Завтра всё будет хорошо

Свойства работы: Разрешить публикацию на сайте, Принять участие в конкурсе НИ, Разрешить публикацию в журнале
Дата создания работы: 2020

ЗАВТРА ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО!
Автор: Мишина Наталья Сергеевна
Он не умрёт пока есть люди,
В сердцах которых есть живой огонь,
И, не имея поросёночка на блюде,
Они протянут помощи ладонь.

Стояла поздняя ненастная осень. Вечером по дороге города Голенко шёл бедный мальчик лет восьми, он даже не шёл, а волочил своё изнеможённое тельце на синих подкашивающихся ногах. Он был одет в порванный замасленный грязный тулуп, а под ним были короткие льняные шорты и хлопковая рубаха. Без шапки и обуви он привык постоянно заглушать холодом чувство голода.
Ступни его уже превратились в самые настоящие подошвы ботинок, а волосы свалялись и заменяли ребенку головной убор.
Мальчик шел по дороге и вспоминал о том, что случилось с ним за последний месяц. Он вспоминал, скорые шаги мамы, которая, не оглядываясь, спешила к железнодорожным путям. Она шла в своих красных стройных сапожках, он бежал в старых папиных ботинках. Путь их проходил через поле. И гадкий осенний дождь превратил его в настоящее болот. Мальчик не успел догнать маму, обувь его, затянутая жижей, так и осталась на том поле. Многие слышали в то утро, жалостливые крики ребёнка, который звал мать, многие осудили её в умах своих. Но никто, никто не посмел подойти к ней, узнать мотивы её поступка, и никто, никто не видел её слёз. И скоро шла она, не потому что хотела убежать от своего ребенка, а затем, что знала, если будет медлить, обязательно повернёт и бросится к нему. Тогда он и остался один.
К вечеру мальчик захотел есть. Он отправился к лавочнику, у которого мать все время брала продукты. Узнав от ребенка, что женщина сбежала, он ощетинился и покраснел.
-Набирают в долг и скрываются, как будто я обязан всех кормить! Ведь я не Иисус, вино из воды делать не способен и хлеб размножить не могу! — возмущался лавочник, резко вытирая руки о белый фартук. Но увидев напуганные глаза ребенка, отрезал ему полбулки хлеба и налил чай.
Три недели кормил мужчина мальчика. Женское сердце не позволяло прогнать и отказать, да и ел ребенок мала, «поди не объест!». Мальчик обрел человека, который хоть немного заботился о нем.
Но страшное время махнуло крылом и не позволило привыкнуть мальчику и к этому человекоподобному существованию. В конце октября лавочник погиб. Пьяные красногвардейцы рубанули его шашкой, когда он отказался продавать им водку, которой, пожалуй, и вовсе не осталось. Так как мужчина не имел ни детей, ни жены, лавка его была разграблена и разрушена. И мальчик снова остался один. А вскоре с ним случилась очень страшное событие.
Не ев три дня, он уже смирился с тем, что больше не быть ему сытым, не быть чистым и счастливым. Он проходил мимо людей и пытался заглянуть в их лица и, может быть, увидеть среди них знакомое. Но люди шли потоком, барышни закрывали лица платками, мужчины и вовсе хладнокровно, даже не замечая бедного ребенка, проходили мимо.
Мальчик решил спрятаться в «грязном» месте, за домом адвоката Пенкошкава. Там лежал старый матрац, свернутый в рулон, и представлял собой некое укрытие. Ребенок залез в него и пригрелся к сырым, но всё-таки к тканевым стенкам.
Но вдруг открылась дверь и на заднем крыльце дома показалась изнеможённая трудом, немолодая женщина с огненно-рыжими волосами, которые частями были скрыты за голубым платком. В руках она держала большую алюминиевую чашку с огромной костью. Женщина свистнула и из-за угла показалась огромный пес. С ободранным ухом, отрубленным хвостом и свалявшейся шерстью, он никогда не приходил раньше свиста, а тем более вымаливал пищу. Кухарка бросила ему кость, и он, схватив ее своими огромными зубами, поплёлся в сторону матраца.
Увидев в нем мальчика, он выпустил из пасти кость и зарычал. Пёс медленно подходил к нему и в один момент резко прыгнул на малыша. В это время ребёнок пытался пролезть через другой конец трубы из матраца, который был плотно прислонен к стене. В последнюю секунду мальчик успел вынырнуть из щели, но пёс зацепил своими зубами голень ребёнка. Замершая кожа от физического воздействия треснула, и малыш закричал от боли. Животное, услышав запах крови, не хотела отпускать свою добычу и прыгнуло на мальчика. Ребёнок закричал ещё громче, а холодный осенний воздух помогал крику с легкостью распространится.
Опять открылась задняя дверь, показалась та же кухарка. В руках она держала кастрюлю с какой-то жидкостью, из неё шел пар. Резко глянув на свою ненастоящую хозяйку, пёс понял, что его ждёт, и убежал за угол. Женщина посмотрела на мальчика и ужаснулась, вся левая голень была в крови. Она снова зашла на кухню, и вышла, взяв какие-то тряпки. Обмакнув одну тряпицу, она обтерла ногу ребенка. Ему была больно, он крепко сжал губы и терпел, зная, что всё это нужно и необходимо. Он знал. Другой, более чистой ветошкой она крепко обмотала ногу.
«Подожди немного здесь!»- приятным голосом сказала женщина и снова ушла за дверь. Она вынесла ребенку кружку молока и черный хлеб. «Молоко выпьешь, поставишь чашку на крыльцо. И больше никогда сюда не приходи, ослушаешься, палкой по спине дам. Нельзя нам нищих кормить, хозяин запрещает!»-проговорив это, она ушла.
Ребенок был слишком голодным, он не задумался о том, чтобы оставить что-то себе на завтра. Он съел всё так быстро, что даже разболелся живот. И сколько малыш не смотрел на эту старую деревянную, покрашенную зеленой краской дверь, она больше не открылась. За ней так же трудилась та добрая кухарка, которая продлила жизнь ребенку.
Теперь он опять такой же голодный, как и тогда перед встречей с кухаркой, и он снова медленно волочит своё озябшее, худо тельце по дорогам маленького городка Голенко. Сил совсем нет, нужно найти удобное место и уснуть, забыться. Вот впереди крыльцо маленького желтого домика. Да, это парадный вход, а значит прогонят, несомненно прогонят. Но больше нет сил искать…Пускай гонят! Мальчик сел, согнул колени и спрятал их под свой тулупчик. Стало немного тепло, нужно уснуть, во сне всё забудется, и всё станет хорошо, хорошо.
Вдруг дверь открылась. На пороге стояла высокая, коренастая женщина. Малыш стал дышать тише, прижал ноги к телу сильнее и стал ждать. В это время женщина вытряхивала скатерть и искоса увидела шевелящийся клубок. Она подумала, что это собака, а их она очень любила и всегда подкармливала. Но подойдя ближе женщина испугалась, увидев маленького худого мальчика. «Кто ты? Где твои родители? Почему ты здесь один?»-женщина так и заваливала нашего малыша вопросами. Но ответов не следовало.
Тогда закинув скатерть на плечо, она взяла его на руки и понесла в дом.
В помещении она ещё больше ужаснулась от внешнего вида ребенка: свалявшиеся волосы, синяя кожа, кровавая нога. Она отшатнулась от него, но затем быстро пришла в себя.
-Ты, наверное, хочешь есть. Будешь борщ? Он скоро будет готов. — женщина нежно смотрела на мальчика и ждала ответа. Мальчика потупился и затем слабо кивнул головой — Вот и отлично. Но сначала нам нужно помыться и обработать ногу — она кивком головы указала на его рану, словно он сам не видел её.
Женщина поспешно удалилась за дверь в другую комнату, оставив мальчика одного. Он стал рассматривать место, в котором он находится: две кровати с белым чистым бельем, кирпичная печка, опять же беленная известкой, большой стол и скамья. Но больше всего мальчика привлек большой сервант, состоящий из двух частей: первая была закрыта дверцей, а вот вторая делилась: низ был закрыт, а вверх представлял собой три стеклянные полочки, на которых стояли различные вещи. Ангелочки, резные ложки, фарфоровые тарелочки… Чего там только не было! Но стояли они как-то странно, между ними было такое большое расстояние, что все эти предметы с легкостью уместились бы и на двух полках.
Зашла женщина с огромным металлическим корытом, на дне которого булькала вода, затем она принесла ведро и ковшик. Женщина подошла к мальчику и начала его раздевать.
-Как тебя зовут? – мальчик всё так же молчал. – Хорошо, давай так: сначала я скажу тебя своё имя, а затем ты. Идёт? – мальчик кивнул головой.
— Я Авдотья Ивановна.
— Гриша…- смущенно и тих произнёс малыш, женщина едва услышала его.
Раздев, она посадила его в корыто, вымыла и распутала волосы. Так как у женщины не было для него чистой одежды, она отдала ему маленькую ночнушку дочери, которая давно выросла и уехала от матери.
— Это Дашеньки, моей дочери. Надеюсь, ты не будешь против.
После того, как Авдотья Ивановна его хорошенько вытерла, она приступила к обработке ноги. Гриша кривился от боли, но терпел. И вскоре всё это закончилось.
Проверив суп, она позвала мальчика: «Садись на скамью, будем кушать!». Она налила ему маленькую тарелку супа и дала два кусочка хлеба. Гриша обиделся, ведь и тарелки у неё были побольше, до и супа совсем не мало, и немного со злостью, но и с огромной охотой стал есть борщ. Авдотья увидела его лицо.
-Не дуйся ты так, Гришенька. Ты долго не ел, поэтому и сейчас много есть не надо. Хочешь потом будем пить чай с печеньем? — Гриша энергично закивал головой.
Женщина улыбнулась и подошла к серванту. Взяв два хрустальных фужера, она поставила их на стол и накинула на голову шерстяной платок. Прихватив их, она вышла из дома. Мальчик снова остался один, он почти доедал суп.
Авдотьи долго не было, а Гриша всё это время смотрел в окно и ждал её. И вот она пришла, промокшая и прозябшая. В руках женщины фужеров не было, но она держала маленький бумажный свёрток, положив его на стол, пошла снимать платок.
-Ты уже всё съел? Хорошо, сейчас будем пить чай!
Авдотья снова улыбнулась мальчику, подошла к свёртку, развернула и достала два печенья. Остальные она убрала в сервант. Женщина налила себе и мальчику чай и подвинула ему оба печенья. Они стали чаёвничать.
— Гриша, а где твои родители? — как-то ни к месту спросила женщина. Мальчик насупился и перестал есть.
-Извини, Гриша — так нежно прозвучали эти слова, что внутри мальчика будто что-то лопнуло. Лопнуло то, что он стал ощущать, когда он дважды остался один, брошенный и никому не нужный.
-Тётя, — позвал мальчик — а вы медсестра?
-Да, была медсестрой, а как ты узнал?
— У вас на кровати весит шапочка с красным крестиком. У мамы такая же была. А что это за дядя на стене? — мальчик указал своим пальчиком на портрет, висящий на стене возле кровати.
— Это мой муж Ваня. Он погиб на войне. Знаешь же, что война недавно была?
— Знаю, тётя. У меня папка там погиб.
Авдотья посмотрела на мальчика и слёзы начали рваться из глаз. Она быстро отвернулась от него, встала и пошла стелить кровати.
Авдотья погасила свечу. Они пошли спать.
-Тётя, а что будет завтра?
-Завтра? А завтра всё будет хорошо!
2020 год

0

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *