистых деревьев и, решив не рисковать понапрасну, направил капсулу туда. Накреняясь на один бок, она тяжело пролетела и плюхнулась на поверхность.
Тенгел выключил двигатели. Вокруг стояла гробовая тишина, бездонное молчание, казалось, растворилось в ней испокон века. Даже бесконечный дождь, льющий неделю как из ведра, почти прекратился, и только капли, падавшие с ветвистых крон деревьев, звонко шлёпались на плоскость шлюпки да вода по-прежнему стекала с неё на почву. Поверхность острова, то ли пропитанная бесконечно льющейся сверху влагой, то ли, будучи таковой от природы, была вязкая, и опоры капсулы глубоко погрузились в неё так, что челнок оказался почти лежащим на брюхе. Пилоты внимательно оглядывались по сторонам. Им необходимо было пробыть здесь ещё несколько дней для того, чтобы закончить наружные ремонтные работы, и только после этого они смогли бы продолжать свой полёт.
Вверху над ними сквозь густые кроны серело беспросветное небо. Порывистый ветер гнул к почве верхушки деревьев. Свет в туманной дымке клубился возле фонарей и в лучах прожектора, словно живое существо, пойманное в силки, разбрасывая лучи, как щупальца, во все стороны.
— Негостеприимно у них тут, однако, — осмотревшись, проговорил первый пилот. — Ну что, я на разведку? — то ли спрашивая, то ли утверждая, проговорил он, уже стоя возле входного шлюза.
— Дмитрий, давай с ним, — распорядился Тенгел, и техник неохотно поплёлся следом за шустро спрыгнувшим за борт пилотом. Он осторожно опустил ногу в чавкающую жижу под ногами и, с опасением оглядываясь по сторонам, заковылял вслед. Но остров действительно был очень мал, не прошло и 15 минут, как пилоты воротились назад.
— Ну и малявка, — изумлялся Игорь, — по размеру не больше 200 метров. Ничего на нём нет. Деревья — и всё. Берега реки не видно, то ли разлилась, то ли здесь слишком темно, но вон там, слева, виднеется, скорее всего, ещё один такой же остров. Тоже малюсенький, судя по всему. А здесь ничего нет, почва везде болотистая. Надеюсь, нас не затянет, пока мы тут сидим. Берега пологие. Видимо, он образовался вокруг какого-то камня, побольше того, на котором мы сидели. Просто намыло песок, и зарос деревьями. Никто, естественно, не живёт, и живых существ я не обнаружил. Только трава да деревья.
— Ладно. Пока всё хорошо, а когда дела идут хорошо, что-то должно случиться в самом ближайшем будущем. Поэтому продолжаем ремонт. Что у нас со связью?
Капитон только скрипнул зубами и угрюмо склонился над приборами.
— А когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут ещё… — Тенгел махнул рукой и тоже занялся наладкой оборудования.
Все снова принялись отлаживать свой челнок. Снаружи между тем становилось всё темнее. Зловещая темень ложилась вокруг, Нано Марроне опускалась за горизонт. Из-под деревьев наползали, удлиняясь, размытые серые тени. С реки опять поднимался туман, и его сгустки, принимая самые разнообразные формы, словно считали своим долгом скапливаться у источников света, гася их. Наружные работы пришлось прекратить, и пилоты закрылись внутри. Сырая волглая мгла пустоты быстро окутывала всё вокруг.
В отличие от корабля, возле которого экипаж всегда был под защитой энергетического поля, здесь, в глубине материка, они могли надеяться только на свои силы. И хотя, по заключению биолога, планета не была населена, тем не менее постоянно приходилось быть настороже. Никто не мог знать, какие сюрпризы для них приготовлены в дальнейшем. В эту ночь они решили сделать большой перерыв на сон и наконец-то как следует отоспаться. Правда, Тенгел не желал оставлять шлюпку без охраны и приказал нести вахту по три часа. В целом ночь прошла без особых происшествий. Островок был настолько мал, что весь продувался ветром насквозь, и под его бесконечное, зловещее, глухое и сиплое завывание пилоты дружно спали.
Когда пришла очередь вахты помощника капитана, он сначала осмотрел всё снаружи и, не обнаружив ничего особенного, забрался внутрь. Ночной сумрак освещался только редкими всполохами в небе — видимо, где-то далеко по-прежнему громыхала гроза, — да пляшущими отблесками от лучей Астерискуса, иногда неожиданно проникающих сквозь, казалось, непроницаемую завесу облачности. Свет от прожекторов был тусклым и бледным и рассеивался всего в нескольких метрах от шлюпки, не освещая ничего вокруг. В этом неверном свете все предметы мутились и расплывались.
Наконец ночь закончилась, багровая громада показалась над горизонтом, и мертвенная тьма медленно и неохотно отступила. Небо, впервые за несколько недель, расчистилось, и они снова увидели крохотные мутные звёзды над головой. Сегодня, как надеялся Тенгел, они наконец-то закончат ремонт, смогут подняться в воздух и лететь дальше. Правда, связи с кораблём всё ещё не было, пилоты делали всё возможное, но пока ничего не получалось.
— Нет невыполнимых задач! Есть неграмотно поставленные или неправильно понятые, — не уставал подбадривать друзей и самого себя Тенгел.
В середине дня, когда погода совсем прояснилась, Тенгел, закончив ремонт системы жизнеобеспечения шлюпки, решил размяться и осмотреть островок. Он направился к зарослям стоящих на опушке невысоких кустов. Местная флора была очень необычной, помощник капитана точно не встречал таких странных форм жизни ни на одной из планет, где ему пришлось побывать. Густая поросль была ярко-фиолетового цвета, растения располагались настолько тесно, что при необходимости пройти через них нужно было бы буквально прорубаться сквозь гибкие, тесно переплетённые ветви. То, что посередине острова ничего не росло, можно было объяснить торчащим из почвы обломком скалы, а на камнях местная флора пока не укоренилась, но через несколько лет и на этом пространстве, вероятно, не осталось бы свободного места.
Пройдя чуть дальше по каменному уступу, помощник капитана приблизился к другому виду растений. Своими неимоверно шустрыми щупальцами они напоминали «гидру». Он хотел подойти ближе, но, сделав шаг, заметил, что отростки потянулись к нему, стараясь ухватиться. Изумлённый, Тенгел попятился назад и оглянулся на зов подбежавшего Дмитрия.
— Тенгел, мы… — начал он, в этот момент к нему подобрались несколько особо длинных щупалец. — А-А-А-А-А-А! — испуганный вопль далеко разнёсся в окружающей тишине.
— Ты чего? Не ори! Сейчас помогу.
Но помощник капитана не успел ничего сделать, в мгновение ока несколько щупалец схватили не успевшего ничего сообразить техника и стали тесно опутывать его плетями побегов, стараясь утащить внутрь зарослей. Дмитрий отчаянно орал и вырывался, но чем сильнее он сопротивлялся, тем плотнее охватывали его неумолимые ветви. Не растерявшись, Тенгел направил на них луч бластера. Но оружие на них действовало слабо, тем более что помощник капитана боялся ранить безрассудно бьющегося в тисках техника.
Уже через минуту безуспешной борьбы Дмитрий оказался крепко спелёнатым длинными лианоподобными плетями и буквально захваченным в плен.
Услышав крик, от шлюпки опрометью бежали остальные. Ни на секунду не растерявшись, они тотчас присоединились к попыткам Тенгела освободить своего товарища. Однако всё было безрезультатно. Всё новые и новые отростки тянулись сквозь ветви, и техник уже был почти полностью опутан ими.
Наконец первый пилот выхватил неизвестно как у него оказавшийся длинный нож и стал рубить им активную поросль. Дело пошло чуть лучше. Но даже в отрубленном виде плети растений продолжали шевелиться и норовили ухватить любой инородный предмет и опутаться вокруг всего, что было в зоне их досягаемости.
— Беги за ножами, — заорал Капитону Тенгел и, отступившись от бесполезных попыток использования бластера, стал рвать особо рьяные плети руками.
Ещё через несколько минут, когда Капитон вернулся с двумя большими косарями, дело сразу стало быстро продвигаться. Им удалось освободить пленника, вырубив его из безжалостных силков. Обрубленные плети медленно втягивались, уползая обратно.
— Классные создания, — изумлённо проговорил Тенгел, когда всё закончилось и Дмитрий стоял, пошатываясь, потирая ушибленные места и стараясь находиться как можно дальше от злополучных растений, — лишний раз доказывают, что лучший выход наружу — всегда насквозь! Нам бы их живучесть и стремление к цели, и весь мир наш. Не удивлюсь, если окажется, что они овладели всей планетой.
— Вряд ли, — не поддержал его Капитон, — смотри, даже здесь они не захватили весь остров, а растут только в одном месте, не так уж они и много могут.
— Может быть, они питаются теплокровными животными? — предположил Игорь.
— Ага, вот и съели всех, а теперь вымирают от голода, — весело и зло щурясь, рассмеялся Тенгел. — А по-моему, наше оружие им вообще нравится, оно же излучает тепловую энергию. Греются, бедняги.
Будучи уже более осторожными и живо обсуждая увиденное, пилоты осмотрели маленький островок ещё раз более подробно. Однако ничего интересного им найти не удалось. Остальные растения признаков активности не проявляли, но, по мнению Дмитрия, некоторые были явно ядовитыми. Они вернулись обратно к шлюпке. Работа по её ремонту близилась к концу, никак не поддавался только передатчик: с ним бились уже все по очереди, но никто не мог понять, в чём же тут дело. Решено было ещё одну ночь провести на островке, а с восходом карлика отправляться в путь.
В эту ночь спокойствия на борту было значительно меньше. Неизвестно отчего безысходное отчаяние охватило всех, людей глодали сомнения, словно непосильные тяготы вдруг навалились на них. И несмотря на то, что день в целом прошёл достаточно удачно, всему экипажу спалось плохо, их мучили кошмары. Да ещё вахтенным постоянно чудилось какое-то движение в зарослях, и они то и дело поднимали остальных. Но когда прожектор направляли в подозрительную сторону, там всё было спокойно, только ветви деревьев шевелились под порывистым ветром, дующим со всех сторон. В конце концов Тенгел распорядился дежурить по двое для того, чтобы экипаж мог хоть сколько-то отоспаться перед тяжёлым днём.
— Прежде чем сказать «хороший выдался денек», дождитесь ночи, — ворчал он, укладываясь вновь после очередной, уже третьей по счету, побудки.
Но долго поспать ему не удалось. Дежурившие Игорь с Капитоном разбудили остальных резкими криками.
— Тени, тени идут!
— Какие ещё «тени»? — садясь на нарах и недовольно ворча, проговорил Тенгел. — Осветите их — и все «тени».
Но, приблизившись к иллюминатору, он увидел нечто действительно странное. Направленный в упор на ближайшие кусты прожектор высвечивал ветви деревьев, колышущихся под напором ветра. Но под ними по почве прямо навстречу свету, вопреки всем законам физики, медленно и неуклонно ползли чёрные тени. Тенгел яростно протёр глаза, но видение не исчезло.
В небе необычайно ярко светил Астерискус. Нависшая угроза словно висела в воздухе. От всех предметов тянулись косые, резкие, исчерна-синие тени. Мрак дрогнул, и стали прорисовываться тёмные силуэты, точно вычерченные серым карандашом на чёрном фоне. Словно живые, они ползли всё ближе и ближе к кораблю. Тенгел резко повернул прожектор и направил его в другую сторону, и там было то же самое. Такие же уродливые сгустки ночной темени неторопливо приближались к ним. Тьма словно стронулась с места и сплошной стеной двинулась на них.
— Взлетаем! — яростно заорал он и буквально впрыгнул в кресло пилота.
Остальные не заставили себя долго ждать. Суматошно забегали руки по клавишам, и резко надсадно взревели запущенные сразу на полную мощность двигатели капсулы. Взметнулись яркие языки пламени, и огнистое зарево заплясало на кронах деревьев. Огненно-красным стало всё вокруг, наползающий морок отступил, и неслышный ропот ворвался в мозг, точно отзвуки далёких голосов завывали, проклиная всё на свете.
Нависший сумрак потемнел и рассыпался, шлюпка резко взмыла вверх. Исступлённый неистовый тягучий вопль, безнадёжно-тоскливый и бессильно-злобный, провожал её.

Глава III ЗЕЛЁНЫЙ СМЕРЧ

— Что это было? — слегка запинаясь, проговорил Дмитрий, вытирая пот со лба и вздрагивая от ужаса.
Капитон только хмыкнул.
— Привидения планеты Дюмеринг! Трепещи! Они нашли тебя! — страшным голосом проревел Игорь.
— Странная у них тут живность, однако! — весело щурился Тенгел. — Не боись, это всегда так: когда исследуешь неизвестное, то не знаешь, что обнаружишь.
— Очень мне интересно, кто же это был? — задумчиво протянул Капитон.
— Я тоже никак этого не пойму. Ведь, кроме нас, никого на острове не было.
Вдруг весь горизонт на севере озарился яркой жёлто-зелёной вспышкой. Небо от края до края полыхнуло изумрудно-зелёным ореолом поверх тёмных кряжей. Это был настолько неожиданный цвет для планеты, постоянно пребывающей в полутьме, что пилоты изумлённо уставились на всполохи, мерцающие в сумерках. Приборные доски суматошно замигали разноцветными огнями, сработала сирена, предупреждающая об опасности. Столб огня между тем извивался наподобие огненного змея через всё поднебесье, причём хвост его кончался лишь немного выше горизонта на западе. Отсюда сияние повернуло на север, разбрасываясь изящными широкими полосами; вдруг, стремительно меняя направление, изогнулось дугою. И снова повернуло уже к востоку, где точно свернулось в изумрудный шар, из которого несколькими разноцветными ветвями вновь разбросалось по всему бледному небу.
— Опять! Только не молнии! — яростно воскликнул Игорь.
— Да вроде непохоже! — изумлённо проговорил Тенгел.
— Что бы это могло быть? — вопрос Дмитрия вертелся на языке у всех.
— Может быть, метеорит? — предположил помощник капитана. — Или нет.
— Ни хрена себе метеоритик должен быть! Да и летал он как-то странно, я бы сказал. Не находишь?
Тенгел пожал плечами.
— А что ты думаешь?
— Да откуда мне знать, — отмахнулся первый пилот, — вон у него спроси, — он кивнул в сторону радиста.
— Сильная вспышка электромагнитного и рентгеновского излучений, а также резкий выброс энергии магнитного поля Астерискуса.
— Аккреция*?
— Ага, мы бы уже пеплом стали. Планетка как раз между звёздочками. Нет, это что-то другое.
— А связи с кораблём как не было, так и нет! Я же вроде уже всё наладил, — возмутился радист.
— Ну, считай, что и не начинал. Не волнуйся, если что-то не работает. Если бы все работало как надо, тогда ты сидел бы без дела.
— Мудрено, как после такого вся аппаратура опять не накрылась?
— Если неприятность должна произойти, она произойдёт.
— А если не должна, то и не произойдёт, по твоей теории?
— Не-а, если могут случиться несколько неприятностей, они происходят в самой неблагоприятной последовательности.
— Утешил, командир!
— Если одновременно могли произойти несколько неприятностей, но этого не случилось, в конечном счёте лучше, если бы они всё-таки произошли, — веселился Тенгел.
— Ну, ты оптимист прямо.
— Ага, даже если неприятность не может случиться, она случается — это как раз наш случай!
— Хорошо бабахнуло!
— Ага, знать бы ещё, что и где?
— Если бы это было на Земле, то я бы предположил, что это полярное сияние.
— Может, Брайан опять что-нибудь взорвал?
— Чего, например? Даже наш кораблик так взорвать не удастся. Нет, это, скорее всего, что-то упало на поверхность планеты. Записи у нас есть?
— Нет, — потряс головой Дмитрий, — я не успел включить.
— А зря, а то бы счас посмотрели. Ладно, связь наладится, спросим у командира, что там произошло.
— Последний шарик как раз должен недалеко от места посадки быть.
— На космолёте защита включена, так что ему подобные штучки не страшны, в отличие от нас. За приборами следите, — сурово распорядился помощник капитана.
Словно зачарованные и ошеломлённые невиданным до сей поры зрелищем, пилоты обсуждали невероятные переливы света на востоке. Зарево, превосходно видимое на горизонте, между тем разрасталось, постепенно захватывая собой всю восточную часть бледного неба. Небо стало совсем салатным, и весь мир казался сделанным из тонкого стекла. Было необычайно светло, спускательную капсулу корабля, казалось, догоняли и оплетали потоки густого вязкого тумана нелепого лимонного цвета. Вокруг стояла мёртвая тишина, и все предметы будто изменили очертания, поплыли, точно сияние каким-то образом плавило мир, меняя его форму. Очертания континента внизу под ними приобрели новый вид. Широкая мощная река, над водами которой они пролетали, до этого представлявшаяся им унылой серой лентой, засверкала и приобрела чудный изумрудный оттенок.
— Красотища, — невольно залюбовался пейзажем Тенгел.
— Да, освещённости бы этому Дюмерингу добавить! Цены бы ему не было, — поддержал его Дмитрий.
— А лучше нам топливо и космолёт добавить, тогда бы и планету оценивать не надо было, — усмехнулся помощник капитана.
В этот момент один из ярких зелёных столбов отделился от основного потока и метнулся на запад. В мгновение ока он достиг того места, где они летели. Тенгел попытался прижать шлюпку к поверхности планеты, но не успел. Огненный вихрь налетел на них и закрутил в сияющей воронке, шлюпку резко бросило вниз, потом в сторону. Приборная доска была не видна в ослепительном сиянии, которое обрушилось на них огнистым потоком. Воздух слегка потрескивал и мерцал, словно искры от разлетающегося во все стороны потухающего костра. Капсулу бросало во все стороны, и пилоты уже не понимали, где низ, где верх и в каком направлении они сейчас движутся. Пронизывая всё вокруг нестерпимым блеском так, что приходилось прикрывать глаза руками, ослепительный столб завертелся волчком, раскручивая капсулу всё быстрее и быстрее.
Всё вокруг мелко дрожало, и Тенгел подумал, что как ещё челнок не рассыпался до сих пор от таких перегрузок. Они не успели надеть скафандры, да и поможет ли скафандр в такой ситуации? Мысли в голове у помощника капитана были на редкость чёткие и ясные: «Никогда не сдавайся, и ты увидишь, как сдаются другие». Он попробовал шевельнуть рукой, но невероятная, нечеловеческая злая сила, давившая на всех, не позволила ему пошевелить даже пальцем. «Глупо как, — думал он, — избежать одной опасности и тотчас попасть в другую. Но неужели ничего нельзя сделать?» Он ощутил, что вращение неожиданно прекратилось, видимо, их вынесло за пределы пламенного вихря. С трудом он пошевелил руками и потянулся к пульту управления, но бесполезно — только что отлаженная электроника, вероятно, сломалась опять. Капсула не слушалась команд, приборная панель смотрела пустыми, будто выбитыми глазницами.
Дрожащий, неровный свет заливал всё вокруг неверным, призрачным изумрудным сиянием. Но капсула не падала, она висела в воздухе на одной высоте, и при этом с неработающими двигателями. Так продолжалось несколько секунд или минут. Происходило что-то непонятное и невозможное. Затем опять, словно захваченная смерчем, капсула медленно начала раскручиваться в другую сторону. Мир вокруг стал призрачен и совершенно нереален. Зеленоватый туман проникал внутрь капсулы, он был такой густой, казалось, вытяни руку — и не увидишь свою ладонь. Пилоты сидели в креслах, не в силах пошевелиться, а пред их мысленным взором всё быстрее и быстрее суматошно проплывали какие-то необъяснимые, непонятные картинки. На всех вдруг напала странная меланхолия, глаза сами собой закрывались, а голова опускалась на грудь; друзья начали дремать. Как будто им стало вдруг безразлично: что с ними происходит, где они находятся и что же будет дальше. Вскоре на пилотов навалилась неодолимая сонливость, и они крепко уснули. Тенгел очнулся, когда шлюпка неожиданно резко камнем полетела вниз. Дыхание у пилотов перехватило. Внезапно, так же резко, как и начала, капсула прекратила своё движение. Они неподвижно висели метрах в 300 над поверхностью; двигатели, как ни странно, работали.
Тенгел пошевелился и взглянул по сторонам. Все остальные, будто после тяжёлого кошмарного сна, тоже с удивлением оглядывались.
— Разве мы не разбились? — неуверенно проговорил Дмитрий.
— Как видишь, нет. И вообще никогда не сдавайся. Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе о том, что если я сдамся — лучше не станет, — задумчиво, точно разговаривая сам с собою, пробасил Тенгел, горло у него пересохло.
— Где это мы? И как мы тут оказались?
— Вероятно, нас занесло сюда смерчем.
Перед ними простиралось большое высокогорное плато с резко очерченными верхушками заоблачных пиков по краям. Сияние в небе медленно угасало, и планета необратимо погружалась в привычный сумрак.
— Похоже, там, где и хотели быть? — изумлённо глядя на приборы и словно не веря своим глазам, проговорил Капитон. — Странно, почти всё работает!
— Ну, наконец-то долетели! — ворчал Игорь. — Ну и где тут что?
— А вот это нам счас и предстоит найти! — ни к кому в отдельности не обращаясь, проговорил Тенгел. — Или ты надеешься, что нас выйдут встречать с букетами цветов? — он как-то вдруг забыл всё, что с ними произошло, с головой окунаясь в новую ситуацию и предпочитая не думать сейчас о недавних событиях. Будто они летели, летели и, наконец, достигли цели.
— Надо подождать, — проговорил Капитон, отрываясь от своих приборов и по-прежнему не снимая наушников с большой грушеобразной головы, — электромагнитное излучение обычно бывает один раз в сутки, но его периодичность мне установить не удалось, поэтому придётся ждать.
— Опять — ждать, да сколько же можно, всё время только и делаем, что ждём, — застонал Игорь.
— Раз надо, будем ждать. А пока облетим это мрачное взгорье по периметру, может быть, что-нибудь заметим интересное, — распорядился Тенгел.
Они начали облёт, внимательно фиксируя всё, что можно было разглядеть внизу. Через какое-то время в гуще зарослей они заметили прямоугольные скальные выступы, возможно, остатки каких-то древних построек, но разглядеть сверху, что бы это могло быть, не получилось. Отсняв всё, что смогли, на плёнку, они продолжили облёт. Под днищем мелькали высокие деревья, преимущественно красновато-бурой окраски, хотя местами им встречались и совершенно чёрные кусочки растительности; по крайней мере, такими они казались сверху. Почти посередине плато они снова наткнулись на каменные платформы правильной формы. Вокруг было безлюдно и пустынно, возле старых заброшенных развалин уныло клубился густой туман. Словно чадное облако медленно поднималось со дна ущелья и, заволакивая всё вокруг, тянулось к ним чуткими щупальцами, но никак не могло достать. У Тенгела было какое-то зловещее чувство, будто там бродят существа, незаметные взору. В этом месте растительность не так близко подступала к плитам, и пилотам захотелось подробнее их рассмотреть. Они снизились, зависли над поверхностью и заспорили о том, что бы это могло быть, естественное или искусственное происхождение имеют эти глыбы и не лучше ли приземлиться и рассмотреть всё как следует.

Глава IV ЛАБИРИНТ

В этот момент произошло сразу несколько событий: Капитон, поймав наконец-то долгожданные сигналы, радостно вскрикнул и поднял кверху руку, призывая к тишине; челнок вдруг перестал слушаться команд Игоря, сидевшего за штурвалом, и стремительно полетел к поверхности; каменные плиты внизу начали медленно расходиться, и между ними образовался проём — небольшой, по габаритам совпадающий с размером их шлюпки.
— Попались как кур во щи! — взревел первый пилот, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, сковавшей движения их маленького летательного средства.
Тенгел хотел помочь Игорю, но капсула, точно оказавшись в посадочном луче, уже не слушалась их, и все попытки вырваться ни к чему не приводили. Они опускались всё ниже и ниже; раздвинувшиеся под капсулой камни над их головой снова сомкнулись, и они наконец медленно приземлились на гладкую тёмную поверхность. Прожектор их летательного аппарата не мог рассеять холодный белёсый мрак, царивший вокруг. Ничего не было видно, однако снаружи пока ничего и не происходило.
— Здорово они нас! — изумлённо проговорил Тенгел. — Будем считать, что ни делается, делается к лучшему… но худшим из способов. Так что всё хорошо, ребята!
— Да уж, — только и мог сказать Игорь, — ну и чего дальше?
— А может, это автомат? — невнятно проговорил Капитон.
— Дураку понятно, что автомат, но кто-то ведь его включил, — продолжая буравить взглядом почти непроглядную темноту, обступающую со всех сторон, пробормотал Тенгел. — Если череп смеётся — значит, у него есть на то причины.
— Да брось, почему же тогда никого нет? — недоумённо оглядывался по сторонам первый пилот.
— Потому что нас ловят, чего не понятно?
Снаружи во тьме по-прежнему ничего не менялось, затем медленно, словно нехотя, начали зажигаться бледные светильники на стене, они горели слабо, будто из последних сил, и, конечно, не могли осветить полностью всё пространство вокруг. Мелкая пыль висела в воздухе, ветер, поднятый двигателями капсулы при посадке, улёгся. Стояла глубокая тишина, точно все звуки умерли, ещё не родившись.
— Да здесь не то что капсуле, здесь и «Звёздному страннику» не тесно будет, — продолжая рассматривать окрестности, пробормотал первый пилот.
— Решение проблемы изменяет саму проблему… но не отменяет нашу задачу, — как ни в чём не бывало подытожил Тенгел, — собираемся и выходим.
Они находились внутри глубокой шахты под почвой, на большой площадке из гладкого тёмного камня.
— Чтоб мне никогда Солнца не видеть, если этот камень не оплавлен соплами космических кораблей, — угрюмо проговорил Игорь, внимательно рассматривая поверхность, на которую он посадил челнок.
Глубокая непроглядная тьма скрывала от их взгляда размеры помещения, в котором они оказались. Местное освещение оставляло желать лучшего, а прожектора их шлюпки казались бледными пятнами в обступившем их со всех сторон мраке. Из углов пепельной кошкой на мягких лапах наползала темнота.
— Возможно, ты и прав, но если это площадка для посадки, то почему я не вижу тёплой встречи? — весело проговорил помощник капитана и принялся быстро надевать скафандр, не выпуская надолго из рук свой любимый бластер.
Остальные пилоты тоже не заставили себя долго ждать, в считанные секунды они уже были экипированы в скафандры и с оружием в руках готовы к любым неожиданностям. Снаружи всё так же ничего не происходило.
— Чего же они тянут? Если большая рыба проглотила маленький крючок, не подвергается ли рыбак большей опасности? — недоумённо оглядываясь, проговорил Тенгел. — И чего у них тут темень такая везде!
— Картина «Не ждали», — судорожно облизывая губы, пробормотал Игорь, — ну мы-то, я думаю, ждать не будем, — и первым устремился к трапу.
— Куда ты вечно лезешь поперёк батьки в пекло! — шагнул за ним Тенгел.
Они выбрались наружу и рассредоточились вокруг корабля, хотя спрятаться здесь было совершенно негде. Снаружи было видно, что их челнок находился недалеко от одной из стен этого странного подземного космодрома; насколько он был велик, в неярком блёклом свете оставалось только догадываться.
— Ничего себе махина! — восхитился Игорь. — Это надо же такое построить, а зачем под землёй?
— Видать, надо было! Боюсь, узнаем — не порадуемся.
— Вот-вот, меня уже тут мало что радует.
Темнота, казалось, умертвила все звуки. Пройдя немного вперёд, прямо перед собой на гладком выступе они увидели загадочный рисунок, грубо высеченный на гранитной плите. Извилистая линия то закручивалась спиралью, то переходила одна в другую, свиваясь в узлы, но постепенно всё ближе и ближе подходя к центру, и, наконец, свёртывалась в одну точку, выступая из камня над их головами на несколько сантиметров.
— Что бы это значило? Это место, где мы находимся или где можем оказаться? Хотел бы я это знать!
— Это след от проползшего горного червя, — пошутил Игорь, но Тенгел не отреагировал.
— Отснимите это ребята; может быть, пригодится.
Они пошли дальше. Оглушительная тишина давила всей многопудовой тяжестью горы, внутри которой они теперь находились.
— У меня такое впечатление, что здесь никого нет! — проговорил Игорь.
— Далеко не расходимся, — предупредил Тенгел на всякий случай.
— Куда уж тут…
— Улететь мы отсюда можем? — слегка заикаясь, произнёс Дмитрий.
— Как ты улетишь, если мы внутри горы и магнитный луч нас держит? — Капитон, как всегда, был очень рассудителен.
— Тьфу ты, чёрт, здорово вляпались, — выругался Тенгел, — ну ладно, чего стоим, идём вперёд! Нам надо отключить этот луч.
— А «вперёд» здесь где? — угрюмо пошутил Игорь.
Тенгел махнул рукой.
Они стали осторожно продвигаться возле стены по ровной каменной платформе, внимательно вглядываясь расширенными зрачками в темноту. Сначала старались не создавать шума, но всё кругом и так было погружено в глубокую вязкую тишину, гасившую любые посторонние звуки. Вероятно, вокруг действительно никого не было на многие километры.
— Дорога не может проходить только по ровным местам. Идём-идём, — торопил их помощник капитана, едва только кто-нибудь из них отставал.
— Давненько здесь никто не ходил, — бормотал Капитон, внимательно глядя под ноги.
Чем дольше они продвигались, тем больший слой пыли лежал у них под ногами. Видимо, в момент посадки пыль под их челноком сдуло ветром, а здесь же она лежала пышным пушистым ковром. Они прошли ещё немного.
— Нет, я, конечно, могу понять, что это, так сказать, заброшенный космопорт с автоматическим лучом для посадки космолётов, ну а дальше-то что… — пробубнил Игорь.
— Да и заброшен он, похоже, тыщу лет тому назад, — ворчал Дмитрий.
— Не расслабляться! Это как раз то, что мы ищем. Есть космопорт, должны быть корабли или ещё что-нибудь. Благодари появившиеся возможности за радостное чувство надежды, — отозвался помощник капитана.
— Так он же заброшен!
— Заброшен — это хорошо, это значит — нас здесь не ждут.
— Ты же сам говорил, что, наоборот, ждут.
— Человеку свойственно ошибаться, но только глупец — настаивает на своей ошибке.
— А вылетать как будем?
— Решаем задачи по мере поступления. Сначала ищем корабль или ещё что-нибудь, а потом будем думать, как отсюда сматываться. И, вообще, считайте, что нам крупно повезло. Дно моря можно видеть только на мелководье, а мы как раз туда и опустились, вот и рассмотрим.
Настроение у Тенгела было радостное и приподнятое.
— Слушай, для космопорта он великоват, кажись, будет.
— Ни фига, это ты просто обычно по портам пешком не ходишь.
— Да брось, — хмыкнул Игорь, — хотя может быть.
Они крадучись зашагали дальше; чем больше они отходили от своей капсулы, тем темнее становилось вокруг. Лучи прожекторов отражались теперь блёклыми расплывчатыми пятнами от гладкого каменного пола, ничего не освещая вокруг. Переносные фонари тоже не могли рассеять эти непроглядные потёмки.
— И сколько мы так пойдём? — ворчал Дмитрий.
Ему никто не ответил, друзья по-прежнему продвигались вдоль стены, возле которой приземлился челнок, но чем дальше их группа удалялась от него, тем глубже и махровее становилась темнота вокруг. Светильников на стенах здесь уже не было, или они не загорелись, но мрак стоял беспросветный.
— В такой тьме мы ничего не увидим, — произнёс сквозь зубы Игорь, изо всех сил вертя головой в разные стороны и пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.
— А чего здесь смотреть, здесь ничего и нет. Наверное, все корабли улетели, даже если они и были, — отвечал ему Дмитрий.
— Подожди, не может под землёй быть бесконечных стен: когда-то, но она должна закончиться, — весело рассудил Тенгел, — будем последовательны, нечего тыкаться, как слепые котята, туда-сюда.
— Как скажешь, командир, — пожал плечами Игорь, — только не нравится мне это всё. Мы от шлюпки уходим всё дальше и дальше, а толку никакого не видно.
— Трудно увидеть свет в его отсутствие! Чего ты можешь предложить?
— Может, вернёмся и попытаемся как-нибудь взлететь?
— Попытаться-то мы можем, конечно, а вот взлететь — это вряд ли. Если это действительно то, что мы думаем, то ни один кораблик — будь это даже самая малюсенькая шлюпка, без команды отсюда не взлетит. Это уж точно! Пульт управления мы пока не нашли, так что будем искать.
В течение ещё полутора часов ничего по-прежнему не происходило. Свет от прожекторов их челнока теперь казался тусклым далёким пятном и показывал только направление, откуда они ушли. Освещение на стене, вдоль которой они шли, практически полностью отсутствовало.
— Тебе не кажется, что мы идём по кругу? — через сотню шагов спросил Игорь.
— Нет, мне не кажется, я просто уверен в этом, — рассмеялся Тенгел, — ещё несколько часов — и, сделав полный оборот, мы вернёмся к своей капсуле, я в этом убеждён.
— То есть из этой дыры нет выхода? — неуверенно протянул Дмитрий.
— Выход есть всегда, ты разве не в курсе? Под всякой дырой раскрывается другая, ещё более глубокая! Просто здесь темно, и её не видно, — успокоил его Тенгел.
Немного передохнув, они пошли дальше. Стена, вдоль которой они шли, была сделана из серого камня и гладко отполирована. Она отливала кое-где синеватыми отблесками, в некоторых местах на ней были вырезаны непонятные надписи. Записи составлялись на неизвестном пилотам языке и, казалось, были высечены прямыми грубыми, резкими чертами; местами встречались рисунки, напоминавшие пиктограммы, но что на них было изображено — тоже было неясно. Им понадобилось ещё несколько часов, чтобы подойти к капсуле с другой стороны на близкое расстояние.
— Ну и сколько же мы отмахали, а всё ради чего? — ворчал про себя Дмитрий.
— Не жалей о сделанном, — усмехнулся Тенгел, — зато мы периметр проверили.
В этот момент они заметили небольшой проход в стене, который скрывался в непроглядной тьме.
— Нет, ну я понимаю: с освещением у них тут туго, так хотя бы указатели ставили, что ли? — ворчливо проговорил Тенгел, заглядывая внутрь и пытаясь лучом от переносного фонаря, посветить внутрь — туда, куда шёл этот ход.
— Они и ставят, только вот мы в их указателях — ни бум-бум, — махнул рукой Игорь в сторону надписи над входом.
— Да уж, постарались на славу, — Тенгел тоже поднял голову и стал внимательно разглядывать изображение.

— Впечатляет своим глубоким смыслом, — ехидно произнёс Дмитрий, — «хка кха».
— Если ты не видишь смысла, не значит, что его не существует. А нам не мешало бы его понять, — ухмыльнулся помощник капитана, — так сказать, приобщиться к благостям этого мира. Ладно, завтра туда пойдём!
— А зачем нам туда идти? — попытался воспротивиться Дмитрий.
— Быть здесь — и не побывать там? Ну ты даёшь! Я тебя не узнаю! — жёстко усмехнулся помощник капитана. — А сейчас все спать, — махнул он рукой и направился в сторону своей капсулы.
Через восемь часов, захватив с собой все, что могло бы им пригодиться, пилоты направились по обнаруженному вчера узкому извилистому коридору.
Они шли довольно долго. Проход был достаточно широк, чтобы свободно двигаться по нему вдвоём; постепенно по пути их следования всё чаще и чаще стали зажигаться осветительные фонари. Так что шагать стало веселее.
— Ну, я за всю свою жизнь столько не прошёл, сколько мы тут за два дня намотали! — начал возмущаться Игорь. — И, главное, хоть бы с толком!
— Какой тебе ещё толк надо, мы тут целый космопорт нашли, — изумлённо воззрился на него Тенгел, — не такая уж эта планета и необитаемая, как нам казалась, раз на ней такие вещи есть.
— Ага, есть, всё под землёй запрятано, хрен найдёшь, а, главное, всё равно никого нет!
— Ты чего, по обществу соскучился, что ли? Кого тебе не хватает? Хочешь, чтобы в тебя из-за каждого угла палили? Ну ты даёшь.
— Я не про то, — огрызнулся Игорь.
— Да и хорошо, что нет никого. Так спокойнее, — поддержал его Дмитрий, — только всё равно кажется, что кто-то за нами наблюдает.
— Ну ты даёшь, кому тут наблюдать? Не трусь! Люди вечно боятся совсем не того, чего следует, — обернулся к нему Тенгел, — под ноги посмотри: тут прямо-таки вековая пыль, никто тут, окромя нас, тыщу лет не ходил.
— Да это-то оно, конечно, так, — подтвердил Дмитрий — а всё равно как-то неуютно мне здесь. Да и плиты эти сверху. Это ведь только представить: какая над нами гранитная толща сверху нависает!
— А ты не представляй! Она до нас была и после останется, какая тебе разница. Мир слишком велик, чтобы думать о нём.
— Одни делали, другие приспособили под себя, — флегматично бормотал Капитон и, как всегда шаркая ногами в огромных ботинках, плёлся вслед за Тенгелом.
Через несколько часов проход разделился, причём один из проходов явно был проделан в стене позднее, он был уже и не так тщательно отполирован, как остальные стены. Они долго размышляли, по какому из ответвлений следовать; оба пути были примерно одинаковыми по ширине и высоте. Однако Тенгел решительно пресёк все их разногласия и повёл отряд по правому пути, через какое-то время выяснилось, что и эта дорога имеет ответвления, они продолжали идти, всегда выбирая правый тоннель. Но к исходу суток вымотались до полусмерти — даже Тенгел вынужден был признать, что это лабиринт и они, возможно, идут по одному и тому же месту. Переночевали там же, притулившись кто как смог. Но среди ночи их разбудил какой-то громовой шум, раздававшийся, казалось, со всех сторон. Грохот стоял такой, что чудилось, будто содрогаются каменные монолиты. Но длилось всё это недолго, и пилоты, вымученные тяжёлым переходом, снова заснули, как только всё затихло.
— Как ты думаешь, что это было ночью? — первым делом спросил, когда все проснулись, Игорь у Тенгела.
— Если бы это было где-нибудь в другом, обычном месте, я бы сказал, что приземлился большой космический корабль, — пожал плечами тот, — а здесь… леший поймёт, что это было. Выберемся, разберёмся. Если ты споткнулся и упал, это ещё не значит, что ты идёшь не туда!
— Если выберемся, — процедил тот сквозь зубы, — третий день плутаем.
— Не боись, куда мы денемся! Что ты думаешь, они специально лабиринты построили, чтобы мы в них блуждали? Нет, просто мы понятия не имеем, куда направиться, вот и бродим, где ни попало. Неодолимые преграды встречаются только вне дороги, а здесь дорог множество, — никогда не унывал помощник капитана.
Теперь они отмечали пройденный маршрут, чтобы не заблудиться и быть уверенными, где они уже проходили.
— Стойте, — вдруг вскричал помощник капитана, — а где у нас тот выпуклый рисунок со стены? Не в нём ли мы сейчас блуждаем?
Они остановились и, сгрудившись, принялись рассматривать его копию, снятую Капитоном.
— Ну точно, похоже!
— Чего же мы по кругу-то, как заводные, ходим.
— Точно, здесь же можно легко пройти. Надо было только повернуть налево на развилке, а потом вот сюда. Неправильно я выбрал дорогу.
— Мне кажется, это изначально был классический лабиринт с 11 кругами и только с одной дорожкой, в котором заблудиться в принципе невозможно, но кому-то показалось, что так идти слишком долго, и прорубил дыры в стене, но от этого он только запутался.
— Легко идти вперёд, когда видишь, к чему ты идёшь… но неинтересно… Мы же не ищем лёгких путей и пройдём его целиком.
— Слушайте, а сейчас-то мы где? — проговорил Дмитрий.
Они опять заспорили. Но всё-таки выбрали путь и пошли дальше. На блуждание в лабиринте у них ушёл и весь текущий день, и даже часть следующего. Но в конце концов, донельзя измученные и уставшие, они выбрались в большую освещённую залу.
— Ну, слава богам, доползли, — проворчал Игорь, — я уж так и думал, там и будем плутать, пока не околеем.
— Не ной, — осадил его Тенгел, — нам ещё обратно надо будет добираться. Успеешь окочуриться. Займись вон лучше.
— Ох, грехи мои тяжкие, — с унылым видом простонал Игорь, но глаза у него уже загорелись при виде того количества приборов, которое находилось в этой комнате.
— Что можешь сделать — делай сейчас; кто знает, сможем ли мы сделать это потом? — весело распорядился помощник капитана, и они принялись осматривать помещение, несмотря на то что от усталости почти валились с ног.

Глава V КОМАНДНЫЙ ПУНКТ

Помещение, в котором они оказались, округлое по форме, имело высокий сводчатый купол и было оборудовано множеством самых разнообразных устройств. Приборные доски располагались от пола до потолка, вдоль стен по всему периметру стояли неизвестные механизмы и приспособления, пол в центре был слегка приподнят, но на нём ничего не было. Это, скорее всего, был центральный командный пункт управления. Но даже беглый взгляд на всё это многообразие приводил к выводу о том, что и рубка, и все аппараты, имеющиеся в ней, давным-давно заброшены. Свет, слабо просачивающийся через купол в помещение, выхватывал из темноты густой махровый слой серой пыли, покрывавший всё; что-то хрустело у пилотов под ногами, когда они медленно обходили зал по кругу.
— Н-да, будущее — место, куда так удобно складывать свои мечты, — только и мог сказать Тенгел, закончив свой обход.
— И не говори, найти-то мы нашли, а вот как это работало? — поддержал его первый пилот.
— Ну что же, первую поставленную задачу мы выполнили. И это хорошо. Счас всем отдыхать, а потом разберёмся, — решительно махнул рукой помощник капитана.
Пилоты устроились кто как мог прямо на полу, и только Игорь никак не мог угомониться и всё продолжал медленно бродить вдоль ряда приборов, то и дело останавливаясь и надолго замирая возле очередного агрегата.
— Да не боись ты, потом рассмотрим, на свежую голову, — посоветовал ему помощник капитана, но тот только потряс головой. Однако побродив так ещё с полчасика, и он решил передохнуть. Но только пристроился в уголочке возле особо заинтересовавшего его механизма, как в коридоре, из которого они недавно вышли, раздались смутные звуки, напоминающие шаги нескольких людей. Первый пилот насторожился и тихонько окликнул Тенгела, но тот уже и сам приподнялся и внимательно вслушивался. Они вскочили на ноги, ещё не зная толком, что предпринять.
— Чёрт, здесь даже спрятаться негде. Давай буди остальных. Встаём по двое у стенки возле входа, — скороговоркой приказал помощник капитана.
Они прижались друг к другу в судорожной попытке защититься и приготовили оружие. Все понимали, что шансов выжить у них почти нет.
— Ну надо же: то никого, то вдруг целая толпа, — ворчал Игорь, но по выражению его лица было видно, что он доволен.
— Без команды не стрелять, — распорядился Тенгел, — сначала посмотрим, кто они, и попробуем договориться.
Пилоты замерли и затаили дыхание. Прошло не более пяти минут, которые показались им целой вечностью; шорохи и шарканье ног приближались, слышны были даже обрывки каких-то разговоров, доносились отдельные слова на всемирном языке. Словно те, кто приближался к ним, весело перешучивались между собой и, кажется, ни о чём не подозревали. Судя по голосам, к ним приближалось не менее десятка человек. Тенгел видел, как Игорь нервно сжимает в руках оружие и пытается поудобнее взять на прицел выход из тоннеля.
— Сначала говорим, без команды не стрелять, — ещё раз шёпотом предостерёг он, зная горячий нрав Игоря.
Они подождали ещё немного, и вот в помещение лёгкой расслабленной походкой до конца выполнившего свой долг человека зашёл капитан. Он посмотрел сквозь них куда-то вдаль, в ничто, мутным отсутствующим взглядом.
Тенгел был готов ко всему: и к горячей схватке, и к переговорам с неизвестными, но не к такой встрече; от неожиданности он даже не смог сразу окликнуть входящих. Вслед за Александром в комнату заходили всё новые и новые члены их команды. Все они вели себя так, точно бывали в этом зале не первый раз. Капитан спокойно приблизился пульту и, ни на секунду не задумавшись, нажал несколько кнопок. Он выглядел усталым, но довольным собой. Остальные пилоты, не обращая ни малейшего внимания на уже находившихся в помещении людей, ходили везде вокруг. Когда Тенгел наконец опомнился и окликнул капитана по имени, тот никак не отреагировал на его зов. Другие вошедшие тоже будто не услышали его и продолжали в упор не замечать растерянных, прижавшихся к стенам четырёх друзей, хотя смотрели прямо на них или, точнее, сквозь них.
Тем временем пол в центре зала засветился желтоватым цветом, потом стал медленно приподниматься. Все вновь вошедшие сгрудились возле выдвигающейся платформы. А когда из её середины вырос большой штырь с закруглением на конце, наподобие гриба на длинной ножке, члены экипажа поднялись на это возвышение. Игорь, тоже в первое время растерявшийся, но в последнюю минуту пришедший в себя, крича прыгнул вперёд, бросившись к ним, и попытался схватить ближайшего из товарищей за одежду, но его руки захватили только пустоту. И он недоумённо остановился, переводя взгляд то на свои руки, то на удалявшихся от них пилотов. Приспособление же между тем медленно поднималось вверх к потолку и, наконец, исчезло из их поля зрения. Всё произошло достаточно быстро, буквально за несколько минут, так что друзья даже толком не успели прийти в себя. И даже когда их товарищи скрылись из виду, какой-то период времени все продолжали ошарашено стоять и молчать. Игорь первым нарушил затянувшуюся тишину.
— Какого чёрта? Что это было?
Тут все заговорили, наперебой делясь впечатлениями от увиденного.
— Как они здесь оказались? — изумлялся Дмитрий. — И почему они с нами не разговаривают, делая вид, что в упор нас не видят и не замечают?
— Я хватаю Артёма за рукав, а рукава-то нет! Что за чертовщина!
Тенгел отозвался не сразу:
— Странно это всё, — проговорил он и снова замолчал, — странно.
— А вы не заметили, что они все как бы помолодели, что ли? — тихо проговорил Капитон. — У капитана совсем другая борода.
— Странно, — снова повторил Тенгел.
— Да брось, что ты заладил: странно да странно! — взвился Игорь. — Делать-то что будем?!
— Ты видел, на что он нажимал?
— Да вроде бы видел. И что, полетим за ними?
— А варианты? Не вижу вариантов; нам надо отсюда выбраться, и заодно проследим, куда они смылись. Если ты можешь сделать нечто случайно, почему бы тебе не сделать этого нарочно?
— Получается, что тот рокот, который мы слышали, всё-таки был гулом от космического корабля. Интересно, стоит ли на космодроме теперь корабль? — флегматично проговорил Капитон.
— У нас нет времени брести обратно на космодром, — удивлённо взглянув на него, проговорил помощник капитана.
— И быстренько они дошли, мы-то сюда добирались больше суток.
— Ты же видел, они здесь не первый раз и, наверное, шли коротким путём, а не блуждали в потёмках, как мы.
— Ну что, давай нажимай, — распорядился Тенгел, когда все собрались в центре зала.
Игорь не совсем уверенно нажал несколько кнопок на пульте. Поверхность пола засветилась, как и в прошлый раз, и начала приподниматься. Это была своеобразная шлюпка с невысокими бортиками снаружи без какого-либо ограждения наподобие тех, на которых плавали по морям в незапамятные времена; из её центра стал выдвигаться длинный тонкий штырь с овальным набалдашником на конце. Она была заметно меньше той, которая появилась предыдущий раз. Пилоты взобрались на покачивающееся приспособление и замерли. Платформа никуда не двигалась, она просто висела посередине командного пункта.
— Наверное, надо что-то ещё нажать, — неуверенно проговорил Дмитрий.
Тенгел придвинулся ближе к выступающему посередине механизму и стал его внимательно разглядывать. Не найдя на нём ничего примечательного, взялся за него рукой и попытался нагнуть и заглянуть снизу, в тот же момент шлюпка резко накренилась, и незадачливые пилоты едва устояли на ногах, а Дмитрий, находившийся ближе всех к краю, чуть не вывалился с платформы на пол.
— Понятно, принцип джойстика, — пробормотал помощник капитана, — ну, куда летим? — и он уже уверенно, взяв прибор двумя руками, плавно начал тянуть его вверх.
Агрегат стал медленно, зависая, подниматься в воздух. Они приподнялись сначала на два, потом на четыре метра, постепенно всё более и более удаляясь от поверхности пола; когда они достигли конусообразного потолка, представляющего собой сферическую конструкцию из белого матового материала, пространство над ними приоткрылось наподобие лепестков, и они вылетели в наружное, более светлое помещение.
Это была куполообразная постройка на поверхности планеты, величиной примерно метров 500 в диаметре. Видимо, конструкция была сделана из светящегося материала, потому что в ней было значительно светлее, чем обычно на Дюмеринге.
— Так, ребята, — пробормотал Тенгел, осторожно облетая всё вокруг, — приготовились.
Внутри купола находились постройки из белого, тоже светящегося вещества, напоминающего по своей структуре полупрозрачный камень.
— Лунный город, — пробормотал Игорь, сжимая в руках свой неразлучный бластер.
— Куда они делись? — недоумённо оглядываясь и вертя головой во все стороны, проговорил Дмитрий.
Действительно, насколько они могли видеть, в окрестностях никого не было. Ни шлюпки, на которой улетели пилоты, ни какого-либо движения вообще. Когда помощник капитана опустил их приспособление пониже к поверхности, они заметили, что, как и во внутренних отсеках, всё здесь было покрыто густым матовым слоем пыли. От движения их кораблика она тучами поднималась кверху, и следом по ходу их движения тянулся плотный серый шлейф. Они достаточно быстро закончили облёт пространства. Снаружи сквозь купол видно ничего не было, а внутри стояли покрытые многолетним слоем непонятные постройки странной конфигурации, по форме напоминающие то ли грибы, то ли шпили высотных зданий. Блестели серебристыми ленточками дорожки между ними, и пылинки, потревоженные их полётом, медленно и неторопливо оседали обратно. Стояла гнетущая тишина.
— Круто, мёртвый, заброшенный город, — проговорил Игорь.
— Чего-то не припомню я такого на поверхности, — словно про себя пробормотал Капитон.
— Может, мы не на поверхности, — неуверенно предположил Дмитрий.
— Да брось, а где же ещё, — изумился Игорь, — смотри, вон звезда, явно Астерискус; видишь, как ярится даже сквозь плёнку? — и он показал рукой на небольшое, сильно размытое, но ярко выделяющееся на тёмном поднебесье бело-голубое пятно.
— Так ведь Капитон-то прав, не было же ничего, когда мы прилетели.
— Ага, а мы всё осмотрели, да?
Дмитрий замолчал. В голове Тенгела вихрем проносившиеся мысли тоже окончательно перепутались. Он не мог найти логического объяснения всему, что с ними происходило последнее время.
— Надо возвращаться, — наконец произнёс он, — здесь мы, похоже, никаких концов не найдём. Вернёмся обратно и попробуем разобраться с аппаратурой. Если проблему можно разрешить, нам не стоит о ней беспокоиться. Если эта проблема неразрешима, беспокоиться о ней тем более бессмысленно.
Они сделали ещё один кружок и, так и не обнаружив ничего примечательного, полетели обратно вниз. Створки-лепестки послушно раздвинулись, и через несколько минут пилоты уже ступили на ровный чёрный камень знакомой овальной комнаты. Шлюпка плавно втянулась в пол, и свечение медленно погасло.
— У кого какое мнение? — обвёл всех тяжёлым взором Тенгел.
— По-моему, так у нас крыша поехала, галлюцинации начались, — весело предположил первый пилот.
— Да, действительно, может, нам показалось? Может, ничего не было? — неуверенно предположил Дмитрий. Он, как всегда, во всём сомневался и перестраховывался.
Тенгел перевёл взгляд на Капитона.
— Голограмма, скорее всего, — угрюмо пробормотал тот себе под нос, не поднимая головы.
— Голограмма? А что, вполне может быть.
В последнее время Тенгел всё более и более уважительно стал относиться к мнению радиста, его суждения были наиболее разумными в данной ситуации, а голова явно была на плечах не просто ради украшения.
— Голограмма! Но ведь откуда-то она появилась? Тогда её кто-то включил, значит? — он вопросительно смотрел на Игоря. — Ты что-нибудь трогал?
— Да нет, ничего я не трогал тут, — возмутился тот. — За кого ты меня держишь? — он вдруг неожиданно замолчал и изумлённо захлопал глазами. — Хотя постойте-ка, когда я уже всё обошёл и собирался пойти к вам, я случайно облокотился на панель. Может, чего нечаянно задел?
— А где? Где? Ты помнишь это место? — уцепился за него Тенгел.
— Да не помню я! Хотя, подожди, я стоял вон у того прибора. Больно уж он меня заинтересовал, и мне очень хотелось что-нибудь попробовать включить, но я сдержался и решил оставить всё на потом. Ну а затем я пошёл к вам, а вы были вон там, — он махнул рукой.
Игорь живо переместился по залу и стал возле панелей. Все сгрудились возле него.
— Хорошо, что тут везде целые кучи пыли, — проворчал Дмитрий, — вот она, твоя пятерня, отпечаталась.
Действительно, в одном месте на приборной доске явственно виднелся размазанный след.
— Ну, может, слегка опёрся рукой, — пожал плечами Игорь, — не помню я.
— Что же они тут понаписали?
Все старались понять, что было изображено на плоской сероватой клавише — похожее на пиктографическую картинку. Но рисунок, состоявший из ломаных кривых линий, ничего не напоминал и не наводил пилотов ни на какие соображения.
— Ладно, давай ещё раз жми, всё равно надо проверить, — устало распорядился Тенгел.
Игорь нажал на клавишу. Все постояли какое-то время, вслушиваясь в звонкую тишину подземного зала. Ничего не происходило.
— Так, хорошо, — произнёс помощник капитана, ещё варианты?
И в этот момент раздались какие-то неясные звуки, но в этот раз они шли не из коридора, гул раздавался сверху. Что-то с треском влетело в раскрытый потолок; в тот же момент грохнула, разбившись вдребезги, словно от разрыва, какая-то большая стеклянная штуковина наподобие химической колбы, неизвестно чего ради торчавшая на самом верху. Осколки со звоном посыпались во все стороны, пилоты отскочили от пульта и прижались к стенам. Они увидели, что сверху спускается всё та же большая шлюпка с членами их экипажа, а по ней, видимо, ведётся яростный огонь из разного вида оружия. Команда тоже пыталась отстреливаться, но силы явно были не равны, да и стреляли не все пилоты. Игорь уже схватил бластер и пытался взять на прицел тех, кто вёл огонь сверху, но Тенгел твёрдо положил ему руку на плечо.
— Не торопись, решили же ведь, что это голограмма вроде как.
— Ага, голограмма, — недовольно проворчал первый пилот, — а осколки — тоже голограмма, что ли?
Он хотел ещё что-то сказать, но сдержался.
В прилетевшей обратно шлюпке явно были не все из членов их команды. И только теперь Тенгел заметил ужасное ранение у капитана, вся левая половина его лица была страшно обожжённой, видимо, от прямого попадания луча лазера или ещё из-за чего-то подобного. Он даже сразу не смог сообразить, какое оружие могло оставить такое повреждение.
«Повезло ему выжить после такого!» — невольно подумал он.
Тенгел старался рассмотреть как можно больше деталей происходящего. «Может, это не случайные записи?» В том, что это действительно голограммы, он уже больше не сомневался.
«Может, их записали с какой-то целью. Вот только кто? Когда? И с какой целью?» Мысли галопом проносились в его голове. Он видел капитана, тот что-то кричал, но за глухим грохотом боя ничего было не слышно. Командир был ранен, одна нога у него как-то неестественно подволакивалась. В руках многие их товарищи держали неизвестное Тенгелу оружие в форме больших раструбов с миниатюрным пультом на другом конце и, направляя его воронкой вверх, прикрывались им, подобно щиту.
— Почему они не стреляют? — пробормотал прижавшийся рядом с ним к стене первый пилот.
«Действительно!» — изумился Тенгел, он тоже заметил, что у всех спустившихся сверху были за спиной бластеры и другое оружие, а у долговязого Николая явно болтался почему-то не используемый в такой сложной ситуации двуствольный лазерный пулемёт.
Ситуация тем временем и в самом деле становилась критической. Сверху на них надвигались тёмные непонятные, непроницаемые для света сгустки беспросветной хмари. Но ещё раньше, чем он успел что-либо увидеть, помощник капитана буквально почувствовал приближение чего-то страшного и неотвратимого. Тенгел задрал голову кверху: в воздухе суматошно метались клочки черноты. Они зависали, перетекали друг в друга, вытягивались во все стороны и постепенно заполняли собой всё пространство сверху. Свет, свободно струившийся до этого момента с потолка, стал постепенно бледнеть и меркнуть. Ощущение было такое, словно холодный ледяной мрак спускался и заполнял всё вокруг, обессиливающий безотчётный страх заползал внутрь, заставляя учащённо биться сердце.
— Смотри! — ощутимый толчок, полученный от Игоря, заставил помощника капитана переключить внимание на то, что творилось внизу.
Приземлившаяся платформа исчезла, вместо неё возник наполовину прозрачный огромный шар, внутрь которого старались быстро проскочить прилетевшие пилоты. «Вероятно, шар защищает от того оружия, которое использовали нападавшие», — успел подумать про себя Тенгел. Вот, наконец, Анисим — последний прикрывавший своих товарищей — впрыгнул внутрь.
Шар сомкнул свои стенки, так что на его поверхности не осталось совершенно никакого следа, формой своей он напоминал теперь яйцо. Тотчас вокруг этого кокона выросли фигуры, имеющие форму тетраэдров, взаимопроникающих друг в друга, и, как два ротора, они начали вращаться в противоположные стороны, всё увеличивая и увеличивая скорость вращения.
Верхний возвышался над бывшим шаром примерно на расстоянии вытянутой руки, а его основание располагалось на уровне 50 сантиметров от пола. Он медленно поворачивался справа налево, против часовой стрелки, наполняясь при этом искрящимся белым светом. Второй тетраэдр, наоборот, своей вершиной был обращён к полу. Вся конструкция тем временем слегка приподнялась и находилась теперь на полметра выше поверхности пола, середина его была расположена на уровне человеческого роста, второй тетраэдр вращался слева направо, при этом тоже заполняясь белым сверкающим светом.
Сквозь всё это сложное сооружение смутно проступали силуэты находившихся внутри пилотов. Через верхние точки раскручивающихся уже с огромной скоростью фигур теперь проходила трубка, она возвышалась на полметра сверху, другой её конец уходил в пол. Диаметр трубки был примерно в ладонь, по трубке сверху вниз стал струиться белый блестящий свет. Такой же свет тёк по трубке снизу вверх. Световые потоки встретились посередине, на месте столкновения двух потоков света начала формироваться сфера, сначала размером с яблоко. Она постоянно росла и росла, продолжая расширяться. А когда шар заполнил собой всё внутреннее пространство и ему уже некуда стало расти, он стал уплотняться и становиться светлее. Сфера разгоралась все ярче и ярче, она набрала уже столько света, что взорвалась и вспыхнула, как Солнце. Все невольно зажмурились и прикрыли глаза руками.
Последнее, что Тенгел сумел заметить, как из двух тетраэдров, вращавшихся уже с неимоверной быстротой, образовался кристалл. А затем вся многоярусная конструкция превратилась в огненный шар с золотым обручем посредине. Он постепенно менял свой цвет, наливаясь пурпурным светом, всё разгорался и разгорался, по поверхности шара стали пробегать быстрые проблески, и, наконец, разогревшийся до высокой температуры шар исчез с оглушительным треском, оставив в воздухе сиреневатый дымок.
Всё это произошло очень быстро, так что никто даже не успел ничего предпринять. Нападавшие разочарованно, как показалось Тенгелу, потянулись вверх, к невидимому с пола отверстию в потолке, и постепенно всё вернулось к прежнему состоянию, за исключением противно хрустевших под ногами осколков разбитого стекла.
Какое-то время все хранили молчание, первым заговорил Дмитрий:
— Ну и жути натерпелись, не приведи бог, — заплетающийся язык плохо слушался техника, видимо, страх всё ещё не отпускал его.
— Что это было, куда они все делись? — недоумённо развёл руками Игорь.
— Давайте по порядку: кто что увидел, рассказывайте по одному, — старался осмыслить увиденное Тенгел, — давай, Игорь, говори.
— Когда они спустились, я в основном за капитаном смотрел, хотелось понять, как эта штука устроена. И вроде бы я кое-что понял. Капитан стал какой-то код набирать: у него в руках, по-моему, вот такая же штуковина, как здесь торчит. Видите, тут на ней вроде как цифры. Код мне, правда, рассмотреть не удалось, он набрал семь цифр и потом стал вот на эти клавиши нажимать. А когда шар возник…
— А откуда шар появился? — прервал его Тенгел; сам он не заметил этот момент.
— Шар возник вот из этой трубки, и сначала он был не больше мыльного пузыря, но очень быстро стал расти. И, по-моему, я понял, для чего у них эти воронки в руках были; они, видимо, наподобие энергетических щитов действуют. Когда один из этих, нападавших как-то очень близко спустился и попал в середину этого раструба, то его как отшвырнёт обратно — и всё.
— Но почему же они не стреляли? — вклинился Дмитрий.
— Я тоже сначала так подумал, но, может быть, бластеры просто не действуют на этих «чёрных». Потому что я видел, как Анисим почти всю зарядку в упор всадил в одного из них, а тот даже вроде как и не заметил. Ты можешь себе представить — в упор из бластера, бластер на полную — и ничего! Видимо, им на это наплевать. Вот наши и не стреляли почти.
— Подождите, но ведь сверху тоже были выстрелы, — вновь вмешался Тенгел, — кто же стрелял тогда? У этих «чёрных» оружия в руках не было, да, впрочем, и рук тоже.
— Нафига им оружие, они психологически давили. Да их и гуманоидами-то назвать нельзя. Но я не видел, кто стрелял, наверное, за их чернотой кто-то ещё был. Не видно ничего. Где бы нам такие вороночки взять, остаётся один вопрос.
— Так, вопросов больше, чем ответов; давай ты, Капитон, что ты заметил?
— А чего тут особо заметишь, — как обычно растягивая слова, заговорил радист, — сбежали они от этих, шарик вызвали и улетели. Видимо, это у них уже не впервой схватки такие.
— Так, мы-то что с этого можем поиметь?
— А я считаю, обратно лететь надо, и побыстрее. Ну их всех нафиг, с шарами и воронками, — зябко передёргивая плечами, пробормотал Дмитрий, которому Тенгел так и не дал высказаться, и тут же, встретив яростный взгляд помощника капитана, отвёл глаза.
— Обратно мы вернуться не можем, — жёстко, словно рубя, проговорил Тенгел, — мы, во-первых, не выполнили того, за чем сюда прилетели, а, во-вторых, не выяснили, что здесь происходит или будет происходить.
— Или происходило, — тихо добавил Капитон.
Тенгел покосился на него, но ничего не сказал.
— Итак, что делаем? Будем пробовать с шаром?
— А толку-то, — возразил Игорь, — цифровой код мы не знаем. Лучше посмотреть что-нибудь ещё.
— Устроили тут просмотр спектаклей, — поворчал Тенгел, но предложить чего-либо по существу не смог.
— А чего, раз мы решили, что это голограммы, они с какой-то целью записаны, надо понять эту цель.
— Ну да, если она была, эта цель. Ладно, давай, чего уж там. Смотрите только внимательней, важна может быть любая мелочь.

Глава VI АЙИЛЛЕН

Они предусмотрительно не отходили от стен, и только Игорь снова нажал на пресловутую клавишу. Как обычно, сначала ничего не происходило.
— Это нам минутку дают в креслах устроиться поудобнее, — обычное весёлое настроение понемножку возвращалось к помощнику капитана.
Затем раздался резкий хлопок, и свет в зале померк. Стояла гробовая тишина. Они подождали какое-то время, ничего не происходило.
— Всё, кина не будет, — проговорил Тенгел и хотел уже шагнуть вперёд, когда краем глаза заметил какое-то движение в непроглядной темноте.
Пронзая своей чернотой серый сумрак, в который было погружено помещение, на них надвигалось что-то тёмное, силуэт, по форме напоминавший человеческую фигуру ростом в полтора раза выше любого из них. Сгусток мглы медленно, словно крадучись, приближался; Тенгелу показалось, что в воздухе звучит какая-то мелодия, — смутные, едва слышимые звуки старинного струнного инструмента, напоминавшего арфу, убаюкивали. Помощник капитана скорее почувствовал, чем увидел, как находившийся рядом с ним Дмитрий привалился к стене и стал медленно сползать на пол, не произнося ни звука. Тенгел хотел протянуть к нему руку, чтобы поддержать, но не смог шевельнуть даже пальцем. Всё его тело налилось неподъёмной тяжестью, веки опускались, голова клонилась на грудь. Неимоверным усилием воли он постарался стряхнуть с себя тяжёлое оцепенение и как можно шире раскрыть глаза. Рука тянулась к висевшему на плече бластеру, но все действия были такими медленными, что ему приходилось усилием воли постоянно заставлять руку продвигаться вперёд. Каждое движение давалось неимоверно трудно. Стук от чего-то, грузно упавшего на пол рядом, свидетельствовал о том, что стоявший рядом техник, вероятно, рухнул вниз. Жуткая потусторонняя музыка усыпляла, наполняла тело вязким густым туманом, сквозь который так тяжело было даже дышать, не то что бороться за жизнь. Знобящий холод пробегал по телу, несмотря на скафандр. Собственная воля превращалась в прах перед мощью того, кто надвигался на них.
И в тот миг, когда густеющая темень, казалось, выпьет все его силы и Тенгелу останется только опуститься вниз и умереть, в голове у помощника раздался раскатистый басовитый голос Александра: «Айиллен», — прозвучало чётко, словно капитан отдавал команду. «Не позволяй ему коснуться себя, даже… Не позволяй ему коснуться…» В это же мгновение произошло сразу несколько событий: рука Тенгела наконец-то сжала рукоятку бластера; Игорь отчаянным движением выхватил свой плазменный клинок, как обычно торчащий у него на поясе, и, с усилием взмахнув им, всадил в надвигавшуюся огромную фигуру. Меч ярко вспыхнул зеленоватым пламенем, вокруг от вонзившегося клинка по призрачной плоти начали расползаться красноватые языки огня. Помощник капитана, будто оледеневший от ярости и смертельной муки, смог наконец направить свой бластер на нападавшего и нажал на спусковой крючок. Бластер сработал неожиданно, отдачей от его выстрела Тенгела отбросило к самой стене. Чувствительно ударившись об неё и едва не потеряв сознание, он с трудом устоял на ногах. «Ничто так не сбивает человека с мысли, как прямой удар в челюсть», — по инерции подумал он.
Первый пилот ударил пламенеющим остриём ещё раз. Видно было, что оружие легко проходит сквозь чёрную дымную пелену, но огоньки красноватого пламени вновь побежали по надвигавшемуся силуэту как след от удара. Музыка, взвизгнув, резко оборвалась на высокой ноте. Игорь взмахнул клинком снова, и на этот раз было заметно, как меч холодно скрежетнул и зацепил что-то плотнее обычного тумана. Фигура дёрнулась и начала, медленно рассыпаясь, оседать на пол. Через какое-то время от неё осталась одна серая труха, а затем и она растаяла как дым; освещение в их комнате постепенно восстанавливалось. Дмитрий, смертельно бледный, лежал у них под ногами, и было непонятно, что с ним. Возможно, он находился без сознания.
— Что это было? — пересохшим ртом наконец смог выговорить помощник капитана, смятение и ужас ещё не до конца покинули его.
Привалившись спиной к стене, Тенгел тяжело сполз по ней на каменную поверхность пола. Рядом опустился и вытянул ноги Игорь. Первый пилот был необычайно бледен, но в глазах у него светилось смертельное ожесточение. Даже всегда невозмутимый Капитон сипло дышал.
— Здорово они нас, — проговорил он, тоже опускаясь рядом и осторожно тряся за плечо техника.
— Как ты про меч догадался? — язык всё ещё плохо слушался Тенгела, и слова давались ему с трудом.
— Мне будто кто-то подсказал, — неуверенно проговорил Игорь.
— Ты тоже слышал голос капитана?
— Нет. Хотя не знаю, я как-то всё ждал, что оно рассыплется само собой, а потом вдруг понял, что оно идёт к нам, и это не голограмма, или если и голограмма, то это ничего не значит. В общем, надо всё равно что-то делать, и у меня едва хватило сил вытащить плазменный клинок. Чего-то я не помню, чтобы он был такой неподъёмный, — и первый пилот легко, как былинку, подхватил оружие, взмахнул им и сделал быстрый выпад в воздухе. Лезвие ярко блеснуло в сумеречном помещении.
— Осторожнее, — осадил его радист, с необычайной для его грузного тела ловкостью отскакивая и уворачиваясь от ярко пламенеющего меча.
— Да, странно, совсем невесомый, а тогда мне показалось…
— Я тоже не мог ни рукой, ни ногой шевельнуть, — согласился с ним Тенгел, — и, слышь, я его из бластера, а меня самого — как шибанёт! — он попытался потереть ушибленную спину. — Но я ещё музыку слышал и густой голос капитана, он сказал: «Айиллен», по-моему, что бы это значило?
— И ещё: «Не дай коснуться себя». Я тоже слышал, — проговорил Капитон, приподнимая голову Дмитрия, всё ещё не пришедшего в себя.
— А музыку?
— Музыку? Не помню. Может быть. Я не обратил внимание. Я же тебе ору: «Меч! Меч!» — а язык как деревянный, и ты словно не слышишь, — повернулся он к Игорю.
— Это ты кричал?
— Я, кто же ещё.
Они помолчали, переводя тяжёлое сбившееся дыхание и с наслаждением вытягивая ноги по полу. Дмитрий наконец зашевелился и пришёл в себя, у него было мертвенно-бледное лицо, без признаков надежды, точно затенённое близкой смертью. Он быстро заморгал глазами и наконец проговорил:
— Свет! Свет. Как хорошо…
— С тобой всё нормально? — спросил у него Тенгел.
— Свет! — слабым голосом проговорил тот.
— Никакой Светы тут не было, — решил пошутить Тенгел.
Дмитрий вздрогнул и заморгал глазами ещё яростнее, но ничего не сказал.
— Ладно, — стал подводить итоги Тенгел, — всё могло бы быть лучше, но всё может быть и хуже, следовательно, всё хорошо. Нам необходимо всем по такому, как у Игорька, мечику и по «воронке».
Он взглянул на как всегда обвешанного с ног до головы самым разнообразным оружием первого пилота.
— Ты хоть где такой штукой прибарахлился?
Игорь пожал плечами:
— Да не помню уже.
— Может, у тебя ещё пара штук в арсенале завалялась? А нет, так жаль; что же, в следующий раз бластером пробовать не будем, попробуем лазером. И ещё: не расслабляться, не все голограммы — это голограммы. Всё ясно? И кто-нибудь что-нибудь слышал про Айиллен?
Игорь пожал плечами.
— Может, это имя того монстра? — проговорил Капитон.
— Всё может быть, но надо узнать точнее.
— Да брось, у кого ты тут узнаешь, интересно? — пожал плечами Игорь. — Ещё раз вызовем и спросим? Или как?
Тенгел промолчал. Они передохнули немного, а затем решили повторить опыт снова.
И снова мучительно долго ничего не происходило, затем свет опять начал меркнуть, Игорь тут же схватился за рукоять плазменного клинка, намереваясь тотчас его выхватить. Тенгел положил ему руку на локоть и придержал чересчур прыткого пилота.
Свет погас, но в тот же момент на противоположной стене и на самом потолке вспыхнул яркий разноцветный экран. Сидя у стены, пилоты запрокинули головы кверху и стали внимательно вглядываться в изображение.
— Снимают с корабля, — проговорил Тенгел.
Действительно, увиденное ими больше всего напоминало именно запись съёмки с космического корабля, пролетавшего над поверхностью планеты. Планета была неизвестная, непонятно — эта или другая. Для Дюмеринга она была необычайно ярко освещена, но в то же время напоминала его необычной растительностью и резкими чёткими контурами, так характерными для данной планеты.
Перед ними разворачивалась панорама каких-то загадочных событий: непохожие на людей сущности двигались в грубо сделанных приспособлениях, которые тащили за собой странного вида животные. Вот какие-то ярко раскрашенные существа быстро шли следом за огненной стеной. Картинки суматошно сменяли друг друга. Вот перед ними развёртывается уже другая панорама. Бушующий океан и огромный остров с куполообразной крышей, медленно и плавно погружающийся в его пучины. Над взлохмаченными волнами бешено мечутся чёрные сгустки. Остров скрывается в глубоководном сумраке, и вот уже те же густые тёмные скопления черноты стремительно носятся над поверхностью планеты. А внизу под ними странного вида существа спешат укрыться в стеклянной куполообразной постройке. А те из них, кто не успевает добраться до спасительных ворот, погибают, растерзанные догнавшими их страшными чудовищами с горящими огненными глазами, и их красная кровь течёт по призрачным костлявым пальцам, жаждущим живой плоти. Ещё несколько быстро меняющихся картин промелькнуло перед их взором, но всё больше и больше видения подёргивались непроницаемым туманом, всё больше и больше поверхность планеты напоминала саму себя, становясь такой же сумрачной. Они ещё смогли рассмотреть, как какой-то спицеобразный корабль пытался взлететь с поверхности Дюмеринга, но, облепленный чёрными комками, неуклюже накренился на бок и медленно завалился, вспоров носом тихую гладь океана. Экран был покрыт весь сероватой мглой, сквозь которую уже ничего невозможно было увидеть.
Они попытались включать записи ещё раз, но ситуации стали повторяться, и, посмотрев две первые ещё по одному разу, они единогласно решили от лицезрения «чёрного монстра» пока отказаться, ни у кого не было желания пережить его пугающую, леденящую тяжесть ещё раз. Подведя итоги, пилоты пришли к выводу, что увиденные ими записи представляют, скорее всего, отрывки из прошлого планеты. Этим можно было вполне объяснить последнюю панорамную запись, но голограммы, в которых действовали члены их экипажа, оставались не совсем понятными.
— Может, это и прошлое, и будущее, — спорил с Тенгелом первый пилот.
— Ага, сначала будущее показывают, а потом прошлое. Да и где это ты видел, чтобы будущее можно было на голограмму записать?
— Мне вообще кажется, что мы смотрим на нашу жизнь слишком близко, — начал, как всегда медленно, говорить Капитон, — так сказать, в упор. И из-за этого мы можем рассмотреть только маленький кусок настоящего — ни прошлого, ни будущего. Если бы мы отстранились и бросили взгляд со стороны, то смогли бы легко увидеть всю её целиком; начиная с момента рождения и до смерти.
— Да брось, ишь намудрил! А чем же тогда объяснить, что все так изменились, а капитан — так вообще, вон как себя разукрасил? — упрямо не соглашался Игорь.
— Всё равно, будущее — оно и есть будущее: может, будет, а может, и нет; как ты его запишешь? И вообще, там ещё монстр был: это что — настоящее, прошлое или будущее? — пожал плечами Тенгел.
— Предупреждение, — угрюмо проговорил Капитон.
— Предупреждение? О том, что мы его встретим?
— Чего не понятно? Планета была населена, на них напали «чёрные сгустки», они пытались улететь — не смогли, и, может быть, спрятались под водой или под землёй.
— То есть ты считаешь, что это их постройки? Первых жителей планеты? И они находятся под землёй?
— Ну, может, под водой. А где им ещё быть?
— Но ведь сейчас мы тоже под землёй, — стал судорожно оглядываться по сторонам Дмитрий.
— Да, действительно, — нахмурившись проговорил Тенгел, — никого не встретили.
— Может, это давно было, и они умерли, а может, те чёрные их всё-таки победили, — пожал плечами радист.
— А где сейчас сами «чёрные»?
— Ты горишь желанием с ними повстречаться? — сыронизировал Игорь.
— Нет, просто я всегда предпочитаю смотреть опасности в лицо, а не получать неожиданный удар в спину. Что будем дальше делать? — вопросительно посмотрел он на остальных, и на его скулах заиграли желваки.
— А вспомните те тени, которые ползли!
Все замолчали и задумались.
— Ладно, раз это, вероятно, пульт управления, предлагаю его опробовать, — высказался наконец Игорь.
— А ты? — Тенгел взглянул на Капитона, последнее время ему всё больше начинал нравиться этот спокойный и рассудительный человек.
— Чего тут думать, есть два варианта: первый предлагает Игорь, второй предложит Дмитрий: обратно возвращаться, — пожал плечами радист, можно только выбрать.
— А ты чего предложишь? — настаивал Тенгел.
— Можно бы на посадочную площадку сходить — посмотреть, что там изменилось…
— А чего там измениться может? — опешил Игорь.
Но Капитон только неопределённо пожал плечами.
— Хорошо, — проговорил помощник капитана, — используем оба предложения. Тебе сколько времени надо, чтобы со всем этим разобраться? — он сделал жест рукой и вопросительно взглянул на Игоря.
— Да, я думаю, денёк или два.
— Ну, на день-два у нас продуктов питания ещё хватит, а если за это время не получится, то тогда мы с Капитоном прогуляемся до капсулы, — распорядился помощник капитана.
Но до этого дело не дошло, первый пилот достаточно быстро разобрался с механизмом действия посадочного луча, держащего шлюпку в тисках гравитации. И уже через сутки они могли возвращаться обратно. Путь до шлюпки прошёл быстро и без приключений. Выпуклый рисунок, встреченный ими, действительно оказался схемой лабиринта и, используя её, можно было пройти весь путь буквально за несколько часов.
Выйдя из лабиринта, они без происшествий добрались до спускательной капсулы своего корабля, оставленной несколько дней назад. Аккумуляторные батареи её за это время сильно разрядились, и свет от прожектора пилоты смогли заметить только когда подошли совсем близко. Всё вроде бы оставалось по-прежнему, тот же толстый слой пыли, взлетающий в воздух при каждом шаге, и поглощающий звук самих шагов, тёмные мрачные своды подземного строения, отблёскивающие чёрными и серыми тенями при свете фонарей.
— Здесь кто-то был, — неожиданно проговорил Капитон, останавливаясь на трапе, — смотри, следы!
В свете фонаря был заметен отпечаток в пыли, которая успела осесть на ступеньках, словно по ним чего-то волочили. След уходил в направлении центра зала.
— Надо идти туда, — махнул рукой Капитон, — с той стороны только что прошёл какой-то сигнал.
— Но там же ничего нет? — испуганно произнёс Дмитрий.
— Или есть, кто в такой темноте разберёт. А ты не нашёл, где здесь освещение, что ли, включается? — обратился помощник капитана к Игорю.
— Ага, в следующий раз и подсветку, и вентиляцию включу, — хохотнул тот.
Они поднялись по ступеням, внимательно рассматривая оставленные следы.
— Дверь не открывали, — удовлетворённо заключил Капитон.
— А ты откуда знаешь, может, они внутри засели? — набросился на него Дмитрий.
— Не-а, я контрольку оставил, когда уходил. Она на месте.
Дмитрий удовлетворённо вздохнул:
— И то хорошо.
Они вошли внутрь; в шлюпке действительно ничего не изменилось. Игорь сразу же направился к пульту управления.
— Ну чего, взлетаем или пойдём смотреть? — деловито произнёс он, обращаясь к Тенгелу.
— Мы не можем сейчас просто улететь. Мы сюда не на прогулку пришли. Надо туда сходить посмотреть. Нам нужно топливо или корабль. Так что вперёд!
— Может, не стоит туда ходить? — заныл Дмитрий.
— Ага, тебя послушать, так вообще из шлюпки вылазить не надо! — по привычке рубил рукой воздух перед собой Игорь.
— Всё, кончай разговоры, идём! — остановил их перепалку помощник капитана.
И они пошли по оставленной в пыли дорожке к центру зала.

Глава VII КОРАБЛЬ

— Смотрите, там впереди что-то вроде бы виднеется, — неуверенно проговорил Игорь.
— Да, точно, что-то темнеет.
— Большой объект. Видите?
Они ускорили шаг, заторопившись вперёд. Действительно, впереди проглядывало что-то массивное, в такой темноте было не разобрать, что именно. — Чёрт побери, да это же корабль! — радостно выкрикнул Игорь.
— Погоди радоваться, неизвестно, чей это кораблик, — неожиданно резко осадил его помощник капитана.
— А чего не радоваться? Ты сам говорил, ищем корабль. А это как раз то что надо, что я, звездолёт от лоханки не отличу? Это громадный космический корабль, предназначенный для межгалактических перелётов! — восторгался Игорь. — Я таких тыщу перевидал.
Постепенно из мрака всё явственнее стали проступать контуры большого межпланетного космолёта. Он казался пустым, без единого огонька, и это делало его ещё более мрачным и таинственным.
— Мы нашли корабль! — восторгался Дмитрий. — Ну наконец-то нам повезло! Ура, мы нашли корабль!
— А никого не смущает, что он сильно смахивает на наш корабль? — пробормотал помощник капитана.
— Да ну, с чего ты взял? — сразу замолчал техник, в волнении кусая губы, и стал пристально смотреть на космолёт.
— Странно! Всё это очень странно! — внимательно вглядываясь в силуэт судна, проговорил Тенгел. — Я люблю сюрпризы. Но предпочитаю сам их устраивать.
Пилоты подошли ближе, и теперь они уже могли рассмотреть судно более внимательно. Какое-то время все молчали и шли вдоль борта корабля, стоящего здесь как на обычной долговременной посадке, с опорой на шасси под днищем.
— Слушайте, — наконец заговорил Игорь, — разве вам это ничего не напоминает?!
— Я, кажется, сам делал подобный шов перед вылетом — или, по крайней мере, точно такой же, — неуверенно пробормотал Дмитрий, останавливаясь и трогая рукой в перчатке гладкий бок космолёта.
— Да вы посмотрите на силуэт космолёта, это не какой-нибудь там корабль, а наш корабль! — воскликнул первый пилот. — Я в этом уверен.
— Он очень похож на наш звездолёт, как-то даже слишком похож. Но это не может быть «Звёздный странник».
— Почему ты так думаешь?
— Потому что наш корабль далеко отсюда, и он никак не может быть в двух местах одновременно.
— Я что, по-твоему, свой корабль от других не отличу? — взъярился Игорь. — Я же вам говорю, что это наш «Звёздный странник».
— Не может быть! — помотал головой Тенгел.
Они медленно продвигались вдоль космолёта, иногда останавливаясь, внимательно рассматривая и даже ощупывая, будто не веря самим себе.
— Что он действительно похож на «Звёздный странник» — это несомненно, — сказал наконец Тенгел, когда они медленно обошли судно вокруг и остановились напротив главного трапа, — другой вопрос: он не мог здесь очутиться?
— И ещё на нём нет следов, прогрызенных «червями», — тихо проговорил Дмитрий.
— Сигналы идут с этого корабля, — вмешался в их обсуждение Капитон.
— Ничего не понимаю! — выдохнул Тенгел, он даже забыл отпустить свою обычную шуточку.
— Причём не то что нет следов, а его вообще словно не грызли, — задумчиво, словно сам с собой рассуждая, проговорил Тенгел.
— Но это наш корабль! — упорствовал Игорь.
— Как он мог здесь оказаться? — недоумевал Дмитрий.
— Да не может этого быть! Не может! Не стал бы капитан так делать! Нафига ему это надо!
Они ещё раз обошли вокруг корабля.
— Что будем делать? — ни к кому в отдельности не обращаясь, спросил помощник капитана.
— Ты пытался связаться с кораблём? — обратился к радисту Тенгел.
— Тишина. Никто не отвечает, — вяло, будто его всё происходящее совершенно не интересовало, проговорил Капитон.
— Надо идти внутрь, — распорядился Тенгел.
И, первым пройдя по трапу космолёта, стал открывать люк. Остальные пилоты сгрудились у него за спиной. Видно было, что люком давно, очень давно не пользовались, но всё-таки он с небольшим скрипом и скрежетом открылся. Не снимая скафандров, они прошли дальше — через шлюзовую камеру внутрь корабля. Автоматика работала не везде, и освещение в коридорах и каютах включалось не сразу.
— Сколько же он здесь стоит? — пробормотал Тенгел.
— Похоже на то, что давненько!
— Не то слово.
Они прошли уже несколько кают, толстый слой пыли лежал везде, в каютах было относительно прибрано, нигде не было видно ни следов перестрелки, ни попыток грабежа, ни вообще какого-нибудь беспорядка. Создавалось впечатление, что команда покинула корабль, планомерно собрав все свои вещи и законсервировав по возможности судно на длительное хранение, возможно планируя вернуться к нему обратно. Они дошли до капитанской рубки и вошли внутрь. Тенгел тут же бросился к бортовой компьютерной системе и запустил её. Он с нетерпением ждал, когда машина загрузится и начнёт работать, но на экране компьютера высветилась какая-то странная команда, монитор вспыхнул и погас, а по громкой связи космолёта зазвучал со странными помехами знакомый низкий бас капитана: «Внимание! Опасность! Опасность!» — дальше было ничего не разобрать, и потом через небольшой перерыв: — «Не включайте… ни в коем случае не включайте… Диск! Опасность! Опасность!»
— Да где они все, ничего не понимаю, — раздражённо пробормотал Игорь.
— Чего ты не понимаешь? Корабль оставлен много лет назад. Кэп нас предупреждает об опасности! Чего тут не понятно? — оглядываясь по сторонам, нервно проговорил Дмитрий.
— Чего «не включайте», кто-нибудь понял, чего не надо включать? И какая опасность, где она? — отозвался тот.
— Ничего здесь включать не надо! Пойдёмте отсюда. Это не наш космолёт. Наш корабль мы оставили две недели назад, а этот, сами говорите, здесь стоит давно, — размахивая бластером в руках, проговорил Дмитрий.
— Не паникуй, — осадил его помощник капитана, — вот это и странно, непонятно, как такой похожий на наш корабль мог здесь очутиться? Даже если бы вдруг Александр решил лететь за нами на корабле, по какой-то одному дьяволу известной причине, то куда делась вся команда и где дыры от «червей» на обшивке корабля? Уж их-то заделать они бы никак не успели. Вот это мне всё непонятно, — он немного помолчал, внимательно осматриваясь вокруг, — ты уверен, что мы не сможем связаться с капитаном даже отсюда? — спросил он Капитона.
— Сейчас попробую, — равнодушно пожал плечами тот и, шаркая ногами, поплёлся на своё рабочее место.
— Не надо здесь ничего включать, — казалось, взвыл Дмитрий.
— Ты чего орёшь? Мы всё равно не знаем, что здесь не надо включать и, вообще, здесь ли не надо включать. А ещё было сказано про диск, диска у нас всё равно никакого нет. А это корабль, который мы искали, так что на всё остальное плевать. Иди лучше осмотри всё вокруг, нет ли чего необычного. Мы должны разгадать эту загадку. Ну, бегом, пошёл! — прикрикнул на него Тенгел, видя, что тот не собирается выполнять приказ. — Ты тоже посмотри, особенно то место, где на «Звёздном страннике» Брайан был; чувствую, без него тут не обошлось, — понизив голос, сказал он Игорю и направился вслед за радистом.
Капитон долго пытался выйти на связь с кораблём, но всё было безуспешно. Система связи работала, но никто не отзывался. Через полчаса приплёлся Дмитрий — его лысая голова сверкала от пота даже через пластик скафандра — и доложил, что он ничего интересного и необычного не обнаружил, за исключением того, что пропали все его личные вещи. Осмотреть весь космолёт за это время он бы явно не успел, и Тенгел рявкнул на него, чтобы шёл разобрался с корабельными компьютеризированными системами управления, которые до сих пор не могли включить.
— Ты как раз отвечаешь за обслуживание корабельных систем! Так что давай работай! Всё можно наладить, если вертеть в руках достаточно долго.
Дмитрий попытался было что-то возразить, но помощник капитана посмотрел на него таким взглядом, что тот предпочёл за лучшее быстренько удалиться.
Пробравшийся как-то боком вскорости после него Игорь рассказал, что никаких следов пребывания Брайана или других солдат на корабле нет.
— Словно их вообще никогда здесь и не бывало. Даже каюты все тщательно прибраны, — скороговоркой говорил он, — личных вещей никого из членов команды нет. Даже вещей Тихона и Степана (Степан погиб вместе с механиком при штурме императорского космолёта) тоже нет, а я их перед отлётом сам убирал.
— Ну и чего ты теперь на всё это скажешь? — внимательно взглянув на него, спросил Тенгел.
— Чёрт-те что и сбоку бантик! — хмыкнул Игорь. — Но я всё равно верю, что это наш корабль.
— Горючее-то хоть на нём есть? — хмыкнул помощник капитана.
— Неизвестно! Этот придурок трясётся как цуцик, а компьютер никак не включается! Не знаю, наладит или нет. Пошли топливный отсек визуально осмотрим.
Они осмотрели всё очень внимательно, запас топлива на корабле был очень мал.
— Я же тебе говорю, наш это корабль! Топливо на том же уровне, как перед нашим отлётом.
Тенгел только помотал головой.
— Не верю! Он не мог здесь очутиться.
— А тот шум, когда мы блуждали в лабиринте, тогда они и сели.
— Не принимай всё происходящее слишком всерьёз! Это не наш корабль! Он не может им быть! Откуда, по-твоему, здесь испорченный компьютер? У нас на звездолёте всё в порядке было. А где команда?
— Ну, не знаю. А может, на них напали?
— Ну и что — напали? Это нам нападение страшно. Это у нас зашиты никакой нет! А космолёту-то что сделается?
— Вот то-то, нужно лететь на нём к «Звёздному страннику». Или если уж никак не запустим двигатели, смотаться к судну на капсуле и его сюда перегнать, уж из двух космолётов один всегда сделать можно, — рассудил Тенгел.
— Надеюсь, наш корабль там стоит? — задумчиво проговорил Капитон.
— Куда же он делся? — изумился Тенгел.
— Ну не знаю. Очень всё странно. Корабль вроде как наш, а вроде и нет, словно прошли многие годы, — неопределённо выдохнул Капитон.
— Ты о чём? — не понял его Игорь.
А Тенгел только пожал плечами:
— Может, нам всё только кажется.
— Да брось, что значит кажется? Как может показаться целый космический корабль? Вспомни те картинки. Я не мог схватить за рукав Анисима. А здесь мы зашли внутрь. Что же, по-твоему, всё, что мы видим и чувствуем, галлюцинация?
— Вот это и странно. Вроде как ловушка. Мы сюда пришли по следу. А след-то потом куда делся, в корабль или нет?
— Да фиг его знает, я потом уже под ноги не смотрел, когда звездолёт увидел.
— Вот то-то и оно. Заманили нас сюда, а зачем?
— Ну и плевать! Какая разница — заманили, нет; мы искали корабль, и мы его нашли! Это главное! Брось заморачиваться!
— Ладно, всем отдыхать. Подъём через шесть часов, — распорядился Тенгел, и усталые люди разбрелись по своим местам на корабле.
После пробуждения ещё несколько часов ушло на осмотр всех помещений и борьбу с компьютером, который никак не хотел работать.
— Можно констатировать, что команда корабль покинула, забрав всё необходимое, видимо, были причины, — заявил наконец помощник капитана.
— Оружие, кстати, тоже всё забрали. И шлюпки нет, как не бывало, — поддержал его Игорь.
— Мы на ней улетели, — ни к кому не обращаясь, проронил Капитон.
— Ну да, ну да. Может быть, — неопределённо хмыкнул Тенгел.
— Система связи перенастроена, — докладывал радист.
— В смысле? — вопросительно взглянул не него помощник капитана.
— Настроена на частоты императорских космолётов, — уточнил Капитон, — и работает только в автоматическом режиме. Передаёт с произвольными промежутками один и тот же сигнал. Возможно, просьбу о помощи или предупреждение, но я не совсем уверен.
— То есть корабль полностью готов к отлёту, только команда с него, тщательно собрав вещи, ушла? А если мы хотим отсюда улететь, нам следует сесть в свою шлюпку — и свободны?
— Может быть, и можно, — не согласился с ним Дмитрий, — а что если система запрограммирована только на приём кораблей?
— Так ведь Игорь настройки на командном пульте сменил вроде как, — снова хмыкнул Тенгел, — а система управления?
— Головной компьютер капитально повреждён и восстановлению не подлежит, — жалобно глядя в глаза Тенгелу, неуверенно проговорил Дмитрий.
— Если что-либо не работает, стукни это хорошенько, если оно сломалось — ничего, всё равно нужно было выбрасывать, — скорее по привычке проговорил Тенгел, на душе у него было совсем не весело, — хорошо, с кораблём мы разобрались. Жаль, что мы не можем запустить двигатели. Придётся возвращаться на капсуле. Собираемся и выходим. Ты можешь хотя бы прожектора включить? Всё-таки оглядеться как следует вокруг нам не мешало, — обратился он к Дмитрию, — гора не кажется неприступной, если смотреть с её вершины, а мы, считайте, что на подходе, — в заключение произнёс Тенгел.
Но остальные пилоты мало разделяли его оптимизм. Как ни странно, но наружное освещение удалось включить легко. И теперь в свете, лучами расходящемся от мощных прожекторов космического корабля, они могли лучше осмотреть всё, что их окружало. Звездолёт находился внутри очень большого помещения, видимо глубоко под землёй. Стены вокруг них поднимались на громадную высоту, даже корпус звездолёта, имевшего в высоту 100 метров, легко здесь помещался. Самого потолка им разглядеть не удалось, всё освещение было направлено в основном книзу и по сторонам. Вдалеке от места, где стоял корабль, они могли заметить слабые белёсые отблески от прожекторов летательного аппарата, на котором пилоты сюда прилетели, до него было далеко, порядка нескольких километров.
— Нам надо срочно возвращаться на корабль. То, что здесь происходит, это всё очень странно. Но самое главное мы сделали — нашли целый космолёт.
— Может, отремонтируем и на нём улетим?
— Думаю, не стоит. Топлива-то у него тоже не густо. А с ремонтом мы можем тут ещё неделю проторчать. Думаю, кэп нас уже и так потерял. Так что давайте смотаемся обратно по-быстрому. Порадуем ребят.
— А если вернёмся, а его уже нет?
— Куда же он денется? Он уже тут тыщу лет простоял, и чего, сейчас вот вдруг кому-то понадобится?
Пилоты решили лететь обратно и доложить о сделанных открытиях экипажу. Без происшествий они вернулись к спускательной капсуле своего корабля, оставленной несколько дней тому назад. Аккумуляторные батареи её за это время совсем разрядились, и свет от прожекторов пилоты смогли заметить только когда подошли почти вплотную.
— А ну как не взлетим? — робко проговорил техник.
— Не боись, взлетим, куда мы денемся. Я точно уверен, — успокоил его Игорь.
— В-вдруг нас не выпустят отсюда?
— Слушай, не каркай, — строго осадил его Тенгел, — не раскроется купол, ты обратно вернёшься и вручную откроешь! Понял? Достал ты уже со своим нытьём.
Они вошли внутрь, в шлюпке ничего не изменилось. Игорь сразу же уселся за пульт управления.
— Ну чего, взлетаем! — деловито произнёс он, обращаясь к Тенгелу.
— Валяй, — махнул рукой тот.
Они заняли свои места. И челнок, медленно, осторожно зависая, приподнялся и поплыл вверх. Тенгел напряжённо следил за показаниями радаров. Потолок у капсулы не был прозрачным, и визуально они не могли наблюдать за куполом космодрома. Когда они уже достигли высоты в 500 метров и по показаниям приборов вот-вот могли врезаться в верхний слой, а помощник капитана приготовился отдать команду «Отбой» и буквально отсчитывал про себя последние секунды, тяжеленные каменные плиты наверху, видимо, стали расходиться в стороны. Радар, показывающий расстояние до препятствия, последний раз тревожно пискнул, и в иллюминаторы они наконец увидели не бесконечную тьму подземелья, а бледные сумерки поверхности планеты Дюмеринг. Все, даже первый пилот, облегчённо вздохнули — они выбрались на поверхность. Несколько недель, проведённых в толще недр, заставили их глаза щуриться даже от такого неяркого освещения, которое великодушно дарила Нано Марроне.
— Наконец-то, — произнёс Дмитрий.
— Ой, мамочки, маленький мальчик так боялся темноты! — жёстко подколол его первый пилот, широко улыбаясь и вальяжно разваливаясь в кресле управления. — Что я вам говорил! А вы не верили!
— Ой, молодец ты у нас, только не умри от гордости, — улыбаясь, отвечал ему Тенгел. Даже он был рад, что капсула смогла выбраться на поверхность и через несколько дней они будут на родном корабле.
— «Звёздный странник» по-прежнему не отвечает, — прервал их идиллию спокойный голос Капитона.
— Ну так запроси на запасной частоте, — весело отозвался Игорь.
— Я же говорю: не отвечает.
— Продолжай вызывать, — распорядился помощник капитана.
Но мимолётная тревога, посеянная этим кратким сообщением, кольнула его острой иглой. «Всё ли у них там хорошо? — задумчиво размышлял он. — Мы не выходили на связь почти месяц. Мало ли что могло произойти за эти недели. Брайан мог что-нибудь учудить. Всё ли там в порядке? А может, всё-таки аппаратура неисправна? Ладно, прилетим, разберёмся».
— У нас что-то случилось с магнитной системой ориентировки и наведения, — озабоченно воскликнул радист, — или это на планете геомагнитные полюса сместились!
— Сильно сместились? — изумился Тенгел.
— Порядком, на 60 градусов. Раньше они почти совпадали с географическими, а теперь оба полюса в океане. Смотрите, что гирокомпас* показывает.
— Ну и что? Бывает ведь, — не удивился Игорь, — нам-то какая разница?
— Ну, бывает, в принципе, — не стал возражать Капитон, — но всё равно очень странно.

Глава VIII НОВЫЕ ЗАГАДКИ

Часы потекли монотонно и однообразно. Попеременно сменяя друг друга, пилоты вели шлюпку обратно к кораблю. Через некоторое время первый пилот, изумлённо глядя на лежащие перед ним снимки поверхности планеты, подозвал Тенгела к себе.
— Слушай, может, конечно, я сошёл с ума, но ты сам посмотри: вот это снимки планеты, когда мы туда летели, а вот теперь смотри, что внизу. Причём сбиться мы не могли, я ставил на автоматическую запись в память шлюпки, так что путь верен до последнего метра. Но ты взгляни — здесь река есть, а теперь реки нет. Ну, скажи, что я сошёл с ума.
— А, — отмахнулся от него Тенгел, — вообще говорят, что сумасшествие наследственно. Оно передается нам от наших детей. У тебя дети есть? Раз нет, значит, ты сойти с ума не можешь, — успокоил его Тенгел, внимательно разглядывая снимки поверхности, — ты уверен, что шлюпка не сбилась с курса?
— Да что я, дурнее паровоза, по-твоему? Сам смотри! — возмутился Игорь.
— Да, очень странно. А помнишь, нас рекой закрутило и понесло?
— Ну и что, приборы-то работали.
— Может быть, может быть… У нас же поломка была серьёзная, — помощник капитана внимательно разглядывал имеющиеся данные.
Река, над каменистым руслом которой лежал их путь на плато, действительно теперь полностью отсутствовала на материке. О её нахождении здесь когда-то могли свидетельствовать только разве что пологие тенистые холмы, некогда бывшие её скалистым правым берегом. Бурливый поток, над которым они пролетали ещё недавно, исчез без следа.
— Реки не меняют своё русло за несколько дней! Или я чего-то не понимаю в этой жизни!
— Ну, теоретически могут, например землетрясение, — угрюмо добавил прислушивавшийся к их разговору радист.
— Ага, а «зелёнка» такая откуда взялась после землетрясения? — показал рукой вниз Игорь.
Под капсулой, отливая всеми цветами радуги, кустились густые заросли местной флоры, которые выросли на этом месте точно не вчера.
— Не планета, а сплошная загадка. Неправильно ты её назвал.
— Предлагаешь переименовать? — иронично взглянул на Игоря помощник капитана.
— Лучше разобраться, в чём тут дело, — угрюмо отозвался тот.
— Такое впечатление, что мы здесь же, но через пару-другую сотен лет, — задумчиво проговорил Капитон.
— Да ну вас. Вон она река! — Тенгел указал на узенькую сероватую ленту, едва видневшуюся на горизонте. — С курса шлюпка сбилась немножко, вот и всё!
— С курса сбилась! — яростно выкрикнул Игорь, обидевшись за челнок как за себя. — Ты меня за кого держишь, я не новичок и штурвал в руках не первый год держу!
— Да не горячись ты, — успокаивал его мягким бархатистым голосом помощник капитана, — помехи были, я же тебе говорю, когда туда летели…
— И как раз над этим местом… — ни к кому не обращаясь, проронил Капитон.
— Вот я и говорю… аппаратура ещё ломалась, помнишь?
— Да брось, не может такого быть, — уже менее сердито проговорил Игорь и вновь принялся сосредоточенно выверять показания приборов.
— Стойте, — громко закричал вдруг радист, это было настолько неожиданно для обычно спокойного и рассудительного Капитона, что все с изумлением воззрились не него, — планета в другую сторону вращалась!
— Не говори ерунды!
— Сам посмотри, — всегда апатичный Капитон буквально тыкал в лицо Тенгелу показания приборов.
Тот стал внимательно рассматривать датчик, взяв в руки. И чем больше он изучал, тем сильнее хмурился.
— Чего-то, ребята, тут произошло! Или у нас вся аппаратура к лешему полетела, или действительно на Дюмеринге всё изменилось за то время, пока мы по подземельям блуждали! Надеюсь, мы дорогу обратно найдём.
— Да брось, найдём, куда мы денемся! — успокоил его Игорь. — У меня тут всё записано.
— Лишь бы они были живы. Ничего не понимаю, полюса сместились! Направление вращения изменилось! Как такое могло быть? Да это же глобальный катаклизм?! На поверхности ничего бы не уцелело, а тут растения, как ни в чём не бывало речки текут. Нет, ребята, тут что-то не то, не могло такое произойти на планете за неделю. Да тут должны быть вихри, ураганы, землетрясения. Нет, не верю! Это у нас все приборы, по-моему, полетели нафиг.
— Ага, приборы! — вдвоём набросились на него Капитон с Игорем. — На небо посмотри! Где Астерискус садится, видишь? Там раньше восток был!
— Не верю. Смещение оси и изменение вращения планеты приводит к жутким последствиям. На поверхность посмотрите. Где вы видите, что что-то произошло в ближайшее время?
Они ещё поспорили, но каждый остался по-прежнему при своём мнении. К концу вторых суток шлюпка должна была долететь до места стоянки своего корабля. Однако по мере их продвижения мрачные сомнения всё больше стали терзать Тенгела. Он долго изучал показания приборов и записи их полёта и теперь ясно видел, что капсула действительно летела тем же курсом, но местность внизу была какая-то не такая. «Ничего не понимаю, не могло же здесь всё так измениться за несколько недель? — думал он. — Вот они, клыкастые горы, перевалив через которые я посадил корабль. Координаты совпадают. Шли верно. Но где же то плато, куда мы сели? И где, леший меня разорви, сам „Звёздный странник“?» Под ними стояли сплошной стеной разноцветные местные растения, слегка покачиваясь от ветра, поднимаемого двигателями спускательной шлюпки.
— Прилетели! — то ли изумлённо, то ли яростно проговорил первый пилот. — Говорил я тебе!
— Горячку не пори! — осадил его Тенгел. — Место то же? Проверил?
— Да проверил я, тыщу раз проверил! Сам не видишь, что ли?
— Вижу. Что корабля нет. Могли мы ошибиться с координатами?
— Шутишь?! — яростно надвинулся на Тенгела Игорь.
— Хорошо, будем рассуждать логически. Улететь они не могли. Взорвать корабль? Помните вспышку?
— Ага, и меньше чем за месяц всё заросло! И никаких следов!
— Раз не могло быть, значит, космолёт не здесь.
— А где?
— Где-то в другом месте. Мы всё-таки сбились с курса.
— Я не сбился с курса! — яростно сжимая кулаки, наступал на Тенгела Игорь.
— Я не говорю, что ты сбился, — мягко уговаривал его Тенгел, — я говорю, что аппаратура отказала.
— Докажи!
— А где корабль? Предложи своё объяснение.
— Они улетели. Вспомни корабль в подземелье. Тут что-то произошло, и они вынуждены были улететь!
— Ага, а откуда они узнали, что там подземный космодром имеется? И что, потом они провели под землёй сотни лет? — рассмеялся Тенгел. — Капитан по-прежнему не отвечает? — обратился он к радисту.
— Нет, в эфире полное молчание.
— Полетай по окрестностям.
— Полетай? Издеваешься? — злобно прошипел Игорь. — Думаешь, я первогодок желторотый, собственный корабль найти не могу?
Но помощник капитана, отстранив его, сам сел за штурвал управления и попытался поднять капсулу как можно выше для улучшения обзора. «Может, я что-то не понимаю, — рассуждал он, — но корабль — не иголка, под листиком не спрячешь, найдётся. Куда он денется. Даже если они правда куда-то перелетели, то Александр должен был оставить нам какое-то указание, где их искать». Он вывел челнок на максимальную высоту и начал последовательно, круг за кругом, облетать окрестности. Однако эти действия не принесли положительных результатов. Их звездолёта не было. И никакой подсказки, где он мог бы быть, Тенгел тоже не видел. Они продолжали кружить над этим районом ещё несколько часов, всё расширяя и расширяя радиус поиска, но это ничего не давало.
— Есть две причины, по которым мы не можем найти свой корабль, — наконец глубокомысленно изрёк Тенгел.
— Да ты что? — косо усмехнулся Игорь.
— Первая — его здесь нет.
— А вторая? — недоумённо покосился на них Дмитрий.
— Мы не там, где он есть, — заключил помощник капитана, — что будем делать?
— Остроумно, — с иронией отозвался первый пилот.
— Предлагаю третью, — проговорил Капитон, — звездолёт под землёй.
— И ты туда же, — отмахнулся Тенгел, — хорошо, под землёй, но там мы видели не наш космолёт!
Все замолчали. В конце концов помощник капитана решил сесть, доверившись приборам, на то место, с которого капсула недавно взлетела. Посадив шлюпку на небольшую проплешину среди буйно растущих красноватых деревьев с длинными тонкими листьями, они выбрались на поверхность планеты. Впечатление было такое, что они здесь никогда не были, хотя в целом очертания угрюмых вершин на горизонте и напоминали виденные ими когда-то, но ни одной снежной шапки на них не было.
— Слушайте, горы, вроде как ниже стали? Вам не кажется? — непонимающе проговорил Дмитрий, оглядываясь по сторонам.
— Кажется, креститься надо, — осадил его Игорь, он тоже изумлённо озирался кругом.
— Вроде и то место, а вроде и нет, — проговорил помощник капитана, — куда снег-то делся? Мог он за это время растаять? Может, у них весна началась?
Они стояли на краю пологой лощинки, за спиной громоздил щербатые зубья горный хребет, покрытый пёстрой растительностью.
— Ну, чисто теоретически! — глубокомысленно сказал Игорь.
— Хм, теоретически, говоришь?..
— Растаять он должен был, но не за месяц, это уж точно. Я вам говорил, что геомагнитный полюс сместился, и связанный с ним ледовый купол, соответственно, тоже теперь в океане.
— Странно это всё. Что делать-то будем? — проговорил первый пилот.
— Искать будем! Чего ещё нам делать? Посреди моста незачем думать, куда идти дальше.
— Может, обратно полетим? — протянул техник.
— Обратно куда? Домой к мамочке? — разозлился Тенгел. — Ты это предлагаешь? Осмотреть здесь всё надо как следует!
— Ну, валяй, осматривай, что ты тут будешь осматривать-то? — отвернулся от него Игорь.
— Ты же уверен, что мы правильно летели?
— А ты мне не веришь, что ли? Что я, капсулу обратно к кораблю привести не могу!
— Да верю я тебе, верю, не горячись, но ты же сам видишь: корабля — нет! А куда он делся, кто знает?
— Значит, они улетели. Я тебе про что говорю.
— Да корабль улететь не мог, ты же сам знаешь. Александр бы нас не бросил.
— Ну не мог, тогда не мог. Но корабль-то мы видели.
— А с чего ты взял, что это наш корабль?
— А чей же ещё?
— Да фиг тут разберёшь! Вроде и наш, а может, и нет.
— Говорил тебе на нём лететь.
— Как ты на нём полетишь, если мы бортовую компьютерную систему запустить не могли? И я всё-таки думаю, что это так — голограмма была.
— Ага, голограмма, — ярился Игорь, — а где тогда наш «Звёздный странник»?
— Может, они его отремонтировали и улетели за нами, — неуверенно вставил Дмитрий.
— Да брось, отремонтировали! Как? — зло сплюнул на землю Игорь и побрёл вперёд вдоль края лощины.
— Далеко не ходи, а то потом ещё и тебя искать придётся.
Тенгел постоял ещё немного и, решив, что размять ноги всегда хорошо, тоже пошёл в противоположном направлении, к видневшемуся невдалеке обломку скалы. Следом за ним увязался Дмитрий. Шагать было легко только до первых зарослей. Казавшиеся сверху такими миниатюрными растения на самом деле представляли собой густую непроходимую чащу с низким, но плотным подлеском. Стараясь не забираться вглубь леса и внимательно отслеживая, нет ли здесь тех хватких лиан, Тенгел продвигался вдоль отвесной глыбы по самому краешку, где на каменной осыпи ничего не росло. Здесь было какое-то подобие тропинки, огибающей уступ. Помощник капитана ещё успел изумиться: «Кто бы её мог здесь проложить?» — когда неожиданно ощутил на себе чей-то взгляд, скорее даже присутствие кого-то постороннего. Он быстро оглянулся вокруг, прижавшись спиной к валунам, но никого не заметил. Дмитрий, шедший за ним, остановился, немного не доходя, и изумлённо спросил:
— Ты чего?
— Кто-то смотрит.
Дмитрий стал вертеть головой во все стороны.
— Да кто тут может быть? — неуверенно отозвался он и перехватил бластер, сняв его с предохранителя. — Нет тут никого.
Однако Тенгел точно знал, что за ними следят. Взор — не злой и не добрый, а просто интересующийся, любопытный — не отпускал его, и помощник капитана чувствовал это. «Что за чёрт? Кто бы это мог быть?» — молнией промелькнуло в голове у Тенгела. Он не торопился, внимательно оглядывал заросли, скрывавшие неизвестного наблюдателя, руки между тем действовали автоматически, и оружие уже было готово к бою. Постояв так минут пять и не увидев ничего интересного, Тенгел заставил себя оторваться от скалы, надёжно прикрывающей спину, и продолжить движение дальше.
Преследователь никуда не делся, он по-прежнему был где-то сзади, немного справа, но ничего не предпринимал, беззвучно следуя за пилотами. После некоторых раздумий помощник капитана всё-таки решил, что необходимо пройти ещё немного дальше и, может быть, спровоцировать того, кто скрывается, как-либо проявить себя. «А, может, у меня просто нервы сдают. Вот мне и кажется невесть что», — рассуждал он про себя.
Но привычка в сложных ситуациях всегда чувствовать опасность уже давно стала его второй натурой, и Тенгел внутренне знал, что и сейчас это ощущение его не подводит. Непродолжительное время они молча шли вперёд. Дмитрий постоянно останавливался и оглядывался. Пройдя ещё шагов 30, Тенгел тоже остановился и снова стал проницательно вглядываться в окружающий его пейзаж.
Через какой-то период перед его глазами возникли как будто два изображения сразу: одно — привычные утёсы и заросли, а перед ними, словно на прозрачном экране, появились цветные, бело-жёлтые, по краям переходящие в фиолетовый цвет, всполохи. Они проскакивали быстро, подобно миниатюрным молниям в грозовом небе. Помощник капитана от изумления даже поднёс руку к лицу, забыв, что он в скафандре, но всё равно видел на заднем плане кусты и сумрачные горы, а перед ними на тёмно-сером полупрозрачном фоне — разноцветные проблески. Тенгел напряжённо и внимательно рассматривал эту картинку. Дмитрий, подошедший к нему уже вплотную, остановился и удивлённо уставился на него.
— Ты чего?
— Да фиг его знает, ты ничего не видишь?
— В том-то и дело, что ничего нет. Пошли обратно.
— Нет, подожди. Что-то тут точно есть.
Тенгел постарался сосредоточиться на увиденном и внимательно наблюдал за происходящим: вот вспышки стали чаще и гуще, потом сформировали светящийся шар, из которого выходили разветвлённые линии. Затем он удлинился вниз и стал вырастать; контуры его теперь отдалённо напоминали человеческое тело.
Медленно вырастая над землей, возникала призрачная тень, поднимаясь всё выше и выше, смыкалась плотным, тягучим, непроглядным, как позднее осеннее небо, мраком, закрывая собой далёкие кусты и кручи. Первому пилоту стало как-то муторно на душе, и комом перехватило дыхание, сердце подступило к горлу и ухнуло вниз, в ужасе разбиваясь об острые утёсы замутнённого сознания. Но, с трудом пересиливая себя, он старался не отвести взгляда от этой иллюзорной картины и даже не моргнуть. Полусформировавшийся силуэт находился сейчас прямо рядом с Дмитрием, немного за его спиной. По контуру фигуры проскакивали фиолетовые вспышки, его невозможно было хорошо рассмотреть, так как очертания постоянно менялись.
Довольно долго ничего не происходило, потом существо стало приближаться. Тенгел не успел ничего сказать или сделать, всё произошло очень быстро. По всей вероятности, тоже чего-то почувствовав, техник резко оглянулся и заметил приближающийся объект. Почти одновременно с этим он, видимо от испуга и неожиданности, а может, от смертельного страха, который накатывал упругими удушающими волнами, нажал на спусковой крючок бластера. Мощный луч огня вырвался из него, коснулся зыбкого образа, обогнул его со всех сторон; силуэт ярко вспыхнул, на миг ослепив Тенгела. На его месте вырос огромный шар, захвативший внутрь себя Дмитрия и всё пространство вокруг в радиусе трёх метров. Сфера с каждым мигом разгоралась всё ярче и ярче и вдруг, полыхнув тёмным синевато-фиолетовым цветом, с резким звуком лопнула. Тенгела отбросило назад и припечатало взрывной волной к скале на высоте около метра. Едва не потеряв сознание, он медленно сполз по склону вниз, какое-то время сплошная темень стояла у него перед глазами.
На месте, где только что находился Дмитрий, сияла глубокая округлая воронка с оплавленными краями. Помощник капитана попытался связаться с остальными пилотами, но связи не было, то ли от удара о камни, то ли в результате воздействия мощного взрыва. У Тенгела до сих пор шумело в голове, руки и ноги плохо слушались. На негнущихся ногах, с трудом, он обошёл место трагедии. Никаких следов, оставшихся от человека, там не было.
«Эк, как шарахнуло, — изумлённо подумал он, — что же это было? Что я видел? И наши скафандры, что же, — тьфу, ерунда?» — это соображение неприятно отозвалось у него в груди. Ещё раз внимательно оглядев склон мутным взглядом — всё вокруг выглядело призрачно-серым, словно цветной до этого мир вдруг неожиданно выцвел и утратил все свои краски, став бледным и странно бесплотным, — он, медленно придерживаясь рукой за скалу, поплёлся обратно. Навстречу ему, едва не сбив с ног, выскочил первый пилот: лицо его горело боевым огнём, в руке он сжимал плазменный клинок.
— Что тут у вас происходит? — он удивлённо уставился на громадную, ещё слегка дымящуюся воронку.
— Уже произошло. Ты опоздал. И, бога ради, не пуляй, не разобравшись, — остановил его Тенгел и стал, всё ещё до конца не придя в себя, подробно рассказывать ему и подошедшему следом Капитону о том, что случилось.
— Почему же он выстрелил? — изумлённо поднял брови вверх Игорь, когда Тенгел закончил свой рассказ.
— От страха, скорее всего. Испугался и вмазал по полной.
— Значит, всё-таки она населена, — только и проговорил Игорь.
— А ты только сейчас понял? — усмехнулся Тенгел.
— Но это как раз и объясняет пропажу корабля и всего экипажа. Здесь хоть воронка осталась, ещё понятно. А там ведь ничего. Хотя, смотри, вот я что нашёл, — и он протянул Тенгелу небольшой блестящий предмет, в некоторых местах потускневший, но всё равно сохранивший прежнюю форму. Видно было, что он долгое время пробыл в почве.
— Замок от крионной капсулы? — протянул Тенгел. — Интересно!
— Чего тут интересного, наш корабль точно был тут! А вот куда делся?
— Эта вещь пробыла здесь несколько лет, — вступил в разговор молчавший до того радист, — а мы улетели всего несколько недель назад.
— Ну и что?
— Не знаю пока.
— Подождите, во-первых, давайте обсудим всё заново и вообще вернёмся в шлюпку, — остановил их зарождающуюся перепалку помощник капитана, ему было как-то неуютно находиться здесь, на этом месте. Горькое чувство, что он бездействовал в момент гибели своего человека, не проходило. Хотя Тенгел и не знал, что можно было сделать в сложившейся ситуации, может, хотя бы окликнуть, предупредить, вдруг тогда бы ничего этого не было? Всю обратную дорогу он продолжал корить и обвинять себя.
— Итак, мы точно можем сказать, что планета населена какими-то существами, — продолжил Тенгел, когда все поднялись обратно на борт, — и, судя по всему, эта форма жизни не имеет белковой основы.
— Да уж, скорей всего, — согласился Капитон.
— Мы не знаем, на какой стадии развития находятся данные существа, но вполне можем допустить, что они могли, — он жестом остановил Игоря, попытавшегося было что-то возразить, — могли похитить и корабль, и всю команду.
— Мы видели «Звёздный странник», следовательно, им удалось его захватить и спрятать на подземном космодроме. Нам остаётся вернуться, найти и освободить своих товарищей, — ожесточённо размахивая руками, перебил его первый пилот.
— Но тот корабль заброшен очень давно, а мы улетели около месяца назад, следовательно, это не наш корабль. А наш может быть спрятан где-то здесь, недалеко, — помощник капитана перевёл дух и внимательно оглядел двух сидящих перед ним пилотов.
— А там что же тогда? — яростно вступил в разговор Игорь.
— Голограмма.
— Мы уже об этом говорили.
— Моя теория объясняет, почему капитан нам не отвечает.
— Одна неувязка, — проговорил радист, — ржавых крионных камер на корабле не было.
— Мы не знаем, каковы «условия для хранения» на этой отвратительной планете. Может быть, здесь за неделю всё так сгнивает, что только держись, — отмахнулся Игорь.
— Ага, — усмехнулся Тенгел, — тогда наша капсула тоже в прах развалится с часу на час. Но это действительно загадка. Во-вторых, — продолжил он, — спрятать всё и всех аборигены, скорее всего, могли только в горах, то есть надо обследовать скалы более подробно.
— А вспышка, когда мы улетали? — вновь заговорил радист.
— Но ведь здесь Игорь прав — воронки на месте посадки корабля нет, значит, корабль не взорвался. Да и у нашего судна была защита включена. Уж на месяц её должно было хватить. А пробить энергетическое поле невозможно, сами знаете.
— А как же они его тогда захватили? — яростно выкрикнул Игорь.
Все замолчали.
— Я всегда знал, что будут дни, подобные этим, но не в таком же количестве! — вздохнул Тенгел.
— Ладно, чего попусту ругаться, будем лучше действовать, — проговорил, опустив голову, Игорь, — давайте отдыхать, а завтра в горы, как Тенгел предлагает, на разведку.
Никто не возражал. Энергощита у капсулы не было, поэтому решили перелететь ближе к горам и установить посменное дежурство. Все ещё живо помнили чёрные тени на острове, да и нелепая смерть Дмитрия произвела на них большое впечатление. Однако ночь прошла спокойно. Едва только Нано Марроне окрасила багрянцем сумеречные пики зубчатых кряжей, как трое пилотов приготовились к вылазке. Тенгел, так и не сомкнувший глаз за всё это время, был мрачен. Он ещё раз проинструктировал всех, хотя делал это больше по привычке, чем по необходимости; вряд ли кто-то ещё нуждался в каких-либо инструкциях и рекомендациях.
Чем дольше друзья находились на этой планете, тем меньше она ему нравилась: он искал и никак не мог найти объяснения тем событиям, которые происходили с ними после отлёта с корабля. Чувство какой-то тяжёлой, безмерной усталости, до этого никогда ему неизвестное, давило и никак не отпускало Тенгела. Ему казалось, что где-то — в своих действиях, в своих рассуждениях — он допустил роковую ошибку, и она — эта погрешность — тащит за собой неподъёмный груз всех последующих событий. «Если ты можешь исправить последствия своей ошибки — ты ещё не ошибся, — размышлял он. — Где же он, тот промах, который я должен исправить?» — Тенгел снова и снова перебирал в памяти всё, что произошло с момента их приземления, и никак не мог понять: где же, где же — этот просчёт? Чего он мог сделать не так? Что нужно сделать в сложившейся ситуации? Обычно всегда сопутствующие ему весёлое настроение и постоянное чувство юмора на этот раз покинули помощника капитана.

Глава IX ФИГУРА

Разлитый кругом бордовый тусклый отсвет возвестил новый мглистый рассвет. Как обычно, сумрачный восход местной багровой громадины ронял косые лучи на серую пустошь под чёрными небесами, делая очертания даже ближайших предметов загадочными и пугающими. Красноватый, словно кровавый, отблеск лежал на всём в округе: и на деревьях, и на камнях; бурый туман теснился в лощинах, не позволяя рассмотреть ничего дальше, чем на несколько десятков метров.
— Куда пойдём? — вяло спросил Игорь, выбравшись наружу.
— Туда, где наибольшие возможности для того, чтобы спрятать наш корабль, — пожал плечами радист.
— Наоборот, начинать поиски надо с самого неподходящего места, — не согласился с ним Тенгел. — Идём! — и он бодро зашагал в сторону.
Пилоты направились к кряжистому нагорью. Местность вокруг представляла собой бесплодную каменистую пустошь, которую прорезали скалы; даже местная неприхотливая флора с трудом цеплялась за острые крошащиеся горные уступы. По сторонам всё выше громоздились белёсые угрюмые горы. Но у южной оконечности плато они неожиданно вышли на мощёную дорогу, выложенную гранитными семиугольными растрескавшимися платформами. Видимо, когда-то они были тесно пригнаны друг к другу, но от времени стыки позаросли неизвестными друзьям колючими растениями с узкими цепкими листьями. Кое-где камни осели и рассыпались, но в целом состояние тропы было почти идеальным.
— Ни фига себе, — только и присвистнул первый пилот, когда они выбрались на эту дорогу, — и кто её здесь для нас проложил?
— Почему именно для нас? Что-то мне подсказывает, что делали её давно, и уж, конечно, не ради нашего похода к горам. А вот кто, вполне понятно. Эти, вчерашние, — отозвался Тенгел.
— Хотелось бы ещё знать, куда ведёт, — вступил в общий разговор обычно немногословный радист.
— Да брось, это-то мы узнаем легче всего, — ни на секунду не усомнился Игорь, — сейчас вот пойдём по ней и всё узнаем.
— Ладно, только аккуратнее, — не поддержал его энтузиазма Тенгел, — нам уж точно не нужно случайных смертей.
Они внимательно и осторожно стали продвигаться вперёд. Однако ничего необычного пока не замечали. Тропа неуклонно поднималась вверх, между сближающихся круч. Дорога была пологая; прямая как стрела, она насквозь прорезала каменистые откосы, глубоко вгрызаясь в их зубчатый строй. Пройдя примерно пару километров по этому давно нехоженому пути, пилоты подошли к большому завалу. Кое-где путь был проложен сквозь скальные выступы, уже оползшие и рассыпавшиеся по плитам огромными неподъёмными валунами и мелкой осыпью. Пилоты теперь устало пробирались через загромождения рухнувших обломков горной породы по узкому проходу, стеснённому угрюмыми каменистыми кручами.
— Дорожные службы у них явно бездействуют, — попытался пошутить Тенгел, когда они с большим трудом перебрались через каменную осыпь и продолжили свой путь.
— И чего мы на капсуле сюда не полетели? — ворчал первый пилот.
— Ага, у нас топлива — прямо хоть отбавляй, можно витки вокруг планеты наматывать, — не согласился с ним Тенгел, — и вообще, вчера тыщу раз тут всё облетели, много ты чего сверху видел?
— Да я так, вообще, — отмахнулся первый пилот, — а чего ищем-то? Скалы одни вокруг.
— Когда найдём, узнаем! Если ты знаешь, чего ты ищешь, то зачем оно тебе нужно? Я же вроде вчера объяснял, что корабль спрятали, вот его и ищем.
— Вот-вот, и я тоже думаю, зачем оно нам нужно?! — угрюмо отшутился Игорь.
Они прошли ещё немного вперёд. Островерхие горы обступали их всё теснее. Их обрывистые выщербленные склоны становились выше и выше по сторонам, но дорога по-прежнему шла вперёд, никуда не сворачивая. Наконец эта трасса закончилась необычной площадкой перед глубоким ущельем, рассекавшим горы, с которой отчётливо была видна вертикальная поверхность одного из утёсов на другом его краю. На ней был нанесён контур огромных размеров — светлая фигура человека. Даже в густом вязком тумане, поднимающемся со дна ущелья, он был хорошо различим и слегка светился призрачным, дрожащим, каким-то замогильным светом. Силуэт был высотой, наверное, метров 20 — из-за дальнего расстояния точнее было невозможно определить. Огромный человек с распростёртыми крестом руками на абсолютно гладком, словно отполированном утёсе, был то ли нарисован, то ли выдолблен. Царило зловещее уныние. Тишина, господствовавшая вокруг, закручивалась жуткой спиралью. Только порывистый ветер бушевал над отвесными скалами, упирающимися в небо. Холод мёрзлыми когтистыми щупальцами подбирался к груди. Пилотам дышалось как-то тяжело, что-то словно терзало сердце, давило грудь.
— Ну, вот и нашли! А ты боялся.
— Ни фига себе! — присвистнул первый пилот.
— Узнали, как ты и говорил, — иронично добавил Тенгел.
— Какой-то странный, специфический геомагнитный феномен, — задумчиво проговорил Капитон, — я не стал бы здесь долго находиться, даже в скафандрах.
— А чего такое тебя настораживает? — обратился к нему Тенгел.
— Очень высокий уровень радиации: уран… сильное перемагничивание почвы, жёсткое ионизирующее излучение, — продемонстрировал ему данные приборов радист, — и ещё инфразвук какой-то идёт.
— Да уж, — только присвистнул тот.
Стрелка на приборе колебалась в опасной близости от красного сектора шкалы.
— Ладно, засняли всё — и шустро обратно, потом всё обсудим, — распорядился помощник капитана.
Пилоты быстро осмотрели всё вокруг, благо и осматривать особо было нечего. Перебраться на другой конец ущелья они не могли, а сама площадка ничем их не заинтересовала.
— Ну и что мы имеем? — вернулся к обсуждению Тенгел, когда они отошли уже достаточно далеко и контур расплылся в неверном свете звезды. — Я считаю, что это именно то место, куда «они» могли спрятать корабль.
— Кто — «они»? — не понял Игорь.
— Ну, не знаю, кто — местные, аборигены или ещё кто.
— Ага, а для нас, чтобы мы не заблудились, дорогу проложили и значок нарисовали.
— И знак повесили, с подсветкой… — добавил Капитон.
— Почему с подсветкой? — изумился Игорь.
— Ты не понял, что ли? «Тень» покрыта фосфором, белым фосфором, который нам так нужен был для корабля.
— Фосфором?!
— Ну да. Я анализ сделал, вот смотри…
— Но белый фосфор — высокоактивное вещество! Со временем он должен был испариться.
— Не знаю я, что они с ним сделали, но это точно фосфор с кобальтом. Сами же видели, он светится.
— Дорога, понятно, ведёт куда-то внутрь горы, но непонятно, зачем вообще дорога. Корабль не самокат, его за верёвочку по трассе не потащишь. Что же по ней везли? Наш экипаж такую автостраду за месяц отгрохать не мог. Да и зачем?
— Спрятали его там, — продолжал настаивать на своём помощник капитана.
— Нет, ну ты подожди. Ладно, пускай им надо спрятать корабль; и чего, для этой цели все брошены строить из гранитных глыб шоссе до ущелья? А потом что, докатили по нему «Звёздный странник» — и ухнули его в пропасть? Так, что ли? Там ведь места для разгона, чтобы через расселину перемахнуть, нет. Моста тоже нет. А если бы надо было просто взлететь, то зачем строить что-либо на поверхности планеты? Ничего не понимаю! Как они его в скале спрятали, по-твоему? Да и вообще, фигура там — человека, а не космолёта.
— Надо туда, к силуэту, как-то пробраться.
— Можно подлететь, конечно, но что это даст?
— Автоматически откроются створки, и мы опять окажемся под землёй, — хмыкнул Капитон.
— Почему ты так думаешь?
— А чего ещё можно подумать? Там большая полость за уступом. У них тут какая-то подземная жизнь, а на поверхности никого нет.
— Но под землёй мы тоже никого не встретили, — не согласился с ним Тенгел.
— Не встретили — так и хорошо, вон вчера… встретили… — и радист замолчал, не договорив.
— Надо это ущелье обогнуть и утёс подробнее осмотреть.
— Чего там смотреть, — пожал плечами Капитон, — там излучение.
— Ну и что? Плевать!
— Оно может влиять на психику и волю.
— Да брось, ерунда. Пусть попробует!
— Инфразвук, я же говорил, звуковые колебания, лежащие ниже слышимого диапазона частот, оказывают странное воздействие на человеческую нервную систему, вызывая смутное беспокойство, щемящее оцепенение, панический страх и ужас, — пояснил радист.
— Фигня, мы же в скафандрах, — отмахнулся Игорь.
— Если других предложений нет, то давайте займёмся этим завтра, — подвёл итог рассуждениям Тенгел, — а сейчас дойдём до другого конца этой дороги.
Немного отдохнув, они продолжили свой путь. Идти по дороге было легко, тем более что чем дальше они отходили от ущелья, тем меньше каменных завалов им приходилось преодолевать. Мощёная трасса пролегала по пологому ущелью, плавно перетекающему в пустынное серое плоскогорье. Горные кряжи отступили назад, и теперь перед ними только изредка возвышались отдельные островки скальной породы. Обогнув выступ огромного утёса, тропа извивами спускалась к мрачному уступу. Вдруг впереди какая-то непропорциональность в пейзаже обратила их внимание на себя.
Рядом с придорожными валунами, там и сям, кучами, лежавшими по сумрачным склонам ущелья, виднелись две желтовато-белые колонны вроде гигантских витых свечей, а между ними — огромный, правильной формы кубический камень, как показалось им вначале, серебристо-белого цвета. За ним в скале, на высоте около 200 метров, просматривался зияющий вход в пещеру.
— Так, у нас прямо-таки день находок сегодня, — проговорил Тенгел, когда они подошли поближе к столбам.
— Большие свечки, метров по 50 будут, — задрав голову, рассматривал сооружение первый пилот и, пошатнувшись, едва устоял на ногах, вцепившись в Тенгела.
— Ты чего? — поддержал его тот.
— Не знаю, — отозвался тот, — голова кружится.
— 41 метр, — констатировал Капитон, глянув на приборы.
Они обошли монументы кругом. Двигаться было тяжело, словно ноги вдруг стали неподъёмными и с трудом передвигались по почве. Тенгел видел, как Игорь до конца передвинул рычажок регулировки на своём экзоскелете.
— Что у нас приборы показывают? — обратился к радисту помощник капитана. Тот, как всегда, был с ног до головы обвешан различными приспособлениями.
— Увеличение силы тяжести в полтора раза. Здесь какая-то гравитационная аномалия.
— А радиация?
— Здесь ничего такого нет.
— Из чего этот кубик? — махнул рукой первый пилот.
— Сложный состав, — защёлкал клавишами Капитон, — но в основном редкоземельные металлы вместе с никелем, осмием и титаном.
— Хорошенькая компания, — фыркнул Тенгел, — таким сплавом можно любой корабль залатать. А колонны?
— Хром с вольфрамом и кобальт.
— Серьёзная заявка. Вот и ещё одна загадка для нас. Все они явно имеют рукотворное происхождение.
— Их могли из обшивки корабля сделать, — под нос себе пробубнил радист.
— Не понял, ты что же, думаешь, наш корабль в кубик превратили? Что-то тогда кубик маловат получился.
— Ага, и часть на «свечки» пошла, — хихикнул Игорь.
— Да нет, не думаю. Просто всё идеально: мы искали топливо и чем заткнуть дыры в обшивке — и за один день нашли и то, и другое. Странно! Не кажется?
— Да брось, мне больше странно, куда ребята делись! Потому что пока мы своих не найдём, нам нафиг не нужно ни топливо, ни заплатки к обшивке. Или я не прав? — вмешался Игорь.
— Ну не скажи, топливо нам всё равно нужно. А насчёт корабля… тот, который в подземелье, он ведь целый.
— Целый, целый, а экипаж где?
— Что-то здесь не так. Только я никак не пойму что!
— Всё здесь не так, помощник! Всё не так! — помрачнел Игорь. — Дальше пойдём?
— Пойдём! Раз пришли! Надо же понять, в чём здесь дело! Вперёд!
Они с трудом обошли колонны и, тяжело перебираясь через валуны, тут и там рассыпанные по неровной почве, подошли к утёсу, на отвесной поверхности которого виднелось отверстие пещеры, больше напоминавшее каменную пасть с острыми клыками нависающих глыб. Подняться наверх представлялось хотя и возможным, но весьма затруднительным. И если издали им казалось, что сделать это будет несложно, то вблизи было видно: единственная доступная дорога наверх пролегала по скальному карнизу, нависавшему над обрывом и располагавшемуся на высоте не менее 30 метров. В некоторых местах горная порода осела и раскрошилась от дождей и ветров.
Немного передохнув и слегка перекусив остатками припасов, они начали взбираться наверх. Последнее время приходилось экономить пищу. Тенгел заставлял себя не думать о том, что они будут делать, когда их продуктовые запасы подойдут к концу.
Пилоты обвязались тонким металлическим тросом для страховки и начали взбираться. Идти было трудно. В некоторых местах они пробирались, прижимаясь спиной к уступу и стараясь не смотреть вниз. Почти с первых шагов у Тенгела начала кружиться голова, хотя он никогда раньше не замечал за собой такого. «Опять какая-нибудь аномалия», — размышлял он, осторожно переставляя ноги и с трудом продвигаясь вперёд вслед за Игорем. Он испытывал странные ощущения, стало всё сильнее нарастать чувство ничем ни объяснимого беспокойства, а затем пещера непонятно по какой причине стала вызывать у него неимоверную безотчётную тревогу. «Совсем я сегодня расклеился, — убеждал себя помощник капитана, — чего я так испугался, что-то не могу даже вспомнить, когда я так последний раз чего-либо боялся». Он старался взять себя в руки и неожиданно заметил, что и первый пилот тоже судорожно прижимается к скале и неотрывно смотрит вниз. «С ума мы тут все посходили, что ли? — разозлился на себя Тенгел. — Уж на Игоря-то это никак не похоже. Он неизменно в первых рядах вперёд бросается и никогда об опасности не думает. Я всегда думал, что у него врождённое отсутствие чувства страха. И вообще я считал, что смысла бояться — вообще никакого нет, как правило, человек боится совсем не того, чего следует».
Они как раз находились недалеко от одного из столбов, вехами возвышавшихся над каменистой пустошью. Даже теперь, с высоты, на которую им удалось подняться, стелы казались мощными зловещими сооружениями. Отсюда было заметно, что по всему периметру колонны были изрезаны каким-то замысловатым рисунком. «Надо будет отснять, потом разберёмся», — по привычке подумал про себя Тенгел.
Они медленно продолжали продвигаться дальше. Чем выше поднимались пилоты, тем сильнее нарастало ощущение тревоги, которая начинала переходить в настоящую, всё нарастающую слепую панику. При каждом шаге приходилось делать над собой огромное усилие и преодолевать свои опасения. Страх давил с жуткой силой, и только огромным усилием воли Тенгел заставлял себя продолжать идти. Ноги отказывались повиноваться, наливаясь свинцовой тяжестью. Он видел, что продвижение вперёд и первому пилоту тоже даётся очень нелегко. Капитон, идущий замыкающим, казалось, в меньшей мере ощущал то, что чувствовали другие. Он шёл, опустив голову и внимательно глядя себе под ноги. Чем дальше брели пилоты, тем сильнее давил на них этот кошмар, гасящий волю и разум. Но силы ещё были. Медленно, шаг за шагом, Тенгел заставлял свои непослушные ноги подниматься и опускаться, точно вдруг разучился ходить, и теперь всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы сделать шаг, и ещё один, и ещё. Каждое движение вперёд было как медленное и мучительное убийство самого себя.
Однако далеко они пройти не смогли, внутреннее содрогание было настолько велико, что никому из них так и не удалось преодолеть ужас и пробраться к самому входу в пещеру. Ноги остановились сами собой. Не сговариваясь, пилоты сначала замерли, а потом, обессиленные от страха, стали медленно отходить обратно. Тенгел не помнил, как они опять оказались внизу, у подножия неприступной кручи, откуда недавно начали своё восхождение.
Все тяжело дышали, ошалело глядя друг на друга. Капитон опустился на каменный уступ. Игорь сжимал в руках свой бластер.
— Ничего себе дырка, — только и проговорил он сквозь зубы, в его серых глазах полыхало пламя несдерживаемого гнева.
— Я всё время боялся, что, не выдержав такого сильного напряжения, крича от испуга, брошусь бежать, — неожиданно признался радист, — страшно до жути, — его губы дрожали и кривились, лоб покрылся мелким потом.
— Странное место, — согласился с ним Тенгел, голос его наполняла тревога, — конечно, дыра — это просто ничто, но и в ней можно сломать шею. Что-то у меня кровь в жилах леденеет.
Неимоверный безотчётный страх постепенно отпустил, но ноги его до сих пор неудержимо мелко дрожали.
— Как же мы туда попадём?
— Сейчас отдохнём и снова пойдём, — решительно рубанул воздух рукой Игорь. Он поднялся во весь рост и с ожесточением смотрел на тёмный загадочный лаз в пещеру, находившийся у них над головами.
— Да ну, Гоша, вряд ли сегодня стоит это делать, — попытался отговорить его Тенгел.
— А когда? — он скрипнул зубами и заговорил, с трудом сдерживая ярость. — Мы сегодня нашли кучу непонятного, а толку: даже в пещеру залезть не смогли. Ничего не выяснили! Ведь получается, что между этой пещерой и той тенью проложена дорога. И кто-то её с какой-то целью проложил, но к той скале мы не смогли пройти — там пропасть, а здесь и пропасти нет, а толку? Тоже войти не можем. Облететь всё как следует мы опять же не можем, у нас топлива нет. Что же нам делать? Сложить руки и приготовиться к смерти? Нет уж, я хочу разобраться во всём этом! И никто меня в этом не остановит! — он яростно взмахнул рукой. — Не хотите идти, не надо! Я один пойду! — он резко вскочил на ноги.
— Слушай, горячку не пори! Умереть ты ещё успеешь! Важно понять, что нужно сделать, чтобы никто не умер.
— Замеры радаром, кстати, показывают, что пещера там большая, только сначала — узкий лаз куда-то вглубь. А вот дальше — подземные полости с высотой свода местами больше 30 метров, — не выказывая желания спорить с неистовым товарищем, сменил тему Капитон.
— Да это не планета, а сплошные лабиринты и ходы внутри. Нам надо туда проникнуть! — снова воодушевился первый пилот.
— Слушай, в жизни, конечно, всегда есть место подвигу, но иногда надо быть подальше от этого места. Тебе это зачем нужно?
— Как зачем? Ты же сам говорил: наши ребята здесь.
— Но они не обязательно в этой пещере, надо всё обдумать, а не соваться сломя голову куда ни попало.
Игорь замолчал. Капитон только пожал плечами.
— Надо всё обдумать, — повторил Тенгел. — Не знаю пока, как это сделать. Отложим решение до утра, — глухо проговорил он.
Прошло уже достаточно много времени, пора было возвращаться обратно на шлюпку, но пилоты настолько сильно устали, что решили не делать этого. Всё равно завтра идти сюда обратно. Особой разницы в том, где передохнуть в эту «синюю ночь», никто не видел. Они только вернулись обратно на дорогу и устроились у подножия каменной глыбы, нависавшей большим уступом над дорогой на высоте примерно трех метра.
В стылый ночной час, точнее когда Марроне опустилась за линией горизонта на востоке, а над островерхими зубчатыми пиками ослепительно яркой иглой вспыхнул пронзительным синим светом Астерискус, Тенгелу снова не спалось. Он сам решил подежурить в первую вахту. Безветренный мрак был холодным и влажным, выдыхаемый воздух клубился около людей белым облаком. Мысли роем проносились у Тенгела в мозгу и никак не хотели укладываться в какую-то логичную схему, которая бы могла не только объяснить всё происходящее, но и помочь найти выход из сложившейся ситуации. Тяжёлое неизбывное бремя давило его. Быстро темнело. Звенящая тишина висела вокруг. Астерискус сиял на чёрном бархате неба, усыпанном колючими звёздами, сам по величине не намного больше некоторых из них, но яркий до такой степени, что невозможно просто взглянуть, не рискуя безвозвратно испортить зрение. Чернота выползала из укромных узких расселин в изрезанных зазубренных скалах и