Автор: Alios Stounn
Дитя Солнца
НЕЗАВИСИМОЕ ИСКУССТВО
ЛИТЕРАТУРА

Дитя Солнца

Свойства работы: Разрешить публикацию на сайте, Принять участие в конкурсе НИ, Разрешить публикацию в журнале
Дата создания работы: 12.04.2020год

 

 

 

 

 

«Кто я?» Каждый из нас, хоть раз, задавался этим вопросом. Одни верят, что всё предначертано, другие утверждают, что всё случайность… Мы любим мечтать… Глядя на звёздное небо, создавая прекрасное будущее… И у каждого из нас… Своя… СКАЗКА…

 

 

ЧАСТЬ 1

 

«Какое прекрасное время суток», — подумала Кира, ступая босой ногой по мокрой траве…

Первые лучи солнца едва касались земли, раннее утро, очень теплое, то время, когда день властвует над ночью…

— В это время, на траве живая вода, — говорила бабушка Маруся, когда Кира была совсем ребёнком.

— Ходи по ней босой, чтоб здоровье было отменным!!!

— А почему она живая, баба Мася? — так, с самого малку называла её Кира. — Она, что может умереть?

Баба Мася улыбнулась, она была полноватой старушкой, с седой косой, которую она прятала под красно-чёрной косынкой. Среднего роста и бездонно голубыми, глубоко посаженными глазами. Она жила на краю деревни, где её дом обходили стороной, кто плевался, кто крестился рядом с ним. Её называли проклятой, кто встречался с ней глазами из местных жителей, того сразу же охватывал страх, говорили, что сам дьявол живёт в её глазах.

— Подойди!

Баба Мася присела на лавочку, около деревянной сгнившей постройки, в которой раньше жила Бурёнка. Кира подбежала, залезла на колени бабе Масе, внимательно вглядываясь в её глаза. Кира — единственная, кто не боялся бабу Масю…

— Послушай и запомни, дитя. Вода — это источник всей жизни на земле. Вода — это тайна для человечества. Древние верили, что роса — это слёзы Бога, которые он проливал, когда наступала ночь! Первые росинки, касавшиеся земли, когда уже за полночь, волшебники собирали льняным полотном и каждую каплю сливали в глиняный сосуд и это называли — мёртвая вода!

— Мёртвая? Почему она умерла?

— Не спеши и слушай. Мёртвую воду собирали в течении получаса, пока первый петух не запоёт…

— Петухи поют? А наш Петька тоже поёт?

Бабу Масю умиляла детская наивность.

— Конечно поёт!!! — улыбнулась она. — Ты ведь слышала: «Ку-ка-ре-ку! Кукареку! Кукареку!», наши предки верили, что после того как петух пропоёт в третий раз, то земля просыпается ото сна.

— Как это? — залепетала Кира. -Земля тоже ложится спать? А кто ей рассказывает сказку на ночь?

Баба Мася засмеялась.

— Ты всё узнаешь, но сейчас слушай… После того, как петух пропоёт в третий раз, лучи солнца слегка касаются земли всё вокруг вновь возрождается! Роса, которая мягко устелилась на траву, впитывает в себя всю энергию.

Кира хотела было что-то сказать, но баба Мася остановила её. — Вода впитывает в себя каждый лучик солнца, пение птиц, аромат цветов! Наполняясь неведомыми силами, она несёт в себе исцеление — это Живая вода!!!

— Значит, я исцелюсь, бегая по утренней росе? Но зачем, я ведь не болею? — тараторила Кира. — Значит, ночью бегать нельзя, это плохо. А ведь роса не всегда бывает! — не утихала она.

— Ты права, роса не всегда бывает, если по утру её нет, то это значит, что будет дождь! А по росе ты бегаешь, чтобы здоровье было крепким, и ты не болела.

— Даже из-за мороженого?

— Даже из-за него.

— Но зачем нужна Мёртвая вода, если от неё можно заболеть?

— Запомни! Мёртвая вода, тоже обладает волшебной силой, она нужна, чтобы остановить болезнь, прежде чем её вылечить! Волшебники используют её для целебных настоек, мазей и добавляют в свои секретные рецепты. Вот, например, если смешать прополис с коркой чёрного хлеба, добавить несколько капель Мёртвой воды и прикладывать на ночь на пятки, то через неделю, ни шпор, ни трещин на них не будет.

Кира слушала, открыв рот, она представляла, как они с бабой Масей это делают. Она настолько погрузилась в свои фантазии, что всё вокруг замерло, время остановилось и только голос бабы Маси звучал так мелодично, отражая фантазию в реальность. В осознанность Киру вернул лай собаки.

— Дружок! — с восхищением вскрикнула Кира, спрыгнув с колен, она подбежала и обняла его за шею. — Мой хороший, мой добрый друг! — сказала Кира ему на ушко, поглаживая от головы до самого хвоста. Собачонка довольно заскулила и провела своим мокрым языком Кире по щеке.

— Перестань, — засмеялась она, — пойдём, баба Мася рассказывает интересные сказки! Зачем нужна Живая вода, если Мёртвая тоже помогает? — спросила Кира, усаживаясь рядом с бабой Масей. Довольно виляя хвостом, Дружок лёг в ноги, подозрительно поглядывая по сторонам, показывая преданность своей хозяйки.

— Мёртвая вода хороша, но Живая обладает волшебной силой, её чаще используют Маги!

— Маги? А разве, Волшебник и Маг это не одно и тоже?

— Нет, — задумчиво ответила баба Мася. — Они похожи, но волшебники используют силу природы и стихии, таких как вода, огонь, земля, воздух… А маги пользуются собственной силой, силой энергии, знаний и своих помощников — волшебников.

— Значит, Маг самый главный?

— Нет. В магии нет главных и подчиненных, есть энергия, обладающая большой силой и каждый использует её по-своему. Есть чтецы, они умеют читать по-особенному! Одни по руке, другие на бобах и многие другие. Они могут рассказать о человеке всю его судьбу. Также, существуют пророки, их очень мало. Они рождаются со знаниями о великих и глобальных происшествиях на нашей планете! Часто, они и сами не осознают, что пишут пророчества, называя это фантастикой!

— Как прекрасно! — сказала Кира, погружаясь в свои фантазии. — Если их собрать вместе, то все будут здоровы и счастливы.

— К сожалению, моя принцесса, есть и другая сторона Магии, её называют — тёмной…

— Тёмной?! — вопросительно повторила Кира.

— Да, их тоже очень много, и они также все разные. Они продают душу дьяволу…

— Продают душу, — перебила Кира, — но разве её можно продать?

— Не знаю, дитя солнца (так, иногда называла её баба Мася, за огненно-рыжие кудрявые волосы), они верят, что, продав душу, обретут особую силу, которая даст им власть над миром. Только они забывают, что Дьявол не торгаш, а обманщик!

— А он страшный?

— Все мы созданы по образу и подобию Создателя! И он такой же, только у него чёрная душа.

— Я боюсь его, — сказала Кира, обхватив руку бабы Маси, своими тонкими белоснежными ручонками. Дружок, почувствовав её страх, подскочил и зарычал, не понимая, откуда грозит опасность.

— Не бойся, — погладив по голове, сказала баба Мася. — Если в твоём сердце будут жить доброта и любовь, то никакой Дьявол тебе не страшен! Его умение искушать людей, не знает границ. Никогда, слышишь меня, никогда не играй с ним, ты всё равно проиграешь! Он очень умён, он посылает своих преданных служителей, постоянно желая захватить мир и править им.

— Но зачем ему целый мир, если у него и так есть служители? — наивно спросила Кира.

— Он хочет, чтобы на земле не было любви, счастья и радости!

— А кто его служители?

— В основном это Колдуны и Ведьмы. Много тех, кто покланяется ему.

— А ты тоже колдунья? — с опаской спросила Кира, глядя на бабу Масю.

— Почему ты так думаешь?

— Я так не думаю, — поспешила оправдаться Кира. — Так говорят жители нашей деревни.

— Ты им веришь?

— Нет! Ты добрая, а они говорят, что ты злая.

— Просто люди не любят тех, кто отличается от них, каждый видит в других то, что несёт в своём сердце!

— Так они тебя не любят… — печально проговорила Кира. Немного задумавшись, она воскликнула. — Значит, я их тоже не буду любить, если они тебя не любят, — гордо заявила она.

— Что ты, дитя! — воскликнула баба Мася, её глаза стали наполнятся слезами. — Не говори так! Люби их, каждого, люби жизнь, природу!

— Но зачем мне их любить, если они не любят?

— Любят, — улыбнувшись, ответила баба Мася. — Только они этого не понимают! Ну всё на сегодня, довольно сказок, пойдём ставить тесто, завтра у тебя день рождения! Твой седьмой день рождения!

— Я уже взрослая! — закричала Кира.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты всегда была маленькой, — с грустью в голосе, еле слышно, прошептала баба Мася.

День пролетал плавно, закончив хлопоты по хозяйству, они стали подготавливать продукты к пирогу.

— Муку просеиваем, — вслух рассуждала Кира. — Яйца, молоко, дрожжи…

Баба Мася, глядя на Киру, погрузилась в воспоминания…

 

«Когда чуть больше семи лет назад, по соседству в заброшенной хатёнке поселилась мать Киры — Полина. Никто не знал, откуда она приехала, и от кого бежала, но она была беременна. Устроилась на ферму дояркой, чтоб хоть как-то выжить в деревне. В тот день, день солнцестояния, Полина приползла с работы, еле передвигаясь, роды начались раньше срока. В то время телефонов не было, только в конторе, которая была уже закрыта. Услышав крики, баба Мася постучалась к ней, но, никто не открывал. Было не заперто, баба Мася открыла двери и вошла, в агонии на кровати лежала женщина лет тридцати, со светло русыми волосами, худощавая с огромным животом.

— Что случилось? — подбежала баба Мася своей медвежьей походкой.

— Началось! — тяжело дыша, прошептала Полина.

— Врачи будут ехать часа два к тебе и ещё два нужно, чтоб потом до них доехать.

— Не успеют…

Баба Мася прошла на кухню, поставила чайник, пока он закипал, она быстрым шагом сходила к себе и принесла чистые простыни. — Всё будет хорошо, — повторяя себе под нос, с уверенностью говорила она. Неизвестно сколько прошло времени, пока баба Мася приступила.

— Тужься!

С пением третьего петуха, раздался детский крик… Баба Мася держала в руках белокожего ребёнка с рыжими волосами до плеч.

— Так вот ты какая, Дитя Солнца! Как же долго я тебя ждала! Так вот кого я должна оберегать…»

 

— Мама, мама! — закричала Кира, увидев в окно женскую фигуру. Спрыгнув с табуретки, она побежала к двери, выбежав за калитку, кинулась на шею к матери.

— Мы ставим тесто, — залепетала Кира, — будем печь пирог с яблоками! — не останавливалась она.

Полина кружила её и целовала в щеки. Баба Мася опершись на калитку с улыбкой наблюдала за ними.

— Спасибо! — с опущенными глазами сказала Полина. Она боялась бабу Масю, но при этом была бесконечно благодарна ей за всё, что она для неё сделала и за то, что присматривала за Кирой, пока Полина на работе.

 

Ночь выдалась не такой как все, очень тёмной, луны не было на небе, а звёзды еле мерцали на чёрном фоне. Где-то вдали выли волки или собаки, не понять, так как рядом был лес и на том же расстоянии соседняя деревня, откуда именно доносились звуки было не разобрать.

— Кира! — услышала во сне она, бегая по зелёной поляне с разноцветными цветами.

— Кира! — слышала она из глубины леса. Остановившись и прислушавшись, она пошла к густо растущим деревьям.

— Иди сюда! — слышался мягкий добрый, по её восприятию, голос. Она делала медленные шаги, её любопытству не было границ. Подойдя к ближайшему дереву, поднялся жуткий ветер, стало быстро темнеть…

— Стой! — кто-то закричал сзади. Она прекрасно знала этот голос, это была баба Мася, только выглядела она по-другому. Кира удивлённо смотрела на спортивную фигуру, заключенную в светящийся шар. Баба Мася, что-то бросила в бутылочке в сторону леса. Подлетев к Кире, обвив её в свой шар, она сказала: — Не бойся, мы справимся!

Зажмурив глаза, Кира слышала лишь звуки отдалённых взрывов и сквозь закрытые веки доносилось мерцание, как будто сверкала молния…

 

— Мама! — сквозь сон прокричала она.

— Тише, тише, — шептала Полина. — Это всего лишь гроза, не бойся.

— Мама! — проснувшись, закричала Кира. — Там баба Мася, ей нужно помочь!

— Всё хорошо, баба Мася спит, тебе просто приснился сон.

— Нет, — судорожно вскочила Кира и побежала к двери. — Баба Мася, баба Мася! — стучала в дверь она, промокшая от дождя, забыв про обувь.

— Кира! — следом бежала Полина. — Стой, она же спит!

— Открой, баба Мася, — не слушая маму, кричала Кира.

Дверь никто не открывал. Полина, зная, что баба Мася чутко спит, стала беспокоиться. Чуть сильнее толкнув дверь, она распахнулась, Кира побежала в спальню и кричала, не останавливаясь: — Баба Мася, баба Мася…! — вбежав в спальню и увидев бабу Масю в бессознательном состоянии, закричала: — Мама, ей надо помочь! — Полина подошла к бабе Масе, пощупав лоб, сказала: — Какая высокая температура! Кира, где уксус?

Кира бросилась на кухню, она знала каждую комнату и где что лежит. Через несколько секунд она стояла со стеклянной бутылкой.

— Мама, скорее! — слёзы полились из глаз ребёнка. Полина разбавила девятипроцентный уксус один к трём с водой и стала обтирать бабу Масю, сначала виски, затем запястья, а затем и всё тело. Ночь выдалась не из лёгких, к утру температура стала падать, и баба Мася пришла в себя. Всё это время Кира держала бабу Масю за руку, мысленно отдавая ей свою энергию.

 

***

 

Устав до изнеможения от бессонной ночи, Кира крепко уснула, проснувшись только тогда, когда солнце сделало первые шаги к закату.

— Мама! — воскликнула она. Оглядевшись вокруг, Кира вспомнила бессонную ночь. — Баба Мася… — прошептала она, подскочив и выбежав на улицу.

Палящее солнце осушило землю, как будто и не было ночью грозы. Лишь, белые розы, растущие у бабы Маси во дворе, спрятали в своих лепестках капельки дождя. Кира обула свои розовые сандалии, которые ей принесла мама, перед тем как уйти на работу, вышла за забор и села на широкую лавочку. Она знала, что, когда бабе Масе нездоровится, она куда-то уходит на несколько часов и всегда возвращается к трём часам дня.

Баба Мася шла очень медленно, увидев Киру, она собрала все силы, чтобы не показать ребёнку свою изнеможённость. Кира подскочила к ней и обняла, не смотря на свой юный возраст, Кира была выше своих сверстников.

— Что за люди были в лесу? — испуганно спросила Кира.

— В каком лесу? — удивлённо переспросила баба Мася, сделав вид, что не понимает о чём речь.

— Там во сне они меня звали, я знаю, что ты спасла меня!

— Солнышко, это ты меня спасла, прибежав ночью. А то был сон, — сухо сказала баба Мася, не желая, чтобы Кира об этом вспоминала. — Давай, я расскажу тебе, какие есть приметы, а потом печь пирог, у нас ведь сегодня праздник!

— Приметы?! Это как?

— Ну вот про росу, мы вчера говорили, если утром нет росы, то вечером будет дождь…

— Но вчера была роса, и ночью был дождь, значит, примета не работает, — с гордым видом, скрестив руки, сказала Кира, делая вид что понимает о чём речь.

Баба Мася улыбнулась, не став объяснять, что гроза — это не всегда явление природы, очень часто её используют Маги, чтобы скрыть шум от сражения с силами тьмы. Чтобы на земле не возникло паники.

— Ты права, иногда, приметы не работают, — ничего другого баба Мася не придумала. — Но с древних времён, наши предки пользовались приметами, которые им помогали, ты тоже должна их знать. Вот, если солнце красно с вечера, то следующий день будет сухим и жарким. А если красно по утру, то жди ветер, который принесёт плохую погоду. Будет дождь, если ласточки летают ниже кромки деревьев…

— Баба Мася! — залепетала Кира с горящими глазами. — А правда, если черный кот перейдёт дорогу, то это плохо?

— Бедные черные коты, — ответила баба Мася. — Они столько веков несут эту ношу. На самом деле, очень-очень давно, когда на песках ещё только строились первые пирамиды, Правители тех народов покланялись священным животным — Кошкам! Они верили, что кошки связаны с миром мертвых, видя то, что не доступно человеческому глазу. Так вот, когда человек болел, то ему в ноги укладывали кошку! Если кошка спала дальше, то человек избавится от болезни, а если кошка убегает, видя смерть, то человек умрёт! До наших дней легенда дошла искаженной, поэтому человеку проще обвинить во всём, чёрного кота…

— Митька! — восторженно перебила рассказ Кира. — Митька…

С проезжающей мимо повозки спрыгнул мальчишка лет девяти, с белыми, как молоко волосами и смуглой от солнца кожей. Митька был городским мальчишкой и не верил в местные разговоры. Он всё лето гостил у бабушки с дедушкой, помогая им по хозяйству. Несмотря на свой юный возраст, он был очень смелый и трудолюбивый.

На громкий голос Киры прибежал разгневанный Дружок. Но увидев Митьку, завилял хвостом и побежал искать палку, чтобы он с ним поиграл. Митька всегда приходил играть с Дружком, он очень любил собак и говорил, что Кире рядом с ним будет безопасно, чтобы местные мальчишки не дразнили Киру обидными словами!

— Добрый день, бабушка Маруся! — учтиво поздоровался Митька.

— Добрый, Митрофанушка!

Так его назвали в честь прапрадеда, который служил при царе и отличался особой храбростью.

— Мы сейчас пойдём печь пирог, — сказала радостно Кира. — Пойдём с нами!

— А можно? — нерешительно спросил Митька.

— Конечно, внучек, — мило ответила баба Мася. — Сильные мужские руки никогда не будут лишними.

Митька ещё ни разу не был у бабы Маси, осторожно закрыв калитку, он внимательно осматривал двор. Огромные кусты роз, поросшие травой, которую давно никто не косил, слева, в углу у забора, росло огромное дерево, облепленное несозревшими абрикосами, ближе росла вишня и несколько кустов смородины. Справа ступеньки вели в самую загадочную хатёнку этой деревни. За углом дома, огороженные сеткой, ходили несколько курочек за своим вожаком, который будил всех по утрам. Медленно поднимаясь по ступенькам, Митька внимательно запоминал всё вокруг.

Баба Мася, зайдя в маленький коридорчик, повернувшись влево, перекрестилась правой рукой и поклонилась. Митька удивился, увидев большую икону Божией Матери в коморке бабы Маси. Он не так представлял себе логово ведьмы, как говорил его дед, запрещая Митьке подходить к этому двору! Но Митька всегда хотел посмотреть, не угрожает ли что Кире, так как она проводила с бабой Масей дни напролёт. Дальше была кухня, с обычной газовой плитой, раковина с проржавевшим краном, стол над которым висел шкафчик, и четыре табуретки. Кухня была небольшой, поэтому, если находилось больше двух человек, то уже было тесно. За кухней виднелась комната с кроватью, комод с зеркалом и шифоньер, на котором тоже стояла икона Божией Матери. Удивлению Митьке не было границ…

— А где сушенные летучие мыши? — вдруг спросил он вслух, сам этого не ожидая. — Ой! — опустил он глаза и покрылся красными стыдливыми пятнами на щеках.

Баба Мася засмеялась, Кира удивлённо смотрела на Митьку, не понимая о чём он говорит.

— С чего ты взял, что они здесь будут? — с хитрецой спросила баба Мася, зная, что говорят про неё в деревни.

— Так люди говорят… — не уверенно ответил он.

— Почему ты им веришь? — не настаивая, спросила баба Мася.

— Ну, они же говорят, — медленно заикаясь, отвечал он. — Взрослые… Не знаю… — немного подумав, сказал он. — Меня родители учат уважать старших и прислушиваться к их мнению.

— Правильно учат, молодцы!

Митька, гордо приподнял голову, стыдливость стала покидать его щеки.

— Слово «прислушиваться», само за себя говорит, — начала баба Мася. — А вот, слушать и всему верить, это губительно! Вот они, не зная правды, придумывают себе, приукрашивают, рассказывают другим, те подхватывают, разносят… Всё это, всего лишь — сплетни! Верь своим глазам, верь своим рукам и ногам!

Митька удивлённо взглянул на бабу Масю.

— Ты можешь знать наверняка, — продолжила баба Мася, — только ту дорогу, которую ты прошёл, то что ты видел своими глазами, трогал своими руками! У каждого человека свои виды, взгляды. Вы можете идти по одной дороге, только ты увидишь цветы в лучах солнца, а другой — знойную невыносимую жару.

— Тесто убегает! — запищала восторженно Кира.

— Пора готовить пирог! — подтвердила баба Мася.

— Вы не против, если я пойду во двор? — несмело спросил Митька. — Чтобы вам не мешать.

— Конечно, мой маленький друг, — очень добро проговорила баба Мася. — Кира, неси наши яблочки, будем творить чудеса!

— Чудеса? — удивлённо спросил Митька, остановившись в дверях.

— Да! Баба Мася говорит, что всё что мы делаем, надо делать с душой и легким сердцем, и тогда, все наши труды будут приносить пользу! Это ведь чудесно!

— Чудесно? — недоверчиво переспросил Митька.

— Конечно! Если то, что ты делаешь, приносит пользу — это просто чудесно! — восхищенно сказала Кира, показывая всем видом, что она хорошо усваивает уроки бабы Маси.

Митька задумался и вышел. Кира принесла яблоки. Очистив их от сердцевины и кожуры, порезав кубиками, они пересыпали их корицей и сахаром. Две хозяйки готовили пирог, стояла праздничная атмосфера, доносился звонкий смех маленькой девочки.

— Так, ставим в духовку, сорок минут и готово! — проговорил всё тот же детский голос.

— Пойдем, посмотрим, что там Митька делает- сказала баба Мася. — Он там, видать совсем заскучал. — Митька… — прошептала она дрожащим голосом, остановившись на крыльце и её глаза стали наполняться слезами.

Розы, которые, ещё час назад были окутаны сорняком, сияли ещё краше, вся трава вокруг была сорвана и сложена за калитку аккуратной кучкой. Шаткий, деревянный, повалившийся забор, был подпёрт бревном.

— Благодарю тебя, внучек! Этот двор давно не видывал хозяйских рук, — слеза покатилась по щеке бабы Маси, она достала платок из кармана и вытерла глаза.

— Почему Вы плачете? — подскочил к ней Митька. — Я не думал, что Вы расстроитесь…

— Я не расстроена, это слёзы радости, ты сделал для меня чудо, которое радует моё сердце.

Митька почувствовал невероятные эмоции от слов бабы Маси. Он был горд за себя, однако ему тоже хотелось заплакать от радости, но его сильный характер сдержал слёзы внутри. Митька заулыбался, его белые зубы казались ещё белее на загоревшем лице.

— Я ещё много всего могу сделать, Вы только скажите!

— И я! И я хочу сделать чудо, — залепетала тонким голосом Кира.

— На сегодня довольно, у нас ведь праздник! Скоро придёт Полина, будем пить чай с пирогом! — успокоила их баба Мася.

— Ты будешь с нами отмечать мой день рождения? — спросила Кира у Митьки.

— Но у меня нет подарка… — опустив глаза, ответил малец.

— Подарок, это не самое важное, важно внимание, то, что ты несёшь в своём сердце.

— Я скоро…

Митька побежал в сторону своего дома, он жил через две улицы, соединяющиеся переулками, в центре деревни. Он бежал не оглядываясь, мысли переполняли его голову, он даже сам не понимал о чём думал. Подбежав к зелёному забору, открыл калитку и махом прошмыгнул в комнату.

— Что случилось? — спросил его, зашедший следом дед Федор. — За тобой что, черти гнались? Тебя эта Ведьма напугала?

— Она не Ведьма! — заступился Митька. — У Киры именины, а у меня нет подарка.

— Ишь, подарок ему нужен, ты ещё на ней женись, — проговорил недовольно дед. Ему не нравилась Кира, безотцовщина, так её все называли.

— Надо будет, женюсь! — буркнул Митька.

— Ты что к нему прицепился, старый! — вступилась бабушка. — Ты не голоден, внучек?

Дед хотел что-то сказать, но бабушка отправила его слушать радио, так как начали вещать футбол. Бабушка Тоня была невысокого роста, чуть полновата, с добрыми голубыми глазами. Митька очень её любил, и она всегда за него заступалась, когда он спорил с дедом.

— У меня нет подарка, — расстроенно сел на кровать Митька. — А как без подарка? А если я не приду, то она обидится, — рассуждал он.

— Кто, Кирка твоя обидится? — с улыбкой спросила баба Тоня. Она о Кире знала всё, Митька всегда ей рассказывал о ней, какая она интересная.

— Вон, лису ей свою подари!

Митька очень любил резьбу по дереву, его дед научил. Он вырезал фигурки маленьким острым ножом, получались смешные и непонятные звери, он ведь только учился. Ещё в прошлом году у него получилась лисица, правда без одной ноги, она отломалась, когда Митька бежал показать свою работу деду и уронил. Он всегда носил её с собой, гордясь своей работой.

— Так ведь у неё передней лапы нет, — грустно сказал он.

— Тебе нравится твоя лисица?

— Да!

— А Кира нравится?

Митька покраснел, едва кивнув.

— Мы, внучек, дарим дорогим нам людям то, что дорого нам, отдавая частичку себя. Она будет смотреть на лисицу и вспоминать о тебе.

— Но, разве это подарок? — всё ещё сомневаясь спросил Митька.

— Вот послушай, ты скоро научишься делать любые фигурки, ты будешь их дарить как сувениры. А теперь скажи, какую фигурку ты будешь всегда помнить?

Митька погрузился в раздумья, представляя, как он будет вспоминать лисицу и Киру. Сомнений больше не оставалось, он подскочил и обнял старушку.

— Спасибо! — прошептал он.

— Иди, нарви цветов, а я пока поглажу тебе рубашку.

Митька поцеловал бабушку в щёку и побежал во двор.

 

***

 

Он шёл, гордо неся букет нарциссов в правой руке, а лисёнка в левой и бормотал себе под нос поздравительную речь, чтобы он хотел ей пожелать и как она ему нравится. С каждым шагом, приближаясь ко двору Киры, смелость пропадала, а слова вылетели из его головы, он совсем не знал, что ему сказать. В одно мгновение, ему даже захотелось развернуться и убежать. Подойдя к шаткой калитке, Митька остановился, всё ещё не решаясь войти.

— Митрофан! — услышал он голос бабы Маси сзади. — Ты пришёл, а я уж подумала ты убежал, испугался, — подшутила она над ним.

— Я ничего не боюсь! — гордо ответил он.

— А чего тогда войти не решаешься?

Митька, тогда ещё не представлял себе, как оказывается, бывает страшно сделать первый шаг. Не смотря на свой юный возраст, он был очень взрослым. Его родители, мать Агнессия Федоровна — учитель химии и отец — Алексей Алексеевич — инженер, всегда вели с ним светские беседы о жизни, о том, как должен поступать настоящий мужчина. Но они никогда не говорили, какие чувства может испытывать человек, они считали, что для этого он ещё слишком мал. Ему казалось в этот момент, что проще убежать в лесу от волка, чем сказать Кире, то, что у него на сердце.

— Послушай, внучек, — встала с ним рядом баба Мася, опираясь на свою палку, без которой ей сложно было передвигаться, — мы очень часто совершаем ошибки, когда не говорим то, что чувствуем… Страх, что нас не поймут, высмеют или отвернутся от нас, не даёт нам сделать самого главного, сказать правду! Люди навсегда теряют друг друга, боясь признаться, извиниться… Ты должен сказать, а как тебя поймут — это уже другой этап. Когда ты станешь взрослым, всякие ситуации могут возникнуть. Нравится — говори, не нравится — тоже говори. Говоря правду, ты можешь потерять многих людей вокруг себя, но с тобой останутся лишь настоящие, а другие… — сделала паузу баба Мася, — значит, не нужны.

Митька, сделав глубокий вздох, открыл калитку и как истинный джентльмен, пропустил бабу Масю вперёд. Он хорошо знал двор Киры, слева две вишни, несколько кустов чёрной смородины, рядом со старыми, почти разрушенными ступеньками, рос огромный многолетний орешник.

Открыв перед бабой Масей входную дверь, Митька на мгновенье забыл про свой страх, пока они снимали обувь, к ним вышла Полина.

— А вот и гости! — сказала она.

Митька как парализованный смотрел на Полину, не зная, что сказать, он покраснел и протянул букет цветов.

— Это Вам, — еле слышно сказал он.

— Спасибо, Митюшка! — заулыбалась она, держа их обеими руками, вдыхая аромат. Ей так давно никто не дарил цветов.

— Кира, готовь воду, — громко сказала она. — Нам подарили шикарный букет!

— Митька! — послышался детский голос из другой комнаты.

Домики, на этой улице, были похожи друг на друга, и Митька уже предположил, что, как и у бабы Маси, будет коридор, кухня и комната, откуда доносился голос Киры, а затем и её быстрые шаги.

— Митька, ты пришёл! — подбежала она.

Баба Мася взглядом показала Полине, что их надо оставить наедине.

— Пойдём, сейчас будем пить чай с пирогом! — лепетала она. — Пойдём! — она схватила его за левую руку, потянув за собой, так как правую он держал за спиной. — Ну пойдём же! — потянула она сильнее.

Митька стоял, боясь пошевелиться, глядя с едва заметной улыбкой на Киру. Он пытался вспомнить всю ту поздравительную речь, которую заучивал по дороге, но ничего не получалось. Медленно протянул ей лисёнка и всё, что смог выдавить из себя: — С днём рождения!

Кира смотрела удивлённо то на лисёнка, то на Митьку.

— Это же твой любимый лисёнок, — сказала она.

— Да, я хочу, чтобы он стал твоим! Если тебе не нравится, — вдруг спохватился он, — я сделаю тебе другого, со всеми лапками…

— Нет! — Кира бережно взяла обеими руками лисёнка. — Это лучший подарок. Спасибо! — она обняла его. Митька был выше её ростом, поэтому её руки обвили его выше живота, а ухом она прижалась к груди. Митька развёл свои руки в разные стороны, боясь пошевелиться, и только сердце предательски хотело выпрыгнуть из груди.

— Почему у тебя так бьётся сердце? — наивно спросила Кира.

— Вот вырастишь и у тебя так забьётся, — ответил он.

— Стол накрыт! — услышали они из кухни.

Кира подбежала к маме, показывая ей свой подарок, с восхищенными глазами.

— Какой красивый! — сказала мама.

— Это он сам сделал!

— Какой молодец! — похвалила Полина Митьку, взглянув на него своими добрым материнским взглядом.

— Кто будет резать пирог? — спасая Митьку от пристального внимания, вклинялась баба Мася. — Давайте предоставим это хозяйке дома, — предложила она.

— С удовольствием, — ответила Полина. — Митька, присаживайся.

Они сидели за стареньким прямоугольным столом, на котором лежала скатерть, едва свисая по краям. На столе стояла банка с водой, из которой торчал букет цветов. Вазы в этом доме не нашлось, поэтому банка была в самый раз. У каждого стояла белая тарелка, с тоненькой голубой каймой и с куском пирога. В граненых стаканах был налит чай, настоянный на вишнёвых веточках. Ведя беседы, о том какая умница и красавица растёт Кира, атмосфера царила добродушная, даже скрип расшатанных табуреток, сливался с их смехом, желая участвовать в беседе.

— И правда чудесный пирог! — сказал Митька. — Мы сидим как одна большая семья и все счастливы. — У Митьки на глазах навернулись слёзы. — Вот бы деду пирога отведать… — тихо сказал он.

— Вы с дедом не можете найти общий язык? — спросила баба Мася.

— Просто, ему всё не так, делаю, не делаю, всё равно придерётся и будет бурчать, он совсем никого не любит. И на бабушку, и на родителей всегда покажет своё недовольство! — злясь на деда, рассказал Митька.

— Ты не сетуй на него, — спокойно сказала баба Мася. — Он сирота, дитя войны, всех кого он любил, когда был маленький, он потерял, оставшись один в то жестокое время. Он боится показать свою любовь, так как боится потерять вас! Это у него защитная реакция такая — бурчать, чтобы никто не догадался, как он вас любит.

Митька погрузился в раздумья, вспоминая как он, года три назад, бегал и упал, разбив себе коленки в кровь, дед подбежал к нему, отнёс домой. Бабушка обрабатывала раны, а он ходил из угла в угол и ругал его, за то, что он под ноги не смотрит.

— Ты не спорь с ним, — прервала его раздумья баба Мася. — Ты же считаешь себя взрослым, а для него ты всегда будешь маленьким! Будь хитрее, вот когда ты последний раз говорил, что ты его любишь?

Митька осунулся и опустил глаза.

— Или ты его не любишь?

— Люблю, конечно! Я же мужчина, и говорить с ним о любви как-то… Не знаю…

— Вот, а от него ждёшь… И сам на него бурчишь.

Митька заулыбался, понимая, куда клонит баба Мася.

— И что мне делать? — вздохнув, спросил Митька. — Как применить хитрость? — недоумевал он.

— Вот ты придёшь домой, — улыбаясь, поучала баба Мася. — Скажи деду спасибо, за то, что он научил тебя резьбе по дереву, благодаря которой ты сам сделал лисёнка, который понравился Кире…

— Очень понравился! — подтвердила Кира.

— Вам спасибо, баба Маруся, — сказал Митька. — Странно, что все деревенские Вас боятся, Вы очень добрая и мудрая.

— А ты их не суди, страх он ведь всему голова!

— Как это? — удивлённо спросила Кира.

— Всему своё время, — улыбнулась баба Мася. — А сейчас, пора расходится, солнце уже коснулось земли. Скоро совсем стемнеет, да и Митьке пора.

— Я помогу убрать со стола, — сказал он.

— Спасибо, дорогой наш гость, но это женское дело, мы справимся. Беги домой, пока светло! — сказала Полина.

Митька поблагодарил за прекрасное угощение и не спеша побрёл домой, со счастливой улыбкой на лице. Баба Мася, выходя из калитки, взглянула на покрасневший закат, облегчённо вздохнула… «Ночь будет спокойной», подумала она и, опираясь на свою кривую палку, с трудом передвигая ноги, пошла к себе.

 

***

 

Ночь действительно выдалась очень тихой, полная луна освещала всё вокруг. Темно-синее небо было усыпано, словно блестящим бисером, мелкими мерцающими звёздами.

Каждый раз перед сном Кира мечтала. Она представляла, как они с мамой прогуливаются по зелёному саду, который разделяла небольшая речушка. Засыпая, она не всегда понимала, где сон, а где реальность…

 

Бегая по вытоптанным дорожкам, Кира восхищалась всей красотой земли, каждый цветок так и манил её, вдохни мой аромат. Трогая лепестки своими детскими нежными пальчиками, улыбаясь, она благодарила каждое растение за его совершенство! Увлеченная своим восхищением Кира не заметила, как вокруг всё поменялось. Замер шелест листвы, остановилось течение реки, яркие красные маки преклонили свои головы, настала звенящая тишина… Кира обернулась в поисках своей мамы, но увидела светящийся белый овал, в котором находилась мужская фигура, но лица совсем не было видно.

— Кто Вы? — удивлённо, не боясь, спросила она.

— Здравствуй Кира! Я — Свотец!

— Отец? — плохо расслышав, переспросила она.

— Можешь и так называть. Давай прогуляемся!

— Ты мой отец? — не переставая смотреть на него, повторяла Кира.

— Не важно кто я, я всегда буду рядом!

Он взял её за руку, и все вопросы рассыпались у неё в голове, словно осколки многотысячных воспоминаний. Отрываясь в полёт от земли, Кира испытала невероятное чувство легкости и свободы, то что ей давно хотелось испытать! Она всегда заворожено смотрела на летящий самолёт и мечтала, что когда-нибудь она в нём полетает. Но сейчас, без крыльев и пилотов, она, словно бабочка, порхала над землёй, рассматривая маленьких, куда-то спешащих человечков. Растворившись в этом волшебстве, она совсем не слышала, о чём рассказывал ей Свотец. Лишь, спустившись обратно на землю, услышала и запомнила единственную фразу: «Не забывай про время!» …

 

Лучи солнца ослепляли её сонные глаза, слегка потянувшись, она вспомнила свой сон! Подпрыгнув с кровати, Кира даже не умылась и не почистила зубы, вопреки чему её всегда учила мама. Она натянула на себя шорты и футболку, выбежала за двор, не закрыв за собой калитку. Увидев бабу Масю сидящую на лавочке, она подбежала и стала лепетать что-то непонятное, заговариваясь, чтобы ничего не забыть.

— Я летала… Отец… Человечки… Там облака… Отец… Понимаешь, без крыльев летала! — её глаза горели восхищением.

— Погоди, внучка, остановись…

— Нет, я забуду время, я летала!

— Тсс… Досчитай до десяти, — баба Мася прикрыла своей рукой её губы.

Кира с недоумением смотрела на бабу Масю, ей столько нужно рассказать, а здесь считать надо, она и так умеет считать, и не только до десяти, а и до ста. У неё навернулись слёзы на глазах, её не хочет слушать её любимая баба Мася, а она ведь всегда так внимательна.

Но Кира всё же сделала глубокий вздох, ведь она была очень послушной девочкой.

— Один, — еле слышно произнесла она. — Два, три… Десять, одиннадцать, — Кире очень захотелось продемонстрировать свои знания.

— Довольно! Теперь расскажи свой сон!

Совсем не понимая, что происходит, Кира, не отрывая взгляда от бабы Маси, заговорила.

— Мне сон приснился, отец ко мне пришёл, весь в белом, светится, мы с ним летали, я видела землю сверху.

— Отец, говоришь? Так и сказал?

— Он сказал: «Не важно, кто он»!

— Что ещё говорил?

— Чтобы я не забывала про время.

— И всё?

— Я больше ничего не помню… — грустно ответила Кира.

— Хм, — настороженно усмехнулась баба Мася. — Ведь ты ещё совсем ребёнок!

— Это правда мой папа? — не слыша бабу Масю, с надеждой в глазах, спросила Кира.

— Не знаю. Сны — это удивительная и непознанная сторона жизни, не разберёшь, где правда, а где вымысел! — хитро ответила баба Мася, касаясь кончиком своего указательного пальца, её вздёрнутого вверх, в солнечных веснушках, носа.

— А зачем я считала до десяти? — с укором, любопытно спросила Кира. — Ты же знаешь, что я умею.

— Как тебе правильно объяснить… Ты ко мне подбежала, какие-то невнятные слова… Я ничего не понимала. А вот когда ты стала считать, твой разум стал успокаиваться, все эмоции ушли в сторону, а суть осталась. Когда вырастишь, какие бы чувства тебя не переполняли, особенно, когда злишься, сосчитай до десяти и ты увидишь волшебное действие этих цифр. Разум утихнет и многие слова станут не нужными…

— Как это, разум утихнет?

— Ты и так взрослая не по годам, подрастёшь, поймёшь! Вон, смотри, кто идёт!

— Митька! — воскликнула Кира, увидев его идущего по дороге, с молотком в руках.

— Привет, малая! — считая себя гораздо взрослее, сказал Митька. — Добрый день, бабушка Маруся!

— И тебе, добрый! Ты чего это с молотком?

— Да вот… — начал он. — Спасибо Вам!

— Мне? — удивилась баба Мася. — За какие такие заслуги?

— Мы с утра с дедом беседу вели. Я попросил научить ремонтировать табуретки, а то вон, я вчера раза три чуть не упал у тёти Полины. Совсем они шаткие стали.

— Научил?

— Да! Мы скотину всю накормили, огород оросили, и я… Мы… Он… Гордится мной сказал, если ещё чего захочу, научит меня обязательно.

На знакомый голос выбежал Дружок, виляя своим лохматым хвостом, с палкой в зубах.

— Дружок, апорт! — закричала Кира, когда Митька бросил палку, совсем не понимая значения этого слова, но выучила его, потому что так надо.

Дружок, каждый раз гавкал, пока летит палка, показывая свою уверенность, что он достигнет добычу и принесёт её.

— Ну что, дитя солнца, иди, показывай вашу ветхую мебель мастеру, а я вам пойду блинов напеку.

— Почему дитя солнца? — удивлённо спросил Митька, не зная, что баба Мася так называет Киру.

— Потому что меня солнышко поцеловало! — гордо сказала Кира. Видишь какие у меня рыжие веснушки на носу!

— Да уж, — усмехнулся Митька, взяв молоток покрепче в руку и последовал за кудрявой рыжеволосой Кирой.

Митька прихватив с собой гвозди, упорно пытался попасть по ним молотком, вонзая их в старые дубовые табуретки, но чаще он попадал по своим пальцам, краснея и щурясь от боли, но не издавал не звука, чтобы Кира не заметила его оплошности. Со второй табуреткой Митька справился быстрее и встал на одну из них.

— Смотри, какие крепкие теперь! — гордо сказал он, слегка покачиваясь на ней. Но, раздался странный скрип и, Митька полетел в одну сторону, а табурет в другую, рассыпавшись на свои детали.

— Ой! — воскликнула Кира, прикрыв рот обеими руками. Не зная, что сказать, она смотрела, как Митька поднялся, собрал сначала ножки, затем сидушку, покраснев, молча вышел из дома и пошёл в сторону, где жил сам.

Кира не зная, что делать, побежала к бабе Масе.

— Там Митька со стула упал!

— Не убился?

— Не знаю, но пошёл домой со стулом поломанным, — Кира прижала плечи к голове, показывая своё удивление.

— Ничего, вернётся, — успокоила её баба Мася. — Давай, пока он ходит, поможешь мне по хозяйству. Бери масло и смазывай им блины.

Не прошло и получаса, как они закончили последний блин, услышав стук в дверь.

— Входите! — по-хозяйски сказала баба Мася, зная кто это, потому что в её дверь давно уже никто не стучал, обходя её стороной.

— Это я, — послышался неуверенный голос Митьки. — Я тут, всё исправил…

— Проходи. Сам-то цел? — поинтересовалась баба Мася.

— Да, всё в порядке.

— А прихрамываешь чего?

— Да так, пройдёт.

— А ну ка, пойдём, я гляну.

Баба Мася завела его в комнату, которую он видел через дверь. Она уложила его на свою кровать.

— Где болит?

— Ступня…

Повертев ногу, баба Мася увидела припухлость, опускавшуюся к пятке.

— Всё понятно. Кира, неси лёд. Сейчас станет чуть больно, но потом будешь, как новенький! — сказала она Митьке

Митька смотрел, как баба Мася вертела его стопу, было совсем не больно. Но в какой-то момент в глазах потемнело, ему даже показалось, что посыпались звёздочки, резкая боль заставила вскрикнуть: — Ай!!!

Кира уже стояла со льдом, замотанным в хлопковую ткань, ей было жаль Митьку.

— Прикладывай лёд, Кира! А ты, дружок, полежи чуток, сейчас опухоль сойдёт и будешь бегать.

Митьке показалось, что его нога горит, когда Кира приложила лёд, но затем, боль стала уходить.

— Что с ним? — грустно спросила Кира.

— Лёгкий вывих. Его суставы при падении сместились, потянув мышцы и сухожилия, тем самым вызвав отёк. Я ему поставила суставы на место, а холод снимет отёк и уменьшит боль. Пойдём, пока он отдыхает, поставим чайник и накроем стол.

Когда боль стала утихать, Митька любопытно разглядывал комнату. Его внимание привлёк рисунок, под стеклом в золото-коричневой рамке, нарисованный на клочке бумаги, вероятно от старых обоев. На рисунке был изображён простым карандашом человек, с ровными чертами лица, аккуратной короткой стрижкой, широкими плечами и узкими бёдрами, но, весь интерес, состоял в том, что из его спины росли крылья!!! Изгиб крыльев, был выше головы, а кончики касались пяток. Этот рисунок был каким-то необычным, Митька и раньше слышал об Ангелах, но этот, казалось был срисован с натуры. Он выглядел таким реальным, как будто вот-вот, и взмахнёт крыльями.

— Кто это? — спросил он у вошедшей к нему бабы Маси.

— Ангел, — любуясь, ответила она.

— А кто его рисовал?

— Один художник, мне понравился образ, и я купила его, — слукавила баба Мася, избегая других вопросов.

— Очень красивый! И добрый! — заметил Митька.

— Ну всё, хватит притворяться, — перевела она тему, — пойдём чай пить.

Митька встал на ноги, его удивлению не было предела, нога совсем не болела. Он раньше падал и знал, как долго она может болеть.

— Да Вы волшебница, бабушка Маруся!

— А-то! — усмехнулась она.

Они попили чай. Митька подскочил.

— Блины восхитительны! — начал он. — Но, мне надо всё исправить, чтобы никто больше не упал. Схватив молоток и табурет, пошёл в соседний дом.

К приходу Полины, всё было сделано. Кира, не переставая лепетала о всех происшествиях. Полина пожалела Митьку и похвалила. Митька, поиграв немного с Дружком, засобирался домой.

— С вами здорово, но пора скотину кормить, да и дед волноваться будет. До завтра, — сказал он и побрёл в сторону дома.

 

***

 

Звёзды стали обсыпать небо, а полная луна с серьёзным видом наблюдала за ними, когда все укладывались спать. Глядя через окно на небо, Кира, в своих мечтаниях, с улыбкой на лице, погружалась в сон…

 

Какая зелёная, цветастая лужайка, восхищалась она! Мимо проскакал зайчик, а за ним, неся на своих иголках белый гриб, шагал не спеша ёж. Разноцветные бабочки порхали над цветами, и только мышь полёвка недоверчиво взглянув на неё, шмыгнула в свою норку.

— Как здесь прекрасно!

Бегая по лужайке и собирая цветы, Кира увидела смешные грибы, с длинными ножками и бордовыми шляпками, которые выстраивались в тропу.

— И куда же вы ведёте? — аккуратно, вдоль них пошла она, чтобы не повредить ни один боровик. Они привели её к неглубокой речушке, которая омывала каждый камень своей прозрачной водой.

Кира вглядывалась в воду, ища золотую рыбку из маминых сказок. Что-то блеснуло за огромным камнем, обойдя немного, Кира увидела странный предмет в виде кинжала с камнями.

— Я жду тебя! — послышалось ей.

Она хотела подойти ближе, но страшная темнота заставила её отвернуться. Чёрная лавина из огромных перекатных туч приближалась к ней. На уже близком расстоянии, из неё посыпались белые горящие точки, которые, приближаясь, увеличивались и были похожи на шары. Где-то в двух метрах от неё, кто-то неожиданно отбил этот шар, затем второй, третий и другие. Кира не знала, куда смотреть, на шары или на тех, кто их отбивает. Это были две женщины и мужчина с огромными белыми крыльями! Каждое перо, вырываясь из крыла, летело в шар, отражая его, и в туже секунду вырастало новое перо. Стоял жуткий гул, треск и грохот. Каждый вернувшийся шар делал дыру в чёрной массе. Но один из защитников пропустил удар и его крылья воспламенились на кончиках. Кире стало страшно! Она выставила руки вперёд и закричала:

— Хватит!!!

Все шары тут же полетели обратно, и она услышала до боли знакомый голос…

 

— Тише, тише, это всего лишь сон!

— Мама, — сквозь сон прошептала она и тут же уснула.

 

Когда солнце восходит,

Наступает заря.

Просыпаются мигом

Все поля и моря!

Серебрится росою

Тёплый утренний день,

Прогоняя лучами

Унылую тень…

 

Напевала мелодично под нос баба Мася, когда услышала скрип калитки.

— Мария Пантелеевна! — заговорила Полина. — Я беспокоюсь, Кира всю ночь плохо спала, кричала, стонала. Мне на работу пора, а одну её оставлять не хочу, Вы не могли бы присмотреть за ней?

— Ступай на работу, я вон, огурцы собрала уже и к вам пойду.

— Даже не знаю, как Вас благодарить. Вы столько для нас делаете!

— Вы ж мне, как родные, без вас я бы совсем пропала! — с любовью сказала баба Мася. — Иди с Богом, работай!

Полина быстрым шагом подошла и не смело обняла бабу Масю.

— Чтобы я без Вас делала…

Кира проснулась, почувствовав запах жаренного. Сил не было, даже пошевелиться, она лежала, глядя в одну точку.

— Пора вставать! — зайдя к ней в комнату, скомандовала баба Мася.

— Не могу, я ещё спать хочу…

— Давай, давай! Уже чай вон остывает.

— Я не хочу завтракать!

— А завтрак не тебе, чай попьёшь и пойдём!

— Не могу, у меня нет сил, я, наверное, заболела, — грустно выдавила она из себя.

— Вот и пойдём сил набираться, это не хворь…

— По росе бегать?

— Нет, пойдём, всё покажу!

Кира неохотно свесила ноги с кровати, собрав все свои силы, встала и пошла к умывальнику. Холодная вода не придала сил. Подойдя к столу, она обеими руками взяла кружку, боясь её уронить. Отпив немного, печальным взглядом посмотрела на бабу Масю, в надежде, что та сжалится и они никуда не пойдут, а она вернётся в свою мягкую кроватку.

Баба Мася взяла гребень, причесала Киру, сделав ей два хвостика, одела легкий жёлтый сарафан. Кира молча, подчиняясь всем действиям, неохотно обула босоножки. Они вышли из дома в ту сторону, откуда всегда шла баба Мася, когда Кира её ждала. У неё не было сил задавать вопросы или безудержно разговаривать, ей было любопытно, но желание вернуться в кровать, было сильней. Она шла, опустив голову, еле передвигая ногами, лишь иногда глубоко вздыхая.

Они дошли до края деревни, где на обочине стоял столбик, к которому была прибита табличка с надписью: «Куракино», так называлась их деревня. За табличкой свернули влево и пошли по лесополосе. Кира увидела высокий железный забор из прутьев, окрашенный в зелёный цвет. За забором виднелись огромные старые деревья, создавая хмурую тень, которая опускалась на ветхие могильные кресты. Глядя на это, Кира остановилась, вспомнила, как мальчишки рассказывали, что ходили на кладбище, что за ними гонялись духи, но они убежали. Кира стала представлять, как сейчас нападут духи, она-то бегать умеет, а вот баба Мася не очень. Ей стало немного страшно, не понимая зачем они сюда пришли, страх одолевал всё сильнее и сильнее.

— Баба Мася, я что умру? — с дрожью спросила Кира.

— Конечно… Но не сегодня, а когда ты станешь старенькой бабушкой!

Глаза Киры покраснели, наливаясь слезами. Она не знала плакать ей от радости, то что не умрёт, или от страха, потому что, до сих пор, так и не поняла, зачем они здесь.

— Ты боишься умереть? — спросила баба Мася, отвлекая Киру от разных мыслей.

— Не знаю, я ещё ни разу не умирала!

— А если я скажу, что умирала, но ты этого не помнишь, ты меньше будешь бояться?

— Мне же только семь лет! Когда бы я успела умереть?

— А в прошлой жизни?

— В какой такой прошлой? Ты меня успокаиваешь, чтобы я не боялась?

— Послушай, внучка! Каждый человек имеет душу и когда он умирает, то его душа, если белая, поднимается вверх, если чёрная, то вниз.

— А что такое — Душа?

— Хороший вопрос! Все по-разному её представляют. Но я тебе расскажу, как я её вижу… Душа, она очень необычная, её никто никогда не видел, но все знают, что она есть. Человек очень интересно создан, у него есть тело, в котором живёт душа, он защищён Аурой, и всё это окутано Антарой. В наше время, никто не верит ни в чёрта, ни в Создателя! Но есть люди, которые видят Антару, они называют её по-разному: эфирное тело, астральное, фантом, духи, приведения. Антара — это связь между человеком и душой! Когда человек умирает, Антара остаётся рядом с телом, пока оно не станет единым целым с землёй!

— Она его охраняет? — задумчиво спросила Кира.

— Нет. Это душа оставляет свою ниточку для связи с миром «Полунти», здесь его называют: «Царствие мёртвых»!

— Зачем?

— Души оберегают свой род и к ним всегда можно обратиться за помощью.

— Но как они могут помочь? Ведь их уже нет!?

— Это очень сложно объяснить, это как бы энергообмен! Ты к ним приходишь, просишь помощи, и они наполняют тебя силой.

— Но…

— Пойдём! — не дав договорить, сказала баба Мася.

Они подошли к закрытым воротам, баба Мася взглянула на Киру, в глазах совсем не осталось страха, скорее любопытство стало переполнять её. Баба Мася достала из подола аккуратно завёрнутые в газету оладьи и протянула их Кире.

— Возьми! Когда мы войдём через врата, то, первым делом, нужно мысленно поздороваться с умершими, затем поблагодарить за то, что они помогают нам! Далее оглянись, на каждом кладбище есть хозяева, найди их и положи немного оладий.

— А ты пойдёшь со мной?

— Я буду рядом!

Сделав уверенный шаг вперёд, Кира стала смотреть по сторонам. Высокие лапистые ели не были так страшны, как издалека, старые покосившиеся кресты поросли бурьяном. Где-то виднелись синие железные надгробья, но вот слева, два креста в оградке из цепей пришлись Кире по душе. Она незамедлительно пошла в их сторону и положила на каждую могилу оладьи. Взяв бабу Масю за руку, они пошли не спеша, оглядывать всю территорию.

— А теперь иди сама, недалече, найди могилу, около которой тебе захочется посидеть, побудь там, а я тебя здесь жду!

Кира, боясь далеко уйти, присела на лавочку, чтоб было видно бабу Масю. К ней подсела какая-то женщина, с лёгкой сединой, в белой рубашке и чёрной юбке.

— Доброго дня! — сказала незнакомка.

— Здравствуйте!

— Что ты здесь делаешь?

— Сижу…

Кира, не отрывая глаз, смотрела на эту женщину, что-то в ней было по-другому, то ли взгляд, то ли нарядная одежда смущали её. Пальцы ног Киры, стали странно покалывать, а ладошки как бы загорелись изнутри огнём. Прислушиваясь к новым ощущениям, она заметила, что её новая собеседница совсем не моргает. Кире стало безумно страшно, она закрыла глаза, прикрыв ещё их своими горячими ладонями.

— Что случилось? — голос бабы Маси вернул Кире немного спокойствия.

— Мне страшно! — не открывая глаз, ответила Кира.

— Чего ты так испугалась? — баба Мася присела рядом с Кирой, обняв её.

— Её! — Кира открыла глаза и протянула руку вправо от себя. Но, там никого не было…

— Кого? — уточнила баба Мася.

— Здесь была женщина! Куда она делась? Она говорила со мной и совсем не моргала… — лепетала Кира, раскрыв ещё шире свои карие, покрытые густыми чёрными ресницами, глаза.

— Она хотела тебя обидеть?

— Нет!

— Так, почему ты испугалась?

— Она была какой-то странной, другой!

— Солнце моё, ты видела Антару!

Кира стала смотреть по сторонам, внимательно вглядываясь во всё вокруг.

— А почему я сейчас не вижу?

— Потому что испугалась. Не зря в народе говорят: «страх всему голова»! Твоё подсознание блокирует твоё внутреннее восприятие…

— Но как научиться не бояться? — не дослушав, задумчиво спросила Кира.

— Ну, тут я тебе не помощник, как сама научишься, так и будет. Если постепенно ко всему привыкать, то страх начнёт отступать. Ну всё, на сегодня довольно! — баба Мася взяла Киру за руку, и они подошли к воротам.

— Теперь повернись к ним, так же скажи мысленно: «До свидания!» и поблагодари за помощь.

Кира сделала всё, как велела баба Мася. Они вышли из-за ворот и направились в сторону дома.

Спустя пару минут их настигла повозка. Ещё резвая, но уже в возрасте лошадка с белыми, как носочки, копытами и пятном на лбу, тянула за собой телегу со свежескошенной травой, поверх которой сидел дед Фёдор. Его возраст выдавала лишь седина на его голове, а густые, белые усы и широкие плечи подчёркивали его брутальность.

— Стой, Звёздочка! — так называли лошадь из-за белого пятна на коричневой голове.

— Будь здоров, Фёдор! — поприветствовала его баба Мася. — Чего остановился?

— Ах ты ведьма старая, чтоб тебя черти унесли! Ты чего ребёнка на кладбище таскаешь, чай делам своим колдовским обучаешь!

— Не говори, чего не ведаешь, старый!

— Митьку моего, видать приворожила, вон около вас вечно ошивается!

— Езжай куда ехал! — сердито сказала баба Мася.

— Смотри, ведьма, Митьку обидишь, я сам тебя на костре сожгу!

— А разве, кому под силу Митьку твоего обидеть сильнее, чем ты?

— Н-о-о, Звёздочка, пошла! — крикнул дед Фёдор. — Ух, ведьма…

Повозка тронулась, наезжая колёсами на камни еле слышно скрипя, оставляя след свежескошенной травы. Идя по этому следу, Кира то и дело хотела что-то спросить. Поглядывая на бабу Масю, она всё-таки выпалила.

— Что значит: «Паравожить»?

— Паравожить? — удивлённо переспросила баба Мася.

— Да! Ну дед сказал, что ты Митьку паравожила.

— Можешь ты развеселить! — засмеялась баба Мася. — Не паравожить, а — приворожить!

— Как это?

— Приворот — это Магический обряд! Который проводится для того, чтоб привязать любовными узами, одного человека к другому.

— А зачем ты это с Митькой сделала? — удивилась Кира.

— Ничего я с ним не делала, это у деда бурная фантазия разыгралась.

— Если провести над всеми обряд, — задумчиво рассуждала Кира. — То все будут любить друг друга?

— Если бы так было… — с сожалением произнесла баба Мася. — Но, на самом деле, приворот — это плохо!

— Почему? Разве плохо любить?

— Потому что, это искусственная любовь. Человек любит по-настоящему, только душой! Проводя ритуал приворота, энергетическими нитями привязывают одну Антару к другой. Сначала, вроде всё неплохо, но потом у привороженного начинается внутренний конфликт.

— Как это?

— Душа, если не любит, а её привязали, хочет избавиться от этого, но не может! Привороженные меняют своё отношение к жизни, они сходят с ума, пьют, заканчивают жизнь самоубийством.

— И что, совсем ничего нельзя сделать?

— Ну почему же, можно, если обратиться к хорошему Магу.

— А как узнать, что он хороший?

— В народе их знают! К ним всегда очередь.

— А если душа любит?

— Если любовь искренне душевная, то никакой приворот ей не страшен! Когда душа встречает родную душу, их Антары переплетаются, и никто не может их развести и сделать другие привязки.

Кира представила у себя в голове, как это всё происходит, рисуя себе картинки, чтобы лучше всё запомнить. Два светящихся как солнце шарика, в её фантазии летали, переплетая свои нити, улыбались и были бесконечно счастливы.

В их разговор вмешался подбежавший Митька, он тяжело дышал, сжав руки в кулаки, злостно смотрел бабе Масе в глаза, выражая своё недовольство.

— Тебе чего дед наплёл?

— Она маленькая! Что вы с ней делаете? — резко начал он.

— Силы восстанавливали! — спокойным тоном ответила баба Мася.

— На кладбище! Вы сумасшедшая? Не зря мой дед говорит, что Вы — ведьма!

— Так иди к деду, что сюда пришёл?

— Я Киру не оставлю! Я её в обиду не дам!

— Ух ты, защитник!

— Митька, ты чего? — удивлённо вмешалась Кира.

— Что она с тобой там делала?

— Ничего, я просила помощи у мёртвых!

— Помощи! — почти кричал Митька. — На кладбище… Помощи в церкви просят!

— А скажи мне, чем отличается церковь от кладбища?

— Вы серьёзно? — ещё больше рассердился он.

— Я не была там, расскажи мне.

— Там Иконы Святых! Им молятся, просят помощи!

— Я правильно понимаю, жил человек, сделал очень много хороших дел, после смерти его канонизировали?

— Что сделали? — переспросил Митька.

— Канонизация — это причисление к лику святых.

— Дальше…

— Его лик нанесли на холст, поставили в церкви. Ему можно помолиться, и он поможет?!

— Всё верно.

— Но мы, получается, так же просим помощи у мертвого?

— Но ведь он святой! — отстаивал Митька.

— Знаешь сколько святых на кладбище, только, не признанных…

— Не знаю, — буркнул он, опустив голову.

— Весь в деда, не разобравшись, нападает! Пошли, защитник, оладьи с мёдом есть. Ишь какой, напал он… — бубнила себе под нос баба Мася.

Они шли не спеша. Митька шёл задумчиво, опустив голову, немного отставал. Подойдя ко двору, их встретил Дружок. Кира прыгала вокруг бабы Маси, играя с собакой, Дружок лаял, бегая за ней. Митька стоял в сторонке, поглядывая на них, стыдясь за своё поведение.

Зайдя в дом, баба Мася поставила на стол оладьи и золотистого цвета, ароматный мёд. Сорвав с висящего над плитой лаврового веника три листочка, баба Мася вытащила из кармана красную шерстяную нитку, обвязала листочки нитью, что-то при этом нашёптывая и закрепила их над входной дверью.

— Что это? — удивилась Кира.

Митька уже боялся задавать какие-либо вопросы.

— Это, чтобы беда в дом не входила, да и вы с Полиной не болели… — отмахнулась баба Мася, присаживаясь к детворе.

 

Ночь наступила над небольшим городом, луна спряталась под слоем мягких туч, собрав все звёзды вокруг в свои карманы. В каменных башнях всё реже виднелся свет, погружаясь в сон, город становился тише и темнее.

Спускаясь в темноту, куда-то туда, где даже самые смелые испытывают жуткий страх… Вниз по ступеням, которые были сделаны из крыльев, срезанных с Ангелов… По бокам ступеней, повисли в воздухе, застывшие в каменно-мраморном чёрном цвете, птицы и только в их живых глазах замерла жизнь… Со всех сторон доносились стоны и крики потерянных душ… Зависть и ненависть, гордость и презрение, жадность и тщеславие испускали тёмные души. Их злу и жестокости не было границ. Но и они боялись…

Боялись её…

Игарию…

Белое как снег лицо, чёрные как смола волосы, жёлтые, полные ненависти глаза. Она могла летать, незаметно перемещаться в пространстве. Но, наивысшее удовольствие ей доставляло, спускаясь вниз по ступеням, наступая на крылья павших в бою Ангелов. Наслаждаясь звуками боли и горя, глаза Игарии становились оранжевого оттенка, при этом зрачок был разделён изогнутыми линиями, похожими на молнию.

— Так! Так! Так! У нас появился предатель! — она перевела взгляд на висящего с раскрытыми крыльями каменного голубя, и он разлетелся на мелкие осколки.

— Бильдор! — крикнула она.

К ней подошёл страшный зверь. Он был на голову выше, торчащие острием вверх рога были согнуты полумесяцем. Его тело было покрыто странной чешуёй, напоминающей черепаший панцирь, мускулистый торс, волчья пасть, шипы на позвонке… И его глаза были настолько чёрными, что казалось, будто их нет.

— Ты нашёл предателя?

— Нет, моя Владычица. Я каждого проверил лично, вселяя ужас, но никто не признался.

— А как же Апос и Эгон? Твои верные подданные.

— Среди нечисти ходят слухи, что они нашли Источник Силы. Испив из него, они пали в страшных муках, так как не смогли с ним совладать.

— Идиоты! — закричала Игария. — Мне нужен Источник! Где их видели в последний раз?

— Я послал лучших демонов, как только им станет что-либо известно, Вы узнаете это первой.

— Нет уж, Бильдор! Их желание стать владыками настолько очевидно, что, найдя Исток, они с головой окунутся туда, и это несомненно, их погубит.

— Но зачем его искать, если он настолько губителен?

— Я хочу его уничтожить! Чтобы у этих людишек и их опекунов, не было шансов на существование!

— Я готов стать человеком, чтобы найти его для Вас, моя владычица.

— Нет, Бильдор! Я сама его найду!

— Но… Вы же можете погибнуть!

— Ты этого не допустишь. Твоя преданность не знает границ! Ты, даже, собственного брата готов был убить!

— Он предал нас!!! — с ненавистью ответил он.

— Да… Кто бы мог подумать, что в твоём брате близнеце, может жить доброта.

— Ненавижу! — зарычал он. — Нужно было его уничтожить!

Он погрузился в воспоминания, как два несокрушимых брата, держали в страхе всю нечисть в мире тьмы. После очередной битвы, между демонами и ангелами, потерпев поражение, братья взяли в плен одного из них, для потехи Игарии. Держа Ангела в своем тайном хранилище, охраняя его по очереди. На смену заступил Рафицель — брат Бильдора. Он был невероятно жесток, в разы сильнее брата и мечтал вызвать на бой Игарию, чтобы занять её место. Но, никто не знал, что он может читать мысли других и слышать брата, где бы тот не был. Рафицель готовил план, ему нужны были крылья, чтобы свергнуть Игарию. Она была единственной, кто смог посмотреть Ангелу в глаза.

Среди тёмных тварей ходили легенды, что, взглянув в глаза посланнику Создателя, даже самая тёмная душа теряет свои силы и наполняется светом.

«Вот он, мой шанс! Оторву ему крылья и его сила станет моей!» — думал Рафицель.

«Зачем тебе мои крылья?» — услышал он завораживающий голос.

«Ты читаешь мысли?» — удивился Рафицель.

«Ты тоже их читаешь, нас никто не слышит. Мы разговариваем мысленно», — ответил Ангел.

«Не лезь ко мне в голову, пернатая тварь!»

«Я и не лезу. Ты, просто, громко думаешь. Я сам готов отдать тебе крылья, если ты сможешь свергнуть Игарию!»

«Мне не нужны подачки! Я вырву их из твоей спины!» — дыша злостью, повернулся он.

Его полные ненавистью глаза смотрели в пол, где кончики крыльев касались босых ног. Найдя в себе смелость, Рафицель осматривал крылья, сквозь туманную решётку из огненных языков, понимая силу Ангела, который был в его власти.

«Меня Тиан зовут!»

Рафицель поднял голову и заглянул в глаза Ангелу… Столько доброты и чистоты…Бесконечные сине-голубые глаза… Решётка превратилась в дым и рассеялась как туман. Тиан подошёл и положил свою руку ему на плечо.

«Пойдём со мной!»

«Что ты со мной сделал?»

«Ничего. В твоей чёрной душе пряталась капелька добра, я нашёл её и увеличил!»

«Но как ты понял?» — растерянно, но очень спокойно задавал вопросы демон.

«Я слышал тебя ещё на битве. Твои мысли, твои желания».

«Почему?»

«Даже если в самом жестоком монстре живёт самый маленький лучик света, Ангел обязательно его услышит».

Рафицель упал на колени, закрыв лицо своими лапами с длинными когтями.

«Я могу тебе помочь?» — продолжил Тиан.

«Нет… Я — зло! Я создан быть чудовищем».

«Тёмными становятся, а созданы мы все одинаково и только тебе выбирать, что ты хочешь видеть вокруг себя, тьму или свет!»

«Посмотри на меня, что хорошего я могу сделать?»

«Ты, главное, не делай ничего плохого…»

«Брат! Я его слышу… Беги…»

«Пойдём со мной, иначе Игария уничтожит тебя…»

«Не важно! Спасайся, я их задержу».

«Возьми», — Тиан протянул ему перо из своих крыльев, — «оно поможет тебе, когда будет совсем тяжело».

Ангел распахнул свои крылья и стрелой устремился сквозь чёрные стены зла. Перо прикоснулось к лапе Демона и стало невидимым, затерявшись между каменной чешуёй.

Бильдор гордо шёл к хранилищу, говоря Владычице, что они схватили лучшего Ангела. Увидев яркое свечение, Игария молниеносно подлетела к Рафицелю, заглянув в его глаза, закричала: — Ах ты — предатель!!!

Она схватила его за горло, подкинула вверх и метнула в него молнию. Рафицель молча упал, стиснув зубы от боли.

— Я убью его! — рассвирепел Бильдор.

— Нет, — спокойно произнесла Игария. — Эта тварь будет мучиться.

Она подошла, наступила на него ногой и обеими руками взяла его рога.

— Я знаю, в чём твоя сила…

Игария, пуская в него свои стрелы, стала разводить рога в разные стороны, стараясь сломать их под самый корень.

Тиан преодолел уже последний коридор тьмы, как услышал рёв дикого раненного зверя, оставленного на растерзание падальщикам…

— В клетку его! – распорядилась Игария.

Бильдор поднял брата на свои рога и кинул в угол темницы, решётка в виде языков пламени сомкнулась за Рафицелем. Он уже не видел, наполненный ненавистью взгляд уходящего брата. Лёжа на каменном полу, он достал спрятанное перо…

 

Я проклят адом был,

Но, Ангела я не забыл.

Из всех мучений зла

Хотелось мне сгореть дотла.

 

Мне оставалось, лишь дышать

И все грехи осознавать…

Но я, так больше не могу,

Свободным быть теперь хочу!

 

Приди ко мне, мой Ангел света,

Чтоб боль утихла до рассвета.

Меня научишь вновь ты жить,

Всё зло хочу я позабыть!

 

«Ты знаешь, как открыть решётку?» — услышал Рафицель.

«Тиан?» — удивился он, кое как повернувшись лицом.

«Узнал!»

«Почему я тебя не вижу? Или это всё мне привиделось?»

«А ты знал, что Ангелы могут быть невидимыми?»

«Что ты здесь делаешь? Уходи, Бильдор тебя уничтожит, тебе с ним одному не справиться!»

«А я и не один!»

«Да, ты прав, он достоин спасения», — вмешался в беседу очень бархатный, брутальный голос.

«Кто это с тобой? Много вас?»

«Это — Эренест. Нет, мы вдвоём, но сейчас надо вытащить тебя отсюда, все вопросы потом».

«Вы сумаcшедшие, лучше убейте меня, чтобы избавить от боли и бегите, пока вас не заметили».

«Ангелы никого и никогда не убивают», — всё ещё не доверяя монстру, сказал Эренест.

«Да?! А что вы делаете, когда на вас нападают силы тьмы? В цветочки их, явно, не превращаете…» — иронизировал Рафицель.

«Мы, просто отбиваем ваши молнии, вы сами себя уничтожаете», — с насмешкой ответил Эренест.

«Откуда нам знать, как вы ведёте бой?»

«Что вы вообще о нас знаете!!!»

«Пернатая курица… Шли бы вы отсюда!»

«Ну всё! Хватит вам!» — вмешался Тиан. — «Рафицель, позови брата, спровоцируй его, пусть откроет клетку, а мы с Эренестом дальше всё придумали».

«Когда вы успели?»

«Пока вы знакомились!» — засмеялся Тиан.

«Но я ничего не слышал!»

«Не позволю, чтобы в мою голову, проникали всякие чудовища», — поставил точку Эренест.

— Бильдор!!! Бильдор!!! Ты — жалкий трус! Твоя Госпожа вытерла от тебя ноги?

Дикое рычание послышалось вдали, через мгновение Бильдор подскочил к клетке, его черные глаза превратились в огненно-красные от злости.

— Ха… Рогатый упырь! Засунул меня в клетку и думаешь, ты у власти!

— Ты — предатель! Но ты услужил мне. Теперь я — правая рука у Игарии.

— Главный клоун ты у неё! Если бы не клетка, я бы намял тебе рога!

— Вот и сиди в ней! — Бильдор развернулся уходить.

— Ты всегда был трусом…

— Ррррр…

Клетка растворилась в дым. Бильдор наклонив голову побежал на Рафицеля, намереваясь проткнуть его. Яркий свет ослепил его, и он воткнулся рогами в стену, так глубоко, что не сразу смог выбраться. Разбив всё вокруг, Бильдор огляделся, но Рафицеля и след простыл. Он издал звук похожий на вой, подав сигнал своим, что предатель бежал.

Тем временем, два белокрылых красавца покинули границу тьмы, держа в руках израненного монстра.

— О, так эта курица ещё и летает, — засмеялся Рафицель.

Эренест улыбнулся.

— Вот и подружились! — сказал Тиан и все трое засмеялись.

Игария ходила то вперед, то назад, то останавливалась о чём-то размышляя, пока Бильдор злостно вспоминал о брате.

— Решено! — прервала тишину Игария. — Пойду на землю!

— Что прикажете мне делать Владычица?

— Раз у нас завёлся предатель, то в Аллакуте, наверняка узнают о моём решении и пошлют кого-то вслед, чтобы помешать мне. Найди его среди людей!

— Кого?

— Ангела, который тоже станет человеком!

— Но как? Они же все одинаковые!

— В семь человеческих лет, его душа раскроется и свечение изнутри будет гораздо ярче! Найди самую яркую и уничтожь…

— Да, моя Владычица. Я могу довести его до суицида.

— Нет, его не доведёшь! Нужно устроить катаклизм, чтоб Ангел покинул тело, и это единственный момент, когда ты сможешь пронзить его своими стрелами.

Бильдор приклонился, дав понять, что всё сделает.

— Мне пора! — Игария хлопнула руками и от неё осталась лишь лёгкая дымка.

 

***

 

Дни пролетали быстро и весело, Митька постоянно приходил к Кире, играл с Дружком, а баба Мася, тем временем, рассказывала им интересные истории и сказки.

— Однажды, — начала баба Мася новую сказку. — В одной семье, родились близнецы, вроде, обычные дети, но управы на них не было, никого не слушали, животных обижали, растения губили, зло и ненависть жили в их сердцах. Ещё юнцами, они покинули отчий дом, в поисках неведомой им силы, дабы жаждали они править миром! Долго бродили по свету, оставляя за собой тропу увечья. Пришли в очередную деревню, дворов в сорок, домики ветхие, вблизи река широкая, да зелено вокруг. Пошли к реке, план обдумать, как деревню сжечь, уж слишком спокойно да красиво в ней. К воде девица подошла с кувшином, волосы белокурые в косу заплетены, глаза небесно-голубые, улыбка белоснежная, слегка курносая в бирюзовом сарафане. Подошёл к ней один из братьев, да и в глаза ей взглянул. Сердце трепетно забилось, дрожь по телу пробежала, всё внутри перевернулось. Не смог он совладать с собой, остался с ней, отправив брата дальше одного. Долго ли он ещё бродил, сейчас никто не скажет, да решил вернуться к брату с мыслью, что убьёт девицу ту, да вместе они дальше пойдут. Пришёл он ко двору, а на встречу две девчонки, одной пять, другой семь лет, на шею к нему повисли: «Папа! Папа вернулся», лепетали. Следом хозяйка вышла, да в слёзы. Рассказала, что брат его от болезни неизлечимой умер, а они похожи, как две капли воды, вот дети и решили, что папа вернулся. До самого вечера они сидели, беседу вели, а девчонки, по очереди говорили, как сильно они его любят, да в щёки целовали, так на руках и уснули. Ночью уйти он решил, подошёл к детям попрощаться, да сердце дрогнуло, да слёзы на глаза навернулись, так и остался с ними, заменив им отца!

— Хм, какая странная сказка… И о чём она говорит? — спросил Митька.

— О том, что даже самое жестокое сердце, можно исцелить любовью.

— Бабушка Маруся, вот Вы очень добрая, Киру всему учите. Почему Вас тут не любят? К Вам так с самого детства относятся?

— Нет, внучек, не местная я, приезжая. Я сама деревенских в один день отвадила от себя!

— Но зачем?

— Одной, как-то легче, ответственности меньше.

— Всю деревню разом? Как так получилось? — не унимался Митька.

— Повеселилась я тогда на славу! — сквозь смех проговорила баба Мася.

— Расскажите, очень уж интересно!

— Да и я, хочу послушать, — поддержала Кира.

— Ладно уж, раскрою вам секрет…

«Давно это было, я ж, когда-то институт закончила и отлично владею знаниями в химии и биологии. Уж очень я детей люблю, но своих Создатель не дал, вот и пошла в школу работать. В городе люди интеллигентней что ли, иль народу там много, вот и не следят друг за другом. Муж мой, Прохор, всю войну прошёл и ни царапины, а к сорока годам воспалением лёгких заболел, да спасти не смогли, поздно сказали пришли…» — по грустным глазам бабы Маси, было видно, как ей нелегко. «Год я ещё в городе помаялась, да тоска мной так овладела, что в петлю хотелось лезть. Вот и решила уехать в деревню, детей здешних грамоте обучать. Вот, только как переехала, то мужики к забору приходить стали, плечо своё сильное предлагать. Дескать, без мужа ты ничейная, так, для общего пользования. Я ж уже не девчонка, да и в старухи рановато было, да чтоб жёны их меня не проклинали, план у меня созрел.

К тому времени церквей много разрушено было, ни во что не верили, но нечисти побаивались, вот и решила я себя Ведьмой представить. По соседству, там, где дом Полины с Кирой, дед Микола жил, старенький уже был, худющий, но с «большим» и добрым сердцем. Слёзы мои увидел, да и решил помочь…» — рассмеявшись, сказала баба Мася. — «Всем своим ухажёрам сказала, чтоб через три дня пришли, так как обет безбрачия у меня заканчивается. В магазине, «по секрету» шепнула, что сваты будут, но не сказала кто, а народ деревенский любопытный. Вечер был, но ещё не совсем стемнело, мужики стали приходить кто с вином за пазухой, кто с самогоном, а один, даже цветов нарвал. Вот и собралось пол деревни, а то и больше, мне ещё Луна подыграла, как раз полной была.

Выхожу я такая, в белой в пол ночной рубашке, волосы начесала в разные стороны, в руке череп с рогами от какого-то животного, да простит оно меня», — баба Мася подняла глаза вверх. — «В другой руке мешочек с обычной землёй, да как завою во весь голос на луну… Местные рты пооткрывали, а тут из-за дома, тоже вой послышался, глаза у народа всё шире. Я вальяжно мешочек меж рогов у черепа положила, открыла и как закричу зычным голосом: «Кто ближе, чем на два шага подойдёт, от огня моего сгорит, да в рабство ко мне пойдёт!». Взяла жменю земли, да кинула перед собой наотмашь… Как засверкало всё вокруг, небольшие вспышки огня по земле пронеслись, толпа ахнула. И вот выбегает дед Микола с ведром воды и окотил меня с криком: «Ведьма! Вода то святая, тебя исцелит!». И тут платье на мне стало красного цвета, по лицу вода в кровь окрасилась, я злым смехом рассмеялась, а деревенские все врассыпную, бежали да крестились…» — со смехом закончила баба Мася.

— Долго мы ещё с дедом вспоминали этот день, правда, меня сжечь хотели, как ведьму, но дед Микола заступился, сказал, что разыграли их. Они чуть успокоились, но ко двору до сих пор подходить боятся.

Кира хихикала вместе с бабой Масей, но Митька был как никогда серьёзен.

— Баба Мася, а как Вы смогли так сделать?

— А что именно?

— Ну вот, что за домом был дед Микола, я догадался, а как огненные вспышки на земле?

— Это просто! Если смешать аммиак и йод, то химическая реакция выдаёт осадок, и пока он был мокрый, я раскидала его по земле, а когда он высыхает, то от малейшей пыли делает «пух», маленький взрывчик.

— А кровь на платье?

— Тоже химия, мой мальчик. Есть много элементов, которые при взаимодействии с водой меняют цвет! Главное, знать, что с чем смешивать, а этому вас в школе научат.

— Да, баба Мася, — улыбнулся Митька. — Ну Вы и шутница! Я в институт тоже пойду и всему научусь.

— И я, и я! — восторженно добавила Кира.

— Это правильно, — смеясь, поддержала их баба Мася. — Ну всё, на сегодня сказок достаточно. Кира, пойдём готовить ужин, а Митрофану домой пора.

Вечер проходил весело, Кира пыталась рассказать Полине, какие интересные истории они сегодня узнали. Баба Мася подсказывала ей и поглядывала на лампочку, которая странно трещала. Проводив гостей, зашла в комнату к нарисованному Ангелу.

— Скажи, Тиан, — проговорила вслух она. — Чует моё сердце беду, а что делать не знаю. Ты сказал, что будешь рядом, будешь помогать. А сам пропал…

Укладываясь спать баба Мася ещё долго всматривалась в черты Ангела.

— Здравствуй Опалия, вернее Маруся, так теперь тебя называют! — сказал нежный голос.

— Кто здесь? — баба Мася села на кровать.

К ней подошёл Ангел с мягкими чертами лица, юноша лет двадцати.

— Ты скоро всё вспомнишь, я — Свотец!

— Так это ты к Кире наведывался?

— Да.

— Что происходит? Сначала один приходил, просил за рыжеволосой присмотреть, я ж тогда подумать не могла, что она через год родится. Теперь ты!

— Сейчас у нас нет столько времени, силы Тьмы нашли её!

— Зачем она им? Она ведь так юна… — баба Мася закрыла лицо руками.

Свотец коснулся её головы кончиком крыла. Тысячи картинок стали проносится в голове, не понимая всю последовательность, яркий свет стал ослеплять её закрытые веки. Баба Мася открыла глаза, лучи солнца играли на подушке, показывая, как долго длится сон, что давно пора вставать. Она проснулась с чётким пониманием, кто она.

«Как жаль, что уже завтра мне придётся покинуть землю и сколько всего я не успела ей рассказать…»

— Силы тьмы!!! — как ошпаренная подскочила баба Мася. Достав из-под кровати старый чемодан, она стала копошиться в нём. «Это не пойдёт… Это не то…» — шептала себе поднос. Взяв узелок и что-то в руку, поспешила к Полине.

Приоткрыв двери, баба Мася увидела, что хозяйка готовит завтрак, а её маленькое чадо всё ещё смотрела сладкие сны.

— Баба Мася? — удивилась Полина.

— Тсс…

— Что случилось?

— Бежать вам надо! И не спрашивай почему!

— Но куда я с ней? Что происходит?

— Вот, держи, — баба Мася протянула узелок, — на первое время хватит.

Полина развернула свёрток.

— Тут целое состояние! Откуда у Вас?

— У меня, вон, бурёнка была, я творог да сметану в город возила, да пенсия каждый месяц. А мне что, много надо одной, вот и скопилось. Возьми, вам нужней.

— А как же Вы? Поедемте с нами.

— Я уже век свой отжила. Ты, главное, Киру сбереги. Через час автобус в город, у тебя мало времени.

— Кира!!! Кирюшка!!! Просыпайся, моя радость, нам ехать пора.

— Ууу… Куда нам ехать? — потянувшись, спросила Кира.

— В школу собираться поедете, — буркнула баба Мася.

— Ура! В школу! — радостно вскочила она. — Я готова!

— Ишь, ты! Готова она! Вещи ещё надо собрать.

— Какие?

— Вы на неделю заедете в гости к тётке Полины, проведать надо.

— А раньше мы к ней не ездили, — удивилась Кира.

— Теперь поедете. Бери всё необходимое и в путь!

Прошло немного времени, как две сумки стояли на пороге. Кира лепетала про школу, Полина еле сдерживала слёзы, проверяя ничего ли она не забыла.

— Кира, посмотри какая, ты красавица, — баба Мася поднесла к ней зеркало из умывальника.

— И сарафан у меня красивый! — закружилась она, отражаясь в зеркале.

Баба Мася накрыла зеркало красной бархатной тканью и отнесла в комнату. Подойдя к Кире, она достала из кармана кольцо из жёлтого металла и прозрачного камня, коричнево-янтарного оттенка, к которому была привязана суровая нить.

— Дитя солнца, носи это кольцо не снимая, когда станешь взрослой, надень на большой палец левой руки.

— Может ты мне его потом отдашь, вдруг я его потеряю?

— Не потеряешь, оно твоё! Ну всё, вам пора!

Проводив их до автобуса, баба Мася сначала обняла Полину шепнув ей: — Всё будет хорошо, но здесь вам оставаться нельзя!

Крепко сжав в своих объятиях Киру, стала поучать её, как и прежде: — Всегда слушай своё сердце, запоминай сны, они тебе пригодятся. Так, живо в автобус, — спохватилась она, — а то без вас уедет.

Кира с улыбкой махала в окошко, пока тот не скрылся за поворотом.

Придя домой, баба Мася продолжила поиски с чемоданом. — А, так вот вы где… — она достала свечи, аккуратно завёрнутые в старую газету. — Пригодились всё-таки!

В опустевшем доме всё ещё веяло жизнью. Прихватив с собой зеркало с комода, поставила его на стол. По бокам расположила две красные и две белые свечи. Затем принесла обмотанное бархатом зеркало, установив его за счёт подпорки напротив первого.

— Так, всё готово, надо местных предупредить. Хотя… Достаточно одному сказать, кого все послушают! — рассуждала вслух баба Мася.

Пройдя среди полу проснувшихся улиц, ловя на себе удивлённые взгляды местных жителей, она подошла к зелёному забору, оперевшись на палку, стала ждать. Дворовые собаки, своим лаем заставили выйти хозяина.

— Черти тебя принесли, нечистую! — рассерженным голосом закричал дед Фёдор.

— А ты не кричи! Сам знаешь, что не ведьма я! Коль, я тебе отказала, значит плохая?

— А что пришла? Передумала?

— Уехать вам надо. Сейчас!

— Ты что, совсем умом тронулась?

— Ураган идёт, по радио не слышал, что ли? Вон, скотина вся мается, беду чует. Скажи всем, чтоб уезжали.

— У нас одна беда, это ты! Что мы ураганов не видели, иль молний с громом бояться? — усмехнулся он.

— Поступай как знаешь, хотя бы мальца от себя ни на шаг не отпускай! Прощай, Фёдор! — уходя, прошептала она.

Ветер становился всё резче, солнца уже не видно было под слоем толстых туч, дождь лил как из ведра. Баба Мася ходила из стороны в сторону в соседском доме… Раздался первый удар молнии в чёрном полуночном небе, вой ветра наводил ужас и ломал хрупкие деревья. Зажигая свечи, баба Мася шептала странные слова: — Хаштсми хештсти! …

Сняв бархатную накидку, между зеркалами выстроился коридор из маленьких огоньков. Покинув дом, она побрела на край деревни, в самый эпицентр урагана…

 

***

 

— Я нашёл его… Я нашёл его!!! — радостно рычал Бильдор, ведя за собой полчище тьмы. — От меня не спрятаться! — кричал он, видя яркое свечение души Ангела. — Тебе конец!

Молния, запущенная им, безжалостно вонзилась в землю, воспламенив рядом стоящее дерево. Яркие вспышки, раскат грома, удары молний, свирепый ветер, подняли панику у людей. Выбегая из домов, их одолевал дикий ужас. Обезумевшая скотина ломилась из загонов.

— Уничтожить всё тут! — перекрикивая гул, дал команду Бильдор. — Сжечь дотла!

Тысячи мелких огней посыпались в сторону Куракино, всё полчище пустило своё оружие. Но, в паре метров от земли, молнии отражались как о стекло и летели обратно.

— Ах вы твари! — зарычал Бильдор, глядя на семерых Ангелов, которые выстроились в ряд и отражали их нападение. — Увеличить количество молний, их слишком мало, чтобы противостоять!

Ещё больше молний посыпалось, заставляя Ангелов отступить на несколько шагов. В этот момент Бильдор решил, что, обойдя с другой стороны, он уничтожит душу, за которой пришёл.

Проникнув в дом, монстр зарычал от гнева: — Изменщики! … Он пустил стрелу в зеркало, с треском одна из стен рухнула и вспыхнул пожар.

— Как тебе наша ловушка? — услышал Бильдор знакомый голос, который так хорошо знал, но он был немного мягче и спокойнее, чем раньше.

— Рафицель! Подлый предатель, как давно я жажду мести…

— Ну-ну! Мне угрожает рогатая полукорова-полуволк. Вон, все зеркала разбил, а то посмотрел бы на свою смешную рожу! — насмехаясь, дразнил его Рафицель.

Бильдор кинулся на него, обхватив крепко лапами, они кубарем выкатились на улицу, а затем устремились вверх, в центр очага грозовых туч. Грохот и сверкание доносились с неба, казалось, что земля затряслась, когда Рафицель коснулся лапами земли, а молния ударила в полуметре от него.

— Промахнулся! А ну ка, поддай светомузыки, я потанцую! — продолжал он дразнить Бильдора и начал странно двигать плечами, оголив зубы в улыбке, переставляя при этом лапы вперёд-назад, топчась на месте и уворачиваясь от молний.

— Кира! Кира… Баба Мася! … — послышался голос мальчишки вдали. Митька бежал в сторону горящего дома, следом за ним еле поспевал дед. — Помогите, спасите их… — не умолкал он.

Казалось бы, настала секундная тишина… Тут же Рафицель услышал мысли брата и бросился на встречу молнии, которую Бильдор метнул в сторону Митьки.

Яркая вспышка ослепила мальца, он почувствовал, как кто-то подхватил его рукой и понёс обратно. Белый Ангел подлетел с Митькой к деду Фёдору, взглянул в глаза, тихо прошептал: «Бегите!». Всякое в жизни дед видал, но такого… Да ещё и с ЕЁ глазами…

— Маруся… — чуть слышно сказал он. — Прости…

Фёдор прижал Митьку к себе и стремительно пошёл подальше от урагана, видение исчезло, а внук пытался вырваться из рук, упирался ногами и кричал без остановки: — Нет! Дед, отпусти! Кира… Баба Мася… Им нужна помощь, отпусти… Ненавижу! Кира…

Рафицель рухнул на землю, корчась от боли, в его плече торчала огненная молния, обжигая руку. Бильдор склонился над ним, дыша холодной ненавистью.

— Что такое, братец? Тебе больно? — издевался он.

— Нападать на беззащитных людей — в твоём стиле, трус! — вырывая из плеча молнию, произнёс Рафицель.

— И это говорит мне поджаренный монстр? Или ты теперь кто вообще?

— Я-то ладно, а вот ты, так и не понял, кто предатель!

— Откуда ты знаешь? Обещаю убить тебя быстро, если ты скажешь кто… — наступив на раненное плечо, гневно прорычал Бильдор.

— Я всегда был на шаг впереди тебя! А знаешь почему? … Не знаешь! Я читаю твои мысли, на любом расстоянии, мы с тобой повязаны! Вот Игария обрадуется, узнав, что предатель это ТЫ!

Опешив, Бильдор сделал шаг назад…

— А теперь, посмотри… Посмотри туда! — указал куда-то в пустоту Рафицель, подняв лапу.

Не понимая, что происходит, Бильдор взглянул вдаль… Перед ним, сначала появились глаза, а затем и весь силуэт Ангела.

— Тот… — морщась от боли, продолжил Рафицель. — Кто хоть раз посмотрит Ангелу в глаза, навсегда изменится, в его сердце поселится доброта… Братец… А демоны, как мы, будут чувствовать боль всех, кому причинили зло. До тех пор, пока наша чёрная душа не захочет стать лучше.

Бильдор рухнул рядом с братом, стоная от непреодолимых мучений…

— Покажи своё плечо! — сказал самый серьёзный обладатель крыльев.

— Всё в порядке, Эренест. Бывало и хуже.

— Давай помогу, — он протянул светящуюся руку. Рафицель вытянул свою неуклюжую лапу. Боль стала утихать, а рана затягиваться.

— Ты и так умеешь? — удивился зверь.

— Это за Митьку подарок.

Ветер становился всё тише и тише, прогоняя суровые тучи, в которых спрятались служители тьмы, после падения Бильдора.

— Ну вот и всё! — вмешался чей-то мягкий голос.

— Нет, — сказал Рафицель. — Я слишком хорошо знаю Игарию, теперь она сама будет искать Киру. И нам, так легко с ней не справиться…

— Говори за себя! — прервал Эренест. — Я справлюсь.

— Если ты начнёшь её ненавидеть, то станешь похожим на меня! — с улыбкой произнёс монстр.

— Не дождёшься!

Забрав с собой Бильдора, они улетели вверх… Приближался вой сирен пожарных машин… Успокоившиеся вокруг люди, стремились потушить дом Киры. Которая смотрела в окно, в незнакомом городе и восхищалась грозой, мечтая о том, что когда-нибудь она полетит в небо, как птица с крыльями за спиной.

— Пора спать, Солнышко! Давай я расскажу тебе СКАЗКУ…

 

 

ЧАСТЬ 2

 

— Как же я люблю сказки… — размышляла Кира, украшая свадебный торт. — Как интересно, свадьба в стиле восточной сказки «Алладин». Ковёр-самолёт готов, ставим невесту и жениха, и конечно же «волшебная лампа», интересно, кто её съест?

— Заказ готов! — громко крикнула она. — Можно забирать!

— Да ты волшебница, Кира. Такие шедевры… Каждый раз говорю, что это самый красивый!

— Ты, Сашка, главное довези, не испорть красоту!

— Как скажешь, шеф! А на свидание пойдёшь со мной?

— Иди уже, мне тут прибраться надо.

Кира включила радио погромче и принялась за уборку.

— И так, — слышался голос из приёмника, — подведём итоги уходящего лета и представим новый хит группы «Чародеи»: «Ангелы»!

 

Сколько слёз, обид и отчаяния,

Сколько злости вокруг…

Кто-то предал специально, кто нечаянно.

Кто враг? Кто друг?

Под этим гнётом тяжести,

Не замечаем радости…

А мы способны

Счастье друг другу дарить!

 

Ангелы в небо летят!

И всегда к нам возвращаясь.

Ангелы с неба хотят,

Чтобы мы улыбались.

 

Давайте делиться радостью,

Любовью, теплотой!

И всё вернётся счастьем нам

Улыбкой, добротой!

Закрасить чёрное в белое,

А лучше в радугу…

А если, что-то случится вдруг,

Ангелы нас спасут!!!

 

Ангелы в небо летят!

И всегда к нам возвращаясь.

Ангелы с неба хотят,

Чтобы мы улыбались.

 

Внимательно слушая песню, Кира погрузилась в воспоминания… Изображение Ангела в комнате бабы Маси… Уже пятнадцать лет прошло, а ту деревню так и не нашла, даже её название забылось…

— Опять ты летаешь?

— Лариса Николаевна! — вздрогнула Кира от неожиданности. — Я уже заканчиваю.

— Давай быстрее, меня Валера ждёт, а ты тут копошишься!

— Минут через десять, я закончу.

— Будешь медленно работать, я тебя уволю!

— Уволю, уволю… — тихо шептала Кира, — Знает, что мне работа нужна… Крыса-Лариса…

— Что ты там бормочешь… — телефонный звонок прервал Ларису Николаевну. — Алло! Да, Вадим Андреевич. Конечно всё будет в лучшем виде! Я лично всё проконтролирую. Не беспокойтесь, в одиннадцать, до завтра… Так, Кира бросай уборку, есть срочный заказ.

— Но, ведь уже девятый час, смена закончилась!

— Значит так, мне звонил заместитель председателя Судейского сообщества, им на одиннадцать нужен шоколадный торт в три яруса, украшенный фруктами. И если ты его не сделаешь, ни работы, ни зарплаты тебе не видать!

— Но у меня, уже сил нет, я хочу спать.

— У тебя завтра выходной, выспишься, — сухо сказала Лариса Николаевна, выходя из цеха. Закрыла дверь и замкнула ключом на два оборота.

— Что вы делаете! — подбежав к двери, Кира попыталась её открыть. — Выпустите меня!

— Я приеду в десять, торт должен быть готов! — доносился уходящий голос сквозь стену.

— Стерва! — злилась Кира. — Ты у меня ещё пожалеешь! Ничего я делать не буду, посмотрим, как ты будешь оправдываться перед людьми! — слёзы предательски катились по щекам. — Да, Вадим Андреевич! — паясничала она. — Какой торт? Нет торта, его никто не сделал… Почему? Потому что, я не умею с людьми разговаривать, обижаю их, вот они и отказались печь, а я сама не умею… Праздник вам испортили? Вот и отлично, переименуем наше производство. Вместо «Сладкий праздник», в «Испорченный праздник»! — никак не успокаивалась Кира.

Сделав себе чашечку кофе, она стала считать до десяти.

«Шоколадный торт с фруктами, наверное, детям… Ну почему, всё так не справедливо? Детки тут причём? Так, Кира не ныть, ты же сильная, всё сможешь…» — успокаивала она себя. Открыла холодильник, создавая очередной шедевр у себя в голове, пересматривая наличие фруктов, которые лучше всего будут сочетаться со сливочным кремом и шоколадным бисквитом…

Сняв кольцо, в работе, с ним было неудобно, она одела перчатки и принялась за дело. Время протекало незаметно, пустая чашка кофе сменялась полной. Рассвет безудержно стучался к ней в небольшое окошко, когда лепестки мяты укладывались между фруктами, создавая сочный антураж.

— Готово!

Присев на стул и облокотившись на стену, она закрыла глаза, мысли бегали в голове, перебивая друг друга, лёгкая музыка из радиоприёмника погружала её в сон…

 

— Знакомый лес… Я здесь раньше бывала… Там за берёзами должна быть лужайка… — рассуждала она, осторожно идя к цели. — Ах! Прекрасные бабочки, вы всё такие же яркие и воздушные. Как же здесь тихо и спокойно. А где смешные грибочки? Наверное, их ёж собрал. Ручей!

Кира поспешила по знакомой тропе. Встав на колени, она опустила руки в воду и резко вытащила их от леденящего холода, следом за её пальцами стали выпрыгивать небольшие рыбки с огромным ртом и острыми зубами.

— Откуда вы здесь взялись? Чего нападаете? Это же я, Кира, вы меня сами звали.

Рыбки перестали прыгать, водная гладь стала ровной, яркий солнечный луч указал на металлический предмет, лежащий на дне речушки. Кира, всё ещё опасаясь маленьких хищников, поднесла руки к воде и резко их отдёрнула, но ничего не происходило, и она смело достала загадочный предмет. Рукоятка помещалась на ладони, а лезвие было не длиннее пальцев, украшенный красными и зелёными камнями.

— Какой ты интересный! Как ты сюда попал?

Кира укутала его в свои ладони, согревая от ледяной воды, по телу пробежали мурашки, наполняя её неведанной силой, закрыв глаза, она прислушивалась к странным ощущениям уверенности и лёгкости. Вдали слышался стук каблуков, который приближался к ней…

 

— Кира, Кира! — кто-то тряс её за плечо.

Неохотно открыв глаза, она увидела Ларису Николаевну с лейкопластырем на лице и перемотанной левой рукой.

— Что случилось? — подскочила она.

— Где торт? — в её глазах читалась паника. — Вадим Андреевич меня убьёт, если…

— Да в холодильнике он! — поспешила Кира к выходу, проверить открыта ли дверь.

— Ты должна мне помочь!

— Я? После вчерашнего?

— Кирочка, ну ты же хорошая девочка.

— Вы же хотите меня уволить!

— Что ты меня слушаешь, перенервничала я! Я тебе сверхурочные заплачу. Сашка на звонки не отвечает, а у меня рука сломана, я же его сама не отвезу.

— Вы хотите, чтоб я это сделала?

— Мы вызовем такси, ты занесёшь торт, и водитель отвезёт тебя домой, честное слово.

Кира пристально смотрела на Ларису Николаевну, оттягивая время, чтобы, хоть немного позлить её.

— Ну пожалуйста, — не выдержала она.

— Ладно, вызывайте такси.

— А оно уже ждёт, бери торт и поехали.

— Как ждёт? — глаза Киры заблестели яростью от обмана.

— Не злись, уже скоро ты будешь дома, — как лиса извивалась вокруг неё Лариса Николаевна.

Поставив торт в широкий вместительный багажник, Кира почувствовала, как Лариса Николаевна сунула ей в карман деньги.

— Это премия тебе.

Дорога мелькала не быстро, утренние пробки не давали людям спешить. Кира безразлично смотрела в окошко, не замечая окружающей суеты, все мысли были в её сне. Он был настолько реален, что ей хотелось закрыть глаза и вернуться к реке, в мир тишины и спокойствия.

Остановившись около огромного здания, в пять этажей, с белыми колоннами, которые охраняли гипсовые львы, Лариса Николаевна скомандовала водителю, чтобы он ожидал, пока не вернётся Кира, оплатив все его неудобства.

Поднимаясь по лестнице, Кире было неудобно нести торт, большая коробка закрывала обзор. Но, она старалась запомнить интерьер красивого здания, в котором она была впервые.

— Нам налево к лифту, — цокая каблуками по мраморному полу, направляла её начальница.

— Девушки! — послышался мягкий, но очень мужественный голос. — Лифт не работает.

— О нет! Мне кажется, я скоро уроню этот торт.

— Давайте я вам помогу.

Молодой человек обхватил своими сильными руками коробку с такой лёгкостью, как будто она была пустая.

— Спасибо! — Кира стала разминать руки, которые не слушались и затекли от тяжести. Разглядывая огромную люстру, которая впечатлила её больше всего, она стала мыслить вслух. — Это сколько же там лампочек…

— Двести шестьдесят девять, я сам посчитал…

Кира оторвалась от светящегося шедевра и медленно перевела взор на мужчину лет так двадцати пяти, выше её на пол головы, со светло-русыми волосами, в чёрном классическом костюме, в блестящих от полировки туфлях.

— Что, прям сами считали? — она заглянула ему в глаза, чтобы понять врёт или нет. Хотя, интуиция подсказывала, что он говорит правду.

— Нам на третий этаж, молодой человек, в тридцать восьмой кабинет! — защебетала вокруг него Лариса Николаевна.

— А мы раньше встречались? — уходя повернулся он к Кире.

— Нет. Я бы тебя запомнила… — не отрывая глаз от люстры ответила она.

— Почему?

— У тебя голос приятный.

— Тебя такси ждёт, — вмешался недовольный женский голос.

— Уже бегу, — Кира направилась к выходу быстрым шагом.

— Как тебя зовут? — услышала она вслед.

Не оборачиваясь, Кира махнула рукой, дав понять, что не хочет отвечать на его вопрос.

— Молодой человек, там торт уже заждались.

— Так это торт? Наверное, вкусный, — быстро перевёл он внимание на Ларису Николаевну.

Поднимаясь по лестнице, взглянул на люстру и спросил: — А что за девушка с вами была?

Лариса Николаевна не любила, если мужское внимание доставалось не ей. Свои внутренние комплексы из-за низкого роста, перекрывала ярким макияжем и высокими каблуками, создавая искусственную красоту. Не желая отвечать на вопрос, она сделала вид, что не услышала.

— Вадим Андреевич! Ваш заказ прибыл! — хитрым голосом извивалась Лариса Николаевна

— Что с Вашей рукой?

— Да пустяки, небольшой перелом.

— Куда торт поставить? — вмешался молодой человек.

— Митрофан Алексеевич? Вы курьером подрабатываете? В рабочее-то время! — усмехнулся Вадим Андреевич.

— Да вот, дамам решил помочь, лифт не работает, а торт тяжёлый.

— Дамам? — удивлённо переспросил он, не видя других особ прекрасного пола, кроме Ларисы Николаевны.

— Да это кондитер, я её уже отпустила, она всю ночь Вам торт пекла…

— Вадим Андреевич! — вмешался тонкий женский голос секретаря. — Все собрались в актовом зале, ждут Вас.

— Да, Анастасия, уже иду.

Он вручил Ларисе Николаевне конверт и поблагодарил за вовремя доставленный заказ.

— Митрофан Алексеевич, окажите теперь и мне услугу. До актового зала торт донести.

— С удовольствием!

Они вошли в большую комнату с длинным деревянным столом, по бокам стояли стулья. Около тридцати высокопоставленных лиц сидели и перешёптывались, не понимая, почему их всех экстренно собрали.

Митька поставил торт и хотел уйти, но Вадим Андреевич остановил его, указав на свободный стул.

— Друзья! — начал он. — Я собрал всех вас для того, чтобы разделить с вами свою радость. Вчера я стал дедом! У меня родился внук!

Поздравления текли рекой, каждый подходил и лично поздравлял Вадима Андреевича, за что получал кусок вкуснейшего торта.

«Какой чудесный торт», — подумал Митька. — «И вокруг радость царит, да улыбки. Прям как в детстве у бабы Маси».

— Вадим Андреевич! — сказал он. — Примите, ещё раз мои поздравления! Откройте мне маленький секрет.

— Секрет? — удивился начальник.

— Кто сотворил такой восхитительный торт?

— Так, это и не секрет, — заулыбался он. — Магазин «Сладкий праздник», лучший в городе.

— Благодарю Вас, позвольте откланяться, дела государственные ждут.

Они пожали друг другу руки и Митька ушёл.

 

***

 

По дороге домой, Кира размышляла о том, как приедет и ляжет спать. Открыв входную дверь, на неё набросилась Таня, соседка по квартире.

— Где ты была? Я уже хотела милицию вызывать! Что случилось?

— Да успокойся ты! Всё хорошо, просто на работе пришлось остаться, заказ вне очереди был.

— Лучше бы ты парня себе нашла, а не на работе своей убивалась.

— Я его давно нашла, только мы, никак не встретимся… Всё Танечка, я в душ и спать, до вечера меня не беспокоить.

— Кстати, о вечере! Можно к нам Инга придёт?

— Какая ещё Инга? Пусть приходит, я тут причём?

— Я ей сказала, что ты гадать умеешь.

— Таня, ну зачем ты? — с обидой в голосе продолжила Кира. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь…

— Просто, она вся такая фифа и отец у неё богатый, и путешествует… А я, всё что могу, это тобой похвастаться.

— А чего мной хвастаться?

— Ты и торты красивые печёшь и гадать умеешь.

— А за тобой, вон, все мальчишки бегают.

У Тани щёки загорелись румянцем.

— Хорошо, пусть приходит, но это в последний раз.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — залепетала она. — Ты самая лучшая.

Только когда Кира стала умываться, обратила внимание, что оставила кольцо на работе, ругая себя за рассеянность и уверяя, что завтра заберёт его.

Погружаясь в свои мечтания, перед сном, разные мысли мелькали у неё в голове… Непорядочный поступок Ларисы Николаевны, восхитительная люстра, сколько там, всё-таки лампочек, завораживающий кинжал — вот бы мне такой… Веки становились тяжёлыми, а тело ватным…

 

— Здравствуй, Кира!

— Отец! Я помню твой голос. Почему тебя так долго не было?

— Я не мог тебя найти.

— Но почему? Я давно уже здесь.

— Дай мне свою руку…

Не задумываясь Кира протянула ему обе руки, земля стала уходить из-под ног, и они устремились куда-то ввысь, где не было границ и лишь ватные облака препятствовали им на пути. Прилетев на одно, самое большое, облако, Киру охватил невероятный восторг, она трогала его руками, восхищаясь мягкостью.

— Как же тут здорово, такое чувство, что я здесь уже была!

— Конечно была, только ты этого не помнишь! У нас немного времени, а мне нужно многое тебе показать.

— Я как в сказку попала! — всё ещё не веря своим глазам, оглядывалась по сторонам Кира.

— Посмотри на свои руки.

Протянув руки немного вперёд, Кира повернула их ладонями вверх. Странное спиральное свечение, как будто тысячи мелких звёзд создавали яркость.

— Что это?

— Это одна из твоих многих особенностей, ты можешь помогать людям, лечить их!

— Я? Но… Я всегда думала, что я на тёмной стороне.

— На тёмной?

— Ну, там ведьма, колдунья и всё такое…

— Почему?

— Например, если человек меня обидел, то он будет страдать.

— А ты считаешь, что если человек кого-то обидел, то он не должен нести за это ответственности?

— Должен… Наверное…

— И ты считаешь себя плохой?

— Я не знаю… По-разному бывает…

— Тебе пора! Слушай своё сердце! Источник где-то рядом…

— Какой источник?

 

— Кира! Кира! Хватит спать! К нам скоро гости пожалуют, давай просыпайся!

Подскочив в недоумении, Кира не могла понять, где сон, а где реальность.

— Что случилось? — немного придя в себя спросила она.

— Инга, помнишь, я тебе говорила утром, через час приедет.

— Тихо ты! Дай сон вспомнить.

Кира отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом, желая вернуться в свой чудесный сон, но попытки были тщетны.

— Ты же обещала! — продолжила настаивать Таня.

— Сейчас встану, иди чайник ставь, — буркнула Кира.

Кружка горячего кофе и контрастный душ вернули её в реальность. Ожидая гостью, стрелки на часах показали четыре часа, солнечные лучи заглядывая в окно, кричали, что они уходят на закат. Прождав целый час, в дверь никто так и не постучал. За бессмысленными разговорами пробежал ещё час, а затем и другой.

— Всё понятно, — ещё раз взглянув на часы, сказала Кира. — Она не придёт.

— Наверное, передумала… — с грустью ответила Таня.

— Не расстраивайся, значит, так надо.

— Может, пойдём погуляем?

— Ты иди, а я фильм какой-нибудь посмотрю и спать пораньше лягу, завтра на работу.

— Ой! Меня же Толя в парке ждёт, спохватилась Таня.

Перемыв всю посуду, Кира закрылась в своей комнате, из телевизора доносился тихий звук музыкального канала. Несмотря на жаркую погоду, она завернулась в мягкое одеяло, обдумывая, как лучше оформить торт с мастикой под золото и белыми розами по диагонали.

Вдруг, она почувствовала, что не может пошевелиться, её ноги стали каменными, а руки неподвижными. Кира пыталась закричать, но не смогла, ощутив леденящий холод. Сердце забилось быстрей от страха, как будто кто-то хотел вынуть её душу из тела.

— Господи, помоги! — мысленно молилась она.

Подскочив на кровати, Кира стала оглядываться по сторонам, бешенный стук из её груди заглушал посторонние звуки.

— Что это было? — вслух произнесла она. — Мне это приснилось? Или я, чуть-чуть не умерла?

Она легла на подушку, боясь закрыть глаза смотрела в потолок, услышав, как открылась входная дверь, Кира стала успокаиваться, Таня дома и уже не так страшно. Выключив телевизор, осознала, что в темноте ещё немного жутковато.

— Так! Плохие мысли прочь! — думала она. — Нужно мечтать о хорошем, тогда я усну.

 

Как в детстве, зелёный лес, спокойная речушка, весёлые лужайки с яркими цветами и порхающими над ними разноцветные бабочки.

— Какая огромная оранжевая бабочка! С чёрными разводами и синими точками. Я такую никогда раньше не видела.

Оглядываясь по сторонам, Кира увидела женщину, которая приближалась к ней. Красивые чёрные волосы до пояса, позади неё клубился странный туманный дым.

— Иди сюда! — лисьим голосом позвала её незнакомка.

Кира хотела сделать шаг, но перед ней, откуда-то сверху приземлилось, на все свои четыре огромные мохнатые лапы, страшное чудовище. Повернувшись своей ужасной мордой, схватил её одной лапой и прижав к себе устремился с ней вверх.

— Отпусти! — попыталась вырваться Кира. — Помогите! Куда ты меня тащишь, чудовище? Спасите!

Страшный зверь, совершал странные прыжки по воздуху, то вниз, то вверх, унося Киру в неизвестном направлении. Зацепившись за высокую сосну, оперевшись лапами в ветки он стал смотреть по сторонам, вглядываясь в небесную пустоту.

— Горизонт чист! — хриплым грубым голосом произнёс он.

Спустившись на землю, он отпустил Киру, отбежав на несколько шагов она прижалась к дереву и смотрела большими глазами, полными страха.

— Что тебе нужно?

— Не бойся! Я друг.

— Друг? Ты? И когда мы успели подружиться?

— Очень давно… — всё ещё осматриваясь по сторонам, отвечал он.

— Так! Это всё сон, надо себя ущипнуть, чтобы проснуться.

— Оглянись вокруг, — не придавая значения продолжил монстр, — ты ведь, уже бывала здесь!

Не чувствуя угрозы от чудовища, Кира стала осматриваться. Тропки, лужайка, речка… Речка, та самая, в которой она видела странный кинжал.

— Меня, кстати, Рафицель зовут, если ты не помнишь! Я с самого твоего рождения, всегда был рядом.

— Значит, я всё-таки ведьма, раз у меня в друзьях демон.

— Я не демон, хотя раньше был им.

— Мне называть тебя Рафицелем?

— Да! Только давай без ваших земных штучек, типа Рафа, Рафик, Рафуля…

— Рафуля? Ты?! — засмеялась Кира. — С твоими-то зубами!

Монстр оголил свои зубы, изображая улыбку. Кира подошла ближе, разглядывая его, он был вдвое выше и больше её.

— И что же ты делал всё это время рядом со мной?

— Оберегал тебя. Если кто-то обижал, то я их наказывал.

— Вот почему всё так происходит! С Ларисой Николаевной тоже ты?

— Всё по справедливости!

— А когда никто не обижал?

— Ха! Смотри!

Он повернулся боком, верхние лапы прижал к груди, а нижними стал изображать странные движения, поднимая пятку вверх, а носок волоча по земле, при этом оголяя свои зубы в улыбку.

— Как это у вас называется? «Лунная походка»?

— Я бы сказала — медвежья походка, — смеялась она. — И давно мы друзья?

— Очень давно, тебе сейчас и не вспомнить.

— Почему только сейчас я тебя увидела?

— Ты сняла свой оберег и тёмные силы тебя нашли.

— Какой оберег? Я ничего не делала.

— Кольцо сняла. Оно прятало тебя среди людей.

— Я завтра же его надену!

— Это уже не важно. Они тебя нашли! Тебе нужна сила помощников!

— Но где я их возьму?

— Помнишь кинжал?

— Да! Но это был сон!

— Так сделай его на земле.

— Но, я не умею!

— Другие умеют! — подмигнул он ей. — Эренест ждёт!

— Ещё один монстр?

— Ага! Только пернатый! — засмеялся он своим басом. — И, кстати, смени звонок на будильнике, под него не потанцуешь.

Откуда-то из далека, стали доноситься звонкие ноты, составляя между собой мелодию, всё громче и громче…

 

Кира открыла глаза и не сразу потянулась к будильнику, сложно было понять где сон, а где реальность.

Утро началось как обычно, ванна, кофе, тысяча шестьсот восемьдесят девять шагов до работы, Лариса Николаевна со своими лисьими глазами, когда ей что-то надо, то вела она себя очень даже хорошо. Зайдя в свою кондитерскую мастерскую, первым делом она взяла своё кольцо.

— Вот ты где! Ну прости, что оставила тебя! — оправдывалась перед ним она. — Я больше так не буду!

Положив его в свою небольшую дамскую сумочку, Кира принялась за работу. Отдавая всю себя своему творчеству, стремилась, чтобы её торт всегда приносил людям радость. Заказ был, как никогда, сложным и ей пришлось немного задержаться, время пролетело быстро и лишь неугомонные стуки каблуков Ларисы Николаевны, напоминали, что пора домой.

— Зовите Сашу, торт готов! — крикнула она.

— Мне кажется, он будет красивей невесты! — подшутил Сашка. — Его бы на выставку! Весь в золоте, да с былыми розами, очередной шедевр!

Совершив обычный ритуал уборки, под пристальным и подгоняющим взглядом Ларисы Николаевны, переодевшись, Кира выбежала на улицу.

— Какой прекрасный, последний день лета! — вздохнув полной грудью, произнесла она. «Пойти домой или прогуляться?» — размышляла она.

— Девушка! — послышался сзади мужской голос.

Невзирая на него, Кира пошла в сторону парка.

— Девушка, подождите! — приближался голос.

Кира обернулась с неуверенностью, её ли зовут.

— Вы? — она сразу узнала молодого человека, который помог донести торт.

— А я вот, жду Вас, когда выйдете!

— Зачем?

— Поблагодарить хотел, я торт Ваш пробовал!

— Спасибо конечно, но не надо было!

— Нет, надо! Он меня в детство вернул, когда баба Мася с Кирой пирог яблочный пекли…

— Митька?!

— Мы знакомы? Откуда Вы… — внимательно разглядывая её спросил он.

— Так не бывает! Что ты тут делаешь? Я бы тебя никогда не узнала!

— Я не понимаю, откуда ты меня знаешь? Как тебя зовут?

— Так это же я, Кира!

Митька, не веря своим ушам, стал вспоминать как собственными глазами видел горящий дом Киры и бабы Маси, и что их так и не нашли, ссылаясь на то, что они сгорели.

— Ты жива? Но как? Этого не может быть! Всё же сгорело! Где твои рыжие волосы?

— Что сгорело? Ты о чём?

— Кира… — заулыбался Митька. — Живая… — он подошёл к ней и крепко обнял, повторяя, — живая… живая…

— Конечно живая! — еле вырвавшись из его цепких рук, сказала Кира.

— Ты сильно торопишься? Может выпьем кофе? Ты мне всё расскажешь!

Расположившись недалеко в кафе, за чашечкой ароматного кофе, они вспоминали своё детство, то смеявшись, то с грустью.

— А баба Мася тоже с вами уехала? — спохватился Митька.

— Нет, она посадила нас в автобус и больше я её не видела.

— А помнишь, как я табуретку сломал? — засмеялся он.

— Нет, я мало что помню, в основном, это рассказы бабы Маси, они в моей памяти, как сказки хранятся. Жаль, что мы Дружка не забрали, бросили его бедолагу.

— Да не переживая ты так, он у деда моего до самой старости дожил, дед его очень любил.

— А как, кстати, твои бабушка с дедушкой?

— Бабушка пять лет как умерла, а дед, после того пожара, стал по воскресеньям в церковь ходить.

Время летело неудержимо, допив четвёртую кружку кофе, Кира засобиралась домой, ведь завтра ранний подъём на работу. Договорившись о следующей встречи, Митька проводил Киру до дома и исчез в уже стемневших улицах города.

Её переполняли эмоции, через столько лет встретить друга детства! Тани не было дома и Кира, закрывшись у себя в комнате, ещё долго прокручивала в голове прекрасный вечер воспоминаний. Ворочаясь с боку на бок, она никак не могла уснуть, излишний кофе, дал о себе знать. Через время наступила звенящая тишина, тело стало ватным, но тяжёлым и тоже ощущение, что кто-то хочет вытащить её изнутри, сердцебиение учащалось, страх заставлял молиться. Открыв глаза, Кира подскочила, взяв в руку сумочку, она достала кольцо, одела на большой палец левой руки и ей стало спокойнее.

Дни пролетали незаметно, ночи становились всё длиннее, на улице холоднее, а календарь всё тоньше. Иногда, после работы, удавалось посидеть с Митькой в кафе, рассказывая друг другу, чем занимались все эти пятнадцать лет.

— Так почему ты в чёрный перекрасилась?

— Чтоб ведьмой не называли!

— Перестали называть?

— Нет… От себя не спрячешься.

— Значит, ты усвоила все уроки бабы Маси, и она передала тебе эстафету в роли ведьмы? — подшучивал Митька.

— Да, иногда со мной происходят странные вещи, а сны, так вообще не поддаются логическому объяснению.

Митька на минутку задумался, он вспомнил, как в ту злополучную ночь, среди всей суматохи, он видел, как белые ангелы сражаются с демонами, но так и не решился сказать об этом.

— Что за сны?

— То меня учат как лечить людей, то я сражаюсь с кем-то, а недавно, приснился кинжал, серебряный с камнями, сказал, что я должна его сделать! Но как? Я совсем не умею!

— Я знаю одного ювелирного мастера, может он поможет!

Митька достал из своего портмоне ручку и листочек бумаги.

— Нарисовать сможешь?

— Я попробую!

Взяв ручку, Кира стала изображать его, она не обладала навыками художника, поэтому очертания были кривоватыми и нелепыми. Глядя на всё это Митька улыбался, сдерживая смех.

— Можешь смеяться, я не умею рисовать! — слегка покраснев, промолвила она.

— Ничего, ты суть вложи, а я сделаю как надо.

— Я не знаю сколько это будет стоить, денег у меня не так много, но…

— Об этом не беспокойся! Но?

— Мне бы хотелось сделать подвеску для себя!

— Какую?

— В виде Солнца. У него должно быть количество лучей равное числу счастья, с лицом и с третьим глазом.

— Как интересно, Дитя Солнца!

— Солнце — это Источник жизни!

— Чтобы людям помогать?

— Хотелось бы, надеюсь, я себе это не придумала.

— Не сомневайся в себе! Ты с детства была особенной.

Щёки Киры покрылись румянцем от смущения. Она понимала, что её всё больше и больше тянет к Митьке. Сколько раз она пыталась сказать, что лисёнок, которого он ей подарил, до сих пор хранится у неё, но решительности так и не хватило. Договорились, что на выходном они поедут к мастеру, а Митька подготовит эскизы к тому времени.

 

***

 

Совсем не осталось листьев на деревьях, осень царствовала над землёй, туманное утро сменялось солнечным днём. Проезжая по просёлочным дорогам, Кира внимательно осматривала местные достопримечательности.

— Далеко нам ехать? — нарушила тишину она.

Митька был достаточно опытным водителем, но, при этом, всегда внимательно следил за дорогой, не отвлекаясь на разговоры.

— Почти приехали, от города километров так семьдесят.

— А откуда ты его знаешь?

— После всего случившегося, дедушка принял решение переехать в другую деревню. По соседству с которой живёт отшельник дядя Коля, странный человек, но руки у него золотые.

Где-то вдали замаячили домики с переплетающимися улицами, не доехав до них, Митька свернул на бездорожье. Между лесополосой и полем, по накатанной дороге, они подъехали к небольшому деревянному домику. Было видно, что он не оснащён электричеством, забора не было, в стороне, под деревьями, копошились курочки. Из-за угла выбежали две собачонки, облаивая машину, предупреждая хозяина, что у него гости.

На крыльцо вышел седовласый старец, с длинной бородой и с неглубокими морщинами. В правой руке он держал посох, его ладонь обхватывала верхнюю часть, похожую на голову орла. Стукнул им о деревянный пол и собаки затихли, подбежав к нему.

— Здрасти, дядя Коль! — крикнул Митька выходя из машины.

Кира выскочив следом, подошла к нему, немного прячась за спиной.

— А, Митрофан! Возмужал! — раздался грубый басистый голос, стоном нежелания видеть гостей.

— Дело у меня к тебе.

— Ишь ты, какой деловой! А это кто с тобой?

— Знакомьтесь — это Кира, а это — дядя Коля.

— А что за спиной прячешься? Боишься?

— Нет. Просто, у Вас собаки не привязаны.

— А я друзей на цепи не держу! Они не нападали, а меня звали, не всякий гость доброжелателен.

— Дядь Коль, — вмешался Митька. — Ну она же девочка!

Кира сделала шаг вперёд, делая вид, что ей совсем не страшно. Но хозяин, её немного беспокоил и в тоже время, его посох притягивал взгляд.

Осматривая её с головы до ног, дядя Коля прищурил глаза и ударил посохом ещё раз. Тут же собаки подскочили и с лаем бросились в сторону гостей. Митька хотел было закрыть Киру собой, но она остановила его.

Сердце выпрыгивало изнутри, собрав всю волю в кулак она пристально смотрела на собак. В метре от них, они остановились, легли на живот и стали поскуливать. Митька с удивлением посмотрел на Киру, затем на дядю Колю, который явно о чём-то задумался.

— Так, у тебя дело ко мне или у неё?

— Ничего от тебя не утаишь, дядь Коль! — ответил Митька и подойдя к нему, протянул листок бумаги. — Сможешь сделать?

Внимательно рассматривая изображение, он всё время посматривал на Киру.

— А справишься? — обратился он к ней более мягким голосом.

— Справлюсь! — уверенно ответила она.

— А чего не рыжая? Я сразу и не признал!

— Да она перекрасилась! — вмешался Митька. — А откуда ты знаешь, что она рыжая?

— Сейчас луна растущая, — не обращая внимания на него, продолжил старец, — через пару недель приедете, будет готово!

— А сколько это будет стоить? — несмело спросила Кира.

— Разве я говорил, что что-то продаю? Вы все носитесь со своими цветными бумажками и забыли о человеческом великодушии. Всё, пора вам!

Дядя Коля стукнул посохом, собаки подскочили, подбежали к нему и сели около двери, когда он вошёл в дом.

Пожав плечами, Митька сел в машину, Кира последовала за ним. Всю дорогу домой они, практически молчали.

— Откуда он знает, что ты рыжая? — не выдержал он.

— Не знаю. Но, очень странный человек.

— Как ты собак усмирила?

— Вряд ли я смогу тебе объяснить!

— А ты попробуй.

— Давай потом, когда я в себе разберусь…

— Хорошо. Ты знай, я рядом, если что!

Кира улыбнулась, едва кивнув головой. Он подвёз её домой, а сам помчался на работу, его телефон атаковали сообщения срочности.

На пороге Киру встретила Таня, неумолимо задавая ей вопросы, где она была и куда вечерами пропадает.

— Ну ты скажи хоть, как его зовут?

— Митька!

— А мне Толик предложение сделал!

— Поздравляю!

— Я, после нового года, к нему перееду!

— Значит, надо соседку искать.

— Может вы с Митькой тоже…

— Что тоже?

— Поженитесь!

— Мы друзья.

— Друзья они, а что тогда прячешь его, не знакомишь?

— Случая не было. Ты сегодня дома?

— Нет, скоро Толик будет, и мы уйдём.

— А я займусь уборкой!

 

***

 

Две недели пролетели быстро, Митька появлялся редко. В один из вечеров, он заскочили к ней на работу.

— Держи, это тебе! — Митька протянул коробку.

— Что это? — с осторожностью открыла она, внутри лежал телефон. — Но зачем?

— У меня работы много, бесконечные судебные процессы. Вдруг я тебе понадоблюсь, а ты даже не знаешь где меня искать!

— Но…

— Никаких, но!

— А как…

— Там уже записан мой номер, в остальном разберёшься! — Митька подмигнул ей и ушёл быстрым шагом.

Вечера становились не такими скучными, когда Митька находил время позвонить или написать ей.

«Ты готова завтра ехать?» — пришло долгожданное смс.

«Да!» — в ответ напечатала Кира.

«Утром заеду, спокойной ночи!»

«Добрых снов».

Измеряя шагами комнату, Кира ходила из угла в угол. Бесконечный поток мыслей, вопросы то и дело возникали у неё в голове: «Кто я?», «Зачем всё это?», «Что дальше?». Присев на кровать, она закрыла обеими руками лицо, кольцо надавило на скулу, вероятно задев какой-то нерв, что вызвало резкое покалывание, как будто ударило током.

— Ай! Ты чего дерёшься? — воскликнула Кира, сняв его она пристально смотрела на камень. — Что? Пора тебя одеть на другой палец? Ладно отдохни… — положив кольцо на тумбочку, она завернулась в одеяло в поисках снов.

Вот только сны не спешили её радовать и опять, те странные ощущения, будто душу из тела хотят вынуть. Руки и ноги скованы, она кричала, просила о помощи, но её никто не слышал, а сердце пыталось сбежать из груди.

— Нет! — подскочила она. — Всё хорошо… Это сон…

Положив голову на подушку, она долго смотрела в потолок, пытаясь понять почему так происходит и даже не заметила, как провалилась в загадочную, другую реальность, в мир сновидений.

 

— Привет, трусиха!

Кира села на край кровати, и пыталась рассмотреть темноту, откуда доносился знакомый голос.

— Кто здесь?

— А ты угадай!

Огромный монстр показался во всём своём обличии. Положив одну лапу на живот, другую к голове, придерживая воображаемый головной убор, начал тянуть ступни по полу, как будто не мог их оторвать. Приблизившись к ней, он остановился, повернул свою страшную морду, подмигнул и оголил свои зубы в леденящую, но мирную улыбку.

— Рафицель! Что ты здесь делаешь?

— Ну как у меня получается? Я тренировался!

— Ага! Походка лунатика у тебя выходит! — посмеялась над ним Кира. Он попытался изобразить грустную гримасу. — Ничего, у тебя всё получится!

— Давай полетаем! А то, мне здесь тесно.

— Ты умеешь летать?

— Не то, чтобы летать. Так сказать, передвигаться в пространстве. Давай покажу! — протянул он свою огромную лапу.

Кира встала и сделала шаг вперёд, но, что-то заставило её обернуться. Увидев себя со стороны, она пошатнулась, но Рафицель подхватил её.

— Я что умерла?

Монстр удивлённо посмотрел на неё.

— Нет… — неуверенно ответил он.

— А как я могу видеть себя со стороны?

— Так ты об этом! Ну это, как его там… — почесал он затылок. — А вспомнил! Астрал! Вот!

— Что значит астрал?

— Это когда из тела выходят. Я не знаю, я не учёный.

— А как я в тело могу вернуться?

— Как проснёшься, так и вернёшься.

— Так это сон?

— Наверное… Может быть…

— Значит, мне это снится и всё не реальность?

— А где у тебя реальность? Там или здесь?

Он взял её за руку, и они оказались в знакомых стенах, светлые обои в синих цветах, старый холодильник. Мягкий нежный голос.

— Мама!

— Тсс, она тебя не слышит!

— А это мой брат Ярослав! Как я за ними соскучилась!

Что-то мелькнуло перед глазами, и она оказались в светло-серой комнате с тёмными бордовыми шторами, в центре у стены стояла кровать, в ней спал как младенец молодой человек.

— Митька!

— Да тихо ты! — Рафицель взял её руку. Разные картинки стали сменять одну за другой.

Они оказались на том же месте, где уже когда-то бывали.

— Вот здесь и поговорим!

— О чём?

— О многом…

— Браво! Браво! — раздался голос из-за дерева. — Я всё думала, как мне найти эту девчонку. Рафицель, ты молодец, сам её привёл! — на встречу им вышла девушка.

— Я её уже видела где-то! — заметила Кира.

— Рафицель… Я так расстроилась, что ты меня оставил, я скучала!

Он, заслонив собой Киру, сделал два шага вперёд.

— Ты не получишь её, Игария!

— А я, за тобой, а не за ней!

В какое-то мгновение она оказалась рядом с ним. Глядя ему в глаза, она что-то шептала. Он, сначала преклонил одно колено, затем второе, а потом и вовсе упал к её ногам.

— Что ты делаешь! — попыталась заступиться Кира.

Игария махнула рукой и Кира отлетела на несколько метров, но кто-то подхватил её. Игария забрала монстра, и они исчезли.

— Я предполагал, что у него не получится!

— Отец! Ты? Ему нужно помочь!

— Это не в наших силах, он сделал свой выбор… А тебе пора!

 

Что-то звонкое пищало над ухом, Кира никак не могла проснуться, но утро, неизбежно, вернуло её из сна в реальность… Или? …

На улице было пасмурно, небо затянули облака похожие на мешки, набитые снегом. Пытаясь проснуться от ароматной горячей чашечки кофе, Кира сидела, глядя в одну точку. Собирая по углам разбросанные мысли в своей голове, ей было грустно, обрывки сна навевали тоску. Лежащий рядом телефон издал короткий звук, она подскочила, как будто в неё вставили батарейку. Прочитав краткое послание от Митьки: «Через десять минут буду!», ей, вполне, хватило этого времени, чтобы собраться. Когда Митька подъехал, Кира уже выходила из подъезда с небольшой коробкой в руках. Белые огромные снежинки летали в воздухе, предупреждая, что скоро придёт зима.

— Доброе утро! Ты готова? — улыбался Митька, глядя на Киру и протягивая картонный стаканчик с крышкой, который издавал невероятный аромат кофе. — Это тебя окончательно разбудит!

— Привет, спасибо! Теперь твоя машина будет в кофе! — рассмеялась она.

— Ничего, помою потом. А что глаза грустные?

— Да, приснилось опять!

-Рассказывай! И что в коробке?

— Да я, толком и не помню, вроде спасти кого-то хотела… А здесь вкусняшки для дяди Коли!

— Если не помнишь, что грустишь?

— Какой-то осадок после сна остался, будто чего-то не хватает…

— Ничего, сегодня я буду следить, чтобы твоё настроение было на позитиве!

Проезжая по знакомым дорогам, Митька уже не был таким сосредоточенным и рассказывал смешные истории, еле слышно играло радио…

— О! — воскликнула Кира. — Мне очень нравится эта песня!

Митька сделал погромче, вслушиваясь в слова.

 

Ангелы в небо летят!

И всегда к нам возвращаясь

Ангелы с неба хотят,

Чтобы мы улыбались…

 

— Интересная… — заметил Митька. — Я всё хочу у тебя спросить, о чём ты думаешь, когда зависаешь?

— Зависаю?

— Ну. не знаю, как это правильно назвать… Я могу с тобой разговаривать, а ты меня не слышишь, смотришь в одну точку и ни на что не реагируешь.

— Если бы я знала! — засмеялась Кира.

— Ты же о чём-то думаешь в этот момент!?

— Знаешь… Идёт такой поток мыслей, что я не успеваю на них сконцентрироваться.

— Надо у дяди Коли спросить, он всё знает. Скоро будем на месте! Собак не бойся! — подшутил он.

— А я и не боюсь! И пострашней монстров встречала… — слова напомнили ей о сне.

— Ну вот! Опять улетела! — Митька сделал музыку погромче, и они стремительно стали приближаться к цели.

Подъехав к избушке, увидели, что хозяин уже сидел на пороге, охраняемый своими верными друзьями.

— Доброе утро, дядя Коля!

— Что-то вы припозднились!

— Это из-за меня! — вступилась Кира.

— А ты его не защищай! Провинился, вот пусть и отрабатывает! Видишь вёдра стоят у крыльца, а там колодец, воды в дом принеси!

— Как скажешь, дядь Коль! — радостно ответил Митька и схватил вёдра.

— А ты, присядь! — он указал Кире на подстилку, которая была расстелена на пороге.

— Вам не холодно? — спросила она, поёжившись, глядя на его расстёгнутую рубаху до груди и босые ноги на земле.

— Нет, дитя Солнца!

— Хм… Давно меня так никто не называл…

— Тишка! Неси подарок! — скомандовал он собаке. Та соскочила и шмыгнула в хату.

— В прошлый раз, я Вас немного испугалась. Но Вы совсем не страшный, от Вас веет теплом.

— Просто, впервые ты смотрела на облик глазами, а сейчас ты смотришь в душу, сердцем!

— Возможно, я об этом не думала…

— А ты и не думай, ты слушай… Себя слушай!

— Как понять, что я слышу, а не думаю?

— Вот я слышу, как ты печалишься, зверя своего жалеешь!

— Но как Вы узнали?

— Он прошлый раз с тобой был! Собачек моих перед тобой кланяться заставил!

— Так он и вправду существует?!

— Конечно существует! Танцор ещё тот! — улыбнулся дядя Коля.

— И что с ним теперь будет?

— Он же монстр! Воплощение зла и ужаса! Что с ним может быть?

— Он хороший! Значит, я на тёмной стороне? Ведьма! — задумалась Кира.

— А это, тебе выбирать!

К ним подбежал пёс, держа в зубах свёрток из красной бархатной ткани. Он вилял хвостом, заглядывая в глаза хозяину, ожидая похвалу.

— Вот молодец, умный друг! — погладил его по голове и взял свёрток.

Кира затаила дыхание, когда дядя Коля его разворачивал. Первым показалось Солнце, с улыбкой и задумчивыми глазами, а между бровей сверкал синий камушек, и количество завивающихся лучей, как она и просила, равнялось двадцати одному.

— Как оно прекрасно! — восхитилась Кира взяв его в руки.

— Оберегай его, и оно будет оберегать тебя!

Дядя Коля развернул ещё один моток ткани и заблистал всем своим могуществом кинжал из чистого серебра с камнями на рукоятке, правда, лезвие было не острым, да и спрятать его можно в двух ладонях, но это, ничуть не искажало его величие.

— Эренест! — прошептала Кира, не сводя с него глаз.

— Ты ему уже и имя дала?

— Он сам сказал, что его так зовут!

— А ты знаешь, зачем он тебе?

— Нет, буду слушать себя, разберусь!

— Так, может рано ещё тебе? Вдруг не справишься с силами тебе неведомыми!

— Он друг мой, он помогать мне будет, а не бороться со мной!

— Ну раз так, держи друга своего!

— Мы с ним двести лет не виделись…

— Дядь Коль, — прервал их беседу Митька. — А сколько воды надо? Я вот два ведра принёс.

— Там за домом корыто, в него вылей и ещё принеси!

— Старый у тебя колодец, вода на самом дне.

— А ты на него не сетуй, он странников от жажды не раз спасал!

— Дядя Коля, — не смело обратилась Кира. — Можно у Вас спросить?

— Спрашивай, не стесняйся!

— А Вы в церковь ходите?

— Бывал я там когда-то, — вздохнул он, — так кто ж меня сейчас туда пустит? Сейчас там всё покупается и продаётся, а у меня денег нет.

— Почему так? Богатые забирают у бедных последнее, сильные обижают слабых и тут же бегут в церковь грехи замаливать, а некоторые, и вовсе собственные церкви себе строят.

— Знаешь… Многие хотят стать Богом, но никто не хочет выполнять его обязанности, вот и пытаются откупиться.

— А если не деньгами, то как я Вас могу отблагодарить за всё?

— Ты дела добрые делай, людям помогай, это будет мне в радость!

— Ой! Я совсем забыла… — она подскочила, побежала к машине и принесла коробочку. — Это Вам!

— Ух ты! Заварные пирожные! Как давно я их не ел! Сама пекла?

— Да! Попробуйте, очень вкусные!

— Я тоже хочу попробовать! — донёсся голос Митьки.

— Иди к нам, я не жадный!

Они уплетали сладости и по очереди нахваливали Киру.

— Хорошую ты себе невесту нашёл, хозяюшку!

— Мы друзья, дядь Коль, — стал оправдываться Митька, видя, как Кира смущается.

— Друзья? — задумавшись продолжил он. — А если уедет? Искать не будешь?

— Никуда она не уедет! — всё что смог ответить Митька.

— Уедет — не уедет, время покажет, а сейчас вам пора.

— Можно мне к Вам иногда приезжать? — спросила Кира.

— Зачем? — удивился дядя Коля.

— С Вами так спокойно, Вы очень мудрый, может советом каким поможете. А глаза Ваши небесно-голубые, в них смотришь как в небо!

— Вот и смотри в небо как в глаза мои! — дядя Коля встал и пошёл в хату, гостям больше ничего не оставалось, как покинуть окрестности, чтобы не надоедать хозяину.

— Ты говорил, здесь недалеко живёт твой дедушка! Заехать не хочешь? — поинтересовалась Кира.

— Нет! — резко бросил Митька.

Глядя пристально на него, она пыталась понять, что происходит. Интуиция подсказывала, нужно разобраться.

— Ты с ним не общаешься?

Митька резко нажал на тормоз, скорость была небольшой, так как ехали они ещё по бездорожью.

— Давай договоримся… — начал он на повышенных тонах, — если я не хочу о чём-то говорить, то мы не будем!

Глядя на него с недоумением, Кира кинула фразу: «Значит не будем!». Вышла из машины и направилась в сторону федеральной дороги. Проехав немного вперёд, Митька вышел и перегородил ей дорогу собой.

— Садись в машину!

Было видно, что он злится, жилки напряжения гуляли по его лицу, Кира смотрела ему в глаза.

— Отойди!

— Что не так?

— Если ты, позволяешь себе, разговаривать в таком тоне, то, спасибо тебе за помощь и за знакомство с дядей Колей, но дальше я сама!

-Извини! — он опустил глаза.

— Дед, наверное, тоже за хамство тебя выгнал?

— Я сам ушёл!

Кира изобразила вопросительную гримасу. Тяжело вздохнув, Митька понял, что ему не избежать разговора и облокотился на машину.

— Просто он с бабушкой всю жизнь прожил, а через полгода после её смерти, привёл в дом другую, сказал в церкви благословили…

— И что?

— Как что, он бабулю предал!

— Сколько ему лет? Под восемьдесят? И ты его осуждаешь?

— Как можно такое принять?

— А ты не задумывался, что старику тяжело остаться одному? Вы, его потомки, оставили, а ему что делать? А так, за ним женщина присматривает, давление меряет, в чистоте и не голодный!

Митька стоял задумавшись, глядя в землю.

— Я понял… Был не прав…

— А это, не мне надо говорить!

Он улыбнулся и открыл пассажирскую дверь.

— Поехали!

— Куда?

— Извиняться…

Сев в машину, она включила печь на всю мощь.

— Замёрзла?

— Немного…

— Спасибо!

Кира улыбнулась, понимая о чём он говорит.

— Ещё раз такое выкинешь, закину в багажник и вывезу в лес! — смеясь, угрожал он Кире.

— Давай лучше в магазин заедем, к чаю что-нибудь купим, а то неудобно с пустыми руками.

Было видно, как Митька переживает. Скупили много вкусностей, еле поместившихся в два пакета.

— Всё будет хорошо! Я рядом! — успокаивала она его, когда подъехали ко двору.

— Родители хотели его забрать, он отказался… — всё ещё пытаясь оправдаться, прежде всего перед собой, прошептал он.

Забор был не высокий, деревянный с широкими щелями между реек. Через них хорошо просматривался двор, пышные клумбы, аккуратно выложенные камнями, в которых, явно, весной зацветают цветы. Деревья вдоль окон, которые оплетал виноградник, белые оконные рамы и бледно-голубые деревянные стены. Заметив, что открылась входная дверь, Митька выскочил из машины и сделал несколько шагов вперёд.

Кира осталась около машины, когда увидела высокого седовласого старика с теми же, белыми как снег усами. Время никого не щадит, но дед Фёдор упорно ему сопротивлялся, опираясь на трость, которую сделал своими руками. Он пристально смотрел на внука, желая всем видом сказать, что просто так он его не пустит.

Подойдя ближе, Митька положил руки на калитку и слегка дёрнул её, чтобы открыть, но она была заперта изнутри на железный засов.

— Извини дед, я был не прав!

— В чём?

— В том, что выводы поспешные сделал и тебя не выслушал…

— А сейчас будешь слушать?

— Нет! Мне ничего не надо объяснять, я хочу, чтобы ты жил в спокойствии и здравии, а я приложу к этому максимум усилий!

— Долго же ты думал!

Дед перевёл взгляд в сторону машины, Кира стояла, немного волнуясь и прислушиваясь к их беседе. Поймав на себе внимательный взгляд старика, кивнула головой, как бы здороваясь с ним.

— Нашёл всё-таки! Проходите! — открыв засов, дед Фёдор толкнул калитку. — Совсем уже замёрзли.

Когда преград не осталось, Митька протянул руку дедушке.

— Мир?!

Дед протянул свою и они пожали руки друг другу, Митька обнял его и шепнул:

— Прости дед! Я был дураком…

Старик смахнул едва заметную слезу, не спеша развернулся и пошёл в дом. Митька махнул Кире, что надо идти, а она, жестом напомнила о гостинцах. Он подбежал к машине и его глаза светились радостью. Митька был очень доволен, что помирился с дедом.

— Валентина! — позвал Фёдор, войдя в дом. — Накрывай на стол, у нас гости!

В его гордом голосе, слышались нотки счастья. На встречу вышла женщина лет шестидесяти, худощавая, с добрыми зелёными глазами, из-под платка выглядывал пучок седых волос.

— Добрый день, тетя Валя!

— Митрофан!… — удивлёнными глазами смотрела она. Будучи человеком глубоко верующим, она стала креститься, нашептывая. — Господь, благодарю, что услышал мои молитвы и они помирились! Проходите! — засуетилась она. — Что же вы на пороге стоите.

— Знакомьтесь, это Кира! — начал с порога Митька. — Куда пакеты поставить? Мы тут гостинцев набрали.

— Это твоя невеста? — волнительно спросила Валентина.

— Нет! Мы друзья! — почти хором ответили гости.

— Друзья они! — усмехнулся дед Фёдор. — Она ещё в школу не ходила, когда он к ней бегал табуретки ремонтировал! Да, деревенских пацанов гонял, чтоб её никто не обижал! — поведал он хозяйке дома.

Пройдя на кухню, мужчины сели за стол, а Кира стала помогать Валентине.

— Я поначалу думал, вы там на пожаре погибли, но деревенские видели, как вы с Полиной уезжали, — произнёс со вздохом дед Фёдор.

— А я, о той трагической ночи, ничего и не знала, пока Митька не рассказал.

— А Мария Пантелеевна?

— Кто? — не сразу поняла Кира.

— Баба Мася, — подсказал Митька.

— Она нас до автобуса проводила и больше я её не видела.

— Да… Местные долго её искали, всю окрестность прочесали, а следов пребывания так и не нашли, — тяжело вздохнул дед Фёдор. — Осталась только легенда о страшной ведьме!

— Она хорошая была! — вступился Митька.

— Да уж! Мы порой ошибаемся внучек! Я вот, всё детство тебя работой загружал, чтоб времени не было к Кире бегать. Не признавал я её, а она тебя ко мне привела.

— Как ты узнал, что это она?

— Что я, молодым не был? У тебя же мой характер, упёртый! Чуть не, по-моему, то всё, дверью хлоп и пошёл! Уговаривайте, мол, меня вернуться…

— И что, уговаривали? — поинтересовалась Кира.

— Жена моя покойная, Антонина, любила меня. Всё бегала за мной. Уговаривала. А один раз не пришла, я до ночи прождал, пришёл домой обиженный. А она лежит от боли корчится, да жар у неё огненный! Я её на руки и к доктору местному, хороший был мужик…

— И что?! — не выдержал Митька.

— У ней аппендицит лопнул, доктор сказал, что ещё немного и не спасли бы.

— Ты мне об этом не рассказывал!

— А теперь говорю, чтобы ты ошибок моих не повторял! Я, из-за своего дурного характера, чуть жизнь родного человека не загубил!

— Да уж…

— Вот и я говорю, что сам бы ты не пришёл!

— Я, просто, Вас лично хотела поблагодарить за Дружка, — вступилась Кира, выгораживая друга. — За то, что Вы его приютили!

— Сердце у него доброе! — со слезами на глазах, сказала Валентина. — Фёдор и меня приютил, когда мой дом сгорел… Я месяц при церкви в котельной жила, пойти некуда было…

Митька покрылся красными стыдливыми пятнами, вспоминая, как он наговорил деду гадостей, ушёл, хлопнув дверью, не желая слушать.

— Ну, что мы всё о прошлом? — поставил точку дед. — Лучше, Кира, расскажи, чем занимаешься? Как Полина поживает?

— Мама встретила прекрасного человека, вышла замуж, он меня удочерил и теперь я — Тихонова Кира Андреевна! Брату Ярославу восемь лет! — она заулыбалась, вспоминая о нём.

Пока Кира рассказывала о себе, Митька то и дело подшучивал над ней или нахваливал. Дед Фёдор внимательно наблюдал за ними. Он понимал, что за дружбой, может прятаться пламенная любовь. Но они не готовы ещё в этом признаться, боясь услышать «нет».

Стрелки часов бегали по кругу, перепрыгивали с цифры на цифру, за окном было пасмурно и казалось, что вот-вот наступит ночь.

— Пора вам, — твёрдо сказал дед, — в дорогу лучше засветло выезжать.

— Ой! — подскочила Валентина. — Я сейчас закаток принесу, да молочка домашнего! — выскочив из кухни, она побежала в подвал.

— Да не стоит, — начала Кира.

— Вы к нам с гостинцем, — перебил её Фёдор, — и нам хочется вас порадовать.

Загрузив в багажник десяток банок с компотом, помидорами, салом и многим другим, не принимая отказа, хозяева вышли проводить в дорогу гостей.

Валентина стояла и махала рукой отъезжающей машине, смахивая слёзы со своих щёк, дед стоял гордо оперевшись на трость, не подавая вида волнения, но счастливый блеск в глазах подкосил его непреклонность.

— Что будем делать с подарками? — засмеялся Митька.

— Как что? Будешь кушать и компотиком запивать!

— Нет, ну серьёзно, я часто в разъездах, тебе нужнее!

— А я на работе, да и в таких количествах куда мне.

— Может родителям завезёшь?

— Я думаю их запасы не меньше!

— Значит нужно отдать тому, кому нужно они ведь старались! — Кира стала вспоминать всех своих знакомых.

Митька задумался на мгновенье…

— Дядя Коля! — разом произнесли они.

— Тут десять минут, чтоб к нему заехать, — начал Митька.

— Он один живёт, неизвестно чем он вообще питается.

— Решено! Едем!

Выехав из деревни, он свернул на бездорожье. Кира размышляла о том, что хоть как-то сможет отблагодарить. Остановив машину, Митька с недоумением смотрел вперёд, оглядывая территорию.

— Ты не туда свернул? — удивилась Кира.

— Я правильно приехал! Вон видишь, — указал вправо, — там колодец, а слева корыто ржавое, в которое я воду носил. Но где же дом?

Перед ними была небольшая лужайка с посохшей травой, которая давно склонилась от ветра и по ней никогда не ступала нога человека.

Выйдя из машины Митька подошёл ближе, Кира взяла сумочку и достала красную бархатную ткань.

— Всё на месте. Нам это не привиделось, — прошептала она и пошла к Митьке.

— Как такое возможно? — воскликнул он. — Я сюда ещё подростком в первый раз пришёл, местные окрестности изучал, тогда с дядей Колей и познакомился. Я только сейчас понял, что за пятнадцать лет он ничуть не изменился, дед постарел, а он нет.

Подул холодный ветер, но средь ледяных вихрей были очень тёплые и нежные. Кира понимала, что всё не просто так, но как объяснить?

— Нам пора, — она взяла Митьку под руку, — поехали.

Практически всю дорогу они ехали молча. Митька иногда смотрел на Киру желая что-то спросить, но вопросов было так много, что не находилось ни одного.

— Хороший у тебя дедушка, — нарушила тишину Кира.

— Да! Ему бы характер помягче.

— Просто он под своим жёстким нравом прячет безграничное великодушие, чтобы им не пользовались самозванцы.

Митька заулыбался с хитринкой глядя на неё.

— Так что? Ты уезжать собралась?

— Нет, но кто знает, что будет потом.

Митька задумался, глядя на дорогу.

— А ты мне покажешь, что там дядя Коля сделал?

— Конечно! — Кира стала копошиться в своей светло-серой сумочке. Сначала достав солнышко.

Митька взял его в руки, пока они остановились на красный сигнал светофора, и стал рассматривать.

— У тебя цепочка есть к нему?

Она махнула головой и протянула кинжал.

— Его ты тоже будешь носить на шее? — спросил Митька заметив на рукоятке кольцо.

— Не постоянно. Его Эренест зовут!

— Будем знакомы! — Митька протянул его обратно Кире.

Замаячили городские фонари, всё вокруг двигалось как по расписанию. Красные светофоры сменялись зелёными. Водители сигналили друг другу, не желая уступать дорогу. Пешеходы, закутавшись в тёплые одежды спешили каждый в свой уголок.

— Интересно, им нравится так жить? — задумалась Кира.

— Как так?

— Я люблю наблюдать за ними. Вот смотри!

Она указала на парочку влюблённых около подземного перехода.

— Между ними сейчас что-то волшебное, невероятное!

— И что тебя в этом смущает?

— Просмотри влево, это то, во что они превратятся.

Митька внимательно стал присматриваться. Молодая пара с коляской, в которой ребёнок года полтора-два, молодой человек держал в одной руке бутылку пива, другой нервно размахивал что-то крича.

Митька приоткрыл окно, чтобы послушать их диалог.

— Я устал, я имею право выпить пиво после работы!

— Я тоже устаю! — отстаивала свои права его супруга, по всей видимости.

— Ты? Да ты целыми днями дома сидишь, ничего не делаешь!

— Я не могу пойти на работу, Матвей ещё слишком маленький!

Слушая недостойные мужчины оскорбления, девушка оборонялась той же нецензурной бранью.

Митька закрыл окно.

— Не все такие! — оправдывался он.

— Конечно не все, — поддержала Кира, — но очень многие, где-то в глубине совместного быта, теряют свои прекрасные чувства друг к другу. Они даже не осознают, насколько сложно их ребёнку расти во всём этом негативе.

— Зачем тогда жить вместе?

— Они любят друг друга, просто разучились слушать, договариваться, признаваться, извиняться. Каждый из них прав по-своему. Только в своей правоте они ищут виноватых, а не поддержку…

— У нас такого не будет!

— У нас? — переспросила Кира. Её сердце готово было выпрыгнуть, бешено стуча.

— Ну да! Я вот свою жену обижать не буду! А ты, — сделал он паузу, — в общем мужу твоему и так повезёт.

— Да уж… — она повернулась к окну разглядывая мелькающие дома, чтобы успокоить своё внутреннее волнение.

 

***

 

Подъехав к подъезду, улыбчивый Митька пытался уговорить Киру забрать все угощения от деда. Но она согласилась только на половину гостинцев.

— Давай я помогу тебе всё поднять.

— Я тебя кофе напою и с Таней познакомлю. Она мне все уши прожужжала о тебе!

— Ты же, наверное, ей сказала, что я твой жених! — поднимаясь по ступенькам, подшучивал он.

— Ага, муж будущий!

— Мне называть тебя, «дорогая»?

— Конечно, и каждые пять минут целовать мне руки! — смеялись они на пару.

Открыв дверь, Кира замерла на пороге. Ком подкатил к горлу и нотки страха пробивали её сердечный ритм.

— Что случилось? — поинтересовался Митька.

— У нас гости… — прошептала она.

— Так что? Кофе отменяется?

— Нет конечно, пойдём посмотрим кого привела Таня.

Зайдя на кухню, недоумение овладело Кирой. За столом сидела девушка, которую ранее она уже встречала. Правда, только во снах.

— Добрый вечер! — разрушил лёгкую паузу нежный женский голос.

Таня подскочила к Кире, видя, как она недоверчиво смотрит на её гостью.

— Знакомьтесь, это Инга Игоревна! Помнишь я тебе рассказывала о ней!

Кира смотрела в глаза новой знакомой, не отводя взгляда и не слыша ничего вокруг. Митька понял, что происходит что-то не то и надо помочь Кире, закрыв её своей широкой спиной.

— Митрофан Алексеевич! — представился он широко улыбаясь.

Звенящее напряжение рухнуло. Инга перевела взгляд на Митьку улыбнувшись в ответ.

— Очень приятно!

— Что с тобой? — тихо прошептала Таня, чтобы её услышала только Кира. — Давайте пить чай, — громко произнесла она, — вон сколько сладостей Инга Игоревна принесла.

Митька поставил пакеты около холодильника и присел за стол. Кира задумчиво посмотрела на всех, поставила греться чайник и принялась разбирать пакеты.

— Мы раньше встречались? — нарушила она тишину.

— Вряд ли такое возможно! — ответила Инга мягким голосом, желая произвести самое лучшее впечатление на окружающих.

— Какие вкусные конфеты! — восхитился Митька, уплетая их одну за одной не дожидаясь кофе.

Кира наполнила чашки бодрящими напитками: кому чай, кому кофе. Присев за стол напротив Инги, она всматривалась в её глаза, не понимая, что происходит. Ей хотелось защитить всех вокруг. Но от кого? От милой безобидной девушки? Что в ней не так?

В глазах Инги сверкнули молнии, когда она сказала, показав на конфеты:

— Угощайся!

— Благодарю, но я сладкое не ем!

Если бы только было видно противостояние двух сильных энергий… Добра и зла! Ладошки у Киры стали совсем мокрыми, ей захотелось встать и уйти. В какое-то мгновение она почувствовала облегчение, как будто кто-то сзади помогал ей. Митька задавал разные вопросы Тане, делая вид, что ничего не замечает. Инга перевела взгляд чуть выше головы Киры. Прищурилась и на лице заиграли мышцы ненависти.

«Эренест!» — мысленно произнесла она. — «Ты уже здесь!»

Позади Киры стоял Ангел с белыми как снег крыльями. Он стал размахивать ими, прогоняя ползущую по стенам чёрную плесень тьмы.

Противостояние, неведомое человеку, может вызвать разрушительные катаклизмы. Сильные порывы ветра стали стучать в окно, предупреждая о надвигающейся буре. Нервно заморгала лампочка, не выдерживая мощь энергетической борьбы.

— Мне пора! — спешно засобиралась Инга.

— Но как?! Ещё время не позднее! — стала отговаривать её Таня.

— Надвигается метель, хотелось бы оказаться дома до её начала.

— Я могу Вас подвезти! — поддержал Митька, порываясь увезти подальше от Киры нежеланную гостью.

Кира умоляюще смотрела ему в глаза, чтобы он этого не делал. Но, Митька лишь подмигнул ей, давая понять, что всё в порядке. Таня с Ингой вышли в коридор, пока одна одевалась, другая щебетала о том, как рада была видеть её у себя в гостях. Митька сделал решительный шаг к двери, но Кира схватила его за руку.

— Не делай этого! — прошептала она.

— Ты чего? — он подошёл ближе и приложил свою тёплую ладонь к её щеке.

— Она — зло!

— Не бойся, я смогу тебя защитить! — он прижал Киру к себе другой рукой и губами коснулся её губ. Боясь увидеть реакцию, он резко развернулся и вышел.

— Не меня нужно защищать, а тебя… — вслед, чуть слышно проговорила она. — Кто мне помогает? — в пустоту спросила Кира. — Присмотрите за ним, он в опасности!

Сделав глубокий вдох, она пошла следом. Проводив гостей, Кира закрылась у себя в комнате, не желая слушать Таню.

Спускаясь по лестнице, Митька поинтересовался, куда нужно отвезти Ингу.

Метель стала усиливаться, дорогу было плохо видно. Митька был настолько сосредоточен, что у него не было никакого желания вести беседу. Подъехав к нужному адресу, он остановил машину около ворот, за которыми стоял огромный дом.

— Вы здесь живёте? — удивился Митька.

— Да! Желаете посмотреть?

— Благодарю, но мне пора.

Выйдя из машины, Инга смотрела как он отъезжает. Порывы ветра гнули деревья, срывали старые крыши, а Инга стояла как в коконе, как будто буря не касалась её.

— Эренест! — произнесла она. — Ты соскучился? Преследуешь меня? — в её голосе явно звучала ирония.

— Я хотел убедиться, что ты не обидишь парнишку.

— Не волнуйся, он сам ко мне придёт! — злостно засмеялась она и зашла во двор закрыв калитку.

Кира не находила себе места. Она то присаживалась, то ходила из угла в угол. Знакомый короткий звук раздался из её сумочки.

— Телефон! — воскликнула она.

На экране высветилось сообщение от Митьки: «Я дома! Спокойной ночи!».

«Добрых сновидений!» — ответила Кира.

Ком подкатил к горлу, глаза стали наливаться слезами. Ей хотелось плакать то ли от радости, то ли от страха, что будет дальше, ведь Митька поцеловал её. Достав из-под кровати коробочку, в которой лежал шарф, бережно развернула его и взяла в руки трёхлапого деревянного лисёнка, которого, когда-то в детстве, ей подарил Митька. Прижав его к своей груди, она прошептала: «Он даже не знает, что я тебя сохранила и как вы оба мне дороги!». Слёзы покатились с её глаз, но она счастливо улыбалась. Не замечая стрелок на часах, она почувствовала усталость. Завернув обратно в шарф лисёнка, убрала его на место.

Ветер на улице стал таким сильным, что окна дрожали от порывов. Но Кира не обращала на него никакого внимания. Она достала из сумки солнце и кинжал, аккуратно завёрнутые в красную ткань, взяла с комода круглую шкатулку, в которой хранила свои украшения, их было немного, но все из серебра. Повесила солнце на цепочку и надела себе на шею. Подержав кинжал в руках, Кира положила его под подушку и легла спать. Мысли о Митьке не пускали её в страну сновидений. Свирепая погода стала утихать, ворочаясь с боку на бок, она провалилась в сон, всё время вздрагивая.

 

Кира пыталась закричать, очередной раз падая в бездну, но её подхватили крепкие руки и в одно мгновение она оказалась на знакомой поляне, с журчащим недалеко ручьём.

— Кто здесь? — окликнула она, не видя никого вокруг.

Из-за дерева вышел Ангел с огромными крыльями и в женском человеческом обличии.

— Здравствуй, дитя солнца! — услышала Кира до боли знакомый голос.

Воспоминания замелькали у неё в голове. Но эти глаза… Их невозможно забыть. Образ другой, а глаза те же.

— Баба Мася! — прошептала Кира. Подбежала к ней и крепко обняла. — Ты стала Ангелом! Я всегда знала, что ты хорошая! — не умолкала она. — Как же я соскучилась по тебе!

— Я всегда была рядом! Позволь представить тебе наших друзей! Несмотря на то, что ты с ними давно знакома.

— Друзей?

— Эренест!

Рядом с Ангелом засветился солнцеобразный прозрачный шар, который стал расплываться как облако и обратился Ангелом. Кира не понимающе смотрела в глаза, то Эренесту, то бабе Масе.

— Опалия, — заговорил этот, появившийся из неоткуда, Ангел. — Что ты обо мне наговорила, что Кира так удивлённо смотрит?

— Опалия? — переспросила Кира.

— Да! Так меня называют в Аллакуте.

— Где?

— Аллакута — это наш дом, мир в котором живут …

— Мне кажется, ей ещё рано об этом рассказывать! — прервал её Эренест.

Рядом с ними стали светиться ещё шары.

— Ормиус! Самый нетерпеливый из нас! — подшутила Опалия.

— Тарот! — воскликнул Эренест. — Давно ты здесь?

— Кира нашла меня одним из первых!

— Свотец, прекрасный друг и помощник! — подчеркнул Ормиус.

Кира внимательно рассматривала их. Несмотря на высокий рост, каждый из них был выше её на голову, а изгиб крыльев находился ещё выше. Поэтому они казались гигантами.

— Кто-нибудь знает, где Стрик и Климан? — спросил у всех собравшихся Эренест.

— А это кто? — поинтересовалась Кира.

— Такие же, как и мы, тебе надо их найти!

— Я ничего не понимаю! — посмотрев на них, проговорила она. Отошла в сторону и присела на камень, закрыв ладонями лицо.

— Что случилось? — спросила Опалия, присев к ней.

— Кто я? Сначала меня оберегал монстр, теперь вы…

— Кто ты, ты сама вспомнишь, а Рафицель давно появился? — задумчиво прищурив глаза, спросил Эренест.

— Я не знаю, но он говорил, что всегда был рядом!

— Как такое может быть? — в глазах Опалии было недоумение.

— Я давно нахожусь в руках Киры, — заговорил Тарот, — но я не знал кто она, пока кольцо было на ней.

— Защита была надёжной, — рассуждала Опалия, — никто из нас не знал, где она.

— Кира, а где сейчас Рафицель? — спросил Ормиус.

— Его забрала Игария! — резко вымолвил Свотец. — Он не смог ей противостоять.

— Ты видел? — спросил Эренест, о чём-то думая.

— Да. Игария появилась оттуда! — указал он в сторону ручья.

— Игария была здесь? — удивился Тарот.

-Откуда Рафицель знает об этом месте? — поинтересовался Климан, взглянув на Свотеца.

Кира сидела на камне и смотрела на них с недоумением, они были все такие разные.

-Что особенного в этом месте? — Кира встала. — Я его с детства помню.

— Это место защищено от глаз демонов, — стала рассказывать Опалия, — это наше убежище, мы здесь…

— Теперь оно небезопасно! — прервал её Тарот.

— Вы же Ангелы! Чего вам бояться? — спросила Кира у бабы Маси.

— А мы и не боимся, мы за тебя переживаем.

— Опалия! — заулыбался Эренест. — Помнишь, как говорил Тиан: «Если будут трудности и хоть кто-то из вас будет рядом, то мы справимся! Потому что я верю, не в себя, а во всех, кому доверяю свою жизнь!»

— Кира, уже пора! — спохватился Ормиус.

— Знай, — подошёл к ней Эренест, — теперь я всегда рядом!

Он взмахнул крыльями, слабость стала наполнять её тело, и она закрыла глаза.

Глухой стук и чей-то голос смешались с тишиной…

 

— Кира! С тобой всё в порядке? — Таня стучалась в дверь.

Кое-как открыв глаза, она села на край кровати с чувством, что по ней проехался каток. Стук не прекращался.

— Сейчас открою! — выдавила она из себя.

Выйдя из комнаты, она сделала себе чашечку ароматного кофе. Таня, не останавливаясь, что-то говорила. Не слушая её, Кира по кусочкам восстанавливала в своей памяти реальный сон: «Какие интересные имена, Стрик и Ормиус, и кто такой Тиан?»

Странный и мерзкий запах, заставил Киру отвлечься от мыслей и повернуться. На столе всё также стояла ваза, в которой лежали конфеты. На миг ей показалось, что они горят чёрно-синим пламенем и из них выползают черви и тараканы. Один из тараканов вывалился из вазы и побежал в её направлении.

— Фу! Какая гадость! — подскочила она.

— Что случилось? — удивлённо смотрела на неё Таня.

Кира взглянула на конфеты, желая что-то сказать, но ничего не происходило.

— Ты в порядке? — переспросила Таня.

— Да! Я, наверное, ещё сплю. — отмахнулась Кира. Взяла свой напиток и пошла в комнату.

— Ты какая-то странная стала! — сказала ей Таня вслед. — Я сегодня останусь у Толика! — добавила она.

Кира стояла и смотрела в окно на заснеженные деревья, солнце стремительно поднималось вверх.

«Это сон или параллельная жизнь?» — задавала себе вопросы Кира. — «Почему они меня так оберегают? А если я не оправдаю их надежд?»

Кира вздрогнула, когда услышала звонок входной двери.

«Наверное, ошиблись», — подумала она, но звонок был очень настойчивым.

— Митька! Ты что тут делаешь? — открыв дверь, спросила она удивлённо.

— Привет! У меня обеденный перерыв, — начал он, — вот решил заехать и у тебя спросить…

— Что спросить?

— Как ты думаешь, у нас получится? — его щёки стали немного красными от смущения.

— Да! Думаю, да… — ответила Кира, понимая о чём он говорит.

— Тогда я иду тебя целовать!

Митька сделал решительный шаг вперёд, прижал к себе Киру и нежно поцеловал. Эмоции переполняли их изнутри, два сердца стучали одно быстрее другого. Казалось, всё вокруг замерло и лишь две души найдя друг друга, обрели гармонию, счастье и любовь. Они стояли посреди коридора, боясь пошевелиться и не желая прерывать объятия.

— У меня совсем мало времени! — спохватился Митька, сжимая улыбающуюся Киру в своих руках. — Я вечером приеду! — продолжил он.

— Я буду ждать! — прошептала она.

Митька подхватил её и стал кружить. Счастливо глядя в её светящиеся радостью глаза с улыбкой на лице. Поставив Киру на пол, ещё раз поцеловал и выбежал из квартиры. Остановившись на лестничной площадке, он обернулся посмотреть, как она провожает взглядом. Как же ему хотелось вернуться…

 

***

 

Какой прекрасный солнечный день после бури! Лучики солнца весело играли со снежинками, создавая яркий блеск на белом покрове. Кира занималась домашними делами с улыбкой на лице. Позабыв обо всём на свете, она думала только о Митьке. Она нарезала овощи, положив начало приготовлению ужина, при этом напевала себе под нос, слушая радио. Повернувшись к столу Кира вздрогнула и её сердце кольнуло, когда она снова обратила внимание на конфеты. «Что-то с ними не так…» — подумала она и решительным жестом выкинула их в мусорку. Не успев закончить все свои дела, Кира услышала стук в дверь. «Странно, — подумала она, — кто бы это мог быть?»

— Митька!? — удивлённо, но радостно прошептала она, открыв дверь.

Он, не говоря ни слова, зашёл, обнял её и поцеловал в губы, затем стал целовать её щёки, едва прикасаясь, с довольной улыбкой на лице.

— Девочка моя! — прошептал он.

— Ты что ушёл с работы?

— Не-а, выгнали!

— Что случилось? — её улыбка перешла в недоумение.

— Да не переживай ты так! Мне завтра утром в столицу надо уехать на пару недель. Вот отправили вещи собирать.

— Что за срочность?

— Не думай об этом… Мне кажется или что-то начинает пригорать?

— Запеканка! — спохватилась Кира и побежала на кухню.

Пока Митька снимал верхнюю одежду, кулинарный шедевр был спасён. Кира накрыла противень фольгой, чтобы конденсат смягчил пережаренную верхнюю корочку сыра. Митька подошёл и вновь заключил Киру в свои объятия.

— Ты голоден?

— Нет.

Они стояли молча, прижавшись друг к другу и лишь песня группы «Чародеи» из радиоприёмника нарушала их тишину.

 

Пролетает время день за днём

В небе солнце сменит луна,

Мы отныне теперь вдвоём

И рассеялся в сердце туман.

Ты меня воскресила нежностью,

О любви сказали глаза!

Я теперь не буду, как прежде был

Ты такая на свете одна.

 

Твои губы вкуса сладости,

Ты меня сводишь с ума.

Я не знаю большей радости,

Чем просто смотреть на тебя.

Мы с тобой доживём до старости,

Ты ведь знаешь это сама,

А я не знаю большей радости,

Чем просто любить тебя!

 

Без тебя мой мир разрушится,

Ты как воздух мне нужна.

Разберёмся мы над ошибками,

Расставляя всё на места.

Украшают чувства улыбками

Много значат простые слова.

Я уверен, у нас всё получится,

Ты уже мне сказала: «Да!»

 

Твои губы вкуса сладости,

Ты меня сводишь с ума.

Я не знаю большей радости,

Чем просто смотреть на тебя.

Мы с тобой доживём до старости,

Ты ведь знаешь это сама,

А я не знаю большей радости,

Чем просто любить тебя.

 

Митька сделал глубокий вздох, боясь что-то спросить.

— Что такое? — Кира подняла на него глаза.

— Можно я сегодня у тебя останусь?

Во взгляде Киры появилась растерянность, не зная, что сказать в ответ.

— Ты не думай, — начал оправдываться он, — у меня нет никаких дурных мыслей. Я бы никогда… Ни за что! Я… Я просто хочу побыть рядом.

Улыбнувшись в ответ, она прислонила свою голову к его груди, давая понять, что она совсем не против. Митька со счастливым лицом ещё крепче прижал её к себе.

— Этот запах, который доносится из-под фольги, заставляет меня давится слюной! — заметил он.

— Присаживайся, — засмеялась Кира, — буду спасать тебя от голода.

— Ммм… Как вкусно! У тебя волшебные руки!

— Нравится?

— Очень! Судя по всему, от твоих вкусняшек я стану толстым, некрасивым, но счастливым!

— Я буду стараться!

— Сделать меня толстым? — удивлённо приподняв бровь, уточнил Митька.

— Сделать тебя счастливым!

Ведя весёлые беседы, они перебрались в комнату Киры, поверх заправленной кровати. Время бесконечно убегало, подслушивая их смешные истории.

— А я помню, как мы познакомились! — сказал Митька.

— Не может быть! А я не помню. Расскажи!

— Меня тогда впервые привезли к бабушке с дедом. Я готовился к школе, собираясь идти в первый класс. Изучая окрестности деревни, я ходил по улицам. На лавочки около старой избушки сидела девочка со странным цветом волос. «Какая рыжая!» — подумал я тогда. Ты размахивала ногами и упорно смотрела на землю.

— Тебя что покрасили? – подойдя, спросил я.

Ты подняла свой взгляд, твои глаза как две пуговицы с изумлением смотрели на меня.

-Ты что, совсем глупый? — ответила ты, — кто же красит маленьких девочек! Меня солнышко поцеловало!

Они засмеялись так же, как и тогда в детстве. Дальнейшие его рассказы плавно превратились в сон Киры…

 

Где они с Митькой бегали по лесным тропам, догоняя друг друга. Вдруг Митька споткнулся и упал, поранив себе колено.

— Тебе больно? — подскочила она.

Он молча издавал стоны всё громче и громче…

 

Кира открыла глаза. Митька спал рядом, издавая стоны сильнее и чаще.

— Нет! — вдруг прокричал он, подскочив и оглядываясь по сторонам.

— Тише, тише! Это всего лишь сон! — успокаивала его она.

— Вторую ночь подряд, этот дурацкий сон!

— О чём сон?

— Да так, ни о чём, не переживай!

Кира упорно смотрела на него, в ожидании ответа.

— Ладно. В общем стою я непонятно где и вокруг никого. А со всех сторон ко мне лезет то ли плесень, то ли грязь вонючая из болота. Да так стремительно приближается, а я пошевелиться не могу. Когда она по ногам ползёт, я начинаю кричать и просыпаюсь.

— Не нравится мне всё это.

— Это, наверное, из-за командировки. Я думал время с тобой проводить, а буду далеко. Вот тоска меня уже и съедает.

Утро наступило совсем скоро…

— Пиши мне! — прокричал Митька, садясь в машину.

— Как доедешь, позвони или напиши, чтоб я не переживала…

 

***

 

День за днём стали тянуться, отдаляя мгновения встречи. Сообщения от Митьки воодушевляли, помогая справиться с тоской. Кое-как прошла неделя. Митька стал меньше писать…

«А сегодня, он не пожелал мне спокойной ночи…» — размышляла Кира перед сном, обняв подушку. — «Что-то здесь не так…»

 

Она оказалась на знакомой поляне. Вокруг неё засияли шары и из них стали появляться Ангелы.

— Что за срочность? Почему ты здесь? — спросил Тарот.

Кира с недоумением смотрела на них, а Эренест, отличавшейся своей серьёзностью, оглядывал всё вокруг.

«Прости меня!» — услышала Кира в своей голове грубый, но такой родной голос.

«Рафицель!» — обернулась она.

Он стоял неподалёку, опустив свою страшную морду.

— Что он здесь делает? Надо её уводить отсюда! — запаниковала Опалия.

Эренест встал рядом с Кирой, скрестив руки на груди с намёком, что он не даст её в обиду. Кира хотела сделать шаг вперёд.

«Стой!» — также зазвучало у неё в голове. — «У меня велик соблазн убить тебя. Мне сложно с этим бороться!»

«Рафицель, друг мой!» — стала она посылать ему свои мысли. — «Ты справишься! Я в тебя верю!»

Он поднял свою голову, смотря ей в глаза.

«Игария хочет забрать у тебя всё, что тебе дорого. Чтобы у тебя не было сил найти Источник!»

«Рафицель, не поддавайся ей! Ты слышишь? Я с тобой!» — по её щеке покатилась слеза.

«Она подобралась к Митьке!» — как будто не слыша её, продолжал монстр.

«Что она с ним сделала?»

Он тяжело вздохнул и покачал головой, не зная всех тонкостей.

«Она наверняка узнает, что я был здесь. Так что вряд ли мы когда-нибудь ещё увидимся!»

«Рафицель, останься! Мы поможем тебе!»

Не останавливаясь, слёзы катились по щекам Киры. Ангелы переглядывались друг с другом, не понимая, почему они их не слышат и о чём они говорят.

«Если я останусь, она найдёт вас и уничтожит. Мы с ней теперь повязаны. Климан уже в её плену!»

Он присел, готовясь к прыжку, чтобы скрыться и посмотрел Кире в глаза.

— Скажи ей, что я нашла Источник! — закричала она за секунду до того, как он скрылся.

— Ты нашла Источник? — удивлённо спросил Эренест.

— Нет! — вытирая слезы, ответила она.

— Ты понимаешь, что подвергаешь себя риску? — подойдя к Кире, спросил Ормиус.

— Ты в опасности! — грустно сказала ей Опалия.

— И что дальше? — без каких-либо эмоций спросил Эренест.

— Не знаю… — тяжело вздохнула Кира.

— Игария уничтожит тебя! — вмешался Тарот.

— Знаете, что! — резко прервала их дискуссию Кира. — Пусть уж лучше меня одну, чем сначала Рафицеля, вас по одному, а Митька тут вообще не причём! У вас явно был запасной план!

— Не было… — вздохнул Тарот.

— Чем ближе будет опасность, тем больше ты будешь вспоминать, — начал Эренест, — если ты всё вспомнишь, то уверен, ты справишься!

 Он подошёл и положил свою руку на её плечо.

— Я верю в тебя! Как ты, однажды поверив в меня, веришь сейчас в Рафицеля!

Кира непонимающе посмотрела на него, причём здесь Монстр и Он.

— Как мне найти Источник? — грустно спросила она.

— Слушай своё сердце, оно тебя не обманет.

— А мы будем рядом! — поддержал их беседу Ормиус.

— Да! — воскликнула Опалия. — Все мы!

— Рафицель сказал, что Климан в плену у Игарии.

Ангелы с ужасом переглянулись, лишь Эренест оставался непоколебим.

— А Стрик? — спросил он.

— Не знаю…

— Нужно её найти! Она хитра, а значит где-то рядом.

— А как же Климан?

— Если Игария не убила его, значит что-то задумала.

— Не нравится мне всё это! — произнесла Кира.

— Надо всё обдумать, а пока тебе пора…

 

Утро было холодным и пасмурным, несмотря на неприветливую погоду, Кира решила прогуляться по заснеженным улицам. Размышляя обо всём, она даже не замечала, что разговаривает вслух сама с собой, чем привлекала внимание нечастых прохожих. Свернув в переулок, скрытый от ветра, она увидела бабушек и дедушек, торгующих в ряд своими старыми пожитками. Кира останавливалась около каждого лотка и рассматривала вещи, которые уже ушли в историю. Больше всего на этом фоне выделялся старый граммофон. На квадратном деревянном ящике крутилась пластинка, а из повисшей над ней трубы, негромко лилась мелодия вальса. Осмотрев все шедевры, Кира уже собиралась идти домой, как её взгляд остановился на странном кольце. Взяв его в руки, она почувствовала лёгкое покалывание. Множество камней, а два из них будто глаза, которые смотрят прямо в душу.

— Сколько стоит это кольцо? — спросила она у старика, который им владел.

— А зачем оно тебе? — услышала в ответ хриплый старческий голос.

— Другом мне будет!

— Другом значит? Ну коль на средний палец в пору будет, то сто рублей, а если нет, то не твоё оно!

— Моё, я знаю! — надев кольцо, Кира протянула ему одну купюру, как и договаривались. — Благодарю Вас, дедушка!

— Надеюсь, оно принесёт тебе счастье, внученька!

Она пошла медленно в сторону дома, внимательно разглядывая кольцо. Мысли в её голове рассеялись, и она даже немного успокоилась.

Слегка замёрзнув, она быстро забежала в свой подъезд и стремительно поспешила вверх по ступенькам. Свернув на третий пролет, увидела, что перед её дверью, на самой верхней ступеньки сидел…

— Митька?! Что ты тут делаешь? — остановилась она.

Он сидел с закрытыми глазами, держа голову обеими руками. Подскочив от её голоса, он как-то странно на неё смотрел.

Поднявшись ближе к нему, Кира заметила, что его зрачки стали бледно-жёлтого цвета.

— Что с тобой? — чуть слышно спросила она.

— Я и сам не знаю! Ты только молчи, твой голос вызывает у меня злобу. Всё это время я скучал по тебе, а сейчас увидел и кроме чувства ненависти ничего нет.

Он спустился на три ступени ниже её, обернулся и посмотрел своими безумными глазами. По щекам Киры потекли слёзы. Увидев это, глаза Митьки стали темнеть, и он подскочил к ней обняв. Но через мгновение отпрыгнул как ошпаренный.

— Что ты со мной сделала? — закричал он, глядя на неё бледно-жёлтыми зрачками.

Она отрицательно замотала головой с болью во взгляде.

— Ненавижу! — бросил он и побежал вниз.

Молча она слушала, как он бежит по ступенькам, хлопнув дверью подъезда. Она вздрогнула от этого звука.

— Ну, вот я и проиграла… — прошептала она, — забрав у нас самое важное и любимое, мы становимся слабыми и уязвимыми… Неужели это конец?

 

 

 

ЧАСТЬ 3

 

А всё начиналось с города Ангелов, никому неизвестного. Сюда никогда не ступала нога человека, но он, непосредственно, связан с людьми. Эта обитель называется Аллакута! Здесь обитают или, можно сказать, живут Ангелы, и они уникальны. Общаются между собой ментально, передвигают предметы силой мысли и в любой момент у них могут вырасти крылья. Они существуют, чтобы помогать людям, находясь рядом на земле, но как бы за непрозрачным стеклом, в параллельном мире. Слыша мольбы о помощи, Ангелы проходят сквозь стекло и обретают невидимый для человеческого глаза образ. Лишь животные способны их видеть, например, кошки.

Ангелов часто отправляют на землю родиться в человеческом обличии, стать помощником на земле, так и появились знахари, целители и многие другие. Они проходят испытания, чтобы получить больше опыта и перейти на новый уровень, ближе к Создателю.

В этом городе Ангелов всё идёт размеренно, совсем юные учится летать, пытаясь подружиться с крыльями, другие проходят через стекло, а спустя время возвращаются. Есть наставники, их немного, они сражаются с силами Тьмы, смотрят, чтобы юные ничего не напутали.

Их размеренный распорядок нарушил колокольный звон. Бом!… Бом!… Бом!… Зазвенел как-то по-особому колокол, он висел в воздухе, в полутора метрах от земли и ни к чему не был прикреплён. Просто… Висел… В воздухе, сам по себе… Данный колокол настолько редко звонил, что на него никто не обращал внимания. Но если он издавал звон, то всё вокруг замирало. Лишь семь Ангелов из всех подняли головы и выпустили свои белоснежные крылья, которые практически касались земли. Так они и отличались, у юных были маленькие крылья, а у опытных большие, взмахнув которыми они устремились куда-то вверх, остальные посмотрели им вслед и продолжили свой обычный распорядок.

Преодолев сотни облаков, они подлетели к ступеням, появившимся из ниоткуда.

— Ормиус! — услышал Ангел, который опустился на первую ступень. — Ты как всегда прилетел первым! Ты самый быстрый! Тебя ещё никто не превзошёл! — сказал светловолосый Ангел с веснушками на носу.

— Климан! — улыбнулся Ормиус. — Ты всё ещё здесь? Я думал, ты перешёл на новый уровень.

— Нет, друг мой, я что-то ещё не усвоил, поэтому пока здесь.

— Рада вас видеть! — сказала Стрик. Её волосы были той же длины, что и крылья, а на теле находились две повязки, набедренная и на груди.

— Что случилось? Что за срочность? — раздался голос Опалии.

Поднимаясь по ступенькам, они обменивались мыслями о том, что произошло. Ступив на белое облако, увидели Тиана, смотрящего на людей сквозь стекло, которые даже не подозревали, что за ними наблюдают.

— Друзья! — начал он. — Мне стало известно, что у Игарии созрел план уничтожить человечество.

Ангелы встали рядом с ним в ряд, наблюдая как кипит жизнь на земле.

— В бой! — сказал Климан, делая шаг вперёд.

— Нет, — остановил его Тиан. — В этот раз всё иначе… Тёмные силы… – сделал он паузу, не зная, как начать. — Много веков мы сражались с ними, много потерь с обеих сторон! Но… Никто из нас не находил Источник силы, как и армия Тьмы. Говорят, что Создатель так спрятал его, что найти может только человек. Игария послала двух своих лучших демонов, чтобы найти Источник. Апос и Эгон переродились в человеческом обличии и уже к сорока годам земной жизни они нашли Источник, но не справились с его силой. Сначала Эгон, затем Апос исчезли из ведомства Игарии.

Сделав паузу, Тиан смотрел сквозь стекло, ровные черты лица подчёркивали уверенность и спокойствие. Его крылья были самими большими, из всех собравшихся, их изгиб виднелся выше головы, а кончики едва касались пола.

— Как только станет известно, что Игария переродилась, я пойду следом! — продолжил он. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить, что мы ступим на землю в человеческом обличии.

— Значит, угроза действительно серьёзная… — сказал самый молчаливый из всех и самый огромный.

— Да, — ответил Тиан. — Ты прав, Эренест…

— Но мы не боимся Игарию, дадим бой! — с энтузиазмом сказал Климан.

— Она уже ни раз терпела поражение и сбегала с поля боя, оставив своё полчище на верную погибель! — поддержала Климана Стрик.

— Давайте выслушаем Тиана, — сказал Эренест, который больше всех хотел поквитаться с Игарией.

— Свотец! — обратился Тиан к самому юному Ангелу. — Ты не так давно вступил на новый уровень, где Ангелы не просто помогают человечеству, а спасают от сил Тьмы. Теперь ты один из нас!

— Для меня это великая честь! — ответил он.

— Тарот! — продолжил Тиан. — Ты готов переродиться? Последнее твоё перерождение было не самым лёгким.

— Всё в порядке, — заверил Тарот, — ведь после перерождения мы ничего не помним, начиная, как нам кажется, с чистого листа.

— Да, ты прав… Мы спустимся на землю и станем обычными людьми. Единственное чем мы будем отличаться, это душа, которую не видно человеческому глазу. Мы будем уязвимы как никогда.

— Но если мы не сможем вспомнить, то, как мы поймём, что нужно найти Игарию? — спросила Опалия. — Обычно наша миссия на земле лечить людей, помогать им.

— Она нам не нужна, необходимо найти Источник силы, чтобы охранять его от Тьмы! Каждый из нас силён, но, если Игария найдёт Источник первой, мы вряд ли сможем противостоять ей, даже все вместе. Игария хитра и умна, но её чёрная душа даст о себе знать. Прежде чем переродиться, она оставит себе подсказки и заклинание Кахос, чтобы мы не могли её найти. У нас на это времени нет.

— Мы идём на верную гибель… — грустно сказал Ормиус.

— Нет! — твёрдо ответил Тиан. — Мы не можем так рисковать! Эту задачу я оставил себе. Если Игария уничтожит меня, то продолжит Эренест.

— А может, я начну? — перебил Эренест.

— Я понимаю твоё рвение, друг мой, но вы все мне дороги и если удастся найти Источник, то мы сможем перейти на новый уровень, постичь таинство. За другой гранью, возможно, кто-то смотрит так же на нас, как мы на землю и посылает испытания, чтобы мы стали…

— А если ты погибнешь? — прервала его Стрик, которая всегда отличалась своей прямотой.

— Тогда для меня, это уже будет не важно…

— Так что нам делать? — спросил Эренест.

— Свотец, твоя задача, остаться здесь!

— Но я готов стать человеком!

— Нет, — остановил его рвение Тиан, — необходимо продолжить обучать молодых Ангелов, чтобы они были готовы к бою, если Игария решит напасть на Аллакуту!

— Но…

— Ты найдёшь меня, — продолжил объяснять Тиан, — когда мне исполнится семь земных лет, и будешь приходить во снах и обучать.

— Чему я могу тебя обучить? — удивился Свотец.

— Ничему, но ты поможешь мне вспомнить, кто я!

— Тиан! — вмешался Тарот. — Семь человеческих лет слишком мало для того, чтобы вспомнить. Ни тело, ни человеческий мозг не способны на такое!

— А и не сразу всё! — ответил Тиан. — Но это минимум, с которого я могу начать.

— Как Свотец успеет ко всем нам? — задумчиво спросил Эренест.

— У вас совсем другая задача!

— Ты хочешь пойти один?! — воскликнул Ормиус.

— Не быть этому! — поддержала Опалия

— Какая же тогда наша участь? — всё тем же спокойным голосом спросил Эренест. — И что нам делать?

— На земле, — стал объяснять Тиан, — стало слишком много псевдомагов и шарлатанов. Мы не должны привлекать к себе внимания. Эренест, ты борец! Справедливость у тебя на первом месте, но на многое придётся закрыть глаза!

Эренест сдвинул брови к переносице и едва кивнул головой, показывая своё согласие.

— Мы не сможем найти друг друга на земле, но без вас мне не справиться! Мне нужна ваша сила!

— Бррр… — неожиданно вздрогнул Тарот.

— Не переживай друг, век инквизиции подходит к концу… — утешил Тиан.

— Надеюсь! — грустным голосом ответил Тарот. — Странные эти люди… Сначала они сжигают нас, затем помощи просят.

— Ими правит гордыня! — ответил Тиан.

— А они не понимают, что способны любить! О… Как я мечтаю влюбиться… — ласковым голосом прошептал Климан.

— Вот только, они любят металл, который не поддаётся коррозии… Зато душа подвластна коррозии от этого металла… — с грустью сказала Стрик.

— Так вот! — прервал их рассуждения Тиан. — Вы пойдёте первыми, оставите силу в предметах…

— В каких? — не дослушав, спросил Ормиус.

— Это вам решать, причём сейчас, — продолжил Тиан, — чтобы Свотец знал эти предметы и смог меня направить к ним.

— Ты хочешь, чтобы мы заключили свою силу в предметы? И как ты ею будешь управлять? — спросила Опалия.

— Нет, я хочу, чтобы вы сделали привязку между собой, предметом и Антарой.

— И в чём суть? — не выдержал Эренест.

— Когда я найду предметы на земле, возможно, не все конечно, то у меня с вами будет прямая связь и, в случае опасности, вы сможете прийти ко мне на помощь!

— И как ты найдёшь кого-нибудь из нас в семь лет? — очень громко подумал Тарот.

— Вот этого я не знаю… — промолвил Тиан. — Главное продержаться, чтобы Игария не нашла меня быстрее.

— Это неправильно… — вздохнул Климан.

— Выбора у нас нет!

— Ты думаешь, Игария сможет найти Источник? — задумалась Стрик.

— Она будет перерождаться, пока не найдёт его, — уверенно сказал Тиан, — и я вслед за ней.

— Я заключу силу в кинжал с камнями, олицетворяя защиту и справедливость! Мы долго тут можем рассуждать, но пора! — произнёс Эренест и скрылся в пространство.

— Моя сила будет в кольце! Много камней и среди них глаза! — огласила Стрик свой выбор.

— Глаза?

— Да, я буду следить за тобой! — улыбнулась Стрик и исчезла вслед за Эренестом.

— Ормиус?

— Ищи меня в часах, я буду напоминать тебе о времени! — ответил Ормиус, перед тем как раствориться в пространстве.

— Я когда-то создал картинки-подсказки на земле, — высказался Тарот, — собрав их в колоду карт, там и найдёшь меня…

— Тарот! Я уже знаю, где тебя искать! — улыбнулся Тиан ему вслед.

— Климан! Что ты решил? — спросил Тиан.

— Не знаю… — ответил самый улыбчивый Ангел. — Мне хочется отдать тебе свои крылья и быть рядом в трудную минуту! Но это невозможно… Я оставлю свою силу, в том, что будет передаваться по наследству из рук в руки, пока ты не придёшь.

Перед тем как испариться, он подмигнул Свотецу и прошептал: «Надеюсь, что на земле ждёт меня любовь!»

— Да уж… На земле нас больше ненавидят, чем любят… — проронила Опалия.

— Просто, мы с людьми слишком разные, Опалия, нам сложно друг друга понять, — ответил Тиан. — Мы хотим научиться у них любить, а они хотят научиться летать, общаться на расстоянии и обладать неведомой им силой.

— Когда ты родишься на земле, я буду рядом. Семь лет, это слишком рано, — заметила Опалия, — надеюсь, что смогу спрятать тебя от Тёмных сил.

— Это, практически невозможно! — проговорил Тиан.

— Всё возможно, мы же Ангелы!

— Но… Не известно сколько раз надо будет перерождаться!

— Сколько надо, столько и будем! Я буду идти первой, а ты за мной! Свотец поможет, — уверенно сказала Опалия.

— Вы все слишком оберегаете меня… — с теплотой в голосе, сказал Тиан.

— Ты недооцениваешь Игарию! Забыл, кем она была? — напомнила Опалия.

— Такое невозможно забыть… — тяжело вздохнул Тиан.

— И кем же она была? — раздался грубый голос.

Свотец сделал два шага назад от неожиданности. Огромный зверь нарушил их умеренную беседу.

— Рафицель! Друг мой! Знакомься это — Свотец, с Опалией вы уже виделись.

— Кто это? — с недоумением смотрел Свотец.

— Я смотрю, тебе стало легче! — окинув взглядом монстра с недоверием, подметила Опалия. — Все свои злодеяния выстрадал?

— Я тоже рад тебя видеть! — оголив свои зубы, подмигнул монстр. — Приятно познакомиться, — переключил он своё внимание на другого Ангела, — мой новый друг!

— Друг? — удивлению Свотеца не было предела.

— Тиан, зачем он здесь? — возмутилась Опалия.

— Его помощь нам не помешает! — заверил Тиан.

— Ты уверен в нём? — продолжила вопросы она.

— Однажды, я спас монстра, — напомнил Тиан, — и до сих пор он не подвёл нас ни разу.

— Ты прав! — произнесла Опалия. — Каждый раз, когда они нападают, сложно поверить, что среди них есть те, в которых живёт капелька добра.

— Среди вас есть ещё один монстр? — Страшная морда Рафицеля становилась смешной, когда он удивлялся. Волчья зубастая челюсть, губы, вытянутые в трубочку, глаза как два уголька. — Я должен его видеть!

— Ты видел, — улыбнулся Тиан, — но не узнал его!

— Тебе лучше не удивляться! — засмеялся Свотец, глядя на Рафицеля.

— Тиан! Пора на землю!

— Да, Опалия! Иди, а я следом!

Шагнув куда-то в пустоту, она исчезла.

— Ух, ты! — воскликнул Рафицель. — Куда это она?

— Она уже родилась в человеческом обличии. Посмотри, друг мой! — подозвал его к себе Тиан.

Картинка стала увеличиваться, и они оказались рядом с женщиной, держащей на руках младенца.

— Этот ребёнок и есть наша Опалия!

— Как ты её так быстро нашёл?

Свотец тоже подошёл ближе к ним, ему ещё много всего нового предстояло узнать.

— Сейчас покажу!

Картинка стремительно удалялась, прорисовывая округлости земли. Океаны омывали сушу, а среди зелёных деревьев и каменистых гор находились точки. Одни светлые и яркие как звёзды, но их очень мало, другие тусклые и даже чёрные.

— Видишь, — указывая на яркие, продолжил Тиан, — вот это души Ангелов или тех, кто ими станет. Чёрные — это демоны, среди них и спрячется Игария. А тусклые — это человеческие души.

— Я ни разу не рождался на земле. — С грустью прошептал Рафицель.

— Это заметно! — подчеркнул Свотец.

— Почему?

— После перерождения, мы остаёмся в том обличии, в котором были на земле, — пояснил Свотец.

Тиан погрузился в мысли. У них с Рафицелем была тайна, они могли общаться мысленно так, что другие не слышат.

«Ты узнал, где Игария?» — спросил он у монстра.

«Она разрабатывает план!» — Рафицель задрал голову вверх, чтобы Свотец не догадался об их общении.

Тиан взял одно из своих белых перьев и протянул Рафицелю.

— Но у меня есть одно!

— Уже нет! — с улыбкой заметил Тиан.

Рафицель стал обыскивать себя, все свои тайные как бы карманы, но ничего не нашёл.

— Но как?

— Рафицель, я знаю, что делаю. Друг мой, возьми перо! Это прямая связь со мной. Ты первый меня найдёшь. Ты лучше всех знаешь демонов и сможешь защитить меня!

— Тиан! — окликнул Свотец. — А если он предатель?

— Я буду верить в лучшее! Мне пора! — сказал Тиан, услышав мысли монстра о том, что Игария уже переродилась, и сделал первый шаг к земле.

— А что мне делать, если демонов не будет? — спросил вслед Рафицель.

Тиан пожал плечами и крикнул: — Учись танцевать!

 

***

 

Чувство бесконечного падения заставило Киру открыть глаза. Уже давно как день. Лёжа на спине и глядя в потолок, она пыталась понять сон или это был не сон.

Канун Нового года всегда был завален срочной, сверхурочной работой. Отдавая себя творчеству, Кира погружалась в свои мысли о таинственном Источнике.

«Интересно, какими неведомыми силами он обладает? Что такого может быть на земле, что способствует жизни человечества? Какой он? Где его можно найти? А может быть я просто схожу с ума и всё это полный бред? Но как же тогда Митька? Такие резкие перемены ему не свойственны… Что же мне делать?» — слёзы подступили к её глазам. «Так! Стоп! А ну-ка соберись, если опустить руки, то совсем ничего не получится. Надо с чего-то начать!»

Закончив все свои рабочие дела, перед самым выходом она внимательно посмотрела на себя в зеркало.

«Начинать, прежде всего, нужно с себя!»

По дороге домой, Кира зашла в салон красоты. Мастер взялся за дело, учитывая её пожелания. Процедура была небыстрая, но она осталась довольна результатом. Поднявшись на свой этаж и зайдя в квартиру, Кира заметила, что везде горел свет. Из комнаты Татьяны доносилась чуть слышная беседа и шелест пакетов.

— А вы кто? — услышала Кира, пока разувалась, грубый, но добрый мужской голос.

— Толик! — улыбнулась она. — Не узнал? Счастливой буду!

Он всегда видел её с черным, как смоль пучком на голове, собранном сзади. А сейчас, она стояла перед ним с распущенными светло-коричневыми волосами, чуть ниже плеч, которые завивались как спиральки по всей длине.

Толик был высокого роста, полноватым, с очень добрыми глазами. Прозвище «Вини — Пух», появилось за страсть к сладкому, а Таня очень ласково называла его…

— Пушок! Кто там? Кира пришла? — не дожидаясь ответа, она вышла к ним в коридор. В её тоне отсутствовали вежливость и тактичность. Таня всегда говорила всё, что думает.

— Кира! — запищала она, — что ты с собой сделала?

— Смывку. Хочу вернуть свой природный цвет волос.

— Ха! У тебя теперь веснушки на носу стало видно!

— А вы вещи перевозите? — перевела разговор Кира.

— Пушочек! Хватит подслушивать женские разговоры. Спускай вещи вниз и дожидайся меня в машине! — скомандовала Таня своему жениху.

— Ну всё, теперь ты здесь сама, — стала шептать она Кире, уводя на кухню. — Можешь смело приводить сюда Митьку! Когда вы с ним помиритесь?

— А мы и не ругались.

— Да? А почему тогда он около подъезда ходит, но войти не решается? Обидел тебя? Теперь не знает, как извиниться.

— Наверное, мимо шёл и хотел зайти, но вспомнил что я на работе.

— Скажи, а у вас всё серьёзно?

— Даже не знаю… — в голове Киры мелькнули недавние воспоминания, «ненавижу», больше всего ей запомнилось.

— Ты его любишь?

— Наверное… Только я не совсем понимаю, что такое любовь!

— А её и не надо понимать, её нужно чувствовать! Она может болью защемить в груди или радостью заплакать! Это когда вроде бы целый мир вокруг вас, а вы живёте в своём, идеальном мире и никого из посторонних не впускаете в свою гармонию.

— По знаниям в любви, тебе, наверное, нет равных! Столько ухажёров было.

— Это конечно приятно, — томно произнесла Таня, — когда мужчины одаривают вниманием и комплиментами. Но всё равно мы ищем того, с кем можем просто помолчать!

— И как же понять, что любишь?

— Вот скажи, ты боишься потерять Митьку?

— Причём здесь страх и любовь?

— Все, конечно, считают меня невоспитанной дурочкой, но я не так уж и глупа! Ни одно чувство само по себе быть не может.

— Как это?

— Вот относишься ты с уважением к человеку, добра ему желаешь, радуешься за него, любишь, боишься потерять и многое другое. Все эти звенья сомкнувшись, создают кольцо, в котором рождается гармония.

— Осталось только сомкнуть эти звенья…

— Ну, это только сила притяжения! Когда вас безумно тянет друг к другу.

— Я думала, если тянет это и есть любовь.

— Кира, ты взрослая, а элементарных вещей не понимаешь!

— Чего я не понимаю?

— Любовь ведь разная бывает! — воскликнула Татьяна. — Мы любим родителей, детей, друзей, животных и каждого по-своему. Но тянет нас только к одному человеку!

— Нужно институт закончить, чтобы понять все тонкости науки о любви!

— Знаешь, если нет среднего соображения, то никакое высшее образование не поможет!

— А я знаю, что если ты и дальше будешь здесь распинаться, то Толик принесёт твои вещи обратно, — подшутила Кира.

— Ой! И правда, — заторопилась Таня, — что-то я задержалась совсем!

Быстро одевшись, она выскочила из квартиры, оставив свои ключи на комоде, с уверенностью, что сюда больше не вернётся.

Было уже поздно, луна с каждым днём все больше толстела, тускло, освещая всё вокруг. Заглядывая в тёмные окна, она проверяла, все ли крепко спят. Кира уснула быстро, пытаясь сбежать от безумного натиска мыслей. И ей практически это удалось…

 

Но она оказалась на поляне, где вслед за ней появилось шесть Ангелов.

— Стрик! — заулыбалась Кира, заметив, что их ряды пополнились. — Я всё-таки нашла тебя!

Подойдя к ней, они дружески обнялись.

— Как непривычно видеть тебя в другом обличии! Знаю тебя давно, но не замечала за тобой желания измениться! — удивилась Стрик. — Что произошло?

— Ты всё вспомнила! — прервал разговор Эренест.

— Да, друг мой! — сказала Кира, разводя руки для дружеских объятий.

— Как же нам тебя не хватало! — подскочил Ормиус, в надежде получить порцию обнимашек.

Обняв каждого, она стала обсуждать со всеми горячую тему злых намерений Игарии.

— Кира! — вдруг сменил тему Эренест. — Мне не даёт покоя один вопрос…

— Какой? – она внимательно посмотрела на него.

— Как Рафицель может знать, где ты?

— Рафицель! — заулыбалась Кира. — Перед тем как ступить на землю, я дала ему своё перо.

— Я присутствовал при этом! — вспомнил Свотец. — Но как это действует?

— Оставляя частичку себя, — стала объяснять ему Опалия, — мы с ней связаны Антарой. Как связаны с предметами, которые сейчас у Киры.

— Но если перо всё ещё у него, — забеспокоился Тарот, — и Игария обнаружит его…

— Кира, если это так, — прервал его Эренест, — тогда ты можешь посмотреть, где сейчас Рафицель и что происходит вокруг.

— После нашей последней встречи, боюсь представить, что с ним, — с грустью ответила она.

— Ты ведь знаешь, что он жив! — настаивал Эренест. — Попробуй. Тем более, мы тоже сможем видеть всё, что там происходит.

— Ты, правда, это можешь? — удивился Свотец.

Глубоко вздохнув, Кира присела на камень закрыв глаза обеими руками. Погружаясь куда-то в темноту, сквозь огромные чёрные облака, держась за невидимую нить. Стали доноситься стоны и крики, стоял ужасный запах гнили и плесени. Проникнув в голову к Рафицелю, Кира ощутила, как он вздрогнул. Посмотрев на свои лапы, которые были связаны обжигающей верёвкой, он хотел сделать шаг, но шею резко обожгло огненной цепью, которой он был прикован к стене. Была только возможность смотреть по сторонам, бесконечное количество монстров и демонов о чём-то перешёптывались. Справа стоял трон из каменных крыльев Ангелов, в котором сидела Игария. Около её руки, застыв в воздухе, висела чашечка на блюдце, из которой торчала чёрная палочка. Позади неё, в самом углу на полу сидел Митька, окутав свою голову руками и постоянно бормотал: «Нет… Нет… Нет…»

Один из демонов поднёс Игарии чёрный камушек, она бросила его в чашку и стала размешивать, что-то нашёптывая при этом. Несколько монстров подскочили к Митьке и стали держать его за ноги и руки, сил на сопротивление у него не было. Игария взяла чашку со странной жидкостью и стала насильно вливать ему в рот. Она злорадствовала своей будущей победе, присев на своё излюбленное место, хлопнула в ладоши и приказала, глядя на Митьку: — Принеси мне его!

Митька лежавший, казалось бы, еле дыша, резко встал и пошёл. Проходя мимо Рафицеля, Кире стало видно, что его глаза были стеклянные, а бледно-жёлтые зрачки рассекали на две части чёрные молнии.

— Митька! — захотелось ей крикнуть…

 

Но она подскочила в своей кровати, когда солнце уже касалось лучами земли.

— Митька, — зарыдала Кира, — что она с тобой сделала?!

Под натиском солёных слез, она вновь погрузилась в сон…

 

Она вернулась на поляну, где её ожидали друзья.

— Мы не видели там Климана! — услышала Кира голос Стрик.

— Неужели он пал от её чёрных деяний, — с грустью сказала Опалия, — и его крылья пополнили коллекцию Игарии.

— Нет! — убедительно прервал её Тарот. — Мы бы это почувствовали.

— Что бы вы почувствовали? — усталым голосом спросила Кира. — Почему вы все здесь? Мне вновь угрожает опасность? О! У нас новенькая?

Ангелы с удивлением смотрели на неё, только Эренест со своим серьёзным лицом, без каких-либо эмоций сказал: — Тебе нужно отдохнуть! — и взял её за руку.

Кира закрыла глаза, ей казалось, что она куда-то летит. Вроде это был сон, но она слышала где-то вдали голоса Ангелов.

«Почему она себя так ведёт?» — удивлялась Стрик.

«Она, прежде всего, человек!» — успокаивал их Эренест.

«Как странно!» — думала Кира. — «Он рядом со мной, а они его слышат».

«Мы умеем общаться мысленно», — зазвучал голос Эренеста в её голове. — «Чтобы помочь Митьке, необходимо чтобы он подержал в руках кинжал, в котором заключена моя сила».

«Зачем ты хочешь спасти юнца?» — возмущалась Стрик. — «Мы должны найти Климана!»

«Прежде всего, мы помогаем людям, а их бесконечная благодарность и любовь, помогают нам быть ближе к создателю. Без них мы становимся просто душами!»

«Но…» — хотел что-то сказать Ормиус.

«Тиан видел, как погибли две цивилизации», — продолжил Эренест, — «как сложно всё восстановить. Тарот, ты ведь тоже застал гибель одной».

Он закрыл глаза и окунулся в воспоминания, чтобы другие смогли увидеть, как силы Тьмы одержали победу, уничтожив человечество. Чувствуя своё величие, Игария истребила практически всех Ангелов, а оставшимся пришлось поодиночке прятаться.

«Но как она смогла найти Ангелов?» — ужаснулся Свотец, видя происходящее.

«Легенда гласит, что Игария была Ангелом», — продолжила Опалия, — «но она впустила в свою душу злость и ненависть, гордость и тщеславие, постепенно превращаясь в ужасного монстра».

«В то время Тьмой правил Хильтон», — перехватил рассказ Ормиус. — «Равных ему не было, он был суров, но при этом на удивление справедлив. В одном из жесточайших боёв между Ангелами и демонами, Игария незаметно подобралась к Хильтону и заглянула ему в глаза!»

«Всю его злость она забрала себе», — добавила Стрик. — «Оставив ему свои, практически изжитые, капельки добра. Он рухнул на землю в страшных муках. Её крылья превратились в камень и осыпались пеплом. Игария провозгласила себя Владычицей Тьмы!»

«А где сейчас Хильтон?» — спросил Свотец.

«В то время Тиан был совсем юн как ты», — с гордостью сказал Тарот, — «и его доброта не знала границ. Он и забрал с собой Хильтона, с тех пор его никто не видел».

Весь этот рассказ фоном звучал у Киры в голове…

 

***

 

Проснувшись, она увидела, что за окном уже было светло. Неохотно Кира собиралась на работу, необходимо было доделать два торта, а впереди ожидалось несколько выходных. Ведь уже завтра в полночь часы пробьют ровно двенадцать, и наступит новый год. Вот только настроение было совсем не праздничным.

Что-то странное происходило у Киры в голове. Сотни тысяч голосов звучали одновременно, она слышала их все сразу и каждый по-отдельности. Такого раньше не случалось. Приготовив себе чашечку ароматного кофе, Кира присела на кухне за столом и стала прислушиваться к новым внутренним звукам. Закрыв глаза, она сосредоточилась и погружаясь в пространство, последовала за одним из голосов. Уж больно он был настойчив. Открыв глаза Кира, наблюдала со стороны, как женщина лет пятидесяти пяти, но больше похожая на старушку, умываясь слезами, просила о помощи. Глядя на огромную икону в золотой оправе, она беспрестанно крестилась и поклонялась ей, рассказывая о своей беде…

— Господь, отец наш небесный, молю тебя, спаси моего сына! Знаю, грешная я, молодая была, стариков с пенсиями обманывала, за их счёт богатела. А теперь нет ничего, всё на лечение отдала, ещё и мало было, хожу теперь милостыню прошу. Виновата, согласна! Вот меня и наказывай, я должна страдать, а не сын мой!

Сжалившись, Кира переместилась по тонкой нити, которая связывает мать и дитя, в комнату с белыми стенами. На кровати лежал молодой человек лет двадцати семи. Очень медленно, по одной капли, проходя по прозрачной трубке, сквозь иглу в него вливалась какая-то жидкость. Его чёрные волосы были сострижены практически под корень, а явная худоба говорила об изношенности организма.

«Эренест!» — подумала Кира. — «Мы можем ему помочь?»

«Нет», — ответил он.

«Но почему?»

«Кира, ты должна понимать, мы не в силах всем помочь!»

«У них должен быть шанс!»

«Он у них есть! Но мы всего лишь посланники и не нам решать!»

Кира вернулась в то здание, где была женщина, но она уже ушла. Эренест следовал за ней.

«Где это мы?» — спросил он, разглядывая всё вокруг.

«Это храм. Как бы дом Создателя!»

«Зачем он нужен, если здесь никто не живёт?»

«Люди приходят сюда, чтобы помолиться!»

«Молиться нужно в душе, а не в здании!»

«Пойдём, ты ещё много чему удивишься!»

Переместившись к входу, они стали наблюдать как молодая женщина лет сорока, с очень добрыми глазами, поднималась по лестнице с тоненькой свечой в руках.

— Со своими свечами нельзя! — остановил её толстоватый мужчина с редкой длинной бородой и в чёрной рясе до пола.

— Мне бы Господа поблагодарить за спасение моей любимой матушки!

— Вон, наши свечи покупайте и благодарите.

— Я раздала деньги нуждающимся около Храма.

— Чтобы угодить Богу, нужно жертвовать деньги в Храм, а не бомжам.

«Мне больно на это смотреть!» — с грустью сказал Эренест.

«Таков уж стал мир, в котором мы живём!»

Не слыша их, милая женщина ушла, так и не войдя в «святыню». Навстречу ей шла дама на высоких каблуках, с аккуратной причёской, вся украшенная дорогими камнями в золотой оправе. Повязав платок на голову, перекрестилась. Всё как в инструкции, которая висела при входе. Подойдя к нужному окошку, она заказала службу за упокой, протянув бумажку с именем.

— А когда она умерла? — раздался вопрос с той стороны окна.

— Я не знаю… — ответила женщина, а мысленно добавила: «Но обязательно узнаю, как только она сдохнет!»

«Зачем она это делает?» — ужаснулся Эренест.

«Она хочет изжить, по её мнению, всех своих соперниц».

«Может Игария не зря хочет уничтожить их?» — задумался он.

«Что ты! Вокруг очень много замечательных и прекрасных людей! Даже если останется одна светлая душа, мы будем за неё бороться!»

«Пойдём, я не хочу в них разочаровываться!»

 

Что творите вы люди земные?

Проливая грязь за спиной.

Что за здания «пустые»,

Проповедуют дух святой?

 

Для чего на планете вы маетесь

Поедая злобой себя?

Почему не живётся вам в радости?

Безмятежно, просто любя.

 

Почему в сердце плавится ненависть?

Разбиваете жизни других.

Для чего? Вами правит тщеславие,

Оскорбляете чувства иных?

 

Вы забыли пророчества истины?

Что добро должно побеждать!

Но наделав ошибок неистово,

Что детей ваших будет ждать?

 

Бумеранг бесконечной Вселенной,

Прилетит и раздаст посему…

Кто любил, он удвоит любовь!

Кто убил — тот сядет в тюрьму.

 

Всё вернётся однажды, поверьте,

Что посеете, то — урожай.

Если каждый станет добрее,

То земля превратиться в Рай!

 

Слова в рифму возникли в её голове. Она открыла глаза. Много странностей происходит в последнее время, но шум в её голове утих.

День пролетел довольно таки быстро, а ночь выдалась как никогда тихой, без странных путешествий. Кира в окно наблюдала за спешными прохожими, которые готовились к самому любимому празднику. Ряженые Деды Морозы раздавали детям сладости. Многие из мужчин тащили домой зелёные ёлки, а рядом с ними, их спутницы несли подарки, завёрнутые в разноцветную бумагу.

«Как же это здорово», — восхищалась Кира, — «когда все вокруг счастливы!»

Её мысли прервал громкий и настойчивый стук в дверь. Когда она её открыла, сердце едва не выпрыгнуло, то ли от боли, то ли от страха. Перед ней стоял Митька. Бледный как стена, глаза леденяще жёлтые, казалось, что в них совсем нет жизни, серые мешки под глазами, губы бледно-синего цвета. Он как заговорённый повторял одну и ту же фразу:

— Отдай мне источник!

— У меня, его нет.

— Врёшь! — закричал он. — Ты сказала, что есть!

— Митька! Не поддавайся ей!

— Заткнись! — ещё громче крикнул он и закрыл уши руками.

Видя, как он мучается, Кира вспомнила слова Эренеста. Она сняла с себя висящий на верёвочке кинжал и протянула ему.

— Меня не проведёшь! — странно запищал Митька, и его зрачки то расширялись, то сужались.

Кира поняла, что с помощью Митьки на неё смотрит Игария и управляет им.

«Что же делать?» — подумала она. В голове стали всплывать наставления бабы Маси: «Если в сердце живёт любовь, то никакая магия ему не страшна!»

— Пойдём, — произнесла она тихо и повела за собой в комнату.

Достав из-под кровати коробочку, взяла шарф и стала разматывать. Митька хотел было забрать, но Кира остановила его, дав понять, что сама это сделает. Его глаза забегали в ожидании чего-то опасного. Размотав шарф, она протянула ему лисёнка с поломанной лапкой. Митька пошатнулся и сделал шаг назад, его глаза стали менять цвет от жёлтого до коричневого. Кира подошла ближе к нему и прошептала:

— Я люблю тебя!

Он застонал, его ноги подкосились и Митька стал падать на пол. Кира попыталась его подхватить, но ей это не удалось. Надев ему на шею кинжал, она прижала его голову к себе.

— Прости меня, — шептала ему со слезами на глазах, — прости, что пришлось страдать из-за меня!

Митька застонал, открыл глаза и посмотрел на неё, заулыбался и сказал чуть слышно:

— Кира… Девочка моя!

В окно постучался ветер, разносящий крики ненависти Игарии:

— Уничтожить! Всех уничтожить! Привести сюда заключенного! — свирепела она от провалившегося плана.

Демоны привели Ангела, обмотанного хвостами змей, держа за голову каждую рептилию, они едва удерживали его, так как он был гораздо выше их. На голове, также извивалась змея, закрывая ему лицо, чтобы никто не смог заглянуть Ангелу в глаза. Подлетев к нему, Игария схватила его за крылья, желая их вырвать. Наблюдая за этим, Рафицель не выдержал и сказал:

— Я бы казнил его у всех на виду, чтобы видеть, как остальные мучаются от боли.

— Да как ты смеешь! — заговорил Ангел, но тут же змея обвила его рот.

— Рафицель! — иронично произнесла Игария, — неужели ты решил к нам вернуться?

— Я бы с удовольствием поотрывал крылья этим пернатым тварям, но я подвёл Вас, моя Госпожа и Вы вольны сделать со мной всё что угодно!

— Вот и докажешь свою преданность, уничтожив его у всех на глазах!

Она отпустила крылья Ангела, хлопнула в ладоши и крикнула:

— Всем приготовиться к бою, мы наступаем! Мне надоело ждать!

Снежный ветер бросился разносить недобрую весть, стуча в каждое окно, оставляя на стекле морозные узоры. Но люди его не слышали, увлечённые приготовлением праздничного стола и наряжая ёлку. Среди всей этой суеты они думали, что пожелать в волшебную ночь. Так как свято верили, что если загадать желание под бой курантов, то оно обязательно сбудется.

Услышав крики напуганного ветра, Кира подошла к окну. Луна трусливо сбежала, не желая видеть происходящее. Тёмные тучи надвигались на город. Положив Митьке под голову подушку и укрыв тёплым одеялом, она легла с ним рядом, рассказывая о том, что происходит.

— Знаешь, мне иногда кажется, что я схожу с ума. Я не всегда понимаю, где реальность. Эренест сказал, что поможет тебе. А как же Климан и Рафицель? Ты бы видел, как огромный монстр пытается изобразить «лунную походку»! — засмеялась она, но глаза были мокрыми от слёз. — Такой неуклюжий и смешной! Что мне делать? Как мне им помочь? Я не хочу оставлять тебя одного, но им без меня не справиться. Я когда-то думала, что всё знаю, могу вынести любые испытания. Но та сила притяжения, которая исходит от тебя, мне не ведома. Когда ты рядом, мне кажется, я становлюсь сильнее, но как же я боюсь, что с тобой может что-то случится. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, даже если откроешь глаза, и меня не будет рядом. Найди в себе силы быть счастливым!

Она поцеловала его в губы и прижалась ещё сильней. Слёз уже не осталось, да и сил, казалось бы, тоже.

«Пора! Пора!» — звучало в её голове.

Кира стала подниматься куда-то вверх, всё выше и выше. Открыв глаза, увидела, что вокруг были только облака. В спине почувствовалось лёгкое покалывание и между лопаток вырвались белые как снег крылья. Взмахнув ими, она устремилась туда, где её ждали друзья, к узкой полосе, которую они называли границей, за неё нельзя пускать Тьму.

Неутолимое желание монстров уничтожить жизнь на земле, приводит к тому, что они собирают огромные полчища и натиском идут на землю. Между ними и людьми, есть тонкая грань, которую возможно преодолеть только одной дорогой. На неё и встают посланники, бесстрашно отбивая атаки, защищая человеческий мир.

Кира присмотрелась вдаль, страшная картина вырисовывалась перед глазами. Бесчисленное полчище Тьмы надвигалось на них. Силы были явно неравны.

— А где Эренест? — спросила Кира, повернувшись к друзьям и не увидев его.

— Я уже здесь! — он очень медленно приземлился, неся на себе Митьку, который был без сознания.

— Ты зачем его сюда притащил? — зашептала Кира. — У нас сегодня просто нет шансов.

— Тогда, какая разница, где он погибнет?

— Ты жесток!

— Нет — справедлив! Когда он будет за твоей спиной, у тебя будет больше желания и сил защитить его и всех остальных! За всё время правления, Игария никогда не собирала такое полчище!

— Я слышу Климана, — подлетел к ним Ормиус, — он говорит, что связан и что Рафицель предал нас!

Кира посмотрела, как чёрное облако приближалось всё ближе и ближе, среди которого светился как лампочка Ангел.

— Приготовились! — сказала она.

Ангелы встали по обе стороны от Киры в одну линию.

«Рафицель!» — мысленно стала разговаривать с ним. — «Друг мой, сопротивляйся! В тебе столько доброты!»

Он явно слышал, но молчал.

«Помнишь, когда ты был совсем маленьким и заблудился средь тучных облаков, ты встретил меня? До сих пор восхищаюсь твоей отвагой! Я заглянул в твои глаза, но дети есть дети и их не просто изменить, но всегда можно договориться. Взамен твоего молчания о нашей встречи, я научил тебя читать мысли брата!»

Кира надеялась, что он ответит, но Рафицель молчал.

«Когда я сдался тебе и Бильдору в плен, я уже тогда верил в твою доброту. И сейчас, и всегда буду верить!»

Тьма была рядом, уже стало отчётливо видно, как мелкие демоны несут на себе каменный трон, в котором сидела Игария. Рядом, обвитый огненными верёвками, шёл Рафицель, а позади вели Ангела, у него были обвязаны крылья и голова.

Оказавшись на расстоянии двадцати шагов, тёмная Владычица взмахнула руками, приказывая войску остановиться и опустить её трон. Она встала и вальяжно сделала пару шагов, делая вызов Ангелам, понимая своё преимущество.

— Так… Так… Так… Кучка несчастных Ангелов решила мне противостоять! — посмеялась над ними Игария.

— Корсая! — обратилась к ней Кира.

— Не смей меня так называть! — разозлилась Игария.

— Ты ведь была одним из самых прекрасных Ангелов, — продолжила Кира, — почему ты позволила впустить в свою душу зло?

— Я не была одной из вас, я всегда была лучше! Вы же считаете, что все равны! — лебезила она. — А я — лучше!

— Тщеславие губит…

— Вот признайся, — льстиво шипела Игария, — ты же тоже считаешь, себя лучше, чем они!

— Нет! Я немного опытнее и стою в центре, для того, чтобы взять удар на себя, а у них была возможность выжить!

— Шансов не будет! Я слишком долго ждала! Смотрю, вы притащили человеческую душу. Это мне на десерт?!

Игария подошла к Рафицелю, подав знак демонам, чтобы они подвели пленника.

— Но прежде чем вы превратитесь в пыль, я хочу видеть ваши страдания! — громко засмеялась она. — А ты, — глядя на Рафицеля, — докажешь мне свою преданность!

С улыбкой глядя на всех Ангелов она сделала жест руками и верёвки, обвивавшие Рафицеля упали вниз и поползли куда-то вглубь войска.

«Я так долго этого ждал!» — подумал Эренест и тут же оказался лицом к лицу с Игарией, глядя ей в глаза.

— Хильтон, — спокойным тоном, не отводя взгляд проговорила владычица Тьмы, — неужели ты мог подумать, что меня погубит твой взор! Или место моё решил занять, думая, что я тебя не узнаю?

— Я хочу остановить тебя! — прошептал Эренест. — Чтобы зло перестало существовать, а ты почувствовала, сколько боли и страданий принесла другим.

— Хильтон? — удивлённо спросил стоящий рядом Рафицель.

Эренест посмотрел на него, не отрицая правды. Заметив, как Игария приготовила свою сокрушительную молнию, Рафицель со спины обхватил Эренеста и развернулся вместе с ним. В этот же момент она воткнула свою стрелу, пронзив монстра и зацепив крылья Ангела. Они оба рухнули возле её ног.

— Не-е-е-т!!! — закричала Кира, побежав к ним.

Игария подняла руку и сотни тысяч светящихся молний и стрел полетели в сторону Ангелов.

Стоящие на обороне посланники, немного взлетев, стали отбивать атаку. Из их крыльев срывались перья и тут же вырастали новые. Каждое перо отражало летящую в них молнию. Не видя происходящего, Климан попытался вырваться, но змеи обвили его ещё крепче.

Кира опустилась на колени, рядом с Эренестом, его наполовину оплавленные крылья не шевелились, он лежал, корчась от боли.

— Я думал, у меня получится! — хотел оправдаться он.

— Тише… — остановила его Кира.

— А монстр из него никудышный… — едва улыбнувшись, прошептал раненый Ангел.

— Ты… Был… Повелителем Тьмы! — тяжёлое дыхание мешало Рафицелю говорить. — Так ты пернатый упырь, а не курица!

Пытаясь натянуть улыбку, его мимика застыла, тело стало неподвижным, а в чёрных глазах отражались светящиеся молнии.

Игария спокойным шагом пошла в сторону Митьки. Посланники еле успевали отражать атаку, у них не было возможности им помешать.

Глядя на Рафицеля, у Киры затряслись руки, ком подкатил к горлу, понимая безнадёжность всей ситуации.

— Кира! — еле слышно говорил Эренест. — Мне кажется, ты нашла Источник…

Она перевела на него непонимающий взгляд.

— Все искали его во вне… А он находится внутри каждого… И пробуждается Источник тогда, когда мы открываем свою душу для любви! С этим чувством в людях появляется великая сила и они способны на то, о чём раньше и подумать не могли.

Кира посмотрела в сторону Митьки. Игария стояла над ним, достав свою очередную смертельную молнию.

«Не бойся! Открой свою душу!» — звучал тихий голос Эренеста в голове.

Она встала и не отводя взгляда от Игарии, пошла в её сторону. Увидев, что Митька приоткрыл глаза, Кира прошептала: — Я люблю тебя!

Он счастливо улыбнулся и вновь закрыл глаза. Игария щёлкнула пальцами рук и вверх взлетело ещё больше молний и стрел.

Взмахнув своими крыльями, Кира даже не почувствовала, что происходит. Перья на них стали менять цвет, становясь немного прозрачными, отражая преломлённые лучи света, а сами крылья, вытянувшись в длину, стали раза в три больше. Её кожа стала покрываться блестяще-прозрачным слоем, излучая яркое сияние. Все вокруг замерли, и удивлённо смотрели на неё, даже летящие огоньки остановились в полёте. Игария бросила одну из своих молний, но прикоснувшись к Кире, она превратилась в пар.

Посмотрев на свои руки, Кира заметила изменения. Она расправила свои крылья, которые стали стального цвета из-за блеска, её глаза излучали свет, как два прожектора. Услышав мысли Игарии, она бросила одно своё перо в сторону Митьки и вокруг него образовался защитный кокон, который превращал все молнии, брошенные Игарией в воздух. Взлетев немного выше, Кира стала кидать перья своим друзьям. Прикасаясь к ним, Ангелы становились такого же цвета, как и Кира. У Эренеста восстановились все обожжённые пёрышки, он встал и подошёл к Рафицелю. Его тоже коснулось перо, оно засверкало мелкими искрами и осыпалось пеплом. В этот же момент Климан почувствовав неведомую силу, вырвался из плана демонов и полетел к своим.

— Не верь ему! — крикнул он, видя, как Эренест склонился над монстром.

— Он спас мне жизнь пожертвовав собой! — в голосе Эренеста чувствовалась дрожь.

— Это чудовище хотело казнить меня у вас на глазах! — утверждал Климан, не понимая их скорбь.

— Он, как ты говоришь «чудовище», не дал тебя казнить там и привёл сюда, в надежде, что мы тебе поможем!

Осознав свою неправоту, он встал рядом с Эренестом, не зная, что сказать в своё оправдание.

— И был бесконечно прав в этом! — добавил Климан.

Было видно, что внутри Рафицель ещё борется за спасение и в его застывшие глаза пытается пробиться жизнь, но огромная рана не оставляла ему шансов.

— Прикройте его! — услышали Ангелы просьбу Киры.

Они подлетели, встали в круг и расправили свои крылья. Рафицель оказался под созданным Ангелами сводом.

Кира посмотрела в сторону Митьки, но Игарии рядом уже не было, никто не заметил, куда она исчезла. Переведя взгляд на чёрное полчище с застывшими над ними молниями, она взмахнула крыльями и неведомой силы цунами понеслось на Тьму. При столкновении раздался жуткий грохот.

Всё это, можно было услышать на земле, но летящие в небо салюты, заглушали звуки битвы Добра и Зла.

Кира полетела вслед за волной, чтобы найти Игарию среди монстров. В паники демоны разбегались кто куда, их молнии вернулись к ним обратно и летали за ними, пока не превращали всех в мелкие искорки. Когда Тьма пала от собственного оружия, наступила звенящая тишина. Не найдя Владычицу, Кира вернулась к друзьям.

— Она вновь сбежала! — сказала им.

Подойдя к Митьке, взяла его за руку, и они тут же исчезли. Ангелы сложили свои крылья, и отошли немного в сторону от монстра. Кира появилась уже одна.

— Ему тут не место! — пояснила она.

Присев около Рафицеля, она коснулась кончика молнии, торчащей из его груди и та, зашипела, превращаясь в пар.

— Борись, друг мой! Я не знаю, как тебе помочь…

Рядом с ними засветился шар, он был похож на те, когда Ангелы появляются, но гораздо ярче. Ослепляя их, из него появился мужчина средних лет, с аккуратной стриженой бородой, посохом в руках и небесного цвета глазами.

— Дядя Коля! — удивилась Кира. — Вы как здесь оказались?

— Кто это? — зашептались между собой Ангелы.

— Рад тебя вновь видеть, Кира! — прозвучал мелодично его бархатный голос.

— Вновь? — продолжали перешёптываться друзья.

— Знакомьтесь, это дядя Коля! — стала она им рассказывать. — Нас познакомил Митька.

— Благодарю Вас за помощь! — вспоминая его, сказал Эренест.

— Всегда рад! — ответил он.

Не сводя с него глаз, протянула руку в сторону Ангелов, показывая дяде Коли.

— Это…

— Я знаю кто это! Я знаю каждого из вас! — посмотрел он на них своими небесными глазами.

— Так Вы и есть Создатель?! — спросил один из Ангелов.

— Нет, Ормиус, мы его последователи!

— Мы? — стала присматриваться вокруг Стрик.

— Куда вы следуете? — спросил Эренест.

— Когда Всевышний создал Партукос, — начал рассказ дядя Коля.

— Кого? — переспросила Кира.

— Партукос — это планета, на которой есть жизнь. Создатель настолько полюбил людей, что ему захотелось ещё сотворить подобное чудо. Вот мы и следуем по вселенной, ища новые планеты для жизни!

— И много их? — уточнил Климан.

— Достаточно! Земля одна из самых молодых.

— Значит, есть ещё и другие Ангелы! — восторгалась Опалия.

— Безусловно!

Их разговор прервал тяжёлый стон, лежащего монстра.

— Мы можем что-нибудь сделать? — умоляюще посмотрела на дядю Колю Кира.

— Помоги ему, — посоветовал он ей.

— Я пробовала, ничего не получилось!

Он подошёл, взял Киру за руку, подвёл к Рафицелю и опустил её руки к ране, но так, чтобы они едва не касались груди монстра. Держа над ним ладони, Кира почувствовала, а следом и увидела, как из них стал выливаться по спирали блестящий свет. Рана начала уменьшаться и затягиваться. Уже не осталось и следа от смертельного ранения, но Рафицель всё лежал без признаков жизни. Кира в надежде посмотрела на дядю Колю. Тот смотрел на монстра непонимающе, затем улыбнулся и произнёс:

— Вот хитрец!

Наблюдавший за всем этим Эренест вдруг закричал:

— Ах ты, чудище бессовестное! — и побежал в сторону Рафицеля.

Тот неожиданно для всех подскочил и стал бежать прочь, оглядываясь на бегу, чтобы убедиться, как далеко преследовавший его Ангел, но никого не увидел. Стоило остановиться, как перед ним возник Эренест, грозно машущий крыльями.

— Я пошутил! — стал оправдываться Рафицель.

— Ещё раз так пошутишь, — сказал Ангел, — сам тебя убью!

И протянул ему руку, в знак примирения, дружбы и благодарности. Монстр демонстративно поднял голову, явно желая поиздеваться над ним, но сзади подлетела Стрик, обняла его за шею.

— Давайте его проучим за такое поведение! — призвала она своих друзей.

Остальные Ангелы стали нападать на него, весело пощипывая со всех сторон.

— Всё, всё, всё! Сдаюсь! — смеялся монстр, не успевая уворачиваться от них.

— Рафицель! — услышал он голос Киры, она улыбалась, наблюдая за ними со стороны. — Я рада, что с тобой всё в порядке!

— Надеюсь, тебя никто не обижал, пока меня не было рядом? — спросил он подойдя.

— У тебя прекрасные друзья! — заметил дядя Коля. — Земля под надёжной защитой! Теперь можно следовать дальше…

— Дальше? — удивлённо спросила Кира.

— Да, в поисках новых планет для прекрасной жизни!

— А если Игария вновь соберёт войско?

Дядя Коля с улыбкой глянул на Киру, а затем на её друзей.

— Не думаю, что она осмелится! — убедительно сказал он.

— Это точно! — стал паясничать Рафицель. — Видели, как я её! — сгибая лапы, он демонстрировал свою силу.

Все вокруг засмеялись, подбадривая монстра.

— Друзья! — начал дядя Коля. — Вы много прошли испытаний! Много ещё предстоит! Мне бы хотелось, в благодарность исполнить одно из ваших пожеланий! Климан, ты ведь мечтал влюбиться?

— Конечно! — заулыбался Ангел. — Вот только… — с грустью продолжил он, — я так нелепо попал в плен Игарии, чем подвёл Киру.

— Всё уже позади! — успокоила его Кира.

— Ты же предложил себя Игарии вместо Митьки! — сказал дядя Коля, объясняя поступок Климана. — В надежде, что она отпустит его!

— Но как ты узнал, что Митька у неё? — удивился Эренест.

— Он мой правнук! — признался Климан. — Души оберегают свой род! Когда Свотец пришёл ко мне во сне, я посчитал всё это полным бредом!

— Так ты успел влюбиться? — прервала его Опалия.

— Нет, — улыбнулся он, — мне привезли жену из другого города. Впервые, я увидел её на свадьбе, а через полгода меня призвали на войну. Там я и пал смертью храбрых, защищая царя. Лишь после «земной смерти», я узнал, что у меня родился сын и принял решение оставаться с ним, привязав к нему себя!

— Климан! — подошла к нему Кира. — Ты всё правильно сделал. Нужно оберегать тех, кто нам дорог!

— Как только ты захочешь испытать такое чувство как любовь, — озвучил дядя Коля. — Подумай об этом и твоё желание исполнится!

— Дядя Коль! — начала Кира. — А можно мне прожить эту человеческую жизнь, как все обычные люди?

— Но ведь ты совсем другая!

— Я не хочу оставлять Митьку одного. Ведь мы с ним можем быть счастливыми!

— Конечно, только ты забудешь всё это, как обычный сон!

Кира улыбнулась, полностью соглашаясь с ним.

— Мне бы хотелось быть рядом с Кирой! — сказал Эренест. — Пока она на земле, я буду оберегать её!

— Нам бы всем хотелось стать ей помощниками! — услышав мысли остальных, сказал Ормиус.

— А кто будет присматривать за Аллакутой? — поинтересовалась Кира.

— Вон! — показывая на Рафицеля, задумчиво загибавшего пальцы. — Монстра отправим!

Не обращая ни на кого внимания, он о чём-то увлечённо размышлял.

— Рафицель! — окликнула его Кира. — О чём ты задумался?

— Не получается… — печально вздохнул он.

— Что не получается? — удивилась Кира.

— Выбрать желание! У меня их, как минимум, три! — протянул он им лапу с загнутыми пальцами.

— И каковы твои желания? — уточнил дядя Коля.

— Конечно же, быть рядом с Кирой! Переродиться, чтобы поменять обличие! И ещё, научиться танцевать!

Все смотрели на него с недоумением, услышав последнее.

— А можно мне подарить ему своё желание? — засмеялся в голос Эренест.

— Кира! — дядя Коля протянул ей посох. — Оберегайте планету! Любите людей, даже если вы будете уверены, что они этого не достойны!

— ЛЮБВИ ДОСТОИН КАЖДЫЙ!!!

 

P.S.

 

— Рафицель?! — Эренеста разбирало от любопытства. — Зачем тебе учиться танцевать?

— Вот смотри!

Монстр прижал одну лапу к животу, другую к голове, переставляя ноги волоча их по земле.

— Что это? — засмеялся Эренест.

— «Лунная походка», неуч! — гордо произнёс Рафицель. — Вот ты так можешь?

Сквозь смех Эренест проговорил: — Я знаю, что у тебя лучше всего может получится!

— Что же?

На Рафицеле появилась красная клетчатая юбка. Его лапы легли на бёдра, он стал судорожно подпрыгивать и выставлять поочерёдно ноги вперёд.

— Ах ты, упырь пернатый! — закричал он и стал догонять убегающего от него Ангела. Они бегали незаметно среди людей, поднимая в вихрь опавшие сухие листья. Наблюдая за всем эти волшебством, рыжеволосая девочка лет шести запищала: — Мама смотри!

— Маська будь аккуратней! — сказала молодая мама.

— Счастье! — так называла Митьку Кира. — У меня возникла сумасшедшая идея!

— Какая?

— Я хочу написать книгу!

 

12.04.2020 год

 

0

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *