Автор: Renata Okinskaya
Так уж и быть, выходи за меня.
НЕЗАВИСИМОЕ ИСКУССТВО
ЛИТЕРАТУРА

Так уж и быть, выходи за меня.

Свойства работы: Разрешить публикацию на сайте, Принять участие в конкурсе НИ, Разрешить публикацию в журнале
Дата создания работы: 25.07.2020г.

 

— Так что, давай-ка ты, Катюха, выходи за меня замуж! – Сияющий улыбкой Никита пальцем пододвинул ей коробочку с кольцом.

Он любовался ее желанными чертами, которые за семь лет он так и не смог выбросить из своей головы: светлая, усеянная нежными веснушками кожа, к которой никогда не прилипал загар, большие карие глаза и завитки каштановых волос, своевольными локонами обрамляющие лицо.

Две беременности не прошли для нее бесследно: на смену упругости пришла мягкая округлость форм, что, по мнению Никиты, делало ее только лучше: женственнее, мягче более зрелой и завершенной… При мысли о соприкосновении с этой нежностью у него возникало чувственное головокружение.

Сам Никита ни красотой ни изяществом никогда не отличался – его лицо было грубым и очень мужским. Он никогда не был толстым, или даже просто полным, но рядом с Катей он всегда чувствовал себя медведем. Русоволосый и зеленоглазый – он был полной ее противоположностью.

Если уж на то пошло, то более стройный и подвижный Серега подходил ей куда лучше – он был таким же кареглазым и темноволосым, и их с Катериной без особых усилий можно было представить как брата и сестру.

Говорят, если муж и жена похожи – их ожидает счастливый брак. Может, врут люди, а может быть их с Катериной случай стал исключением из правил, но факт есть факт: их лодка любви все же прохудилась, и причем во стольких местах, что залатать ее было просто нереально. Да, по слухам, Серега особо и не старался…

Бывший друг утратил свои права на эту женщину, а у него, Никиты, появился шанс эти права обрести. У него появился шанс наконец доказать ей, что он, Никита – лучше, намного лучше!

К этому дню мужчина готовился заранее, тщательно, и кольцо купил нарочито дорогое, даже помпезное. Наконец-то она свободна! Наконец-то Сергей убрался из ее жизни! Почти убрался… Оставил, правда, после себя два вечных напоминания, но это ничего, главное – он сам Катерине больше не нужен!

Она свободна, и это прекрасно! Кроме того, она в таком отчаянном положении, что Никита въедет в ее жизнь, как принц на белом коне – с кольцом, цветами и решением всех ее проблем в придачу!

Момент был ну очень романтичный: уютный столик на двоих, нежный мелодраматичный блюз, радужное мерцание, игриво подмигивающее из атласного нутра коробочки, и сильный, самоуверенный мужчина, сидящий напротив нее и смотрящий влюбленными глазами.

Это замужество решило бы сразу миллион ее проблем… У Никиты была просторная квартира, где хватило бы места и им, и ее детям, не пришлось бы ютиться как сейчас – втроем в однушке. У Никиты была замечательная машина, и он ясно дал ей понять, что если она согласится, у нее тоже появится машина… Да и вообще, у Никиты были деньги, в которых Катерина очень нуждалась.

А еще Никита сказал:

— Знаешь, Кать, я ведь не против воспитывать твоих детей. Я многое могу им дать: образование там… Что там вообще еще детям нужно? — Он задумчиво помолчал, однобоко, как-то высокомерно усмехнулся и добавил: — Никогда не думал, что буду воспитывать Серегиных сыновей!

Вот эта-то усмешечка и решила все дело. Усмешечка, которой она от него никак не ожидала, и которая шлагбаумом обрушилась ей на губы, уже приоткрывшиеся в раздумьях, а не согласиться ли?.. Может быть, это ее шанс, может быть, стоит решиться, поверить ему, и через столько лет произнести наконец-то вожделенное «Да!»?

— Нет, Никит… — Она нежно, грустно улыбнулась и покачала головой. Даже несмотря на то, что тогда она выбрала не его, Никита никогда не переставал волновать ее, тем сложнее ей было снова ему отказать. – Спасибо тебе большое, но… нет.

— Нет?! – Поразился он. Проходивший мимо официант позволил себе едва заметный косой взгляд на хорошо и дорого одетого мужчину, который весь подался к своей спутнице, чье платье, хоть и очень ей шло, но было куда бюджетнее, уж в этом он разбирался. – Катя, ты сказала «нет»?

— Нет, Никита, я не выйду за тебя. Прости. Мне очень жаль!

— Почему?! Какого… Кать, что за хрень?! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! А я знаю, что ты в полной… в проблемах сейчас, а я могу тебе помочь! Кать, даже если ты меня не любишь, поверь, я же могу сделать так, чтобы тебе было очень хорошо! В конце концов, подумай о детях! – Он поджал губы и раздул ноздри, явно уязвленный отказом. Катя смотрела на него, слушала и внутренне утверждалась, что поступила правильно. Отказала и не ошиблась. Никита изменился, и эти изменения, как она видела, вовсе не сделали его лучше.

— Именно о них я и думаю. – Мягко ответила Катерина, деликатно поглядывая на дисплей телефона. – Никит, я… я очень хорошо к тебе отношусь, правда! Но я не выйду за тебя. Извини. Ты знаешь, мне надо идти, мама уже звонила, мальчишки без меня не ложатся. Мне пора, Никит. Спасибо тебе большое! И за приглашение, и за ужин, и за… все остальное.

Она поднялась, взяла цветы, бросила еще один взгляд на искушающее своим блеском кольцо. Помрачневший, расстроенный Никита тоже поднялся:

— Я тебя провожу.

— Не надо, Никит, не стоит.

— Кать, не валяй дурака! Я вызову тебе такси. – Непререкаемо ответил он.

Крышка коробочки мягко щелкнула, он безразлично сунул ее в карман.

Катя предпочла бы вызвать себе такси сама, и вообще, уйти побыстрее, чтобы не видеть его хмурого несчастного лица, но спорить не стала.

Через несколько минут уже она садилась в машину, увозившую ее в синие, цветочно-нежные майские сумерки.

Никита остался стоять на крыльце, все так же засунув руки в карманы, разочарованный и недовольный. Он хмуро щурился вслед ярким и каким-то размытым в вечернем свете габаритным огням, и раздумывал над тем, что эта женщина слишком много себе позволяет. Он предложил ей гораздо больше того, что мог бы дать семь лет назад, больше, чем когда-либо давал ей бывший муж, он предложил ей больше, чем достаточно, а она!..

Никита вернулся в ресторан и заказал себе кофе – хотелось чего-нибудь черного и горького.

***

 

— Кать, ты совсем вообще, что ли, дура? – Воскликнула Света, сестра Никиты и Катина подруга, с раздражением постучав ложечкой о край чашки. Ее всегдашний светлый «конский» хвостик возмущенно вздрагивал в такт каждому слову, на худеньком лице крыжовинами светились зеленые глаза. Оксана, которая вместе с ней пришла на поздний чай, на следующий вечер после злополучного предложения, от высказываний воздержалась, но поддержала реплику решительным кивком.

Накануне Никита рассказал сестре о своих планах, та обрадовалась, позвонила Оксане, и девчонки решили нагрянуть к Кате – поздравить со скорой свадьбой. Прикупили по дороге тортик, бутылку шампанского, а тут бах! – такие новости!

— Мужик тебя семь лет добивается! Все к твоим ногам готов бросить! Детей твоих готов принять, а ты выделываешься!

— Я не выделываюсь! – Обиженно воскликнула Катя, прислушиваясь, но ей показалось — мальчишки крепко спали. На всякий случай она все же приложила палец к губам и сама заговорила тише:  – Я как раз-таки прекрасно понимаю, что происходит и откуда у этого предложения «ножки» растут!

— О, как интересно! И откуда же? – Ехидно поинтересовалась Оксана, подпирая округлым, украшенным винтажным браслетом, запястьем нежную персиковую щеку. – А то мы-то были уверены, что они растут из великой Никитовской любви…

— Вот-вот! – Поддакнула Света. – Никитос к ней со всей душой, а она нос воротит!

— Девчонки, серьезно, хватит меня шпынять! – Разозлилась Катя и в сердцах стукнула по столу своей любимой красной кружкой, так и не донеся ее до рта. – Вы вообще помните, как все начиналось?

— А то ж! Конечно помним! – Тихонько воскликнула Оксана. – С вас же готовый сериал можно было снимать! Мыльную оперу: «Екатерина и ее поклонники!».

— Да-да. – Согласилась Светка, меланхолично разламывая вилкой кусок торта на аккуратные столбики. – История просто огонь: двое парней знакомятся с двумя девушками, но, как идиоты, оба влюбляются в одну. Она почти год морочит им головы, не знает, кого из них выбрать, а чтобы было совсем не скучно – вторая девушка тоже влюбляется в одного из них…

— В Никиту! – Вставила Оксана, автоматически убирая под заколку выбившуюся черную прядь. – Никита влюбляется в нашу Катю, а наша Катя сидит и не может определиться, кто же ей нужен: Никита или Сережа! Вот просто классика жанра!

— Да-а, блин, мне тогда Никитоса реально жалко было, когда он узнал, что Серый сделал тебе предложение, и ты согласилась! Его такая тоска накрыла – смотреть невозможно было! – Света бросила на подругу красноречивый, полный укоризны взгляд. — Я тогда ревела, так переживала за него, и тебя почти что ненавидела. Потом-то он взял себя в руки, да и Настюха помогла, но знала бы ты, чего ему это стоило!

Катя сморщилась – вспоминать об этом она ужасно не любила. Ведь, в самом деле, почти год она не могла сделать выбор между Сережей и Никитой. Почти год…

Нет, она никому из них не врала, они оба знали, что к чему. Более того, в самом начале их знакомства, когда только стало понятно, что им обоим всерьез нравится одна и та же женщина, именно Никита запальчиво заявил, что не родилась еще на свете такая баба (то есть, прости Катенька, такая девушка), которая смогла бы рассорить его с лучшим другом!

Катя и не ссорила – они превосходно справились сами. Борьба за право быть с ней поставила крест на десятилетней дружбе, хотя еще долго, даже спустя пару лет после свадьбы, они оба не хотели в этом признаваться и делали вид, что все хорошо…

 

***

 

В обаятельную, дерзкую и горделивую девушку они оба влюбились сразу и абсолютно по-разному.

Никита трепетал и робел от нежности, зачарованный и оглушенный любовью, которая распахнулась перед ним океаном, и стихийное буйство которой он почти не в состоянии был контролировать.

Серега бил копытом, словно ретивый конь, горячая кровь бурлила в нем, требуя действий, ревность и страсть, двумя острыми шпорами раздиравшие бока, ни на минуту не давали расслабиться.

Если Никита в своих чувствах почти захлебывался, то Серега ловко поймал волну, как заправский серфер, и мчался на ней, исполненный счастья и восторга.

Никита за Катериной ухаживал, Серега за нее воевал. У него был план, была тактика и стратегия, и была уверенность, что он одержит победу только потому, что иначе он себе вообще не представлял, как жить дальше.

Серега пер как танк, лез напролом, его было не остановить. И Кате не раз и не два приходилось сдерживать, осаживать его, напоминать, что она еще ничего не решила… Сергей только ей одной и подчинялся, но и то хватало его ненадолго.

Девушку его упорство и целеустремленность очень впечатляли, и если бы не Никита, с его восторженностью, с его какой-то наивной беззащитностью перед ней, если бы не Никита, с его трогательной и возвышенной влюбленностью, Катерина давно бы уже сдалась.

Серега был готов взять ее штурмом, Никита – бросить мир к ее ногам.

И  она все колебалась, не могла сделать выбор, боялась обидеть одного из них и уже готова была, Сергей это чувствовал, отказаться от обоих…

С Никитой они тогда часто ссорились, а под конец ему пришлось даже пришлось опуститься до провокации, но друг, по сути, вынудил его, не оставил выбора, когда заявил, что готов сделать девушке предложение. Он уже и кольцо купил…

Сереге пришлось сознательно выбесить соперника, они даже чуть не подрались, и это было просто прекрасно, ведь Катерина терпеть ненавидела, когда они ссорились. Роль яблока раздора ее совсем (ну ладно, почти совсем, все-таки женское самолюбие никуда не денешь) не вдохновляла.  А уж стать причиной драки двух друзей… Да это с гарантией испортило бы ей настроение!

В тот день была «законная» Никитина очередь вести Катю на свидание и Серега был уверен, что Никита предложит Кате замужество, если он, Сергей, этому не помешает.

Накануне он созванивался с ней и явно слышал в ее голосе готовность принять хоть какое-то решение, а Серега категорически не хотел, чтобы это решение она принимала, видя перед собой коленопреклоненного трепетного Никиту с кольцом наперевес.

Это было нечестно и против правил, но Сергей твердо руководствовался принципом «В любви все средства хороши!». Когда он, как ни чем не бывало, заявился на набережную, взбешенный Никита потребовал, чтобы друг ушел, но тот и ухом не повел. Вручил Катерине цветы, принялся любезничать, словно это он ее пригласил, упорно не обращая на соперника внимания.

Соперник, как и ожидалось, вышел из себя, и только Катин умоляющий возглас: «Никита, пожалуйста, не надо!» уберег Серегу от того, чтобы получить увесистый хук в челюсть от теперь уже бывшего друга. Катерина тогда его с набережной прогнала и вроде даже злилась, но ведь и Никите она сказала: «Знаешь, давай в другой раз. Сейчас у меня что-то настроение пропало…».

А на другой день уже сам Серега подвозил ее до дома после свидания. Встреча прошла замечательно, Катерина, выслушав его покаянное извинение, поворчала, но простила и не злилась, а он постарался сделать так, чтобы ей было хорошо. И ему это удалось, она была весела и довольна жизнью, когда Сергей, на миг притормозив у ее подъезда, вдруг надавил на газ.

— Эй! – Возмутилась она. – Ты куда? Мне домой пора! Мы так не договаривались!

Но он лишь бросил на нее быстрый взгляд, самоуверенно улыбнулся и легким движением коснулся ее плеча прежде, чем опустить руку на руль. Через десять минут он запарковался у своего подъезда.

— Я к тебе не пойду! – Катерина демонстративно сложила руки на груди. Тогда он обошел машину, открыл перед ней дверцу и вдруг встал на одно колено, протягивая ладонь, чтобы помочь ей выбраться.

Девушка по-прежнему сидела в машине, вся из себя неприступная, но губы уже против воли подрагивали в шаловливой улыбке, в глазах уже светились веселые колдовские огоньки, и легкие пальцы доверчиво опустились в предложенную руку. Сергей тут же поднялся и неожиданно подхватил ее на руки, легкомысленно захлопывая дверцу ногой.

— Сережа! – Не то возмутилась, не то засмеялась смущенная Катерина. – Поставь меня! Я не пойду к тебе! Я поеду домой…

— Ш-ш-ш. – Он позволил себе перебить ее, почти прикоснувшись к губам невесомым поцелуем. Это было дерзко – целовать себя она никому из них не позволяла, но он и не поцеловал, лишь обозначил прикосновение, оставив на ее губах ощущение тепла. Это сработало, она растерялась и замолчала, а он тут же категорично заявил: – Ты уже приехала!

И она сдалась. Своим влюбленным сердцем он безошибочно уловил тот миг, когда гордая девушка, утомленная их бесконечным соревнованием и своим двусмысленным положением, поняла, что пора определяться. И он все сделал правильно: и сопернику вовремя ножку подставил, и девушку поставил перед фактом, все решив за нее. Ей надо было, чтобы кто-то из них ее подтолкнул, дожал, не оставил ей выбора, и он, Сергей, это сделал!

На секунду ему стало страшно: ведь если бы Никита был поувереннее, то еще вчера получил бы ее, а он навсегда потерял! Но этот запоздалый страх тут же развеялся – вот она, в его руках! Она уже покорилась ему, пусть даже сама еще не понимает этого. Она уже с ним, уже его, надо лишь немного подтолкнуть…

У лифта ему пришлось опустить Катерину на пол – вдвоем не протиснуться в слишком узкие двери. Но он тут же принялся целовать ее: в лоб, в глаза, в волосы, в шею за ушком… Но только не в губы. Холодный и какой-то агрессивный свет лампочки в подъезде, придающий лицам синюшности, размашистые и корявые черные надписи на стенах и двери лифта — для первого поцелуя обстановка была не самая романтичная.

И Катерина еще немножко упиралась, но уже скорее по привычке, уже почти не отворачиваясь, не сопротивляясь, уже поддаваясь ему.

Оказавшись в квартире, Сергей властным жестом повел руками по ее плечам, снимая легкий плащ и глядя на нее восторженными колдовскими глазами. Она лишь молчала и загадочно улыбалась, но когда он, наконец, прикоснулся губами к ее нежным, мягким, невыносимо притягательным губам, они податливо раскрылись ему навстречу, окончательно сдаваясь и принимая его.

Чуя скорую победу, Сергей распалялся с каждым вздохом.  Катерина, взбудораженная импульсами его наэлектризованной чувственности, сама заводилась, и это провоцировало ее не только позволять, но и требовать близости.

Оба молчали. От первой встречи до первого поцелуя – год, от первого поцелуя до постели всего восемь шагов – тут не до разговорчиков! Шорох летящей на пол одежды, шум дождя, ароматным потоком вливающийся в приоткрытое окно, за которым сумерки превращались во влажную, черно-оранжевую ночь, компрометирующее поскрипывание кровати – все это словно в тумане, самым краешком сознания… Сознания, переполненного прикосновениями, поцелуями, движениями и сбившимся, не поддающимся контролю дыханием.

Сделав шаг, Катерина уже больше не колебалась, не отстранялась… и не стеснялась.  Она признавала его безраздельное право на нее, она покорялась, она наконец позволяла ему все то, о чем он так долго мечтал…  И это было так чувственно, так опьяняюще-великолепно, что Сергею казалось, будто он растворился в этом блаженстве, и ничего больше нет, только она – ласковая, горячая и какая-то первобытная женщина, которая так доверчиво и беспрекословно ему отдалась.

Осчастливленный, обезоруженный и удовлетворенный, он лежал, пристроив голову у нее на груди, и прислушиваясь к тому, как потихоньку приходит в себя ее обезумевшее от недавней упоительной гонки, сердце, поглаживал ослабевшими пальцами коленку и вдруг сказал:

— Кать, я на тебе женюсь.

Не предложил, не спросил, а поставил перед фактом.

— М-м-м? – Она приподняла к нему свое лицо, на котором иронично изогнулась правая бровь.

Сергей повернулся, поцеловал ее в живот и повторил:

— Женюсь. На тебе. – И, ловя взгляд ее удивленных и лукавых глаз, тихо-тихо спросил: — Пойдешь за меня?

Катерина еще несколько секунд смотрела на него каким-то непроницаемым взглядом, а потом откинулась на постель, легко, задорно и счастливо рассмеялась в потолок и ласково ответила:

— Пойду. Куда ж теперь деваться…

Сергей вытянулся рядом с ней, до краев переполненный любовью, счастьем, дикой страстью и упоительной нежностью этой ночи. Он властно обнял, прижал ее к себе – свою женщину, свою любимую, свою жену.

 

***

 

Лишь однажды, ближе к утру, выходивший ненадолго Сергей, вернувшись, застал ее сидящей поверх смятого одеяла. Она поджала одну ногу, пристроила подбородок на коленку и смотрела куда-то вдаль задумчиво и грустно. Ему ужасно захотелось провести пальцем вдоль нежных позвонков, прикоснуться к двум темным родинкам, украсившим левую лопатку, заставляя спинку выпрямиться и покрыться милыми мурашками, но он сдержался. Потом, будет еще время.

— Он выдержит. – Тихо сказал Сергей, безошибочно угадав, о ком она сейчас переживает. – Он сильный. Хочешь, я сам ему скажу?

— Нет. – Тихо ответила она. – Нет, я должна сама…

Но с тех пор уже больше она ни разу не упомянула Никиту.

 

***

 

Катерина и в самом деле считала, что это будет честно и правильно – обо всем сказать ему лично, глядя в глаза. Знала она, что это будет больно, готовилась, с духом собиралась, и все же разговор этот дался ей очень тяжело. И чувствовала она себя распоследней дрянью, хоть и не должна была ему ничего, и ничего не обещала…

Никита же, вопреки ее опасениям, повел себя вполне спокойно. Он лишь на несколько мгновений до белизны закусил губу, а потом произнес:

— Я тебя понял. Ну что ж, надеюсь, ты будешь с ним счастлива.

Держал удар.

Это потом Светка, яростная и беспощадная, устроила Катерине чудовищный скандал, с ненавистью выкрикивая обвинения в том, что подруга ее брата обманула, использовала и жизнь ему сломала…

Катерина идею не поддержала, от нападок сама взбесилась и проорались они тогда знатно. Бедная Оксана выбилась из сил, стараясь утихомирить их и примирить, но удалось ей это только тогда, когда она сама разрыдалась, не выдержав общего накала эмоций. Девчонки с двух сторон бросились ее успокаивать, но она согласилась взять себя в руки только при условии, что обе они перестанут бросаться друг на дружку как взбесившиеся собаки.

Окончательную же точку в этой ссоре поставил сам Светкин брат.

 

***

 

Никита всячески демонстрировал, что с достоинством принял поражение, и даже быстренько женился на Насте, которая с самого начала смотрела ему в рот, трепетно ловя каждое слово.

О его влюбленности в Катерину она была осведомлена прекрасно, но, выходя за него замуж, была уверена, что уж ее-то огромной любви точно хватит им двоим с головою…

Не хватило.

Никита мучился от ревности каждый раз, когда они собирались компанией, и он видел, как счастлива любимая женщина с его соперником. В то же время он страдал, сжираемый совестью, видя, как сохнет по нему такая хорошая, замечательная жена, на все ради него согласная, но на фиг ему не нужная…

Катерина эти встречи тоже не особо любила – больно ей было видеть и Никитину тоску, замурованную в клеть поспешно и необдуманно взятых на себя обязательств, и Настино лихорадочное, вечно страдающее, изъеденное ревностью счастье.

Один лишь Серега чувствовал себя прекрасно, и Катя досадливо гнала от себя гаденькие мысли о том, что он до сих пор наслаждается победой над бывшим другом, упорно отказываясь признать тот факт, что дружба их навсегда закончилась.

Никита долго и искренне просил у Насти прощения после того, как спустя полтора года мучительного для них обоих брака, он отнес в ЗАГС заявление о разводе. Она до последнего не верила, что любимый, но так и не ставший ей родным, муж на это решился, но когда оно  случилось, Настя собрала всю волю в кулак и уехала на ПМЖ в другую страну, оборвав все контакты с прежними друзьями.

Лишь четыре года спустя Катерина случайно узнала, что Настя уже несколько месяцев как снова замужем, и вроде бы на этот раз вполне счастливо. У нее буквально гора с плеч упала – против воли она чувствовала себя виноватой в том, что подруга страдает от своей неразделенной любви. Впрочем, их дружба тоже разрушилась, Настя Катерину вроде ни в чем не винила, но общаться с ней больше не хотела.

 

***

 

После развода Никита стал у них бывать гораздо реже, но все же заглядывал иногда «по дружбе». Периодически в его жизни возникали какие-то связи, но, видимо, не настолько значительные, чтобы хоть с одной из них он захотел познакомить Сергея и Катерину.

После того, как неимоверно счастливая Катя поделилась со Светкой новостью о долгожданной беременности, Никита исчез из их жизней окончательно. Лишь на рождение Костика он прислал поздравительное сообщение со стандартными пожеланиями любви и счастья. Родившийся через полтора года Данька не удостоился даже этого.

Сам Никита из этой ситуации свои выводы сделал: жениться, или даже построить сколько-нибудь серьезные отношения он больше не пытался, хотя женщины у него, конечно, периодически бывали. Но он их сразу предупреждал: неделя-две, максимум три – и все, свободна.

Свою энергию он направил в работу – лишенный возможности строить любовь. Он принялся с увлечением строить карьеру, и в этой сфере добился не только очевидного успеха, но и завидного финансового положения.

Друзья относились к этому по-разному: кого-то восхищала целостность Никиты и его преданность любимой женщине, кто-то считал, что это не преданность, а тупое упрямство, но так или иначе, а до Кати постоянно доводили (и в первую очередь, конечно же, Светлана), что Никита все еще ждет ее. Особенно последние два года, когда у них с Сережей все рушилось, и это уже нельзя было скрыть от посторонних глаз.

— И чего ты дурака валяешь? – Возмущалась Света, очень переживая за брата. – Мужик тебя столько ждал, зовет тебя на все готовое! Ты только согласись, он же пылинки сдувать с тебя будет!

— Вот-вот! – Вторила Свете Оксана. – Катюх, я вот с ней согласна! Ладно, не хочешь думать о себе, хоть о детях подумай! Им же нужен мужик в семье! Им нужен батя. А Никита прямо говорит, что готов их воспитывать! Я уже не говорю про то, что он тупо даст тебе бабло, на которое ты сможешь, наконец, нормально жить! Потому, что сейчас, уж прости, дорогая, ты выживаешь! И если на детей у тебя еще ресурсов хватает, то на себя саму – уже нет!

Она бросила выразительный взгляд в прихожую, где рядом с ее новенькими босоножками, и сильными Светиными лоферами, сиротливо притулились скромные дешевые сланцы Катерины. Алименты Серега платил честно, и весьма неплохие, но Катерина принципиально тратила их исключительно на детей, сама довольствуясь весьма скромным пособием.

— Да не будет он им хорошим отцом, поймите вы, наконец! – Воскликнула она в сердцах.

— С чего ты это взяла? Думаешь, из-за Сереги?

— И из-за Сереги тоже. – Грустно ответила Катя. – Но не только… Просто… Ему нужна я, а они-то ему на фиг не сдались!

— Слушай, а по-моему все это глупости! – Сказала Оксана, косясь на торт, такой привлекательный и опасный, и со вздохом поддаваясь его несокрушимому обаянию. – Ты сама себя накручиваешь. Ведь Никита их еще даже не видел!

— Я об этом и говорю! Он их в глаза не видел, а уже воспитывать собирается! Все поменялось! Это раньше была я, а теперь я, Катерина, это: я и двое сыновей. Мы – одно целое, и нас можно либо принять вот так вот, целиком, либо не принимать. Но не делить – этого я не позволю! А Никита этого не понимает. Он думает – главное, это на мне жениться, а дети как-нибудь так…

— Ой, Кать, ты иногда такая тугая бываешь, просто невыносимо! – Воскликнула Света. – Никто тебя с мальчишками разлучать не собирается! Дело конечно твое, решать тебе, но я сейчас скажу тебе лично мое мнение: заканчивай заниматься глупостями и выходи за него. В конце концов, знаешь, даже если ты сейчас в него не влюблена, то я уверена, у вас точно стерпится-слюбится, а тебе больше не надо будет считать каждую копейку. Он тебя и оденет и обует, дай ему только чуть-чуть внимания и ласки… – Она осеклась, увидев возмущенный взгляд подруги: — Кать, ты чего?

— Я не проститутка! – Холодно и отчетливо произнесла Катерина.

— Блин! Об этом никто и не говорит, что ты, в самом деле?

— Вот и не говори больше! – По Катиному лицу было видно, как сильно она злится. – Между прочим, от него я тоже ни слова о любви не услышала! Жениться он хочет, это да, помогать готов, никто и не сомневается. Но вот ты сама-то веришь, что спустя семь лет он меня все еще любит? Или он тебе это говорил? Потому, что, извини, дорогая, но пока я вижу следующее: он наконец-то увидел возможность реализовать свое давнее желание. По сути, он предложил мне сделку: будет платить мне за то, что я стану его женой! Очень по-деловому! Он же у нас бизнесмен! Знаешь, я его давно не видела, но по-моему, он очень сильно изменился… Не в лучшую сторону! И ты еще убеждаешь меня, что я должна согласиться?!

Светлана пошла на попятный:

— Ладно, ладно, замнем… Проехали! Кать, если он и изменился, то только лучше стал, поверь мне! Возмужал, заматерел… А то, что говорил с тобой как-то не так, так ведь он тоже волновался! – Но, посмотрев на хмурое лицо подруги, решила на время отступить: — Ладно, не буду сейчас об этом. Чувствую, мы сейчас не договоримся, каждый останется при своем…

 

***

 

Никита позвонил неделю спустя:

— Здравствуй, Катерина… Послушай, я хотел тебе сказать, что даже несмотря на то, что ты мне отказала, я все равно хотел бы общаться с тобой, как-никак – мы друзья. Не хочешь выходить замуж, что ж, я могу понять… Ты и тогда не меня выбрала и сейчас мне отказала…  – Он усмехнулся. – Но, по крайней мере, друзьями-то мы можем быть! Можем?

— Можем. – Спокойно подтвердила Катя.

— Ну и замечательно! Тогда давай я заеду к тебе сегодня? Чайку попьем.

— Да, приезжай! – Легко согласилась она.

Кто знает, может у них и в самом деле получится быть друзьями? В конце концов, в Катерининой жизни остро не хватало мужского присутствия: элементарно попросить вбить пресловутый гвоздь было особо некого, вон, ручка от шкафчика отваливается, а в ванной разболтался кран… Вроде бы мелочи, но с ними Катерина никогда не умела справляться и чувствовала себя беспомощной. Не Серегу же просить…

 

***

 

Никита появился на ее пороге ровно в пять, с охапкой пионов, вкусняшками для детей и бутылкой вина для них с Катей. Это было не слишком-то по-дружески, и она, как и тогда, в ресторане, ощутила волнение от того, что он снова рядом.

Не то, чтобы одиночество ее сильно пугало, у Катерины был сильный волевой характер, и она всегда была уверена, что может справиться с чем угодно. Но после того, как на горизонте снова появился Никита, вместе с ним появились и мысли о том, как это прекрасно, когда рядом есть кто-то, на кого можно опереться…

Никита украдкой озирался, разглядывая квартиру, в которой не был несколько лет. В принципе мало что изменилось, лишь появился какой-то налет обветшания, в глаза лезли мелочи, вроде отклеившихся обоев или торчащих проводов – этой квартире явно не хватало мужских рук.

На звуки из прихожей в дверном проеме появились две любопытные мордашки: трехлетний Константин и полуторогодовалый Даниил смотрели на нового дядю с любопытством и некоторой опаской.

— Даня, Костя, познакомьтесь: это дядя Никита.

— Привет. – Неловко сказал он, явно не зная, как вести себя с мальчиками.

— Смотрите, он принес вам подарки. – И Катерина тихонько толкнула его под локоть: — Угости их!

Никита присел и протянул детям гостинцы, не переставая прыгать обескураженным  взглядом с одного личика на другое. Дети забрали свое угощение, старший мальчик старательно и робко произнес:

— Спасибо!

После чего оба ребенка с радостным гиканьем скрылись в комнате, откуда доносилась веселая детская музыка, и где не было сомнительных незнакомых дядь, а Катерина с Никитой прошли в кухню.

— Да. – Ответила она, хотя он ничего не спрашивал. – Они очень на него похожи.

— Обалдеть, да они просто копии! – Выдохнул он потрясенно.

— Да. Правда, у Даньки мои глаза, а у Костика – ушки и подбородок.

— Да? Может быть… Надо будет потом повнимательнее рассмотреть.

— Рассмотришь еще… Что ж, расскажи, как живешь, как твои дела? – Она гостеприимно указала ему на стул, когда-то бывший его «законным» местом, а сама полезла в шкафчик – за бокалами и штопором.

— Дела потихоньку, о них в другой раз поговорим. Кать, я хотел тебя спросить… о моем предложении. Может быть, ты все-таки передумаешь?

— Никита, я за тебя не выйду! – Твердо ответила она, поворачиваясь и возмущенно потрясая бокалами. – Пожалуйста, давай не будем к этому возвращаться.

— Но почему?! – Воскликнул он, с провокационным чпоньканьем выдергивая пробку из бутылки. – Ты что, все еще Серегу любишь?

— Нет. Я давно его не люблю. Все прошло.

— Тогда почему?

— Да потому, что ты до сих пор с ним соревнуешься! – С раздражением выпалила она.

— В смысле? – Возмутился он. – Ты что такое говоришь?

— В том самом смысле, Никит. Тогда, семь лет назад, ты прекрасно знаешь, что я была влюблена в вас обоих…

— Но выбрала Серегу. – Вставил он, подвигая ей наполненный бокал.

— Да, выбрала его…

— И это оказалось твоей ошибкой! – Снова влез Никита.

— Нет! Это не было ошибкой, и мы прожили с ним несколько прекрасных лет. Ошибки мы начали делать позже, и он и я. Оба наворотили порядочно… А в результате получилось то, что получилось. Я некоторые вещи, и про себя и про него, поняла уже тогда, когда сделать было ничего нельзя.

— И ты все еще переживаешь? – Тихо спросил он.

— Нет, Никит, я не переживаю. Говорю же, все давно прошло. – Она взяла бокал за ножку, принялась вертеть в пальцах. — Я это к тому, что если бы я тогда знала и понимала все, что знаю и понимаю теперь, то возможно мы бы с ним не развелись, и жили бы счастливо по сей день. Но мы разошлись, и ему в моей жизни больше места нет. Я это приняла, я уже всем этим переболела, и я, Никит, в отличие от тебя, практически его не вспоминаю.

— Тогда почему же ты отказываешься?

— Да потому, что ты о нем думаешь днем и ночью! Пойми, я не хочу быть твоим трофеем, который ты сможешь наконец-то поставить на полочку с чувством выполненного долга. Знаешь, радость обладания проходит очень быстро!

— Кать, неправда, я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь!

— Да, Никит, правда? И ты можешь сейчас, глядя мне в глаза, пообещать, что не будешь сравнивать мою жизнь с тобой и мою жизнь с Серегой? Можешь мне пообещать, что не будешь мне задавать вопросы «А как это было у вас?»? Можешь пообещать, что не скажешь что-то вроде: «Наконец-то ты сделала правильный выбор!», намекая, что в прошлый раз я совершила ошибку? – Прищурилась она. – Можешь, Никит? Серьезно? Ты видел моих сыновей, они – Сережина точная копия, и ты уверен, что сможешь стать им отцом? Отцом!! Воспитывать этих детей, любить их и не вздрагивать каждый раз, глядя на них, и видя лицо Сергея? Можешь мне пообещать, что они никогда не будут отвечать перед тобой за то, что их отец когда-то тебя обидел? А мне ты можешь пообещать, что наши с тобой отношения начнутся заново, оставив эту историю в прошлом, не возвращаясь к ней снова и снова?

Она пристально смотрела на него, Никита уставился в пол и молча поджимал губы. Ему хотелось не то придушить, не то покусать ее за то, что вместо того, чтобы согласиться, она чуть ли не ругается на него.

— Никита, когда-то я могла пробовать и рисковать, но сейчас ситуация изменилась. Я за свой выбор теперь отвечаю не только перед собой, но и перед своими детьми! И если со мной рядом будет мужчина, то я должна быть на двести процентов уверена, что это тот самый мужчина, которого я считаю достойным быть для них примером. Ты говоришь, что готов их воспитывать… Это очень смелое заявление! А ты вообще имеешь представление, что такое воспитывать детей? Откуда ты знаешь, как правильно воспитать мальчика?

Катя даже подалась вперед, своими вопросами почти нападая на него. Никита одновременно и привлекал ее и бесил. Да, Светка правильно сказала: он возмужал, от него веяло силой, которой раньше не чувствовалось, как мужчина он был хорош… Да просто великолепен!

Но его отношение к детям, как к довеску, не желанному, но неизбежному, ее не просто расстраивало, а злило, сводя на нет все его вновь приобретенное обаяние.

Да, они ему чужие! Да, любить не обязан! Но и к ней тогда «клинья подбивать» не стоит!

Катя относилась к новому поколению осознанных мамочек. Еще во время первой беременности она с головой нырнула в книги, статьи, лекции и вебинары, предоставленные продвинутыми воспитателями и мэтрами современной психологии всем, желающим не просто вырастить ребенка, а воспитать его счастливой и гармоничной личностью.

Она очень хотела, чтобы мальчишки росли счастливыми, их воспитание она воспринимала как самое важное и ответственное дело в своей жизни и с ответственностью этой иногда даже перегибала.

Возможно, так было потому, что Сергей, в отличие от нее, на эту тему особо не заморачивался, считая, что нет смысла напрягать мозги там, где все и так само получится. Вырастут дети, никуда не денутся! Не то, чтобы он их не любил – любил, и даже очень! Просто не видел смысла дергаться и переживать там, где, по его мнению, все происходило само собой.

И это была еще одна, и, пожалуй, одна из самых весомых причин их разрыва. В вопросах воспитания они не соглашались почти никогда. Катя считала, что, во-первых, малышам любви много не бывает, когда же их обнимать, целовать и миловать, если не в детстве? А во-вторых, что ребенок – это личность, и уважать эту личность надо с пеленок.

Серега морщился и откровенно злился, считая, что так она из парней вырастит мамсиков, и наоборот, старался с самого начала растить мужиков – сильных и не склонных к лишним эмоциям. Детских слез он не терпел и раздражался, когда Катя, вместо того, чтобы прикрикнуть: «Не реви!», принималась сочувствовать.

Один из самых страшных скандалов произошел у них, когда Сергей, выведенный из себя тем, что перепуганный чем-то Костя никак не хотел успокоиться, отвесил ему смачный шлепок, вызвав еще больший фонтан.

Катя тут же бросилась к малышу, подхватила на руки, ушла в кухню и успокоила. А потом, когда дети уже тихо-мирно играли, забыв обо всех бедах, устроила Сереге такой разнос, какого он не видел ни до, ни после, пообещав ему на эмоциях, что если рукоприкладство повторится, то детей он больше не увидит.

Конечно, он от такого заявления рассвирепел, и разругались они тогда ну просто вдрызг, неделю не разговаривали.

А сейчас Никита с такой уверенностью утверждает, что готов взять на себя эту ношу. Но к чему он готов?

От уверенности, что Никита готов заниматься ее детьми лишь на словах, Катя ершилась, замыкалась в себе, отталкивала его. Она немного помолчала, по привычке сложив ладони лодочкой и прижав указательные пальцы к подбородку, а потом, прищурившись, свысока заявила:

— И еще, Никит, запомни одну вещь: если я захочу выйти замуж за кого-то, то я выйду за человека, который докажет мне, что он этого достоин, а не вывалит передо мной снисходительно кольцо в первую же нашу встречу, ожидая, что я с радостью брошусь ему на шею, как будто мне некуда деваться!

Никита все так же слушал ее молча, щурился, кусал губы, играл желваками, на которых проступил румянец, а когда она замолчала, то он еще с минуту посидел, а потом вдруг встал и вышел. В прихожей аккуратно захлопнулась входная дверь.

Катя вздохнула, потерла пальцами лоб, покачала головой и отставила бокал в сторону.

 

***

 

— Ты, мать дае-ешь! – С порога протянула Светка, возмущенно буравя Катю взглядом, когда на следующий вечер заявилась к ней, дабы высказать лично все, что она думает о поведении подруги. – Никитос вчера надрался в усмерть! Ты нахрена ему все это наговорила?! Оттрепала его, как малолетку! Знаешь, дорогая, по-моему, ты перегибаешь! Ты знаешь, я к тебе всегда хорошо относилась и в ваши отношения старалась не лезть, но блин!.. Я не дам брательника обижать! Это уже перебор!

Она с раздражением сунула в руки подруге зонт, с которого на пол активно капало, одним движением скинула отсыревший снизу летний плащ, почти не глядя сунула его на вешалку и по-хозяйски прошла в Катину кухню. Со свойственной ей вспыльчивостью и эмоциональностью она готова была отчихвостить подругу по первое число.

— Да, Свет, я знаю, прости! – Сокрушенно согласилась Катерина. – Я вчера здорово вышла из берегов. Черт, я не хотела его обижать! Потом сидела, переживала… Я даже звонила ему, но телефон был отключен… Я обязательно перед ним извинюсь, слышишь?

— Да, будь добра, сделай милость! А то вчера ты ему просто в душу наплевала! Надо же было заявить, что он ничего для тебя не сделал! Он тогда за тобой бегал как мальчишка, и потом всегда готов был помощь оказать. Всегда, Кать, не вру! Ты-то не просила… но если бы только пальцем поманила, он бы сразу примчался. Даже еще когда на Настюхе был женат.

— Да понимаю я! – Сморщилась Катя. – Извинюсь, правда!

 

***

 

Катерина ненавидела просить прощения. Она относилась к тому типу людей, которые предпочитают подумать десять, двадцать раз, если нужно, прежде чем что-то сделать, всесторонне взвесить и оценить, что к чему, прежде чем выносить какое-то суждение.

Именно поэтому она искренне считала, что очень редко бывает неправа. Это, кстати, стало еще одной из причин их развода: Серега сказал, что он устал постоянно извиняться и чувствовать себя виноватым.

«Ты всегда права, Катя, всегда! Ты даже слушать не хочешь, что я тебе говорю, уже заранее уверена, что ничего умного не скажу!». Это и в самом деле было для нее сложно – когда он начинал с ней спорить, ведь в своей голове она уже все это обдумала и все его аргументы разбила в пух и прах.

— Нельзя быть всегда умнее мужины, даже если очень хочется! – Сказала ей как-то Оксана, но тогда Катя возразила ей:

— Я не буду специально говорить чушь, чтобы потом самой же за нее и извиняться! Со временем она поняла, что вот так вот упираться – достаточно глупо, старалась не спорить, молчать, идти на уступки… но было уже поздно. Это был один из тех горьких уроков, которые она вынесла из своего развода.

Тем более что в этот раз она точно знала: ей есть, за что просить прощения!

Нет, не за смысл слов – она и в самом деле так думала (кроме, пожалуй, того, что Никита ничего не сделал). Светка правильно говорит: тогда, семь лет назад он делал, и делал много, а потом… Да у него просто шанса не было!

В остальном же Катерина сказала то, что она действительно думала… Но вот как она это сказала? Мягче можно было, деликатнее, нежнее…

Как бы то ни было, Никита на самом деле был ей очень дорог, и тот выбор между ним и Серегой дался ей весьма и весьма непросто!

Было бы лукавством сказать, что она никогда не задумывалась о том, как бы все сложилось, если бы она вышла замуж за Никиту. И, хоть Никите она и не призналась бы ни в коем случае, но пару раз, когда стала понимать, что муж отдаляется, ей все же приходило в голову, что она ошиблась… Но она старалась гнать от себя эти мысли – сложилось, как сложилось, жалеть ей не о чем!

Ни обижать Никиту, ни разрывать с ним отношения Катерина не хотела, хотя и покоробила ее его самолюбивая уверенность в том, что она тут же упадет к его ногам.

 

***

 

Катя дождалась вечера, чтобы не тревожить его в разгар рабочего дня. Она включила детям один из их любимых мультиков, точно зная, что это займет их на пятнадцать минут, вышла на кухню, попила водички и, наконец, взяла в руки телефон.

Она продумала свою речь заранее, несколько раз повторила, прорепетировала ее, но все равно волновалась и сбивалась.

— Я знаю, что ты всегда очень хорошо ко мне относился и что ты желаешь мне добра. Я за многое тебе благодарна. – С волнением говорила она после того, как, наконец, услышала в телефонной трубке его напоминающее рык «да!». – Никит, извини меня, мне не стоило так тебе все это говорить…

— Катя! – Перебил он ее. – Ты что, передумала?

— Нет, Никита, нет! Я не передумала! Я не буду твоей женой. Но я знаю, что тебя обидела и хочу это исправить!

— Кать, я не понимаю, почему ты отказываешься? – Его голос звучал устало. На заднем фоне что-то вдохновенно и очень эмоционально говорил диктор, периодически слышались крики, и Катерина догадалась, что оторвала его от просмотра футбольного матча. М-да, не самый удачный момент…

— Никит, потому, что я хочу выйти замуж по любви, а не по расчету! Хочу, чтобы мои дети воспитывались в атмосфере любви и счастья! Я хочу, чтобы мой будущий муж видел в моих сыновьях детей, которые в нем нуждаются, чтобы он любил и был готов принять ответственность за их воспитание. Чтобы он не видел в них вечное напоминание о том, что я принадлежала другому мужчине или обузу, которую он вынужден тянуть в нагрузку ко мне! Я хочу, чтобы мой мужчина уважал меня и был способен принять мое прошлое, даже если оно не особо красивое, и не слишком удобное.

— Хорошие требования, Кать! – Одобрил Никита. – У тебя, наверное, с таким списком женихи в очередь стоят?

— Какие женихи, Никит, о чем ты? Я не так давно только после развода отдышалась! И потом, у меня дети маленькие, мне пока не до того, чтобы кого-то искать.

— Я о чем и говорю! – Воскликнул Никита. – Ты, кстати, забыла добавить, что он должен хорошо зарабатывать. Потому, что содержать тебя и твоих детей — это еще не каждый потянет!

— Никит, но я… Конечно, и это тоже, хоть и не на первом месте! Сейчас мне тяжело, но если совсем припрет, я могу отдать детей в садик. Я просто этого не хочу… Данька еще слишком маленький! Но, в любом случае, выкарабкаюсь потихоньку. Это меня, как раз-таки не очень пугает…

— Какая ты смелая, просто молодец! — Катерина уловила в голосе Никиты ехидство. — Смелая и гордая – ну просто огонь! А еще со списком до земли, с кучей требований, и с двумя детьми! Кать, а как ты себе это представляешь, что человек должен их полюбить? Как вообще можно любить по обязанности?

— По обязанности никак нельзя любить, Никита. Но можно стараться…

— Так ты рискуешь остаться одна.

— Я это понимаю. Но лучше я останусь одна и буду воспитывать своих детей в любви, чем выберу мужика вместо сыновей, понимаешь ты это?!

— Кать, ты не права! Я тебе серьезно говорю: выходи за меня! Ты же знаешь, что я могу решить большую часть твоих проблем уже сегодня! А насчет мальчишек волноваться не надо – я буду очень стараться!

— И что? – В комнате раздался грохот, но плача не последовало, и она решила, что разберется с этим позже.

— И я думаю, что у меня получится… – Сказал он, но даже сам понял, как неуверенно звучит его голос.

— А если нет, Никита, что тогда?

— А если да, Катя? – Передразнил он. – С чего ты взяла, что у меня это не получится? А у кого-то другого получится? И вообще, ты хотя бы понимаешь, насколько сложно тебе будет найти мужчину, который захочет быть с тобой? Далеко не каждый согласится воспитывать чужих… детей! А тем более — пытаться любить их!

Это стало последней каплей. Надо же, как он с ней разговаривает! И куда девался тот влюбленный мальчик, который в жизни себе бы не позволил по отношению к ней подобный тон, не говоря уже о смысле… Да, Никита здорово поменялся, стал увереннее, сильнее, жестче… Слишком жестким! И, если на то пошло, то еще и циничным.

— А ты, значит, готов пожертвовать собой? – Едко поинтересовалась Катерина. – Какое благородство, Никита! Но зачем тебе это? Я же теперь бэушный товар, да? Продаюсь с уценкой? Ради меня можно не стараться, да? Можно не ухаживать, не завоевывать – поманить пальчиком и все? А я обязана радоваться, что ты предлагаешь на мне жениться? Да? Ведь больше-то я никому и даром нужна не буду со своими сыновьями! – Циничной Катерина тоже быть умела. — Так, Никита? А тебе-то на кой все это нужно?! Раненое самолюбие спать спокойно не дает? Знаешь что, выбери себе другую – непорченую, беспроблемную! Без багажа! А мне больше не звони!

Она яростно нажала «отбой».

 

***

 

— И что ты теперь делать будешь? – Спросила Светка у брата, к которому она на правах близкой родственницы бесцеремонно свалилась на голову после того, как он трижды не ответил на ее звонок. На его возмущение по этому поводу она лишь пожала плечами и заявила: «Слушай, ну я же за тебя волнуюсь! Вдруг Катька тебя так обидела, что ты опять надрался с горя и лежишь тут совсем один, плохо тебе и даже минералочки принести некому?» — с этими словами она с примирительной улыбкой протянула ему бутылку «Нарзана».

Никита покачал головой, взял минералку и впустил нахалку в квартиру. Впрочем, выглядел он огурцом, разве что несколько промаринованным – недовольный и угрюмый, но без следов похмелья на лице.

Светка волновалась не просто так, был у ее брата такой грешок. Вообще, к алкоголю он относился более чем равнодушно, но случались ситуации, когда Никита в буквальном смысле топил свое горе в бутылке виски, напиваясь до полной отключки.

Делал он это всегда в гордом одиночестве, укушивался до беспамятства, засыпал, утром приводил себя в порядок и все, никто его пьяным не видел и не слышал, но Светке было достаточно знать, как это происходит, чтобы расстраиваться и волноваться.

Такие моменты она категорически не любила, мысль о том, что ее брат, такой сильный и уверенный в себе может вот так валяться в характере, была ей глубоко неприятна, поэтому сейчас, лично убедившись, что ничего такого нет, она сразу обрадовалась и воспрянула духом.

Никита проводил ее в кухню, налил зеленого чаю и рассказал об их последнем разговоре с Катей. А на вопрос, что он собирается делать дальше, брат хмуро пожал плечами:

— Видимо, уже ничего…

— Но как так, Никит?! – Тут же взвилась Светка, которую личная жизнь брата волновала больше, чем своя собственная. Она с самого момента его знакомства с Катериной была уверена, что они – прекрасная пара, и Катино замужество с Серегой воспринимала всегда как огромную ошибку.

Вообще, к Сергею Светка относилась раньше неплохо, одно время он ей даже нравился, но это было давно, еще когда она была совсем уж сопливой девчонкой, а Никита и его друг – уже привлекательными молодыми парнями, но чувство это она быстро переросла, и думать о нем забыла.

А вот когда на горизонте появилась Катерина, когда стало понятно, что оба парня намерены добиваться ее расположения, тут уж, чисто из солидарности с братом, он ей разонравился окончательно.

— А что не так? – Отозвался брат. – Свет, а сколько можно? Я хотел быть с ней, я ее добивался, я всегда был готов ей помочь… Ладно, когда она была замужем – это святое, семья и все дела. Но сейчас-то? Она свободна, мало того, ей тяжело, у нее проблемы… Но даже в этой ситуации она меня оттолкнула!

— Да не отталкивала она тебя! – Вступилась Светка. – Просто она не готова вот так сразу…

— А я не готов потратить еще семь лет, чтобы ее сомнения окончательно развеялись! – Отрезал Никита. – Хватит! Я и так уже себя полным придурком чувствую!

— Каким еще придурком, о чем ты говоришь?! Да ты же даже не понимаешь, насколько это круто! Такое встречается один раз на миллион, чтобы мужчина вот так любил, чтобы вот так ждал! Никит, не отступайся! Дай ей время! Она передумает, я тебе гарантию даю!

Но как бы ни старалась она убедить брата, Свете казалось, что ее слова падают словно в пустоту. Она попробовала зайти с другой стороны:

— Никит, ну разве можно вот теперь отказаться? Неужели все напрасно? Столько лет – и все зря? Да ты же, можно сказать, в одном шаге!..

В ответ он лишь молча пожал плечами, но она и не думала останавливаться:

— Вы же на самом деле созданы друг для друга! Да, она ошиблась, выбрала не тебя, но теперь-то у тебя есть возможность ей это доказать! Я уверена, вы еще будете очень счастливы! И мальчишек ее ты полюбишь, вот увидишь! Они такие классные…

Никита встал и принялся делать по второй чашке чая, только бы сестра не увидела сейчас его лица.

«Полюбишь»! Светка-Светка, да знаешь ли ты, о чем говоришь?

Перед его глазами снова предстали две маленькие Серегины копии. Разве их можно полюбить?

Никита покачал головой. Не так он себе все это представлял. И когда Кате говорил, что готов воспитывать ее детей, сам в это верил, да только, оказывается, сам не знал, что говорил.

А представлял он себе это как-то так: он семью обеспечивает, а она занимается домом и детьми, то есть все это как бы без него… Ну, в выходные все вместе куда-то выйдут, но не более того. И ради Бога, он готов платить, если надо, за курсы, кружи, частные детские садики и что она там еще для них захочет?

Но Катя-то требовала другого. Совсем другого! Любить их. Любить их так, словно они ему – родные дети! Да разве это вообще возможно?

И впервые за всю историю их отношений Никите в голову пришла мысль, что, возможно, не настолько сильно он хочет быть с Катериной.

Всему же есть предел.

Света смотрела на его пустое, утратившее искру лицо и нервно теребила пальцами кончик своего шелковистого хвоста. Как-то нехорошо все складывалось… Но есть ли у нее возможность это хоть немножко изменить?

 

***

 

— Так, слышали мы тут, что ты жениться надумал? – Спросил Вячеслав Иванович Никиту. Тот бросил возмущенный взгляд на Светку, но сестра увлеченно копалась в вазочке с конфетами, демонстрируя полное погружение в процесс.

Так вот, оказывается, почему его так срочно вызвали на дачу! Дело вовсе не в том, что папе одному не справиться с постройкой гаража! Хотя, наверное, и в этом тоже… Оказывается, сестренка уже растрепала родителям обо всех его любовных передрягах!

Вся семья по традиции собралась на застекленной веранде. Встречи эти были, хоть и не частой, но все же обязательной их традицией – попить чаю из настоящего, сохранившегося еще с дореволюционных времен, самовара, который топился лучинами. Чай в нем и в самом деле получался особенно вкусным, и обычно Никита эти задушевные посиделки очень любил.

Но не сегодня.

Сегодня, в этот душистый, упоительно-цветущий июньский день он предпочел бы отсидеться дома. Не было у него никакого желания признаваться кому бы то ни было, что Катерина отшила его…

Снова!

А ведь он-то был уверен, что она с радостью согласится и побежит с ним в ЗАГС.

Но Светка (коза драная!) все раззвонила, и Никита был немедленно призван на семейный совет.

— Был такой момент. – Хмуро ответил он. – Но уже прошел. Больше не собираюсь.

— Жаль! – Вздохнула мама, автоматически расправляя невидимую складочку на тонкой вязаной скатерти из небеленого хлопка. Ее чуть подернутое сеточкой морщин, но все еще свежее, почти не оплывшее лицо, выражало сдержанное удивление. – Мы ведь про Катеньку сейчас говорим? Да, очень жаль!

Никита озадаченно усмехнулся – мама его Катерину очень любила, и тогда, семь лет назад, не скрывала, что будет счастлива видеть ее своей невесткой. Даже тогда, по уши влюбленный, он не до конца понимал, чем эта строптивая девчонка глянулась его маме, а сейчас, после всего, не разбирался в этом и подавно.

— Никитушка, — ласково обратилась к нему мама. – Прости за вопрос, но, может быть, ты объяснишь почему?

— Потому, что мне ясно дали понять, что если уж я семь лет назад не угодил, то сейчас тем более не нужен! – Угрюмо сообщил он.

— Это обидно! – Воскликнула мама. – Она что же, опять отвергла твои ухаживания?

— Она отвергла мое предложение.

— Я что-то никак не пойму, — заинтересовался Вячеслав Иванович, кончиками пальцев поправляя очки у висков. – А когда вы успели снова сойтись? Она же вроде только недавно развелась?

— Пап, мы не сошлись! Я сразу предложил ей свадьбу. Она отказалась. На этом все, точка!

— Подожди, какая точка? Я что-то не пойму, сын, ты предложил ей замужество, даже не ухаживая?

— Что значит: «даже не ухаживая»? – Взорвался Никита. – Я семь лет назад что делал, по-твоему? Я же из кожи вон лез! Я тогда чего только не делал! Я одних цветов ей вагон перетаскал!

— Никита, не кричи на папу. – Мягко остановила его мама. – И, если уж на то пошло, насколько я понимаю, Катеньке сейчас нужны совсем не розы, и под ухаживаниями папа подразумевает кое-что другое…

— Я за ней ухаживать больше не собираюсь! – Отрезал Никита.

— Дело твое, сынок, смотри, как знаешь. Я сейчас тебе скажу… Я, конечно, не Катя, и у нее своя голова на плечах, но если бы я была ею, вот как бы я все это увидела? Тогда, семь лет назад, ты ей очень нравился… Но чего-то тебе немножечко не хватило, и она выбрала Сережу. Дальше все сложилось как сложилось, не они первые развелись, не они последние… Но тут появляешься ты, весь уверенный в том, что она сейчас осознает, как она была неправа, бросится тебе на шею, и будет тебе благодарна за то, что ты дал ей второй шанс.

Никита поджал губы и прищурился, раздосадованный тем, как точно мама прочитала его мысли, и снова бросая на Светку укоризненный взгляд. Но сестра лишь с улыбкой пожала плечами, изобразив на лице «А что такого?..».

— Но считает ли она сама свои отношения ошибкой – это еще большой вопрос. Вряд ли такая умная девушка, как Катерина, могла бы по ошибке родить двух детей! – Говоря это, Ольга Петровна между делом собирала бутерброд: намазала маслом кусок булки, уложила сверху пару кружков колбасы, ломтик огурца и веточку петрушки. — И, возможно, с ее точки зрения твое поведение выглядит весьма высокомерно, если ты так прямо даешь ей понять, что ухаживать за ней ты больше не собираешься… Как будто она стала хуже и теперь этого не заслуживает! А Катенька – девочка гордая, ей такой подход, конечно же, не по вкусу пришелся. На, скушай, сынок.

— Мам! А тебе не кажется, что Катенька – девушка чересчур гордая? – Едко поинтересовался Никита, принимая от мамы бутер. – Спасибо! Я бы даже сказал – высокомерная?

— Может быть, немножко. – Не стала спорить мама. – Но для женщины гордость – это плюс, а не минус. Это ее защита. Вот, например, Настенька у тебя была… Тоже ведь такая славная девочка, но совершенно бесхребетная! Ведь как она тебя любила? Ой, как любила тебя – смотреть больно было! И гордость свою засунула так далеко, что и сказать стыдно… А толку? Где она сейчас? А была бы гордая, так нашла бы в себе силы уйти от тебя раньше, чем ты ее бросил… Ты, Никитушка, мужчина сильный, тебе и женщина нужна с характером.

— Ага, только надо еще, чтобы этой женщине с характером нужен был я! – Пробурчал Никита. – Ладно, я вас прошу, давайте уже закроем эту тему!

 

***

 

Но позднее, когда они с папой сидели на крылечке, наслаждаясь красками закатного неба, посвежевшим, приправленным дымком воздухом, и потихоньку распивали бутылочку божественного нектара, который язык не повернулся бы назвать простой самогонкой, Вячеслав Иванович сказал:

— Ты, Никит, не обижайся, что я снова эту тему поднимаю, но ты сам-то уверен, что тебе все это надо? Все-таки Катя – уже не та девушка, в которую ты когда-то был влюблен. Она изменилась, у нее появился жизненный опыт, она стала матерью… И того, что вы чувствовали когда-то — не вернешь.

Сын усмехнулся. Папа, как всегда, смотрел на вещи с какого-то неожиданного угла, вот и сейчас, за Никитиными громкими заверениями о том, что тема закрыта, услышал и понял совсем другое – настоящее. Он долго молчал, собираясь с мыслями, потом сказал:

— Я понимаю, пап. Она другая, я другой… Но ведь никто же не знает заранее, как все сложится! То, что мы оба изменились – да, это так. Но я хочу увидеть эти изменения, хочу понять, какая она теперь. Понимаешь, я для себя вижу только один путь – быть с ней вместе! И если вдруг получится так, что мы стали совсем чужими, значит – не судьба… Но я в это не верю!

Вячеслав Иванович покивал и произнес:

— Что ж, раз так, то мое мнение такое – если женщину любишь – надо ее добиваться. Дожимать, а не сдаваться на полпути!

— Добиваться… — Хмуро повторил Никита. – Знаешь, пап, у меня такое ощущение, что я ей не нужен, и никогда не был нужен.

— Вот с этим я конечно не соглашусь… Видел я, как она на тебя тогда смотрела. Сергей проворнее оказался, нахальнее, только на этом и выехал… — Вячеслав Иванович сокрушенно покачал головой. К Катерине он относился, в общем-то, неплохо, но вот ее выбора не простил. Он, в отличие от супруги, как и Света, был уверен, что выйдя замуж за Сергея она непростительно ошиблась. Но сейчас-то что уж говорить? Не ему решать, что для сына хорошо, а что плохо, сам разберется. А сын, хоть и не говорил, но ждал от него совета. — А вообще, Никит, сделай так, чтобы быть ей нужным. Дожимай ее. Тебе надо сделать так, чтобы она сама уже жизни без тебя не представляла!

— Каким, интересно, образом?

— Таким. Заботься о ней. Пытайся понять ее, выяснить, что ей нужно, о чем у нее сердце болит… Мама права – сейчас ее волнуют совсем не розы. Ей вон двоих пацанов поднимать надо!.. А что ты морщишься?

Никита «хлопнул» очередную стопочку и признался:

— А потому, что я этих пацанов боюсь! Я вообще не представляю, с какого бока к ним подойти и что с ними делать! Пап, это ж Серегины дети! Она говорит – ей мужик нужен, который их любить будет… Как я их любить могу? Для меня-то они – чужие… Да еще и Серегины!

— А-а-а, вот ты о чем! – Протянул Вячеслав Иванович. – Что тут скажешь?..  Насчет «полюбить» — это ты лучше с мамой посоветуйся, она женщина, эти материи больше по ее части. Мое же мнение такое: Никит, у тебя что-то может получиться только при условии, что ты уложишь в своей голове одну простую мысль: это дети. Просто дети! И они абсолютно не отвечают за то, что когда-то натворил их отец. Они никак не могли на это повлиять, и совершенно точно ни в чем не виноваты. Это просто дети… — Повторил он задумчиво. – Все, что ты можешь – относиться к ним соответственно. Ты можешь о них заботиться потому, что они маленькие и нуждаются в заботе. Ты можешь проявлять к ним нежность, если будешь к этому готов, потому, что малышам нужна нежность. И вот как ни странно, если ты это будешь делать искренне, то однажды поймешь, что и в самом деле привязался к ним… — Вячеслав Иванович немного помолчал, провожая взглядом свою супругу, несущую в баню стопку свежих полотенец. – Но для начала, я повторю, тебе надо четко уяснить, что ты к этому готов. Ты же по любому не так себе все представлял? Не о том мечтал, правда?

Никита задумчиво покивал – и в самом деле, никогда он не мечтал о том, чтобы связаться с чужими детьми, да еще и с детьми человека, которого считал предателем.

Просто дети… Да, это так, это правильно, но сможет ли он? Детей в одну сторону, свою униженную гордость – в другую…

— Не попробуешь – не узнаешь. – Папа снова поправил очки, словно это они помогали ему читать мысли сына. – Тебе же не надо с ними прямо завтра съезжаться! Потихоньку, потихоньку…

Никита снова покивал головой, но ничего не ответил, лишь крутил в пальцах пустую стопку.

— И если ты все-таки надумаешь попробовать восстановить отношения с их матерью, то к ней ты должен относиться так, как хотел бы, чтобы относились к твоей матери! – Заметил Вячеслав Иванович. – Если ты собираешься строить с ней отношения, запомни одну вещь: ухаживать за женщиной нужно всю жизнь, а не только до свадьбы. Вот сколько будешь ухаживать, столько у вас и будет все хорошо. Вот, как я за твоей мамой, например. Заметь, постоянно что-то делаю…

В этом отец был прав: то он путевки покупал – жену свозить на солнышко погреться, то подарками баловал, то цветы дарил, то сладости… Ольге Петровне в этом отношении с мужем повезло несказанно. Как, впрочем, и ему с женой, которая, в отличие от многих, не ждала, пока благоверный о чем-то там догадается, а сама регулярно ему сообщала о своих надеждах и желаниях, а получив подарок, не скупилась на похвалы и благодарности.

— А если тебе кажется, что главное ее до ЗАГСа доволочь и штамп в паспорте проставить, а потом можно и расслабиться – то лучше даже не начинай! Катя твоя не из тех девушек… Вот мама, например, если бы однажды обнаружила, что я решил расслабиться, и больше не вижу смысла доказывать свою любовь, развернулась бы и ушла, не посмотрев на то, что у нас двое детей! А твоя Катерина и моя Ольга Петровна ой как похожи…

Никита вздохнул. Да, она ведь так и сделала… И то, что Серега, так пылко и самозабвенно воевавший за ее внимание, одержав победу выдохнул,  потихоньку перестал стараться, а потом даже несколько обнаглел, решив, что уж с двумя-то сыновьями никуда она от него не денется — тоже стало одной из причин их развода.

В этом отношении Светка, с ее непрошибаемым любопытством, стала для него надежным источником информации. Именно она, возбужденно сверкая глазами, сообщала ему, что Катя жаловалась на мужа, который вот уже третьи выходные игнорирует ее просьбу сходить в кино, что они поругались, когда он забыл об обещанном ей свидании, которого она так ждала, что на день рождения он ей вместо подарка вручил конвертик: «Сама там выбери себе, что понравится…».

С Сергеем Катерина постепенно перестала чувствовать себя любимой и желанной, как бы она ни старалась, ей не удавалось вернуть прежний блеск в его глазах и это задевало, обескураживало, печалило ее. Муж от ее жалоб отмахивался: «Чего ты придумываешь? Люблю я тебя и все у нас хорошо!», Света предрекала скорый развод, Никита ждал…

И дождался.

 

***

 

— Катька, если честно, я тебя не понимаю! – Пожала плечами Оксана, внимательно наблюдая, как одетый в джинсовый комбинезончик Костя, ловко забирается на горку. После нескольких дождливых дней погожий летний денек позволил наконец мелким вдосталь размять ножки. – В мужике есть все, что нужно для счастья, а ты выделываешься!

— Я не выделываюсь. – Улыбнулась Катерина, автоматически раскачивая качели, в которых разместился маленький Даня. Он крепко держался ручками за поручень и внимательно следил, чтобы мама не сбавляла темп. – Я просто хочу… Понимаешь, раз он так настроен на отношения со мной, то пусть уж сразу понимает что к чему и почему. Думаешь, я не хочу быть любимой и счастливой? Очень хочу! Но тот, кто собирается мне это дать, пусть уж даст так, как мне нравится, а не как ему.

— А по-моему, ты слишком много от него требуешь! Слишком многого хочешь…

— Много хочешь – мало получишь, мало хочешь – ничего не получишь. – Сообщила ей в ответ Катерина. – Да, я хочу многого! И чем же это плохо?

— А тем, что останешься одна в итоге. Про старуху и Золотую рыбку помнишь? Ведь согласись, с двумя детьми все-таки очень сложно найти мужика!  А этот прямо сам к тебе в руки идет – ничего не надо, ни окучивать, ни очаровывать, сам на все готов!..

— Оксаночка, я тебя очень люблю, ты моя подруга. – Тихим, но очень яростным голосом ответила Катя. – Но если ты еще раз когда-нибудь дашь мне понять, что я должна прыгнуть к Никите в объятия только потому, что из-за двоих детей я больше никому не нужна – мы с тобой очень сильно поругаемся!

— Тише, девочки, тише! Брейк! – Встряла между ними Света, ласково улыбаясь Данечке. – Кать, Оксана совсем не это хотела сказать! – Она выразительно посмотрела на подругу, пока Катя выдыхала, стараясь успокоиться.

— Меня просто очень сильно достало то, что только ленивый еще не ткнул меня носом в тот факт, что двое детей у меня есть, а мужчины у меня нет! – Произнесла Катя уже спокойнее. – Просто истерия какая-то! Вообще-то я, между прочим, и одна могу прожить. Да, с мужчиной лучше, но только с любящим и любимым! Я не из тех женщин, которые на все готовы лишь бы рядом хоть какие-то штаны были!

— Хорошо, что Никита сейчас тебя не слышит! – С чувством выдохнула Света.

— А я не ему все это и говорю, а подруге, которая мне мозг выносит, чтобы я срочно замуж вышла, а то мужик не дождется и сбежит! – При этих ее словах Оксана сокрушенно и обиженно покачала головой, и принялась растерянно поправлять прическу, как бывало всегда, когда она сильно нервничала, и Катя, заметив это, продолжила уже мягче. – Как будто, раз у меня двое детей и развод за плечами, то всё — права на счастье и любовь я больше не имею! Обязана выйти за любого, кто мне такое одолжение сделает и быть благодарной…

— Эй, Никита не любой! – Возмутилась Света. – Кать, ты все-таки думай, что говоришь!

— А я сейчас не про него! Я сейчас про то, что мне все поголовно твердят, как мне сложно будет найти мужчину, который согласится на мне жениться! Согласится, понимаете? Как, по-вашему, я кем себя чувствую, когда это слышу? – Катя по очереди посмотрела на подруг. — И вообще, если кто не в курсе, то мужчин у нас в стране разводится ровно столько же, сколько и женщин, ни одним больше, ни одним меньше. И я спокойно отношусь к тому, что у человека может быть свое прошлое… Мне Никита очень дорог! Очень! Но я просто знаю, чего я хочу от жизни, и понимаю, что сейчас он мне этого дать не может – либо не хочет, либо не готов. И если я сейчас соглашусь выйти за него замуж, то я просто автоматически испорчу жизнь нам обоим! И тогда его в моей жизни больше не будет! И мне очень больно и обидно, что я слышу такие рассуждения от моих подруг! Это как удар в спину, понимаешь, Оксан?

— Кать, извини, я правда не это имела в виду! Не обижайся, пожалуйста! Я просто волнуюсь за тебя, переживаю… А Никитка, он же такой хороший!..

— Ой, Оксан, можно подумать, в твоей жизни не было хороших мужчин, с которыми вообще невозможно строить отношения!

— Не было. – Смущенно улыбнулась Оксана, помогая Костику забраться на верхнюю площадку горки. – Я как за Женьку вышла, так больше ни с кем и не общалась…

— Ты везучая! – Приобняла ее Света за плечи. – С первой попытки – и сразу козырного туза вытащила!

— Да, он хороший. – Нежно сказала Оксана. – И я с ним счастлива! И… понимаешь, Кать, я просто хочу, чтобы все вокруг так же были счастливы, как и я. Мне хочется этим счастьем поделиться… Я без мужа вообще себе жизни не представляю! Вот и… Не злись, Кать, ладно?

— Да я не злюсь! – Отмахнулась та. – Просто, девчонки, знаете, я последнее время столкнулась с ужасной вещью… Вот сейчас, когда я в сложной ситуации, когда мне нужна поддержка, получается так, что именно самые близкие люди меня больше всего по больному и пинают.

Света удивленно вскинула брови, Оксана с тревогой уставилась на Катерину.

— Кто это тебя пинает? В каком это смысле?

— Мама мне в лицо говорит, что это я одна виновата в том, что брак распался. – Горько продолжила та. – Не удержала мужа, слишком много себе позволяла, вот он и ушел, а я, такая-сякая, обрекла детей на жизнь без отца, и себя на одиночество… И должна бывшему мужу чуть ли не в ноги кинуться, прощения вымаливать… Мужчина, который мне небезразличен, считает, что, предлагая руку и сердце, делает мне большую милость, ведь больше я никому и даром не нужна! Одна подруга уже язык смолола, намекая, что вся моя семейная жизнь – одна сплошная ошибка, и не того человека я себе выбрала, другая – чуть ли не требует, чтобы я срочно вышла замуж потому, что ей кажется, что без мужчины жить нельзя в принципе…

— Кать! – Оксана перебила ее возмущенно и в то же время пристыженно. – Ты что? Тебе же никто ничего плохого не желает, наоборот, радоваться надо, что столько у тебя близких людей, которым не все равно, что с тобой!

— Оксаночка, да я радуюсь! – Ответила Катерина далеко не радостным голосом. – Я радуюсь… Только немножко огорчаюсь, когда любящие и близкие люди начинают мне давать советы, каждый из которых почему-то требует от меня поступиться своими желаниями или своей гордостью! А я ведь ничего баснословного не хочу – всего лишь строить свою жизнь так, чтобы мне было хорошо! Я же имею право быть счастливой? И как вообще я должна делать счастливыми своих близких, если сама не буду счастлива? А я не буду счастлива, если выйду замуж по расчету или из боязни одиночества!

— Слушай, да о каком расчете ты говоришь? – Воскликнула Светлана. – Ты же сама говоришь, что он тебе нравится!

— Говорю! – Не стала спорить Катя. – Ну и что? Нравиться и любить – это разные вещи, между прочим! А брат твой ведет себя так… как….

— Нормально он себя ведет! Ты тоже, знаешь, определись! Когда он с тобой мягче обращался, то нашелся кое-кто, уж извини, что напоминаю, поувереннее, и увел тебя прямо из-под носа! И ты пошла! Какие выводы он должен был сделать? Правильно – что ты любишь крутых и сильных парней!

— Свет, ну все же в меру хорошо! А он ведет себя так, будто принц с нищенкой общается… Это уже не уверенность, это высокомерие!

— Катя, а тебе не приходило в голову, что он тоже смущается и просто не знает, как себя вести? – Подала голос Оксана. – Хочет на тебя впечатление произвести, вот и перегнул немножко палку…

— Вот что-что, а впечатление он произвел! Неизгладимое! Дважды!

— И что теперь? – Осторожно поинтересовалась Света. — Ты как, мириться-то с ним собираешься? Я имею в виду не отношения, а просто, чтобы общаться по-человечески?

— Не знаю. – Задумчиво ответила Катя, вытаскивая платок и вытирая нос сыну – тот изо всех сил уворачивался и даже что-то возмущенно восклицал. – Мне кажется, я его так далеко послала, что он теперь вряд ли вернется… Сынок, осторожнее! Ну, вот и все, видишь, какой ты красивый?

— Да уж. – Вздохнула Света. – Ты себе не представляешь, как он на самом деле переживает! И, поверь мне, он очень хочет с тобой помириться!

— Это он сам тебе сказал? – С подозрением поинтересовалась Катя, изо всех сил стараясь подавить несвоевременную глупенькую улыбку.

— Ну… прямо не говорил, но что я, брата не знаю, что ли?

— Если он перестанет высокомерничать и будет вести себя как человек, я с удовольствием с ним пообщаюсь! – Ответила Катя.

— Высокомерничать? Это что за слово-то такое?

— Уж какое есть. Само получилось. А ты-то почему спрашиваешь? Он тебя, что ли, просил?

— Не знаю, не знаю… — Загадочно ответила Света и быстренько перескочила на другую тему: — Кать, слушай, родители зовут вас с мелкими в выходные на дачу. Они так хотят с мальчишками познакомится! Да и тебя уже сколько не видели… Приедете?

— Ой, я бы с удовольствием! Я по ним соскучилась… только в эти выходные Сергей детей забирает. Его очередь.

— Так в чем проблема? Приезжайте в следующие. Они все равно все лето там торчать будут. Я их предупрежу. Ну что, приедете?

— А… Никита будет?

— Да кто его знает? Будет, не будет… Я даже не знаю, когда он там последний раз появлялся! – Чуть слукавила Светлана. – А что, если он поедет, то ты откажешься?

— Да нет, почему? – Пожала плечами Катя. – Приедем с удовольствием.

 

***

 

Катиной маме всегда нравился Сергей. С самого начала, еще с тех дней, когда они на пару с Никитой устраивали вокруг Катерины «танцы с бубнами», обаятельный улыбчивый Сережа вызывал к себе гораздо больше ее расположения, чем более серьезный, спокойный и немного замкнутый Никита. Тем более что он быстро сориентировался, как расположить будущую тещеньку к себе, и в этом плане был всегда на шаг впереди соперника: первый принес ей цветы, первый предложил ей помощь в «забивании гвоздей» и прочих мужских делах по дому, первый во всеуслышание заявил, что Анна Андреевна всегда может на него рассчитывать.

Сергей успешно занимался этим почти все семь лет, пока был женат на Катерине, получив в лице ее мамы своего самого крепкого и преданного союзника. Катя порой даже ревновала к нему маму, когда та уж слишком самозабвенно баловала своего «сыночка», хотя Катерину в это же время могла и покритиковать и даже поругать за что-нибудь.

Не то, чтобы Никите такое не приходило в голову – он и помощь предлагал и внимание оказывал, но каждый раз в этом плане Сережа соображал быстрее.

Развод дочери с любимым зятем Анна Андреевна переживала почти так же сильно, как и сама Катя, и до сих пор в тайне питала надежду, что еще не все потеряно.

— Сереженька завтра за мальчиками заедет? – Как бы невзначай поинтересовалась она вечером в пятницу, когда заехала проведать внуков и пообщаться с Катериной. На самом деле она всегда отлично помнила, в какие дни он встречается с детьми.

— Да, мамуль, завтра. – Мягко улыбнулась та, зная мамину хитрость. Катя обняла ее, с грустью отмечая, что худенькая, суховатая фигура скрадывает пяток лет, но выражение вечной усталости на лице щедро, с бонусом, их возвращает. – Костя уже все уши прожужжал: «Папа-папа-папа!». Данька все-таки не так сильно к нему привязан…

— Это потому, что он помладше. – Ответила мама, задумчиво крутя в пальцах гладкий лимонно-лазоревый краешек одного из своих многочисленных шейных платков, ниспадающий красивой складкой поверх белоснежной блузки. – Ничего, подрастет – поймет, что к чему. А ты, Катюш, что делать будешь?

— Отдыхать! – Засмеялась дочь. – Отсыпаться! Когда еще возможность представится? Только через две недели.

— Ой, отоспаться и потом успеешь! Сходила бы с ними, что ли… Вот, погода какая чудесная, как будто не середина июня, а июль в разгаре! Обидно же дома одной сидеть…

— Мама. – Мягко остановила ее Катя. – Мы с Сережей больше не будем вместе. Никогда.

Она прекрасно знала, что ее маме кажется, что раз они с Сергеем способны нормально спокойно общаться, то и поезд еще не ушел, что это не разрыв, а просто затянувшаяся ссора, что еще можно все наладить. Катя давно уже махнула рукой на попытки объяснить маме, что это отношение друг к другу им удалось сохранить только потому, что они вовремя поняли, что пора ставить точку. И они поставили ее, не успев выбесить и изранить друг друга до такой степени, что общение стало бы невозможным.

Катерина этому радовалась – ей очень хотелось, чтобы у детей с папой были нормальные отношения, никогда она не собиралась препятствовать их общению и придерживалась той мысли, что для детей, чем больше любящих людей вокруг – тем лучше. Их взрослые дела – это одно, а общение с детьми – совсем другое!

— Никита объявился. – Сказала она, чтобы отвлечь маму от неудобной темы.

— Серьезно, Никитка? Удивительно… Вы же сколько с ним не виделись! А чего он хотел?

— Жениться на мне хотел. Мы с ним поругались. Я отказалась.

— Жениться? Как так? Вот так с бухты барахты? – Мама в удивлении уставилась на нее.

— Потому и отказалась. – Улыбнулась Катя. – Он решил, что семь лет назад уже достаточно напрягся, и что раз у меня теперь двое детей, то я с восторгом брошусь ему на шею.

— А ты не бросилась? Умница, Катя! Я всегда уважала твою гордость!

Катя подумала было, что мама так говорит больше не из желания ее поддержать, а из надежды, что она наладит отношения с Сергеем, но тут мама добавила:

— Ты только слишком долго не тяни, доченька. Раз уж так все складывается… Никита, конечно, не Сереженька, но тоже ведь хороший мальчик.

— Мам, а ты это к чему? Что-то я не понимаю…

— Да как тебе сказать. – Мама снова смущенно схватилась за платок, забегала пальцами по складочкам. — Держи его поближе, не посылай далеко. Если вдруг у вас с Сережей все-таки не срастется – Никита ведь не самый плохой вариант.

— В смысле – не самый плохой? Ты что, предлагаешь мне сделать из него «запасной аэродром»?!

— М-м-м… звучит, конечно, некрасиво. Но, в общем и целом – да! – Смутилась мама.

— А зачем, мам?

— Как это зачем? Ты что, хочешь всю жизнь в одиночку прожить? Одна двоих детей тянуть? Знаешь, ведь мужа найти не так уж и просто! – Горестные уголки ее губ упали еще ниже.

— Ма-а-а-ма! – Катя схватилась за голову. – И ты туда же! Пожалуйста, не надо!

— А что я такого сказала? – Возмутилась Анна Андреевна. – Я просто не хочу, чтобы ты маялась одна всю жизнь. – И тихо добавила: — Катенька, одиночество на самом деле – это очень страшно.

Катина мама знала, о чем говорила. После того, как погиб Катин папа (давно, когда девочке было еще десять лет), у нее было несколько неудачных попыток наладить личную жизнь, после которых она на все махнула рукой и жила одна. Анна Андреевна почти никогда на это не жаловалась, но когда Катя в первый раз заговорила о разводе – устроила ей настоящий скандал.

— Что-то я, мамуль, тебя не пойму. – Пожурила ее Катя. – То ты чуть ли не силком требуешь, чтобы я с Сережей помирилась, а то, как Никита на горизонте появился, так все, Катя, бросай все дела, беги срочно замуж?

— Ничего подобного! – Смеясь, замахала на нее руками Анна Андреевна. – Катенька, я это просто к тому, что это очень хорошо, когда в семье есть мужчина, и раз уж судьба сама подбрасывает тебе шансы, то и нечего ими разбрасываться!  С Сережей у вас, конечно, все сложно… Да, он мне нравится больше, чем Никита, но если уж на то пошло, то и Никита – вполне неплохой вариант. Уж точно лучше, чем одной куковать!

— Мамуль. – Мягко остановила ее Катя. – Ты же знаешь, я никогда не выйду замуж только ради того, чтобы не быть одинокой! И я не буду абы с кем, лишь бы не быть одной.

— Ну, Катюш, Никита это и не абы кто, между прочим! – Заметила ее мама. – А вообще упрямая ты девка, никого не слушаешь, вечно все по-своему делаешь!

— И в кого это я такая? – Катя улыбнулась и ласково обняла маму.

 

***

 

После недвусмысленных Светиных намеков, звонок Никиты для Катерины неожиданностью не стал.

— Кать, привет. Прости меня! – Покаянно произнес он. – Я никогда в жизни не думал, что с тобой что-то не так, или ты какая-то не такая… и, тем более – что ты человек второго сорта. И если тебе показалось что-то такое – прости меня, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть!

Катя поджала было губы – ей совсем не хотелось прощать его вот так, сразу, но после того, как Светка рассказала, как он переживает и мучается, она абсолютно на него не злилась и не обижалась.

— Ладно, забудь! Извинения приняты.

— Да? – В его голосе послышалось явное облегчение. – Тогда, может быть, я заеду? Ты как, не занята?

Катерина, которая вовсю наслаждалась тишиной и покоем субботнего вечера, засмеялась:

— Я как раз абсолютно свободна!

Никита появился на ее пороге через полчаса, с букетом нежнейших чайных роз и пакетом. Он протянул свои дары Катерине, стоило ей открыть дверь, потом прошел в квартиру и деликатно обнял ее, обдав ароматом туалетной воды и своим знакомым, почти родным запахом. Тонкая ткань его футболки и легкий ситец ее домашнего платья были слишком ненадежной защитой, сквозь которую Катя сразу ощутила и его тепло, и частое биение сердца. Никита успел, прикрыв глаза, вдохнуть дивный аромат ее волос прежде, чем с сожалением выпустил из своих рук.

— А где дети? – Поинтересовался он, осторожно озираясь по сторонам.

— Притаились в засаде и выжидают момента, чтобы напасть на тебя! – Зловещим голосом ответила Катя, развеселившись от того, с какой опаской он их высматривает.

— Катя! – Возмущенно произнес он. – Просто я им там подарки принес.

— Вижу. – Она уже сунула нос в пакет и извлекала оттуда коробки с машинкой и роботом. – Как здорово! Спасибо тебе большое! Они обрадуются.

Услышав слова ее благодарности и увидев улыбку, обрадовался и сам Никита.

Катерина с удовлетворением отметила, что обе игрушки соответствовали возрасту детей, а значит, Никита не схватил с полки первые попавшиеся, а ходил и выбирал. Это было очень приятно.

— А если серьезно, — Продолжила она. – То они сегодня ночуют у отца. Он забирает их каждые вторые и четвертые выходные месяца.

Никита на мгновение нахмурился – да что ж это такое, и двух минут не прошло, а в их разговоре уже всплыл Сергей! Впрочем, он тут же одернул себя: нравится ему или нет, а у Кати действительно есть прошлое, и Серега занимает в нем ведущее место. Конечно, он и дальше будет общаться с детьми! И если он, Никита, хочет наводить с Катей мосты, то придется просто смириться с этим фактом.

— Чай будешь? – Спросила у него Катя.

— Не откажусь. – Никита все еще смущенно топтался в прихожей. – Кать, я, наверное, должен еще раз перед тобой извиниться…

— А, проехали! – Отмахнулась она. – Твоя сестра уже превосходно сделала это за тебя! И даже, между прочим, пригласила нас на дачу в следующие выходные!

Никита не ответил, так и не поняв, радоваться ему или огорчаться от того, что Светка таким нахальным образом сует свой нос в его личную жизнь: то родителям его «сливает», то с Катериной вместо него договаривается… Но последняя в самом деле кажется совсем на него не злилась и он решил, что пусть Светка пока живет, так уж и быть…

— Я очень рад, что ты к нам приедешь. – Улыбнулся он, проходя в кухню, усаживаясь и наблюдая, как она двигается: наливает воду, достает посуду, выкладывает печенье на тарелку.

— Да, я очень соскучилась по тете Оле и дяде Славе!

Никита сморщился – это что, она так намекает, что не к нему поедет? Тем не менее, он ответил:

— Да, у меня классные родители!

— Тебе с ними повезло. – Улыбнулась она, а Никита предложил:

— Послушай, может быть, как-нибудь выберемся погулять?

— Погулять? В смысле?

— Ну… ты, я, мальчики… в кафе заглянем, мороженого поедим.

Катя застыла, с удивлением глядя на него, потом отложила полотенце и села, опустив глаза.

— Нет, Никит… Это очень хорошее предложение, спасибо тебе, но… для этого пока слишком рано.

— Почему рано? – Удивился он. – Для чего рано?

— Для того чтобы нам вот так вот вчетвером общаться. Для того, чтобы мои дети видели, что в моей жизни… возможно появился мужчина. – Сказала она, от смущения принимаясь кусать себя за палец! Вот это ляпнула!

Катя осторожничала, подбирала слова, но Никита ее не понимал. От этого ее «возможно» его пробрало до костей: значит, все-таки еще не все потеряно! Значит, возможно, ее отказ все-таки превратится в согласие!

— Подожди, ты же поедешь к нам на дачу, я там тоже буду! – Удивленно произнес он, глядя на нее горящими глазами.

— Дача – это другое! Там будешь ты, будет Светка, будут ваши родители… Дача, это как большое мероприятие с кучей взрослых. И с тобой мы там будем общаться не больше, чем со всеми остальными. А вот так вот выходить куда-то вчетвером… Никит, это ж совсем другое!

— Хорошо, согласен, другое. Но я не понимаю, что в этом плохого-то?

— Никит, в этом ничего плохого, просто для этого пока рано.

— Катя! Ты же знаешь, что я не остановлюсь на статусе «просто друг»! Я хочу с тобой быть. Я хочу тебе доказать, что достоин того, чтобы быть твоим мужем! Я хочу наладить отношения с твоими детьми… но как я должен это делать, если мне нельзя с ними общаться? И вообще, почему мне нельзя с ними общаться? Ты что, думаешь, я их как-то обижу? Ты что, меня так плохо знаешь? Так плохо обо мне думаешь?

— Никит, ничего такого плохого я о тебе не думаю. Давай попробую объяснить… Так, я сейчас наверное что-то очень странное скажу… но попробуй представить, что это твои дети.

У Никиты брови поползли вверх.

— Нет, не так… Попробуй просто представить, что у тебя двое детей. И в твоей жизни есть женщина, которая хочет быть с тобой, но ты пока еще не уверен, что тоже этого хочешь. Тебе нужно время, чтобы понять… нужно ли тебе это. Она очень искренне говорит о своих чувствах, но… Короче, вот ты пока не уверен на все сто… Вот ты стал бы знакомить своих детей с этой женщиной?

— Если бы этой женщиной была бы ты, то стал бы. – Быстро ответил он.

Катя укоризненно посмотрела на него:

— Никит, ну я ж серьезно!

— Ладно, не злись, я понял.

— Ты понимаешь, я же просто хочу, чтобы у них все было хорошо! – С отчаянием добавила она. – Хватит с них того, что мы с Сергеем развелись! Знаешь, мне перед ними за это так стыдно… Я их родила, а семью сохранить не сумела… И я просто не готова совершить еще одну ошибку, которая может на них отразиться! И я сделаю все для того, чтобы у них все было хорошо!..

— Кать! – Никита протянул через стол руку и накрыл ее запястье своей ладонью. – Я понял.

– Он вздохнул, помолчал немного: — Катька, как же с тобой сложно!

Она нежно улыбнулась и пожала плечами, поднимаясь:

— Ничем не могу помочь…

 

***

 

— Кать, мы у подъезда, открывай! – Сообщила Света в домофон. – Мы с Никитой поднимемся, поможем тебе с вещами и детьми.

Позднее субботнее утро радовало солнечным светом, под окнами жизнерадостно чирикали воробьи. Конец июня стоял непривычно теплый и засушливый.

Никита посторонился, пропуская сестру в подъезд.

Катерина встретила их не в квартире, а на лестничной площадке, у лифта, полностью собранная и готовая. У ее ног стояла под завязку набитая большая спортивная сумка, а сплеча свисал сытенький круглопузый рюкзачок.

— Ого, вот это я понимаю, ты подготовилась! – Уважительно произнес Никита, которому для выезда на дачу хватало обычного пакета, да и тот был заполнен от силы наполовину.

Маленький Данька, перепуганный его голосом, гулко разносящимся по подъезду, возмущенно заревел, трехлетний Костя плакать не стал, но на всякий случай обнял маму за ногу.

— Дети, вы чего? Это же дядя Никита! – Ласково сказала она, утирая сыну слезки. – Дядя Никита, он хороший!

«Дядя Никита» постарался взять себя в руки и не демонстрировать нахлынувшего на него раздражения – чего эти мелкие голосят-то? Как там сестра говорила: «Полюбишь их, они такие классные!»? Г-м… И как, интересно, можно полюбить этих орущих соплюх, которые шарахаются от одного звука его голоса?

— Костик, а ко мне пойдешь? – Ласково спросила Света, протягивая к малышу руки. Мальчик, привыкший постоянно видеть ее у себя дома, доверчиво прильнул к ней.

— Так, Никитос, твое дело – баулы тащить! – Бодро скомандовала Светка.

— Я так и понял. – Ответил он, поднял сумку и даже охнул от неожиданности: — Да она же тонну весит!

Интересно, как же Катя одна управляется, когда на руках двое детей и надо, скажем, продукты до дома доволочь? Он представил себе эту картину и нахмурился – нет, это совершенно никуда не годится!

— А кресла ты откуда взял? – Спросила Катя, поудобнее устраивая сына в новеньком удобном кресле, и пристегивая ремнями безопасности.

— У знакомых одолжил. – Отмахнулся Никита.

На самом деле, когда он предлагал Кате подвезти ее, про кресла он даже и не думал. И только по счастливой случайности так получилось, что его коллега как-то в разговоре пожаловался, что уже устал это кресло то снимать, то ставить. После чего Никита просто пошел и купил их, правда, Катерине он почему-то об этом не сказал.

Никита волновался — он еще никогда не возил в своей машине маленьких детей. Как это должно быть? Можно ли ездить с обычной скоростью? Или, может, надо включать какую-то детскую музыку? И что будет, если кого-то из них укачает и стошнит?

Он бросил обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида: детские мордашки казались ему далекими и загадочными. Надо как-то подружиться с ними, но как – он не имел ни малейшего преставления. Сюсюкаться он не умел, заискивать тоже… Вести себя просто как обычно ему казалось странным – они же маленькие, не поймут!

Светка уселась вперед, Катя, проявив чудеса ловкости, каким-то чудом втиснулась сзади, сидеть ей явно было неудобно, но она не жаловалась. Никита внутренне перекрестился и плавно тронул машину с места, с опаской въезжая в эти новые, непонятные для него отношения.

 

***

 

На самом деле все оказалось не так уж и страшно. Конечно, поначалу малыши жались к маме, кроме нее признавая лишь Светку, но довольно скоро «бабушка» Оля и «дедушка» Слава (которого дети звали не иначе как «Сява»), подобрали ключики к их маленьким сердечкам. Особенно после того, как бабушка Оля вручила им в подарок мячик и мыльные пузыри, а дедушка покатал в тележке, сделав «круг почета» по садовому участку.

И только один Никита по-прежнему не имел представления, как себя с ними вести.

После гостеприимного и шумного обеда Ольга Петровна, Света и Катя с мальчиками отправились гулять, и Никита остался наедине с папой.

— Такое впечатление, что ты их боишься! – Заметил Вячеслав Иванович, имея в виду Катиных сыновей.

— Это не впечатление, пап, это так и есть! Вообще не знаю, что с ними делать! Они маленькие такие, хрупкие… Орут все время, особенно Даня… Вдруг я что-то не так сделаю? Как с ними общаться? Я когда заговорил с утра, мелкий заревел. А вдруг он опять испугается?

— Сын, до тех пор, пока ты будешь от них шарахаться, отношения у вас не наладятся! – Заметил отец. – Ты их боишься, а этого не должно быть! Из вас троих взрослый – ты. Вот и веди себя соответственно. Ребенок будет тебе доверять, если почувствует в тебе добро и внутреннюю опору. У тебя есть и то другое, вот и не дергайся. Просто будь собой.

«Не дергайся», легко сказать! Никита задумчиво почесал лоб.

— А вообще, хорошо, что они приехали. – Добавил папа. – Тебе полезно посмотреть и подумать, хочешь ли ты во все это ввязываться.

Никита посмотрел на отца. Что ж, пожалуй, он прав – надо воспользоваться возможностью и понаблюдать – и за собой, и за Катериной и за детьми.

 

***

 

Никита потихоньку привыкал, мальчишки тоже мало-помалу освоились: ему даже было доверено покатать их на плечах, а вечером, когда все собрались у костра, Костя устроился у него на коленках для того, чтобы удобнее было засовывать прутик в огонь. Даня, глядя на брата, тоже осмелел, перестал голосить всякий раз, когда Никита к нему обращался, ходил с ним за руку, и за ужином разрешил себя накормить, когда Светка вдруг сунула Никите ложку: «Я сейчас сбегаю кое-куда и вернусь!».

Катя потихоньку тоже расслабилась, оттаяла, налет ее отчужденности словно смылся солнечными лучами.

— Минуты бесценного кайфа! – Блаженно протянула она, когда, воспользовавшись тем, что бабушка Оля и дедушка Слава заняли детей игрой, они сидели на крылечке и Никита разминал ей плечи. Он любовался ее спокойным расслабленным лицом с полуприкрытыми глазами, и ему до жути хотелось ее поцеловать. Но он побоялся.

Но позже, вечером, у костра, он все же обнял ее за плечи, и она не отстранилась…

И вот там, у костра, чувствуя ее тепло, ее трогательную женственную хрупкость, улыбаясь в ответ на ее смех, он снова словно тонул в водовороте ее обаяния, снова становился перед ней беззащитным, преданным и на все готовым.

И это его пугало.

 

***

 

— Никит, ты чего притих? Чего грустный такой? – Спросила Светлана после того, как они завезли домой Катерину и мальчиков. – Вроде ведь все хорошо прошло?

Никита усмехнулся. Все и в самом деле прошло хорошо, даже лучше, чем он себе представлял. Но в голове его появились новые, непривычные мысли. Держать на коленях ребенка, чувствовать его беззащитность… С ним же может произойти все, что угодно!

— И Катька вроде к тебе расположена. – Продолжала Светлана. – И с детьми контакт налаживается…

Она мгновенно уловила изменения на лице брата и воскликнула:

— А! В них все дело? И что тебя тревожит?

— Понимаешь… – Никита смущенно почесал бровь. – До меня только сейчас по-настоящему стало доходить, что у Кати реально  двое детей! То есть… ну как бы я об этом знал, знал, что они есть, и думал, что готов… Я даже не знаю, как объяснить… Я, когда представлял себе это, мне казалось, что ничего сложного же нет: что такое двое детей? Посидели, поиграли, покушали, спать легли. Ну, иногда там с ними чем-то позанимался или к доктору свозил… А теперь я вижу – они живые, настоящие… Им все время что-то надо… И я вообще не представляю, как это все может быть.

Он вспомнил это ощущение: нежная детская ладошка, ухватившая его за указательный палец. Собственный палец тогда показался ему слишком большим и грубым.

— Это же такая ответственность! А если у меня не получится? Катьке же нужен не просто муж, но еще и папа для них! Вот ты можешь себе представить меня папой?

На самом деле Никита давно уже задвинул мысли о собственном отцовстве в самый дальний угол сознания. Не то, чтобы он не хотел, чтобы у него были дети… Нет, хотел, но единственная женщина от которой он их хотел, вышла замуж за другого и ему родила сыновей. Поэтому мысль о собственном отцовстве он отложил на какое-то умозрительное несбыточное «потом», а тут вдруг раз – и ему предлагается стать папой, да сразу двоим, да еще и неродным…

Но Светка, услышав его слова, решительно заявила:

— Никит, вот ты – сможешь! Именно потому, что ты так говоришь! Потому, что ты серьезный и ответственный, а не балабол какой-то. Потому, что ты понимаешь, что это не шутки. И вообще, ты классный мужик! Им очень повезет, если ты будешь в их жизни.

Никита посмотрел на сестру:

— Спасибо!

— Не торопись. – Ответила ему Света. – Тебе нужно привыкнуть к ним, а им к тебе. Не все сразу… Но я уверена, что все будет хорошо!

 

***

 

— Слушай, я вообще не понимаю, как себя вести! – Пожаловалась Катерина. Выглядела она смущенной и трогательной, и Никита был ей благодарен за эти слова.

Он и сам запутался в их отношениях и не мог сориентироваться как с ней теперь говорить.

Это было их первое «официальное свидание», и он повез ее в центр, прогуляться по летним улицам, прикрытым нежными золотисто-розовыми разводами вечереющего неба. Здесь всегда было шумно, праздно и весело, толпа пестрела разнообразием стилей и образов, которого не встретишь в спальных районах, яркие витрины неуместно дорогих магазинов радовали глаз интересным оформлением, а над ними, развлекая глаз контрастом, возвышались опрятные фасады старинных зданий.

Катерине всегда нравилось царящее тут ощущение вечного отпуска, и Никита готов был прошагать километры, лишь бы она была довольна, а потом заманить ее на ужин в одном замечательном ресторанчике, который, как думал Никита, должен ей понравиться.

И вот она сидит в его машине, в красивом, для него надетом, платье, причесанная, надушенная и сияющая. Сидит, волнуется и молчит потому, что ну совершенно не понятно как себя вести!

Как молодая парочка на первом свидании? Но они знают друг друга столько лет! Как друзья? Но это же свидание! Как бывшие любовники? Но между ними ничего и не было…

Поэтому Никита честно ответил:

— Я тоже! Кать, а давай просто не будем над этим заморачиваться? Пусть само пойдет, как пойдет, а там посмотрим?

— Ну, давай… – Согласилась она. – Попробуем.

— Хорошо. Как там мелкие?

— Нормально. Костя с мальчиком во дворе подрался – горку не поделили. Данька перепугался и тоже тому мальчишке врезал. От страха. Я думала, его мамочка меня сожрет! Хотя, если честно, тот ребенок первый начал… — Она осеклась. Господи, да разве ему это интересно?

— Прикольно. – Вежливо, но без особого восторга ответил Никита.

— Прикольнее некуда. – Вздохнула Катя. С другой стороны, не будет же она делать вид, что нет у нее никаких детей! Хочет быть с ней – пусть привыкает! – Вообще, я не люблю такие ситуации. Головой вроде понимаю, что все малыши иногда дерутся, и мальчики и девочки, но все равно… Ладно! – Перебила она сама себя. – Расскажи лучше, как у тебя дела?

— Да тоже ничего. – Пришла его очередь запинаться и переживать о том, что вряд ли ей будут интересны его рабочие перипетии. К счастью, через пару минут они припарковались и Никита выскочил, чтобы подать ей руку.

— Ой, как приятно! – Улыбнулась она, поднимаясь. – Спасибо!

«Еще бы, мне тоже!» — подумал Никита, пользуясь официальным предлогом для того, чтобы приобнять ее. Однако строптивая женщина тут же деликатно отстранилась:

— Так, куда пойдем?

На улице общение пошло легче, появились разные отвлеченные темы, от: «Мне этому саксофонисту очень хочется его саксофон ему кое-куда запихать! Жесть! Аж уши болят!», и до: «Ой, смотри, какая там башенка! А я раньше и не замечала…».

За ужином Катерина окончательно расслабилась, махнув рукой на все переживания и отдаваясь во власть удовольствия, которое получает женщина, за которой ухаживает привлекательный мужчина.

Она смеялась его шуткам, внимательно слушала его истории и сама тоже что-то оживленно рассказывала, и все чаще смотрела на его губы, такие чувственные и манящие в нежном приглушенном свете.

Однако когда у подъезда Никита вышел вместе с ней, чтобы пройти два шага до двери, когда встал с нею рядом под козырьком, обнял своими большими ладонями ее плечи и, глядя сияющими глазами, произнес:

— Знаешь, а мне понравилось сегодня! Спасибо тебе! Надо будет повторить… — И стал склоняться, чтобы, наконец, ее поцеловать, Катерина вдруг перетрусила, да так, что прямо до дрожи в коленках, суетливо подставила ему щечку и пискнула предательски охрипшим голосом:

— Обязательно повторим! И тебе спасибо!

А затем приложила «таблетку» к домофону и шмыгнула в подъезд, напоследок подарив ему горящий и какой-то отчаянный взгляд широко распахнутых глаз.

Никита, обескураженный и расстроенный, побрел к машине, устроился за рулем, но вдруг сам себе улыбнулся: нет уж, Катенька, будешь ты моей, голубушка, никуда не денешься!

 

***

 

Через три дня неугомонная Светка возникла на Катином пороге сразу после окончания рабочего дня, чуть ли не за руку таща упирающуюся Оксану, бормотавшую что-то про собственную семью и про то, что ее дома вообще-то ждут.

Впрочем, она тут же прекратила упираться, как только Светка выдала свою сенсацию:

— Ну, все, Катюха, ты влипла! Никита из-за тебя подрался!

— Что-о-о?! – Поразилась Оксана, на миг отстраняясь от Данечки, которого уже подхватила на руки и собиралась от души расцеловать.

— В каком смысле – подрался? – Опешила Катя. – С кем?!

— Костичка, загляни в мою сумку, зайка! – Скомандовала Света. – Я вам там мороженки принесла…

— Свет, ну я же просила!

— Один-то разок можно! Жара вон какая стоит! – Жалобно пискнула подруга, уставившись на нее просящими глазами. – А мне так нравится их баловать!..

— Светка! – Грозно прикрикнула Катя. – Своих баловать будешь!

— Свои-то когда еще будут… Что, нельзя? Убирать? – Она сделала вид, что хочет положить мороженое обратно в пакет.

— Еще чего! – Возмутилась Катерина. – Подразнить и обломать? Так не годится. Ладно, пошли на кухню…

— Пошли-пошли! – Подхватила Оксана. – Тем более что эта искусительница и нам с тобой мороженого приперла!

Она бросила на «искусительницу» полный грустной укоризны взгляд. Светке хорошо, пусть худышкой ее и не назовешь, но ее вес всегда оставался одинаковым, что бы она ни ела, а вот Оксане, для того, чтобы набрать пару килограммов, достаточно было, как говорится, просто понюхать что-то вкусное… Вот и приходилось ей вечно себя контролировать и ограничивать. Женька, правда, насчет ее фигуры ни разу слова плохого не сказал, но еще не хватало, чтобы начал!

Катя лишь покачала головой, отложив проповедь о здоровом питании детей и взрослых до лучших времен. Сейчас были темы и поважнее. Она поинтересовалась:

— Так с кем подрался-то? С ним все в порядке?

— А тебе разве не все равно? – Решила повредничать подруга.

— Мне не все равно! – Вспыхнула Катя. Она усадила Даню в стульчик для кормления, установила столешницу и вручила малышу стаканчик и ложечку. – Так, мой дорогой, кушай аккуратненько.

Даня тут же укусил стаканчик за донышко.

Оксана тем временем снимала обертку с мороженого для Кости, который, как большой, сидел уже за общим столом, пусть и на подложенной под попу подушке.

— Мне не все равно, Никита мне близкий человек и я за него переживаю, особенно если, как ты говоришь, он подрался из-за меня. А ты – провокаторша и хулиганка!

— Я ваш ангел-хранитель! – Нахально заявила в ответ Светка. – Но если ты меня будешь ругать и всячески притеснять как личность…

— Света! – Угрожающе воскликнула Оксана. – Сейчас я тебя притеснять начну! – Она внушительно сложила полные руки перед налитой грудью.

Света сделала большие испуганные глаза, но вредничать больше не стала и принялась рассказывать:

— Да нашелся умник один, обозвал его аленем… Знакомый его, они после работы вместе поехали в рыболовный магазин, там какие-то катушки-хренатушки уникальные… Короче, по дороге разговорились, и тот вроде как начал Никитосу свою сестру сватать, типа, такая девка сочная без хорошего мужика пропадает. А он и ответил, что его такие предложения не интересуют, что он уже встречается с одной хорошей женщиной…

Светка хитро посмотрела на Катерину, но та смолчала, не стала комментировать, и она продолжила:

— А там мужик, кажется, немного с приветом. Из этих, современных женоненавистников. Никита говорит, даже о сестре своей говорил, как о куске мяса… Так вот, он прогнал Никите пулю, дескать, на фига ему жениться на РСПхе, на фига ему чужие личинки…

У Оксаны при этих словах вытянулось лицо, а Катя с тревогой посмотрела на занятых лакомством сыновей – не дай Бог внимание обратят и запомнят!

Света, поймав ее взгляд, смутилась:

— Ой, извини! Так вот… Короче, Никитос ему и пояснил за РСП! Врезал так, что аж костяшки сбил!

Впечатлительная Оксана прикрыла пальцами рот, Катерина от волнения вскочила и принялась нервно расставлять кружки и рассовывать в них чайные пакетики. Света продолжала:

— Хорошо, что в полиции нормальные люди оказались – один сам семейный, другой тоже за разведенкой ухаживает… В общем, брательник мой отделался предупреждением хотя, если честно, мог огрести очень серьезно. Вломил-то он тому придурку будь здоров! Орал еще: «Ты кого личинкой назвал, мразь! Ты себя в зеркале видел?!». Этот урод в участке благим матом голосил, да только полицейские ему сами намекнули, что не против с ним частным порядком после работы побеседовать… Короче, сошлись на том, что каждый по-своему не прав был. Руки на прощание не пожимали, конечно же, но хоть заявление свое этот недоумок забрал!

Катя, налив половину кружки, отставила чайник и присела.

— Вот это да! – Выдохнула она. – Я даже и не знаю, что сказать!

— Мамочки, как же это романтично! – Протянула Оксана. – Вот прямо мужественный рыцарь отстоял честь прекрасной дамы!

— Я ему позвоню! – Вскочила Катя.

— Даже и не думай! – Быстро ответила Света. – Он мне строго-настрого запретил вам рассказывать! Я и сама узнала только потому, что ему пришлось меня просить его из кутузки забрать. Так что, девочки, это секрет! Просто я считаю, что ты должна знать! Но если ты ему проболтаешься, он меня живьем закопает!

— Ладно… — Катерина опустила трубку. – Звонить не буду… Но как же тогда? Это же так… Я же, наверное, как-то должна…

— Ой, Кать! – Интриганка Света заговорщицки прищурилась. – Уж, наверное, ты, как женщина, догадаешься, как отблагодарить свое верного рыцаря!

Оксана весело рассмеялась, восхищаясь и удивляясь решительности и нахальству, с которым Светка вмешивалась в чужие отношения. Катерина же лишь нежно улыбнулась, неосознанно прикасаясь к губам кончиками пальцев.

— Господи, и откуда только берутся такие убогие мужики? – Недоуменно покачала головой Оксана. – Мой бы, наверное, тоже в грызло двинул, если бы даже просто на улице такое услышал! Надо же, ребенка личинкой назвать!

— А оттуда же, откуда бабы, не могу назвать их женщинами, которые считают, что мужчина существует только для того, чтобы решать ее проблемы. – И, поймав Катин недоуменный взгляд, продолжила. – А что? Я тут буквально на днях одну статью прочитала, там девчонка записалась на курсы по развитию женской силы, или раскрытию энергии, ну, что-то в этом роде. Так вот, сначала там еще куда ни шло, а потом… Короче, им дали задание: пойти в магазин, набрать продуктов, а на кассе разыграть из себя дурочку, типа, кошелек забыла. Задача – развести какого-нибудь мужика в очереди, чтобы он эти покупки оплатил!

— Господи, ты серьезно?! – Поразилась Катя. Оксана лишь  возмущенно охнула.

— Девчонки, вот своими глазами читала, не вру! Там эту авторшу статьи тоже бомбило не по-детски…

— Это же до какой степени надо себя не уважать, чтобы до такого опуститься? – Пробормотала Катя.

— Прикинь! – Светка, решив, что и здесь все пора брать в свои руки, встала и сама долила всем чаю. – Целые курсы есть, люди деньги платят, чтобы их вот такому вот учили…

— Фу! Мерзость! – Оксана вздохнула. – Но не все же такие! Я сама слышала, тоже от подруги, она записалась к какой-то Миле, так от восторга аж кипятком писает! Курс, правда, дорогущий, но она говорит, материала столько, что усваивать не успевает! Три месяца мощного обучения. Она полтора прошла, уже пищит от радости, типа, с мужем никогда так хорошо не было, цветут и пахнут оба. Я аж тоже захотела, а теперь думаю, вдруг тоже разводилово? — Она спохватилась и быстро пояснила: — Нет, у нас-то с Женькой все прекрасно, я так, для общего развития…

— Да они разные есть. – Пожала плечами Светка. – Я тоже слышала, что есть реальные программы, разработанные психологами, и они как надо работают. Но есть и такие вот… Так что, девочки, это две стороны одной медали: с одной стороны алчные тупые и эгоистичные бабы, а с другой – жадные и слабые мужики.

— А мне кажется, это они от зависти такие. – Сказала Катя.

— Кто, мужики? От зависти? К кому?

— Да к женщинам. Вот представь, рождается такое недоразумение с прибором, и ему с детства этим тычут: «Ты мужик!», «Ты должен!», «Ты обязан!», все с него чего-то требуют… Сам не выбирал кем ему быть, а уже обязан. А как это делать, ну, бабло там рубить или проблемы разруливать – этому никто толком не учит, не показывает. Только требуют. Вот он и мечется… А если ему еще и с детства вдалбливают, что он еще и чувствовать ничего не имеет права, в крайнем случае только положительные эмоции – тут уж вообще…

— Ну не знаю. – Пожала плечами Оксана. – Я, например, слишком эмоциональных мужчин тоже не люблю.

— Вот-вот! – Подхватила Катерина. – Прикинь, твоему мужу плохо, он чем-то расстроен, или обидел его кто-то, а он с тобой, с самым близким человеком, даже поделиться этим не может! А все потому, что у каждого из вас в башке гвоздь сидит, что мужик не имеет права испытывать слабость!

— Катюха! – Призвала к порядку Света. – Прекрати вносить смуту в чужую семейную жизнь! У них с Женей все прекрасно!

— Ой, Оксан, да, извини! – Смутилась она. – Это я так, для примера… Это я к тому, что таким вот э-э-э… неполноценным мужчинам кажется, что женщинам живется гораздо проще:  решать ничего не надо, делать ничего не надо, можно просто хотеть платье. Потом э-э-э… отработала и все дела, пошла другое платье хотеть… А если кто обидел – поплакала, даже если неправа, а ее за это еще и пожалеют…

— Циничная, ты, Катерина, женщина. – Протянула Светка.

— Есть немного. – Не стала отрицать та. – Вот и получается, что такие э-э-э… люди мужского пола завидуют и злятся на весь свет. И в их глазах мужчины, которые на себя добровольно готовы взять обязательства за чужих детей – это вообще… Тут либо признать, что он крутой и сильный, а ты слабый и вообще отстой, либо убедить себя, что он просто глупый и наивный простофиля, из которого коварная женщина обманом и хитростью ресурсы тянет… Вот так. У кого-то хватает широты душевной, а у кого-то – нет.

— Вот у Никиты, например, хватает! – Света не упустила случая порекламировать брата.

— Слушай, Кать, а приятно же? – Улыбнулась Оксана.

— Приятно что?

— Что он за тебя подрался!

— Если честно, то очень! – Призналась Катя, нежно и смущенно улыбаясь.

— Вот и замечательно! – Тут же влезла Света. – А теперь твоя задача сделать так, чтобы ему тоже было приятно! Чтобы, так сказать, подвиг его был не напрасен…

 

***

 

— Так, давай рассказывай скорее, как все прошло! – Потребовала Оксана, когда вернувшаяся с прогулки Катя вдоволь наобнималась с детьми, сбросила с уставших ножек легкомысленные босоножки и повесила не плечики легкий голубой палантин. – Вы наконец-то уже поцеловались?

— А ты с какой целью интересуешься? – Усмехнулась Катя, проходя в кухню и щелкая кнопкой на чайнике.

— А с такой целью, что ради того, чтобы отпустить тебя сегодня на свидание, мне пришлось пропустить еженедельный ужин у свекрови. – Заявила Оксана, с вызовом складывая руки на груди. – И мне хочется верить, что эта жертва была не зря!

— Ты же не любишь к ней ходить? – Удивилась Светка, усаживаясь на свое любимое место в закуточке возле окна.

— Ну и что? Катя могла этого и не знать! – Оксана выразительно посмотрела на подругу. – А жертва – это, между прочим, я! Ты хоть представляешь, что мне выслушать пришлось?

— Знаю я все прекрасно! Тоже мне, нашла секрет! – Засмеялась Катя, вытаскивая из морозилки пакет со льдом. Перевалившее за середину лето и не думало сбавлять обороты, в распахнутое окно душно тянуло запахом разогретого асфальта и чьей-то жарящейся курочки с чесноком. Катерина в который уже раз порадовалась, что окна у нее на северную сторону — что творится в тех квартирах, куда сейчас вовсю светит солнце, она предпочитала даже не представлять. – Оксаночка, спасибо тебе большое! Светик, и тебе тоже! Холодный чай с малиной будете?

— Будем! – За обеих ответила Света. — Ладно, свекровь свекровью, а мне тоже интересно! Это ваше второе свидание уже! Хоть куда-то вы продвинулись?

Катя выдержала паузу, а потом, скромно потупив глазки, улыбнулась:

— Да, мы поцеловались.

— О-о-о! – Протянули девчонки хором, и Оксана добавила: — Надо же, наконец, этот ледник тронулся и начал таять!

— А я уж думала, ты моего брательника до пенсии мариновать собираешься! – Вторила ей Светлана. – Интересно, как же он тебя все-таки уломал?

— Не уламывал он меня! – Возмутилась Катерина, чувствуя, что трогательно краснеет от волнующих воспоминаний. – Я сама… захотела.

— О, как! А с чего это ты вдруг? Ты же вся такая была неприступная, как скала. А-а, это из-за того, что он тому уроду мордобой устроил, да?

— Не только. Из-за этого тоже, но не только… Дело даже не в том, как он за мной ухаживает… Хотя это тоже имеет значение. Понимаете, просто я сморю, как он относится к мальчишкам, как он переживает, как старается, какой он ответственный… Вы не представляете даже насколько для меня это важно!

— Поверь мне, для него это тоже важно! – Заверила ее Света. – Ты бы знала, как он волнуется каждый раз! Он перед экзаменами в универе так не трясся, как перед каждой поездкой на дачу. Готовится, настраивается, стал даже какие-то книжки по воспитанию читать.

— Ого! – Воскликнула впечатленная Катерина.

— А ты думала? И знаешь, между нами говоря, мне кажется, что он к ним привязывается. Раньше он не до конца понимал, что это такое, а сейчас – занимается с ними, общается… Буквально вчера мне рассказывал, как Данька хохотал, когда вы купаться ходили и он ласты увидел… Эй, а чего ты усмехаешься, я же серьезно говорю!

— Да я просто вспомнила, какое у него бывает выражение лица, когда кто-то из них реветь начинает.

— А-а-а, это да! – Света тоже засмеялась. – Этого он боится, пока вообще не понимает, что с этим делать.

— Но потихоньку учится. – Нежно улыбнулась Катя, вспоминая, что в прошлые выходные Никите даже удалось уложить Костю спать. – Да и мальчишки к нему привязываются. Уже радуются ему, встречают.

— Да уж, у молодой мамы очень сильно меняется взгляд на мужскую привлекательность. – Усмехнулась Оксана. – Мужчина, который умеет найти подход к детям, ценится в разы выше, чем просто обаятельный красавчик! – И, ободренная согласным Катиным кивком, она простодушно предложила: — Так, может, вы уже и съедетесь?

— Нет, для этого пока рано. – Ответила Катя, в душе снова вспоминая его настойчивый, нетерпеливый, но очень нежный поцелуй, оставивший после себя чувство своей женской власти и в то же время такой недостаточный, не способный утолить ту тягу, которая в ней пробуждалась.

— Упрямая ты! Хороший же мужик, смотри, уведет его кто-нибудь…

Света взглянула на Оксану возмущенно, Катя хмуро.

— А зачем мне мужчина, которого чуть что, сразу увести могут? – Ответила она. – И вообще, никто его не уведет!

— Ты так в себе уверена? – Не удержалась и подразнила ее Оксана.

— Я так уверена в нем! – Отрезала Катя, а Светка подумала, что брат очень обрадуется, когда она передаст ему эти ее слова.

 

***

 

— Никита? Привет, что ты здесь делаешь? – Спросила Катя, открыв дверь и удивленно его разглядывая.

— Да так, мимо проезжал, соскучился. – Заявил он, решительно проходя в квартиру. – Как мелкие?

— Папу ждут. – Ответила она. – Он же сегодня их забирает, вот-вот должен появиться.

Она стояла перед ним, одетая в легкие домашние брючки и какую-то длинную, тонкую, почти прозрачную одежду до колен, не то рубашку, не то платье, которая колыхалась и то подчеркивала, то прятала ее силуэт. Глядя на нее почему-то думалось про индию, и Никите вдруг пришло в голову, что Катя умопомрачительно смотрелась бы в сари.

Она едва успела умыться и причесаться, и выглядела немного сонной – Катя собиралась потратить это прохладное августовское утро на долгое и страстное свидание с подушкой, как только бывший муж заберет детей на выходные.

Никита кивнул, повернулся к выскочившим из комнаты мальчишкам  и протянул им питьевые йогурты – одно из тех лакомств, которые Катерина позволяла покупать им вместо шоколада и печенья.

Мальчики, получив угощение, снова ускакали в комнату, в которой какие-то мультяшки весело пели про солнышко и уже царил жизнерадостный бардак. Никита тут же обнял Катерину, улыбаясь, потянулся к ней губами, но тут домофон снова зазвенел, ехидной трелью оборвав его ласковый порыв.

— А, это, наверное, Сергей! – Катерина с сожалением провела ладонью по Никитиной щеке и произнесла в трубку: — Заходи!

Никита внутренне подобрался. Не просто так он приперся на полчаса раньше (на всякий случай), чем обычно Серега забирал детей – ему давно уже хотелось пересечься с бывшим другом и посмотреть, как он ведет себя – и с Катериной и с мальчишками.

Те снова выскочили в прихожую с криками: «Папа! Папа!», стоило повернуться ключу в замке, и Никита с удивлением обнаружил в себе абсолютно новое ощущение – чувство ревности.

Невероятно, но факт – он ревновал этих детей к их родному отцу! Вот уж никогда бы не подумал…

Однако за последние недели он так много с ними общался (с гордостью замечая, что Катерина все спокойнее и благосклонее относится к этому общению, и все больше ему доверяет), заботился о них, и, как это ни казалось странным ему самому, привык к ним. Да и в отношении их мамы он был настроен решительно, а потому принял ее позицию: «Я – это я плюс дети». И чем ближе становились его с ней отношения, тем более естественным казалось ему то, что и к малышам он привязывается все сильнее.

И дети тоже признали его, радовались, когда он приходил, с удовольствием с ним играли… И то, что сейчас они с довольными воплями проскакали мимо него, как мимо пустого места, Никиту задело.

— А-а-а, сыночки мои! – Серега шумно ввалился в прихожую, быстро сунул в руки Кате какой-то пакет и тут же обнял обоих мальчишек, подхватил их на руки, целуя и обнимая. – Как же я по вам соскучился!

Костя радостно верещал на всю прихожую:

— Ура! Папа пришел!

Даня, который в силу возраста еще не мог так активно выражать свои чувства, просто изо всех сил обнимал отца за шею своими маленькими пухлыми ручками.

— Ну-ка, давайте, рассказывайте, как вы тут?.. – Серега осекся, уперев взгляд в серьезное Никитино лицо. – Опачки! Какая неожиданная встреча! Хотя… Если подумать – не такая уж и неожиданная! – Едко заметил он.

— Здравствуй. – Коротко поздоровался Никита.

Катя с тревогой переводила взгляд с одного лица на другое. До нее наконец-то дошло, в чем причина такого раннего появления Никиты на ее пороге.

— Здорово, коль не шутишь! – Ответил Серега. – Так ты, значит, Катюху обхаживаешь? И почему я не удивлен?

Катя прикрыла глаза и закусила губу – все это она уже видела когда-то: хмурые лица, насупленные брови, вызов во взглядах… Только этого ей не хватало! Ну, Никита, подожди, останемся наедине – устрою я тебе разнос за «неожиданную» встречу!

— Кать, я там мелким футболки купил. – Обратился к ней Серега, опуская детей на пол и кивая на пакет. – Переодень их пока в новое, а? А мы с Никитой поболтаем…

— Сереж, ты же знаешь, я все новые вещи сначала стираю! – Начала было она, но бывший муж с ласковой улыбкой перебил ее:

— Знаю, дорогая, знаю. Загляни в пакет: все постирано, ярлычки срезаны – все как ты любишь. – Неожиданно он протянул руку и фамильярно заправил локон ей за ушко прежде, чем она успела отстраниться. Катя фыркнула и с возмущением отдернула голову, Никита нахмурился. — Уж за столько-то лет я успел изучить твои привычки! Давай-ка, переодень их.

Дети уже сунули любопытные носы в пакет, уже тянули оттуда веселые разноцветные тряпки, и Кате ничего не оставалось, кроме как пойти с ними в комнату.

Она бросила еще один тревожный взгляд на мужчин и прикрыла за собой дверь, оставив небольшую щель.

— Так ты, значит, решил к Катюхе подкатить? – Услышала она холодный и какой-то презрительный Сережин голос. – Надеешься на второй шанс?

— Да. – Спокойно ответил Никита, но Катю, после инцидента с «битвой против РСП» его спокойствие не особо успокаивало: — А тебя что-то не устраивает?

— Да нет. Мне все равно. Мы теперь свободные люди – у нее своя жизнь, у меня – своя. Пусть делает, что хочет.

— Что ж, я рад, что ты к этому так относишься…

— Пф! Да я никак к этому не отношусь! – Перебил его Сергей, и Катя представила себе его лицо: иронично вскинутые брови, на губах кривая усмешка, глаза пронзительные. – Хотя с тебя, конечно, поугорать можно: семь лет ждал, надо же! И ведь дождался! Респект!

— А это тебя не касается. Если надо – еще семь лет подожду. – Холодно ответил Никита.

— Ну-ну. Флаг тебе в руки, якорь на шею! – Усмехнулся Сергей. – Жди… Это, кажется, вообще твое кредо по жизни. Ждать, надеяться и верить… Ведь я так понимаю, она-то тебе на шею не спешит бросаться?

Никита молчал, Катя в комнате спешно натягивала футболку на Даню, тихо закипая от ярости. Что Серега делает? Явно же Никиту провоцирует!

— Что поделаешь, Никитос, такая твоя судьба… Но я бы на твоем месте не огорчался, еще не известно, стоит ли оно того. Катюха у нас женщина с характером, ее не каждый выдержит. Мне вот было с ней непросто. Хотя… бывали у нас такие моменты!.. Эх! Что ж, попробуй, может, тебе и повезет… — И он закончил, произнеся совсем уж гнусно: — После меня.

Катерина вскочила. Вот же гад! И что ему все не успокоиться? Увидел Никиту, и поперло из него!

А Серега, сменив тон, сам себя задумчиво одернул:

– А вообще, чего это я? Ей же как раз и нужен такой каблук как ты!

Ответить Никита не успел, его опередила появившаяся на пороге комнаты Катя.

— Сережа, этот, как ты выражаешься «каблук» умеет слушать и понимать женщину, которую любит. – Сдержанно проговорила она, чтобы не смущать детей взрослыми разборками.

— Ага, так я и говорю… — Открыл было рот бывший муж, но Катя оборвала его:

— Я не закончила. Этот мужчина умеет ценить отношения, и между собственным эгоизмом и желанием самоутвердиться и отношениями – выбирает отношения. – Это явно был камень в его огород.

— Так я и говорю – каблук. – Все-таки ввернул Серега, на что тут же получил в ответ:

— И этот, как ты выражаешься «каблук» вполне возможно скоро будет воспитывать твоих детей. – Катерина остро пожалела, что у нее под рукой нет фотоаппарата: неизвестно, чье лицо выглядело более обалдевшим – возмущенное Серегино или расцветающее счастливой улыбкой Никитино.

— Этого не будет! – Заикнулся было Серега, но его перебил Костик:

— Пап, ну когда мы уже поедем?

Им, малышам, все эти взрослые перипетии были непонятны и неинтересны. Им не терпелось поскорее отправиться на выходные с папой – с ним всегда было весело и интересно, жаль только, что он редко приезжал!

— Мы это еще обсудим. – Серега зыркнул на Никиту, получив в ответ его самодовольную усмешку.

— Ради Бога. – Пожала плечами Катерина. – Правда, я не понимаю, что ты хочешь обсуждать… Как ты сам только что сказал – я свободная женщина и вольна выбирать себе любого мужчину. Кроме того, Сереж, Никита последнее время проводит с ними очень много времени и они к нему привязались. Даже в поликлинику он нас уже не один раз возил…

— Да выбирай кого угодно, мне-то что? – Обиженно протянул Серега. – А насчет поликлиники я тебе говорил уже – не было у меня возможности отпроситься! Могла бы и время перенести!

— Два раза подряд? – Катя сложила руки на груди.

— Да два! Форс-мажор, Катя! Редко, но бывает!

— Я это понимаю. – Кивнула она. – Только знаешь, не у одного тебя форс-мажор бывает. А вот Никита, например, просто взял и отвез нас. Без всяких форс-мажоров.

— Ну да, ну да, Никита же у нас теперь герой! Такой хороший парень, куда деваться!

— Вот именно. – Ответила Катя сухо. — Сереж, дети ждут.

Бывший муж поджал губы, сморщился, но смолчал. А через секунду уже совсем другим, веселым и жизнерадостным голосом скомандовал:

— Так, Данька, иди ко мне на руки, Костя, давай пять! Ну что, готовы веселиться? Отчаливаем! Скажите маме: «Пока-пока»!

Катя еще раз обняла и поцеловала сыновей:

— Ведите себя хорошо, присматривайте за папой и не давайте ему сильно баловаться! – Напутствовала она, закрыла за ними дверь и повернулась к Никите:

— Ну что, доволен?

Он смотрел на нее, строгую и насупленную, и широко улыбался:

— Да!

И вдруг, не сдержав мальчишеского порыва, подхватил ее на руки.

— Никита! – Завизжала Катя, смеясь, обнимая, инстинктивно прижимаясь к нему, и тут же возмущенно шлепая ладошкой по плечу. – Поставь меня на землю! Я же сказала: «может быть»! И вообще, я тебе еще за эту выходку устрою!

— Я все слышал! – Заверил он, бережно опуская, но не выпуская ее из объятий. – Я все понимаю.

И он, наконец, сделал то, о чем мечтал все утро – поцеловал любимую женщину.

 

***

 

— Она так сказала? – Воскликнула Светка, садясь к Никите в машину. Вообще-то, возить ее по делам ему не особо хотелось, но она так просила… А, кроме того, именно с ней он мог поделиться и своей маленькой победой, и своими опасениями, и надеждами.

— Да. – Радостно подтвердил он. – Правда, потом немножко дала заднюю, типа все это она сказала, чтобы Серегу на место поставить…

— Ой, да ладно! Ты ж понимаешь, если она это сказала – значит, она об этом уже думала!

— Вот именно! – С удовлетворением подтвердил Никита.

— Прикольно… А ты сам-то к этому готов?

— К чему? Воспитывать ее детей?

— Да нет, к тому, что вам с Серегой теперь придется видеться, общаться и все такое…

— Естественно, что я от этого в восторг не прихожу, но куда деваться-то? Придется потихоньку как-то налаживать отношения. – Ответил он, невесело вздыхая. Из одного небольшого разговора с бывшим другом уже было ясно: легко не будет. Того явно бесило, что из всех мужчин на земле, его бывшая жена выбрала Никиту!

— С ума сойти! – Поразилась Светка. – Мир перевернулся. Я думала, что этих слов от тебя вообще никогда не услышу! Ты собрался с Серегой отношения налаживать!

— Свет, у меня просто выхода нет! Он их папа, я с этим ничего не сделаю. А конфликтовать из-за этого… мы можем, конечно, но кому от этого лучше будет? И вообще, детям только хорошо: чем больше их любят – тем лучше.

— Никит, вот это точно не твои слова! – Света развернулась к нему, принялась с любопытством разглядывать, будто и не знала всю свою жизнь. С ума сойти, опять Катерина лепит из него, что хочет!

— Не мои, Катины. – Подтвердил он. – Но я с ними согласен.

— Ой, если честно, ты и в самом деле немножечко каблук. – Не удержалась от шпильки сестра.

— Так говорят только неуверенные в себе мужчины и женщины, которые завидуют. – Добродушно ответил он. – Ты завидуешь Катьке?

— Нет, я за нее рада. – Света улыбнулась ему и отвернулась, принялась разглядывать в окошко улицу. Признаваться брату в своей зависти она не стала бы ни за что на свете, но… Катюхе-то повезло, а ей, Светлане, где такого мужчину найти? Чтобы сильный, с характером, но еще и покладистый… – Правда, за тебя я немножко волнуюсь. Ты знаешь, я очень хочу, чтобы вы были вместе, и все у вас было хорошо. Я всегда говорила, что вы друг другу подходите! Но ты не боишься, что у нее становится слишком много власти над тобой? Ведь из тебя она точно веревки вьет!

Света еще хотела добавить, что Серега ей никогда такого не позволял, да вовремя прикусила язык. Этого товарища она вообще старалась лишний раз не вспоминать, тем более что его пример был так себе, с Катькой-то они расстались!

— Ей можно. – Улыбнулся Никита. – А насчет власти надо мной… Может ты и права, но меня это не особо пугает. С ней я счастлив, понимаешь? А кто там что подумает, это меня меньше всего волнует.

 

***

 

— Катюш, тут ко мне Сережа забегал… — Немного растерянно сообщали мама, усаживаясь за Катин кухонный стол и принимая от дочери чашку чая с чабрецом и медом. Ни чабреца ни меда Катя не любила, но всегда держала небольшой запас – для мамы, и сейчас это было кстати – август словно решил отыграться за всю летнюю жару – на улице четвертый день лило, и даже дома стало зябко и промозгло.

— Да? – Удивилась она поднимаясь, чтобы включить свет, из-за дождя в квартире было темновато. – И чего хотел?

— Катюш, ты же знаешь Сережу, он всегда молодец, на высоте! — Мама никогда не упускала случая порекламировать перед дочерью бывшего зятя. – Зашел, как всегда, и с цветочками и с гостинцами: чаю мне принес и зефира…

— Мамуль, — Мягко перебила ее Катя. – То, что Сергей хорошо к тебе относится – я в курсе. Это у вас взаимно.

Про себя же она подумала, что как бы то ни было, но в отношении ее мамы Серега всегда был умницей.

— Да, так вот, — Продолжила мама. – Спрашивал он меня, что у вас с Никитой.

— Да? – Удивилась Катя. – И что же ты ему ответила?

— Как что? Правду!

— Какую правду, мамуль?

— Ну, он спросил, давно ли вы встречаетесь, и я ответила как есть: что Никитка приходил к тебе, с кольцом, предложение делал, а ты ему дала от ворот поворот…

— Ма-а-ма! – Простонала Катя. – Ну, зачем ты ему это сказала?

— А что такого? Что я должна была ему сказать? И вообще, пусть он знает, что ты женщина свободная! Может, у вас еще все наладится? Может, он к тебе еще вернется…

— Мама! Он ко мне не вернется! Ни за что! Никогда! – Твердо сказала Катя. – А если вдруг вернется – я его не приму! Понимаешь? Не приму!

— Катенька…

— Мамуль, я тебя прошу, не начинай! Эта история закончена! Мы никогда не будем с ним вместе, смирись уже! И потом, я действительно встречаюсь с Никитой.

— Как?! – Опешила мама. – С Никитой? Но почему же ты мне-то ничего не сказала? И что же, у вас все серьезно? А я ничего и не знаю! Так… Катюш, а к детям он как относится? Ой, у них с Сережей было так сложно!

— Мам, вот поэтому я тебе ничего и не говорила. – Вздохнула Катя. – Мы пока просто встречаемся, присматриваемся, думаем, подойдем ли мы друг другу. И насчет детей тоже… Всему свое время, мам!

— Время! – Фыркнула Анна Андреевна. – Присматривается она! Катя, он тебе уже предложение сделал, а ты все чего-то смотришь! Никита, конечно, не Сережа, но ведь он тоже неплохой человек… И потом, если ты говоришь, что с Сережей у вас однозначно кончено… Кать, Никитка-то ведь тоже тебя всю жизнь ждать не будет! Хватит уже хвостом крутить! Надо сделать ему шаг навстречу, пока он не передумал!

— Мам, вот поэтому я тебе и не хочу ничего говорить! – С легким раздражением повторила Катя. – Ты сразу начинаешь меня сватать, выпихивать замуж…

— Да, начинаю! – Вспыхнула мам. – А ты выпендриваешься! Не понимаешь как одной сложно! Да? Не знаешь ты просто, как одной тяжело, Катенька!

— Где уж мне уж! – Вздохнула Катя.

— Дочка, не ерничай! – Прикрикнула мама. – Ты никогда меня не слушаешь! Упрямая, все по-своему делаешь!

— Да, мамуль, по-своему! Я давно взрослый человек, воспитывать меня надо было до восемнадцати, а теперь – все, поезд ушел, что выросло – то выросло! Я тебя прошу, пожалуйста, оставь в покое мою личную жизнь!

— Я-то оставлю. – Оскорбленно поджала губы мама. – Но только смотри, как бы тебе вообще одной не остаться! Сережа от тебя ушел, что, хочешь всех остальных вокруг себя распугать?

Катя прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы – это всегда был для нее самый обидный и болезненный момент: то, что в их отношениях мама ни разу не приняла ее сторону, она всегда была на стороне Сергея и всегда винила Катю в том, что их брак распался. Даже в те сложнейшие для нее времена, когда все у них с Сергеем пошло наперекосяк, и ей так необходима была поддержка близкого человека, мама стояла за зятя горой, упрекая дочь в строптивости, упрямстве и неумении находить с людьми общий язык.

Катерину это больно ранило: в то время ей было не столь важно услышать мамино мнение или совет, сколько ощутить ее любовь. Просто чувствовать, что мама ее любит, независимо от того, правильно она поступает или нет.

Нарочито приветливое отношение мамы к бывшему зятю и абсолютное нежелание поддержать в тяжелую минуту собственную дочь, занозой сидело в сердце последней. Но выбор у нее был небольшой: принять ситуацию как есть, или разругаться с мамой, а этого ей совсем не хотелось.

— Мам, даже если бы я Серегу в попу целовала, как ты мне советовала, мы бы все равно развелись! Понимаешь?

— Я тебе ничего такого не говорила! – Возмутилась Анна Андреевна.

— Да? А кто мне говорил: не спорить, соглашаться, уступать, идти на компромисс, что, между прочим, означает тоже уступать и соглашаться? А кто мне говорил, что в близости нельзя отказывать, даже если самой не хочется?! Кто меня учил, для мужа только свежее готовить надо, вчерашнее не годиться?! Это ж патриархат какой-то! Выпить хочет? Пожалуйста! К друзьям хочет? Пожалуйста! Мусорит? Ничего, не переломлюсь, уберу! Настроение у него плохое? Молчи, Катерина, в тряпочку, не лезь, пока сам не позовет! Не ты ли мне советовала? Все, лишь бы ему удобно было! Это как, по-твоему, называется? Разве не в попу целовать? На шею себе посадить и вожжи ему в руки дать, чтобы рулить удобнее было, да?

— Катя, успокойся, я тебя прошу! – Снова повысила голос мама.

Катерина встала, налила себе воды, залпом выпила полный стакан и выдохнула, стараясь взять себя в руки. Не хватало еще рассориться! У мамы свой жизненный опыт, ее в чем-то можно понять…

Анна Андреевна в самом деле очень сильно страдала от своего одиночества, она не понимала только одного – папы нет уже много лет, и ее былая жизнь с ним давно видится ей в каком-то идеальном свете. Дескать, все у них было хорошо и правильно: гармония и взаимопонимание, и не ссорились они никогда… Прекрасные воспоминания, светлый образ! Дочери, конечно, никогда не хотелось это нарушать – пусть в душе остается все самое лучшее. Хотя Катя-то как раз таки прекрасно помнила, что мама еще ого-го как давала жару!

И упрямство свое Катя у нее переняла. Только напоминать об этом – лишь бередить старую рану…

— Ладно, мамуль, проехали! Прости меня. Только я тебя прошу – не пихай меня в объятия – ни к одному, ни к другому! Я давно взрослая девочка, сама разберусь. Поверь, я знаю, что делаю!

Анна Андреевна поднялась, подошла к дочери.

— Катя, Катенька! Я же просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо! Ты ведь даже не представляешь, как я волнуюсь!

— Мам, ну ты ж понимаешь, что я не выйду замуж только ради того, чтобы ты не волновалась? – Тихо сказала Катя.

— Понимаю. – Вздохнула мама. – Хотя, была б моя воля…

 

***

 

— Ты теперь всегда будешь приходить раньше? – Поинтересовалась Катя, впуская Никиту.

— Да! – Подтвердил он, распахивая объятия мальчишкам. Чуть погодя он выудил из кармана глиняные свистульки, показал, как в них дудеть: Костя сразу смекнул, что делать, Даня не очень понял, но игрушке все равно обрадовался, сунул в рот и принялся увлеченно грызть.

— Что, по Сереге соскучился? – Не удержалась от шпильки Катя, когда мальчишки убежали играть в комнату. – Так пригласил бы его на бокальчик пива.

— А ты не боишься, что я ему туда плюну? – Фыркнул Никита.

— Мне-то чего бояться? – Пожала плечами Катя. – Это ж не мое пиво, его… А если серьезно, ты что, Никит, ревнуешь, что ли?

— А если даже и так, то что? – Поинтересовался он, облокотившись одной рукой о стену за ее спиной.

— Ничего. Просто у тебя нет для этого никаких причин.

— Да и пофиг! – Отмахнулся он, облокотившись второй рукой о стену с другой стороны. Попавшая в плен Катя лишь улыбалась. Никита осторожно оглянулся на дверь комнаты – не высунется ли оттуда любопытный детский носик – убедился, что все чисто, и принялся жадно целовать Катерину.

Еще недавно он с трепетом мечтал о возможности слиться с ней в поцелуе, теперь, властно лаская губами ее губы, он просто сгорал о того, как же ему этого мало!

— Осторожно, Серый Волк! – Прошептала она, отстраняясь. – А то увлечешься и не заметишь, как проглотишь!

Никита в ответ лишь сильнее прижал ее к себе, намереваясь закрыть рот новым поцелуем, но тут в самое ухо ему тренькнул домофон.

— Этот гад вонючий всегда не вовремя! – Пробормотал Никита, а Катя, не задавая лишних вопросов, просто нажала на кнопку «впустить».

Они едва успели отдышаться, как в подъезде послышался звук открывающихся дверей лифта.

— Ой, а вы нас встречаете? Как это мило! – Воскликнул Серега, за ручку выводя из лифта девушку. – Знакомьтесь – это Оленька!

— Здравствуйте. – Она улыбнулась нежной и робкой улыбкой.

Внешне она была похожа на Катерину как сестра, только у Кати в лице было больше характера, а Оленька выглядела мягкой и покладистой.

— Оленька – моя новая девушка. – Лучезарно улыбаясь, продолжал Сергей. – Это Катя – моя бывшая жена, это Никита.

Кто такой Никита он комментировать не стал.

— Я тебе про них рассказывал. – Добавил он. – А это мои дети. – Он указал на застывших в дверях мальчишек, которые, стесняясь нового человека, не решались броситься ему на шею. – Ну, чего встали то? Обниматься будем?

— Очень приятно! – Проявила вежливость Катерина. Серега поднялся, держа обоих сыновей на руках:

— Ну что, ты их собрала? Мы поехали!

— Подожди-подожди! – Остановила его Катя. – Кто это «мы»?

— Мы – это мы: я, Оленька и вот, малышня. – Он потряс детьми.

— В смысле? – Не поняла Катерина. – Вы собираетесь все выходные провести вместе?

— А тебя в этом что-то не устраивает?

— Ольга, а вы давно знакомы с Сергеем? – Поинтересовался Никита, безошибочно поняв, что именно «не устраивает» Катю.

— Две недели. – Тихо ответила та.

— А тебе-то какое дело? – Вспыхнул Серега.

— А мне такое дело, что я не хочу, чтобы мальчишки провели выходные в компании малознакомой женщины! – Сообщил Никита. – Ольга, извините, без обид!

— Да, я понимаю. – Еще тише согласилась она. – Я, наверное, пойду…

— Куда? Стоять! – Воскликнул Серей. – Куда ты собралась? Мы же с тобой обо всем договорились! А вы мне девушку не пугайте! – Грозно обратился он к Никите и Кате.

— Костя, Даня – мальчики, побудьте в комнате немножко. Дядя Никита вам сейчас мультик включит. Про ферму!

Мальчики хотели было возмутиться, но, услышав про ферму, передумали.

— Сереж, ты соображаешь, что ты делаешь? – Напустилась Катя на бывшего мужа, когда дети скрылись в комнате. – Ольга, извините, пожалуйста, еще раз, никого не хочу обидеть… Но ты хочешь, чтобы твои дети провели долгое время в компании совершенно незнакомой женщины! Ты сам ее знаешь две недели! Ты и правда, считаешь, что я доверю детей человеку, которого вижу в первый раз в жизни?!

— Во-первых, не человеку, а мне. Оленька будет со мной, а я не собираюсь никого оставлять. – Вспыхнул Сергей. – А во-вторых, мы с тобой развелись, я волен делать, что считаю нужным и встречаться с кем захочу!

— Так встречайся на здоровье! – Поддержал Катю вернувшийся Никита. – Детей в это не впутывай.

— Никит, вот твое мнение меня интересует меньше всего! – Зло ответил ему Сергей. – Катюх, так, давай, вырубай «яжемать», я тебе ручаюсь, Ольга — нормальная!

— А ты еще на мизинчиках поклянись! – Едко предложила Катерина, с яростью предупредив: — Если ты еще раз назовешь меня яжематерью, в эту квартиру больше не войдешь, понял?

— Ой, ладно! Ладно, извини, не злись! – Досадливо дернул плечом Серега, уворачиваясь от проявлений Катиного характера. – Но ты тоже не перебарщивай, они такие же твои дети, как и мои! И если ты можешь выбирать, с кем им общаться, то я тоже могу.

— А, так это все-таки из-за Никиты! Вам еще не надоело соревноваться? – Наседала на него Катя. – Человека вон приплел! Ты посмотри, бедная девушка не знает, куда себя деть!

Ольга, на которую уставились три пары глаз, совсем смутилась и пролепетала:

— Извините, мне пора!

— Оль, Оль, ну куда ты? – Серега попытался схватить ее за руку, девушка мягко, но решительно вывернула кисть и повторила: — Я пойду. Извините! До свиданья.

Она выскочила в подъезд.

— Видишь, что ты натворила? – Зло бросил Кате в лицо Серега, и выскочил следом.

— Обалдеть! – Только и выдохнула Катерина.

— Не переживай, Кать. – Попытался утешить ее Никита. – Подожди, перебесится.

— Да пусть хоть на ушах стоит! – Вспыхнула она. – Дети-то при чем? Он же их впутывает!

Серега вернулся минут через пять, злой донельзя.

— Ну что, довольны? Что вы тут устроили? Напугали девчонку! Она теперь возвращаться не хочет, обиделась на меня! Мы поругались, все из-за вас!

— Сам виноват! – Припечатал Никита. – Нечего было ее сюда приплетать!

— Захлопнись, а? – Агрессивно ответил Серега.

Катин вопрос прозвучал очень тихо и спокойно:

— Сереж, а ты уверен, что тебе сегодня стоит забирать детей?

Бывший муж пристально посмотрел на нее, выдохнул, помолчал минуту и сказал уже совершенно нормальным голосом:

— Ладно, все! Я понял! Погорячился, был не прав, взял себя в руки. Все нормально!

— Точно? – Катерина внимательно смотрела ему в глаза.

– Да, Кать, вполне. Глупостей не наделаю, все будет в порядке.

— Хорошо. – Она повернулась в сторону комнаты: — Дети! Выходите, папа вас ждет!

 

***

 

— Да-а-а, учудил Сергей! – Протянула Ольга Петровна. – Учудил! А что Катя?

— А что, ты Катьку не знаешь? Злая как ведьма! – Живо воскликнула Света, ловко трамбуя в банку маленькие крепенькие огурчики. В дачной кухне свежо и соблазнительно пахло укропом, черносмородиновым листом и чесноком. — Она же за детей своих кому хочешь глотку перегрызет! Вон, Никиту знает сто лет, и то, сколько его мариновала, проверяла, прежде чем к детям подпустить! А тут он приволок девчонку, которую сам две недели знает, и хотел, чтобы дети с ней выходные провели!

— Что же он все не успокоится? – Вздохнула Ольга Петровна, раскладывая на кучки приправы и зелень. – И женился уже на Кате, и сам же с ней и развелся, а все ему неймется! Эти их соревнования когда-нибудь закончатся?

— А при чем здесь соревнования? – Удивилась Света.

— Да потому! Он эту Олю приволок потому, что на Катю разозлился, из-за Никиты.

— Если бы он соревновался, тогда бы за Катей снова ухаживать стал, а не другую женщину к ней в дом тащил бы!

— Ой, Светочка, это же две стороны одной медали! Подожди, он еще припрется к ней с цветами-букетами, в слезах-соплях будет прощения просить и предлагать заново семью создать!

— Да ну нет, мам! Во-первых, он сам ее бросил, это же его идея насчет развода была. С другими женщинами вон знакомится… Да и Катя говорила, что любви давно уже нет ни у него ни у нее. Какое предложение, о чем ты говоришь?

— Попомни мои слова, Светка, вот месяца не пройдет, как он ее замуж позовет! Все осознает, поймет, что любит ее и всю жизнь ее любил, что семью хочет и детей самому воспитывать.

— Мам, ты серьезно так считаешь? – Удивилась Света, осторожно разливая в банки горячий рассол, уже представляя себе жизнерадостный хруст малосольных огурцов. – И все из-за Никиты?

— Да, все из-за Никиты! Сережа завистливый, он всю жизнь таким был. Он и на Кате-то женился не от большой любви, а чтобы доказать, что он лучше всех, а особенно лучше Никиты!

— Да ну нет, мам! Я, конечно, его не оправдываю, но в Катьку он тогда очень сильно влюблен был! И с Никитой из-за нее рассорился… Они ж как дружили-то, вспомни!

— Я-то помню! – Махнула Рукой Ольга Петровна. – Только я еще много чего другого помню!

— Чего, например?

— Например, как он Никитку работой попрекал: дескать, не у всех же волосатая лапа есть, которая на теплое местечко пристроить может, кому-то приходится своим умом и своим трудом продвигаться. Прямо, может, и не говорил, а намекал постоянно. А помнишь, как машину он купил, такую же, как у Никиты, в точности!

— Так он потому ее купил, что Никита ему все уши прожужжал какая тачка классная! И вообще, им тогда казалось, что это очень круто, что дружбаны на одинаковых машинах разъезжают.

Но Ольга Петровна лишь покачала головой:

— Ты, Свет, просто внимания не обращала, а я давно это все подмечаю. Так что они когда из-за Катюши расплевались, я даже рада была. Знаешь, такого завистника постоянно в окружении иметь – ничего хорошего! Вроде и не понимаешь в чем дело, а что-то воздух отравляет… Хотя, то, что Катя тогда не Никиту выбрала – мне было непонятно. Ну да Бог с ней, кто ошибок не совершает. Ты мне скажи, а Никита как ко всей этой ситуации отнесся?

— Да как-как? Довольный, как слон после купания. Как услышал, что ее детей воспитывать будет – счастливый, аж смотреть противно! Тем более что Катя к нему последнее время очень подобрела: и за ручку они ходят, и обнимаются, и целуются, когда никто не видит…

— Да ты что? – Обрадовалась Ольга Петровна! – Вон уже как! Хоть бы приехали все вместе!

— Да приедут, куда денутся!

— Ну и славно! Главное, чтобы этот Сережа ничего им не напортил!

— Да не напортит он ничего! Не напортит. Он вон уже с другими бабами встречается, для него Катя – это прошлое, пойми! Да, детей он любит и с ними, конечно же, будет общаться. Но она – все, закрытая книга!

— Ой, Свет, ты у меня наивная такая! Сергей завистник и собственник – он этого так просто не оставит!

 

***

 

— Ну, и?.. Зачем ты меня позвал? – Поинтересовался Никита, усаживаясь за столик в баре, напротив Сергея, который уже попивал темное пиво из высокого, покрытого холодной испариной бокала. – Только давай быстрее, у меня мало времени!

— Да уж поверь, мне на тебя свое время тоже тратить не охота! – Презрительно сообщил Сергей. – Так что говорю прямо: оставь в покое мою семью!

— Что? – Никита удивленно вздернул брови.

— О, ты тупишь, как всегда! Я говорю: не лезь к Катюхе и моим сыновьям, тебе там делать нечего! Тебе еще семь лет назад все было сказано, и что, ты до сих пор не понял?

— Серый, у тебя что, крыша поехала? Ты с ней развелся. Ты! Ты сам это решил! Она больше не твоя женщина и твоей больше никогда не будет!

— Это мы еще посмотрим! – Холодно бросил Сергей. – А насчет развода… Ну, сделал ошибку, с кем не бывает. Она это поймет, Катюха умная. И она меня любит. И всегда любила!

— Она давно уже тебя не любит. – Ответил Никита тихим злым голосом. – Ты меня за этим позвал – попросить, чтобы я в сторонку отошел? Забудь, Серый. Я тогда уступил тебе и семь лет жалел об этом. Надо было врезать тебе, чтобы под ногами не путался…

— Ох-ох, а что ж не врезал?

— Да пожалел тебя, думал – друг ты мне, а ты сволочью оказался.

— Это кто еще сволочь? Катя меня сама выбрала! А ты сейчас в нашу семью лезешь!

— Нет у тебя семьи, Серега, нету! Сам от нее отказался. – Еще раз напомнил Никита. – И Катя теперь моя, и дети… — Тут он запнулся, задумчиво посмотрел в окно, словно что-то решая для себя, и сказал уже намного спокойнее, миролюбиво: — Серый, давай не будем ругаться. Как бы то ни было, мальчишки ни в чем не виноваты. Ты их отец, любишь их, они тебя всегда любить будут. А насчет Кати… Уж как сложилось, так сложилось, чего теперь психовать-то? Серый, Костя и Даня – они мне очень дороги, поверь! Я ради них тебе предлагаю: давай закончим эту войну! Катя сама решит с кем ей быть, а мальчишкам, если на то пошло, чем больше любящих людей вокруг – тем лучше. Давай на этом остановимся и будем дальше общаться как люди. – С этими словами Никита протянул через стол раскрытую ладонь.

— Офигеть, какое благородство! – Протянул Сергей, игнорируя жест бывшего друга. – Это, наверное, от того, что ты думаешь, что Катя теперь с тобой будет?

— Да, я так думаю. – Подтвердил Никита.

— А вот это еще большой вопрос. Большой вопрос! — С этими словами Сергей сунул в раскрытую ладонь несколько купюр – расплатиться, встал и вышел из кафе.

 

***

 

Эти первые сентябрьские выходные выдались на редкость теплыми. Катерина с мальчишками снова, уже в который раз, отдыхала на даче родителей Никиты. Ей было неловко, и так почти все лето у них проторчали, но Никита возражений и слушать не стал, заявил, что мальчишкам свежий воздух на пользу — это во-первых, а его родители велели привезти детей так как соскучились, и поэтому отказ не принимается – это во-вторых.

Катю такое теплое отношение и к ней и к сыновьям, порой даже удивляло: все-таки она им даже не невестка, так, знакомая их сына, успевшая, к тому же, причинить ему много боли. Но, тем не менее, встречали всегда очень приветливо и ее и детей, и здесь Катя чувствовала себя принятой, ей было легко и спокойно.

В этот раз Вячеслав Иванович с гордостью вывел из сарая старый Никтин велик, который он на днях перебрал и привел в порядок. Велосипед, хоть и детский, для Костика был еще слишком велик, что его не только не остановило, но наоборот, еще и вдохновило.

Катя суетилась вокруг него, поддерживала сиденье и руль, следила, чтобы сын не упал, пока Никита не подошел и не отодвинул ее:

— Катюш, иди лучше с Даней поиграй, а мы тут сами справимся.

И он принялся учить Костика, спокойно и обстоятельно, без лишнего трепета и суеты. И ее сын тоже как-то сразу успокоился, расправился, вроде бы даже бояться перестал.

Катерина еще несколько минут наблюдала за этой картиной, чувствуя, как сердце наполняется теплом и нежностью… Но красоту момента подпортил провокационный запашок, исходящий от младшего сына.

К счастью, на такой случай в бане всегда имелась теплая вода, и Катя поспешила туда, прихватив с собой чистый подгузник.

Свежевымытый Даня заинтересованно крутил в руках мочалку из люффы, когда с улицы послышался испуганный Костин «А-а-ай!!!», грохот, звон и, пару секунд спустя, громкий рев старшего сына.

Катерина дернулась было к нему, но за спиной по бане счастливо носился голопопый Данька с ковшиком в руках – не оставишь же его одного!

Однако это и не требовалось. Никита присел к мальчику, заговорил тихо и спокойно:

— Что, ударился? Больно, да? Еще бы, с такой высоты полетел! Ну, ничего, это бывает. Давай-ка руку, я тебе помогу. Сейчас пройдет потихоньку. А ты молодец, у тебя уже хорошо получается.

Катерина слушала, затаив дыхание и на душе у нее словно райские птицы пели. Никакого унизительного: «Что ты ревешь, как девчонка?», никакого обидного: «Да ладно, это пустяки! Было бы из-за чего шум поднимать!», когда ничего и не «пустяки», а по-настоящему больно, вот так, что прямо до слез!..

Нет, Никита говорил тихо, спокойно, с сочувствием, но без сюсюканья, и Костик поднимался, все еще всхлипывая, но уже не так горестно, уже улыбался, услышав, что он молодец, уже тянулся снова, хватался за руль…

Катя украдкой наблюдала за ними и удивлялась, насколько же сильно Никита сейчас отличается от того высокомерного честолюбивого принца, который пытался впечатлить ее пафосным рестораном и дорогим кольцом! И вот такой вот простой, настоящий, некоронованный – он был ей намного ближе и желаннее!

Вдруг Никита, который всегда искал ее глазами, поймал ее взгляд – он улыбнулся ей, кивнул, показывая, что у них все в порядке. И глаза его словно светились, отражая благодарность и восхищение, с которыми Катерина на него смотрела. Впервые в жизни она смотрела на этого мужчину такими любящими глазами.

Катя тихонько вернулась в баню и спокойно занялась младшим сыном.

 

***

 

Мальчишки, набегавшись задень, уже сладко дрыхли без задних ног в смежной комнате,  Светка сидела в постели, накинув на ноги одеяло и что-то эмоционально рассказывала. Катерина переодевалась ко сну и слушала подругу, но так невнимательно, что ей было за это стыдно. Однако…

Она снова и снова вспоминала сегодняшний эпизод с велосипедом, и, удивляясь сама себе, наконец, сформулировала для себя ту мысль, которая уже давно зрела в подсознании: она поняла, что хочет для своих сыновей такого отца, как Никита. Сегодня она ясно увидела это.

Кате очень хотелось остаться с ним наедине, хоть на несколько минут, просто поцеловать, обнять, прошептать пару нежных слов… Сказать ему спасибо за заботу, за его отношение к ней и детям, сказать, как это важно для нее и как она это ценит.

Но именно сегодня все складывалось как-то так, что для таких вот укромных нежностей не случилось ни одной возможности.

Она улеглась в постель, несколько разочарованная, размышляя о том, что завтра, когда он повезет их в город, надо обязательно позвать его на чай, как вдруг Никита, предварительно постучав, просунул голову в дверь, и, найдя ее глазами, тихонько попросил:

— Кать, на два слова…

Светка не преминула радостно напутствовать в спину:

— Можете не торопиться, я за мелкими присмотрю!

На что Катя лишь улыбнулась и выскользнула в коридор, кутаясь в кофточку, которую накинула поверх длинной и какой-то девчачей ночной рубашки, украшенной изображением миленького и несерьезного зайки.

Никита тут же принялся целовать ее, одной рукой прижимая к себе, а другой нежно придерживая за затылок, но Катерина смущенно отпрыгнула, отчитывая его возмущенным шепотом:

— Никита, ты что?! А если родители выйдут? Еще увидят нас…

— Никто не выйдет, они спят давно. – Успокоительно ответил он, но Катя все равно робела. Тогда он, недолго думая, взял ее за руку и повел в свою комнату.

— Куда? – Для приличия возмутилась она.

— Туда. – Улыбнулся Никита. – Или ты хочешь, чтобы я продолжил прямо здесь?

— А что, до завтра не потерпеть? – Проворчала она, безропотно позволяя ему перекрыть ей путь к бегству.

Никита повернулся к ней лицом, облокотившись лопатками на дверь, по-хозяйски положил жаркие ладони ей на плечи и заявил:

— Даже пять минут не потерпеть. Не хочу больше терпеть.

Может быть, и, зная Катерину, даже скорее всего, он и в самом деле рассчитывал только на поцелуй.

А она просто хотела вложить в этот поцелуй всю свою нежность, всю благодарность и восхищение, которое он в ней вызывал. Губы соприкасались с губами, накрывали, ласкали, дразнили друг друга, требовали и сдавались, отросшая за день щетина царапала кожу, и это казалось восхитительным, и этого было мало, и хотелось еще, и хотелось больше…

Кофточка куда-то делась, и руки Никиты гладили и сминали мягкую ткань смешной ночнушки с забавным зверенышем на животе.

В его манерах сейчас была уверенность, которой так недоставало семь лет назад, и в то же время в глазах светилось обожание – все вместе составляло просто крышесносный тандем…

Надо было быстро и украдкой поцеловаться в коридоре. Тогда бы они разошлись по кроватям, разгоряченные и целомудренные, разошлись, оставив друг другу неутоленное томление и бессонницу, наполненную сладкими и грешными мыслями.

Тогда бы Катерина не принялась целовать его шею, прикладываясь виском к шершавому подбородку и блаженствуя от этого прикосновения, не гладила бы ладонями его плечи, не щекотала бы пальцами загривок, ставший таким чутким.

Никита вскинул руки, по-мужски ухватил футболку где-то в районе лопаток (женщине и в голову не придет, что ее можно так снять), и быстрым движением стянул ее, оставшись в джинсах.

Голое тело было горячим и пленительным, от него пахло мужчиной, к нему хотелось прижаться, ему хотелось покориться. На животе справа, чуть ниже ребер, виднелся шрам: две параллельные белесые полосы – Катерина протянула руку и нежно погладила их. Никита вздохнул глубоко и шумно, накрыл ее ладонь своей, а потом вдруг стиснул в объятиях, да так, что ребра затрещали.

Но Катерина и не думала вырываться, она снова целовала его, лаская губами его плечи и грудь, и он шептал, прикрыв глаза и почти задыхаясь: «Господи, да что же ты со мной творишь!».

А сам уже теснил ее к постели, уже задирал, стаскивал с нее эту забавную одежду, под которой последней преградой (и то ненадолго) предстал простенький комплект нижнего белья (ну не рассчитывала она на романтическую ночь!).

У Катерины мелко дрожали руки, и она сама не знала от чего больше: то ли от его одуряющей и такой уже желанной близости, то ли от волнения, что вот-вот они переступят черту…

Она ни в чем не сомневалась, и было невероятно кайфово, а еще немного жутко, словно она прыгала в бездну, но от этого прыжка она не отказалась бы ни за что на свете!

Катерина решительно взялась за застежку на его джинсах и тут же от волнения в ней запуталась. Никита подождал немного, наблюдая, как она дергает пуговицу, а потом рассмеялся ласково и чувственно, поцеловал ее в лоб и сам управился с непокорной одеждой.

Он завел ее руки за затылок, и Катерина притихла. Никита смотрел на нее, распластанную, раскрытую, готовую, и она тонула в его огромных зрачках, сделавших глаза такими черными и бездонными.

Он медлил, словно ждал чего-то, и она сдалась, прошептала:

— Никита… Я вся твоя…

И он сорвался, словно стая бешеных псов, он стал диким и жадным, сильным и беспощадным, мешая нежность и страсть, почти грубость, и Катерине приходилось кусать его плечо, гася в нем свои стоны потому, что не стонать было невозможно…

И все, чего ей хотелось – это вернуть ему это упоение, этот восторг, этот трепет, который ее переполнял. Она падала в огромный черный космос, испещренный сияющими звездами, потрясающий и прекрасный, и этим космосом был он – ее Никита.

Теперь и навсегда – только он. Только он один.

 

***

 

— М-м-м… Это волшебно! О-о-о, волшебно… Ай!!

— Прости, я не хотел!.. Почему ты смеешься?

— Потому, что мне хорошо… Очень хорошо с тобой, Никита…

 

***

— Я и не знала, что ты такой….

— Какой?

— Как медведь.

— В смысле? Такой же неуклюжий?

— Дурачок! Такой же дикий!

— А-а-а! Иди сюда!

 

 

***

— Дай… Дай мне…

— Ты меня с ума сводишь!

— Ш-ш-ш-ш…

— Я не выдержу!… О Боже! Пожалуйста! Ты сумасшедший!..

 

***

 

— Я больше не могу!

— Правда?

— Серьезно… Если ты ко мне прикоснешься, я умру.

— Умрешь?

— Да! От усталости и кайфа!

— Мне нравится. Будем умирать вместе.

 

***

 

— Ты, наверное, устал?

— Нет… Чуть-чуть… А ты?

— Очень! Но я все равно хочу еще.

 

***

 

— О-о-о! Это седьмое небо… И еще этот… Как там его?.. Кать, как райский сад называется?

— Эдем.

— Да, Эдем… И остров Баунти тоже…

 

***

 

Я тебя люблю.

Что может быть правильнее, чем сказать эти слова самому нужному, самому родному, самому близкому мужчине? Особенно когда он сам в экстазе снова и снова повторяет: «Катя, Катенька, я тебя люблю, родная! Господи, как же я тебя люблю!».

Катя в ответ и говорила, и даже кричала, гася звук то в подушку, то в разворот его ключиц, говорила много чего… И то, что ей с ним безумно хорошо, и то, что он просто потрясающий, и что делает ее счастливой…

Это и в самом деле было так, и счастье светилось в ее запавших невыспавшихся глазах, припухших губах, лучезарной улыбке…

Даже в синяках на боках и плечах. Он был таким неистовым и диким, что несколько раз, теряя голову, схватил ее, оставляя эти метки, но Катерине они нравились, они были того же оттенка, что и волшебное оперение сказочной синей птицы.

Первая ночь – божественная и неповторимая, разве это не повод для признания в любви?

Только почему-то при любой попытке произнести это, ее речевой аппарат словно отключался, и язык лежал во рту безвольным мешочком, категорически отказываясь проартикулировать Никите в уши эти райские для него слова.

Катя злилась на себя за эту глупую детскую нерешительность, и клялась сама себе, что обязательно произнесет их при первом же подходящем поводе, при первой же встрече.

 

***

 

Катя открыла входную дверь и тут же прижала палец к губам, призывая Сергея соблюдать тишину. Кивнула ему в сторону кухни, косясь на букет алых роз, которые он торжественно держал перед собой двумя руками. Она заглянула в комнату к мальчикам – удостовериться, что они не проснулись – и тоже вошла в кухню, плотно прикрыв за собой дверь.

— Сереж, ты чего?

— Кать, это тебе! – Бывший муж протянул ей розы. Сам он выглядел шикарно: свежий, тщательно выбритый, приодетый и благоухающий. Катя в простом домашнем платье ощутила себя простушкой-домохозяйкой рядом с лучезарной звездой телеэкрана.

— Спасибо большое, конечно… – Растерянно ответила она, принимая цветы. – А в честь чего это?

— Катя, нам надо поговорить! Выслушай меня.

— Ну… Хорошо. – Она положила цветы на стол и села.

— Катя, я очень много чего передумал за последнее время… Ты, во-первых, меня извини за этот инцидент с Олей! Мне не надо было ее приводить, это было глупо! И вообще… У нас с ней ничего не было!

Катя смотрела на него во все глаза: Сергей, вечно жизнерадостный балагур, сейчас был серьезен и даже смущался! А ведь даже когда они разводились, и она пыталась с ним поговорить, он все время вставлял какие-то шуточки и смешки, но сейчас… Она просто его не узнавала!

Она смотрела на него: все та же открытая жизнелюбивая улыбка, все те же выразительные глаза с коньячными бликами, чуть раздавшаяся, возмужавшая фигура и руки, в объятиях которых ей бывало так хорошо…

И никаких эмоций. Никаких.

— Кать, я совершил очень большую ошибку, я прошу у тебя за это прощения! Я дурак, что развелся с тобой и хочу, чтобы мы снова поженились!

— Что?! – Катя от неожиданности даже встала.

Сергей тоже поднялся и произнес:

— Катя! Выходи за меня замуж!

Он подождал немного, но, видя, что она не реагирует, продолжил:

— Кать, я все осознал! Это было неправильно – то, что мы с тобой разошлись. На самом деле я хочу быть с тобой, я хочу, чтобы мы вместе воспитывали наших детей! Помнишь, ты же сама мне говорила, как это важно, чтобы у мальчишек был отец, пример для подражания? Я не понимал этого, думал, что этого хватит – если я буду приходить к ним… Но я же не отказывался от них! Короче, я был мудак, Кать! Я это признаю! Ты должна быть моей! Мы должны снова быть семьей! Ты мне нужна и я тебе нужен, я это знаю! Я нужен нашим сыновьям! Я сделаю все, чтобы ты меня простила! Ты извини, я не успел заехать за кольцом, но я обязательно привезу тебе его завтра! Кать, слышишь? Что ты молчишь, Кать?

— Подожди! Что-то я все никак в себя не приду! – Пробормотала она. – Очень неожиданно, Сереж. Я никогда не думала, что услышу от тебя эти слова…

Семь лет не проходя даром.

Семь лет бок о бок, двое детей… Он стал для нее родным и, наверное, чужим уже никогда не будет. Он – часть ее жизни, и она никогда не собиралась делать вид, что его в этой жизни не было.

Но, кроме общего прошлого и сыновей, между ними было еще и то, что уже отгорело, остыло и осыпалось седым пеплом. Тепло, без которого жизнь двоих людей превращается в терпеливое сосуществование, истаяло, растворилось во взаимных обидах и таких разных взглядах на жизнь…

— Но вот слышишь! Я и сам не ожидал… Но я многое понял, я сделал глупость, что расстался с тобой и хочу вернуть все как было! – Он с мольбой заглянул ей в глаза. – Кать, пожалуйста, дай мне еще один шанс! Зачем ты берешь телефон?

— Потому, что я хочу, чтобы все было по-честному. – Ответила она и произнесла в трубку: — Никита? Привет. Ты не мог бы приехать?

 

***

 

Никита примчался через двадцать минут, которые они провели за чаем. Серега несколько раз спрашивал ее, зачем ей вздумалось вызывать среди ночи его соперника и бывшего друга, но та лишь повторяла, что хочет полной ясности для всех них.

Она снова приложила палец к губам, быстро поцеловала Никиту в щеку, на миг прижавшись к его присыпанной мелким дождиком куртке, и кивнула ему в сторону кухни. Хоть Катя и заверила его, что никакой катастрофы не произошло, Никита выглядел встревоженным. Проверив детей, она вошла следом, чуть не врезавшись в его широкую спину, когда он застыл на пороге, увидев там Сергея.

— А, приехал? – Холодно спросил тот, отворачиваясь от окна. – Быстро ты, молодец! Спасибо, что не заставил нас долго ждать.

Никита бросил на него угрюмый взгляд, задетый этим самоуверенным «нас», повернулся к Катерине и вопросительно вскинул брови. Катя бочком пробралась мимо него, но садиться тоже не стала. Она прислонилась к плечом к холодильнику, сложила руки на груди, и переводила взгляд с одного на другого, явно не зная как начать непростой разговор.

— Никита. – Наконец произнесла она. – Сергей… сделал мне предложение.

— Что?! Какое предложение?

—  Он позвал меня замуж. – Тихо пояснила она, опустив глаза.

Никита перевел взгляд на Сергея и тот подтвердил:

— Да! А что ты удивляешься?

— Он считает, что совершил ошибку, когда развелся со мной и хочет, чтобы мы снова стали семьей и воспитывали наших детей вместе. – Медленно произнесла она недавние слова бывшего мужа. Было видно, как сильно она волнуется. – Так вот, я хочу, чтобы вы оба это слышали, чтобы не было больше никаких недопониманий, чтобы мы все знали, что к чему. Никита… — Она перевела дух, подняла на него взгляд и отчетливо произнесла. – Я тебя люблю. – С ее губ словно свалился наконец невидимый засов, и то, что еще недавно она не в силах была произнести, сейчас словно само собой слетало с губ легким солнечным напевом.

— Что?! – Серега дернулся от неожиданности, Никита застыл, осознавая, что только что услышал.

— Катя! Ты что? С ума сошла? – Бывший муж уставился на нее, возмущенный и разочарованный, но, уловив ее смущенную извиняющуюся улыбку, вдруг воскликнул: — А, это ты шутишь, да? Катюш, разве так можно?!

Он даже шагнул было к ней, но Никита его уже опередил: подскочив к Катерине, он обнял ее рукой за плечи, прикрыл глаза и выдохнул, сбрасывая неимоверное напряжение, в котором он был всего секунду назад, и еще не понимая в полной мере, что его самая сокровенная мечта только что сбылась.

Катя снова нежно поцеловала его в щеку, потом отстранилась, поворачиваясь к бывшему мужу:

— Прости, Сереж! У нас с тобой больше никогда ничего не будет. Я не люблю тебя. Я люблю Никиту и хочу за него замуж. Пожалуйста, не пытайся больше меня вернуть, это не нужно ни мне, ни тебе!

Серега прищурился, глядя на нее, сморщился, потом хотел что-то сказать, но махнул рукой, повернулся к Никите, снова открыл было рот, но опять закрыл его, опять махнул рукой и молча вышел из кухни.

 

***

 

— Только не вздумай зажать свадьбу! – Воскликнула Оксана, аккуратно намазывая масло на тонкий поджаристый багетный ломтик. – Не то, чтобы мне очень хотелось поесть вкусняшек на халяву, но елки зеленые, мы же все тут за вас переживали!

— Свадьба будет! – Заверила ее Катя, счастливо улыбаясь, и любуясь колечком, властно обнимающим ее пальчик. Другим, не тем, которым Никита пытался соблазнить ее в первый раз («Третье, Кать! Уж третье-то должно быть счастливым!»). То кольцо стало для нее чуть ли не оскорблением, а это – дорогим и милым сердцу подарком.

Вот уже три недели сыновья привыкали спать в своей, отдельной, комнате, а Катерина – в одной постели с Никитой. Он очень обижался, когда она говорила, что живет у него: «Не вы у меня живете, Кать, а мы теперь живем вместе!».

— Свадьба будет. – Повторила она, протягивая сидящему в стульчике Дане сушку. – Не очень большая, но…

— Зато душевная! – Закончила за нее Светка и уважительно протянула: — Да-а, Катюх, ты, конечно, замутила! Это железные нервы надо иметь, чтобы вот так вот в глаза им все высказать!

— Я просто хотела, чтобы Сережа понял: обратной дороги нет! – Тихо ответила она. – Понимаешь, все это время Никита… Я же видела, как он старается, ухаживает за мной, переживает за мальчишек… Мне очень нужна была уверенность, что я – не трофей! Что он любит меня по-настоящему, что готов добиваться! И он все сделал! Он мне эту уверенность дал! А Сережа… Он просто опять стал соревноваться, не особо думая, зачем ему это надо.

— Ты уверена? – Осторожно уточнила Оксана, угощая Костика бутербродом. – Точно не сомневаешься? Все-таки он прав: родной отец и все такое…

— Я уверена. – Твердо ответила Катя. – Этот родной отец однажды уже сделал свой выбор, однажды уже ушел из семьи… Не стал пытаться что-то сохранить, наладить, а поступил так, как проще. Да, он любит Костика и Даньку, никогда от них и не отказывался, но вы ж понимаете – жить на расстоянии или жить всем вместе – это не одно и то же! И… я же действительно пыталась, я же хотела склеить нашу семью, я просила его… Но чего нет, того нет: любовь прошла у него, а потом и у меня, и в этом больше не было никакого смысла. И сейчас нету. Он просто этого пока не понимает. Ничего, позлится и остынет. К мальчишкам-то он все равно приходит. Позлится и остынет, найдет себе другую женщину, может даже эту Оленьку, мне кажется, она ему подходит… Сейчас ему, конечно, плохо, но он это переживет. – Пожала плечами она.

На самом деле Серега, пусть медленно, пусть со скрипом, но потихоньку смирялся с тем, как все сложилось. Особенно после того, как Катя, услышавшая очередную его провокационную реплику в Никитин адрес, не сказала: «Сереж, ты, конечно, можешь и дальше высказываться в том же духе, я тебе этого запретить не могу. И при детях тоже можешь высказываться, вот как сейчас… Только имей в виду, в таком случае именно тебе рано или поздно придется объяснять им, почему их воспитывает такой плохой Никита, а не такой хороший ты! И вариант, что это я так захотела – не прокатит!».

Бывший муж хмуро посмотрел на нее и сильно призадумался. Результатом его размышлений стало то, что в последний раз, забирая мальчишек на выходные, он протянул Никите руку. Катя аж рот открыла от изумления, да и Никита выглядел ошарашенным, но на рукопожатие ответил. И пусть это не было рукопожатием друзей, но и врагами они быть перестали!

Определенно к ее ногам легла долгожданная белая полоса, и Катерина была исполнена решимости сделать так, чтобы она не заканчивалась. Она даже всерьез задумалась о том, чтобы записаться на курсы. Тем более, что неугомонная Светка уже все разузнала, разнюхала, выбрала коучера, которому на сто процентов можно доверять, и теперь приставала к ним с Оксаной, уверяя, что если они будут заниматься все втроем, то эффект будет аж в три раза больше! Что ж, может быть она и поддержит подругу в этом начинании, тем более сейчас, пока что есть на это время…

— Зато Никита какой ходит! Я его таким счастливым вообще никогда в жизни не видела! – Улыбнулась Света. – Он же о таком даже и не мечтал: мало того, что ты ему в любви призналась, так еще и на глазах у Сереги! Это ж просто двойное бинго!

— Он это заслужил. – Нежно улыбнулась Катя. – А Сережа ведь сам меня к этому подтолкнул, когда вот так вот прибежал с цветами среди ночи стал срочно замуж звать. Я на него смотрю и понимаю просто, что дело не в любви, и семью он на самом деле не хочет… Когда он разводился, он все правильно сказал: все остыло, ничего больше нет. Но ему опять понадобилось влезть на эту пальму, доказать, что он тут самый крутой перец, что стоит ему только захотеть – и я к нему вернусь, а Никита останется с носом. Он как будто сам заставил меня их сравнить! И я поняла, что Никита как раз все по-настоящему делает, а не соревнуется… И вообще, я его очень люблю!

— Ты, главное, повторяй это ему почаще! – Порекомендовала Оксана, довольная тем, как все наконец-то устроилось.

Катя не ответила. Она лишь снова нежно улыбнулась, вспоминая, каким счастливым становится его лицо, когда он слышит от нее заветные слова. Лицо мужчины, который ради нее сумел преодолеть собственную гордыню, который сумел найти ключ к ее испуганному сердцу, чья любовь прошла испытание временем… Он завоевал ее вопреки всему, вопреки ее собственному выбору, рассеял ее сомнения и подарил веру в лучшее. Он стал вторым отцом ее детям, не на словах, а на деле доказав, что ему можно доверить их воспитание. Он сделал ее счастливой, и от этого ее переполняла благодарность и страстное желание делать его таким же счастливым в ответ.

Каждый раз, когда она произносила: «Я тебя люблю», он словно расцветал изнутри. Но ей очень хотелось увидеть, каким будет это лицо, когда она скажет ему новость… Он не просил и даже не говорил пока об этом, и за это Катерина тоже была ему бесконечно благодарна… Однако его любовь сама пробила себе путь, несмотря на все преграды и защиты, и теперь зрела под ее сердцем, нежданная, но уже желанная.

Катерина почему-то была уверена, что родится девочка.

 

 

1

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *