03/05/2021
34
2
5

 

НЕМОЕ ВДОХНОВЕНИЕ

(БЕДА?)

 

Но есть вдохновение – молчать как убогий,

Молчать у окна, у порога, в дороге,

Молчать пред глазами убитого Бога…

И думать. Но думать напрасно…

Стоит мой январь постыло-остыло.

И в ящике варится сладкое мыло.

Вы ешьте его. Будет любо и мило.

И свет ваших «звезд» не погаснет.

 

А я помолчу, как молчал Солоницын,

Играя Рублева на кино-страницах.

Я выпустил в небо идею-синицу.

Журавль улетел в поднебесье…

Молчание ново. К чему моё слово?

К кому? Все теперь деревянно-елово.

Зачем говорить? Всё хреново-неново.

Все звуки-слова – это бесье!

 

Лишь тишь-тишина… В ней надежда и вера.

В ней память. А память, она ведь безмерна.

И тихая радость без лжи и без скверны…

И зимней дорогой иду в никуда…

Беда?

 

 

 

 

НЕМОЕ ВДОХНОВЕНИЕ-2

(ОБРЕЧЕННОСТЬ)

 

…Весенней дорогой я шел в никуда

Судьба провожала меня от порога

Я внутренне вздрогнул, почувствовав Бога.

И влево свернул, я не знал, что беда

За третьим углом поджидала чужого

Меня…

 

Я внутренне вздрогнул и внешне продрог,

И вновь попытался пробраться в другого

Себя. Но не смог. И остался безного

сидеть, уподобившись грустному йогу…

И веруя только в убогого бога –

Себя…

 

В себя.  И не больше.  И только в себя.

И в эго, и в центр душевной вселенной

Характера, мыслей, и тихих болезней,

Которые вышли, и все из меня…

Не думалось, не понималось… И лезвие

Бритвы скользило

Любя…

 

И лезвие бритвы… и тихий оскал …

И битая карта. И туз мой бубновый,

Зеленкой намазанный лоб мой дубовый,

А там возле сердца – отверстье – провал.

Усни. И не бойся. Спокойно…

Устал…

 

 

— Усни. И не бойся. Спокойно… Бай-бай…

Я долго не думал — уснул, как ребенок

Свернувшись в клубок и в комок, как котенок.

Но веки дрожали. И век мой бонсай

Меня повторял, и был я спелёнут,

И край…

 

…И край мой, и век мой, и мир мой двоились.

Попытки уйти из себя и в себя

Кончались печально. И только волшба

Спесиво спасала. И торбы носились

Неписаны дурни и в небе, и подле, и сзади

Меня…

 

И век мой дрожал и держал за плечо.

Двадцатый ушел. Он был обречен…

 

НЕМОЕ ВДОХНОВЕНИЕ-3

(НОВЫЙ ГОД В «ШЕРСТОНЕ)

 

И век обречен. И я обречен…

И вспомнилась бренно гостиница «Шерстон»

Горчишников горечь, и кашлем истерзан

Твой голос и мне от тебя горячо.

И тлеет плечо…

 

И тлеет рука у тебя на плече

И ярок огонь у тебя меж лопаток

И ты засыпаешь, сгорая до пяток.

И я остаюсь один при свече.

Ничей…

 

В огне ты спала. Уж полночь пробило.

Свеча догорала. Я выпил коньяк

Один. Я затих. Я бесшумно иссяк…

Боясь разбудить тебя спящую мило

И мимо…

 

И мимо прошел старый год – идиот.

Ох, как ты его проспала безболезно!

Проснулась. Прильнула. Тепла. Легковесна…

И чай попросила. Я понял – воскресла.

И тихо спросила: Какой нынче год?

 

Гостиница «Шерстон» — мои сновидения,

В нее возвращаюсь я словно в себя

Любимого – гадкого, гладкого, мля!

Да все в одиночку. Да все без тебя…

 

В гостинице «Шерстон» мой дух обитает.

Я гнал его.  Я умолял — уходи.

Он придурковато меня попросил:

Отстань! И умойся. Ты мне не хозяин.

И в комнату горничной отвалил.

 

Вот так и живу. Без него – без себя.

Я в утлой деревне. Он в «Шесртсоне» готском

А жизнь раздвоенье – сплошное уродство.

И нет не тебя, ни свечей, не огня.

 

 

НЕМОЕ ВДОХНОВЕНИЕ-4

(Собор Петра и Павла. Органы оргАна)

 

Орган отыграл. Отвздыхал. Моцарт умер…

И «Реквием» стих разумно безумен.

Органные органы стон прекратили.

Я вышел под дождь. В одиночество улиц,

Хотя мне на встречу народы спешили,

Но все почему-то налево свернули.

 

Меня не тревожил ночной Китай-город.

И ласково дождь мне катился за ворот,

и пара китайцев в ночном ресторане

Мне пьяно косыми глазами смеялись.

Я, кажется, с ними тащился в нирване,

Мы пьяные скромно втроем обнимались

 

Я выпил с китайцами водки. «За Моцарта!».

Потом и за «Реквием» текилы заморской.

И вдруг в ресторане запели хоралы,

Я вместе с китайцами им подпевал.

Потом заиграли четыре органа —

И полная Фата Моргана…. Провал…

 

И полный провал в никуда. В неизвестность.

И в этом полете чудесность и вечность

Меня поднимали в дождливое небо,

Куда я когда-то мальчишкой летал.

Я понял, что снова попал в быль и небыль…

Но крылья просохли и дождь перестал….

 

Я вновь опустился на грешную землю,

И понял: уже я органам не внемлю

И «Реквием» Моцарта не для меня,

И снова придется скрипеть в бытовухе,

писать и бухать с этой жизнью-шлюхой.

А Моцарт и небо – все это фигня….

 

НЕМОЕ ВДОХНОВЕНИЕ – 5

(Дожди декабря)

«Опять на исходе исхоженных суток

зачем ты, душа, доверяешься звуку

и тянешь себя сквозь скупой промежуток,

как тянут на волю затекшую руку?»

(Игорь Сахновский)

 

Дожди декабря… Ни мороза, ни снега….

И утлая бестолочь – мерзкая морось

На землю ложиться. И серая нега

Давно все накрыла бездушным узором.

Зачем ты, душа, декабрем заболела,

Пошто ты, на сером совсем почернела?

Куда и зачем? Для кого? И что значат

Твои закидоны? — Все так – не иначе, —

душа отвечала. – А что ты хотел-то?

Начать все сначала? Не выйдет, мой милый,

Не будет веселья. А если и будет,

то бойся похмелья. Оно всё рассудит.

И новый твой год будет мнимым и хилым…

 

И это пророчество душно-душевное…

И этот декабрь неистово мокрый…

И мысли, и чувства отвратно прогорклые…

И все отношенья програмно-погромные…

И память – тупая девица беспутная,

Которая встроилась в мысли без ведома…

Сидит в них, смеётся и горя не ведает…

Ну что с неё взять? Черно-серая ведьма!

 

Немое вдохновение — 6

 (Коронный вирус)

 

Ну что с нее взять? Черно-серая ведьма…

Москва опустела, корона свалилась

Дошло до нее, она превратилась

в большую корову с больною отметиной.

 

Ну что ей эбола? И ящуры пофиг!

И гриппы свиные и чумные чумки.

А в тундре танцуют здоровые чукчи

Под бубен камлают извечную повесть.

 

Корона коровы — Москвы у подножья

Кремля или даже у братской могилы

Всех тех, о которых когда-то молились

Зимой 41-его с божией дрожью.

 

Молитва – вакцина? Что есть БЕС-рассудок?

Что есть понимание непонимания?

Что есть обаяние необоняния?

Москва коронуется? День будет судным?

 

Немое вдохновение -7

(Коронный 1 апрель 2020)

В день Смеха, по — иному, в день Дурака Москва САМОизолировалась. Люди САМОизолировалсь. Природа САМОизолировлалась, поскольку в день 1 апреля лежал снег. Хотя и таял.

 

В день смеха и снега улыбкам не статься.

А если и будут – никто не увидит.

Мы в масках и мыслях, пусть даже обидных

Пусть даже пустых и малоликвидных…

А что еще ждать от COVID-19?

 

А день дурака переходит в неделю…

А может быть в месяц? А может и больше?

Кто знает, что ближе, что дальше, что дольше?

Кто знает, что средне, что лучше, что плоше?

Коронный апрель…  коронопродление…

А может быть САМОопределение?

 

Первоапрельское (2021)

Кого обмануть? Кому обмануться?

Мой первый апрель оказался осенним

И скучным, и мокрым, и тихо смятенным

И хочется в прошлое ломануться.

Да вот не пускают грехи мои бренные.

 

Мой первый апрель… Так хочется в детство.

Когда все обманы бывали веселыми,

когда все приколы легки и не квёлые

рождали тепло и чуть-чуть лицедейство…

 

Кого обмануть? Кому обмануться?

Кому улыбнуться в мобильник и гавкнуть

Собакой добрейшей и сделать поправку

На то, что имею от доктора справку

О том, что сегодня мне можно рехнуться.

 

Никто не поверит. Ковидное время

Нас сделало масочно-невыносимыми

Упёрто-упорными, незряче-незримыми…

И псевдовесенняя немощь и бремя

Усталостей необратимых…

 

 

 

 

Немое вдохновение-8

(Остановка)

«Остановилось время. Шли часы,

а между тем остановилось время…»

Юрий Левитанский

И время, и место, и память сквозная,

Весна, улетевшая в пропасть молчанья…

И тишь-тишина без слов начинанья

И падшие ангелы при расставании

Всё в прошлом….  И это примета дурная.

 

По кругу поездки ночами в трамвае,

По кругу… Безвыходно, без остановки?!

По кругу … Безвылазно. И безобразны

Соблазны напиться, и несуразны

Попытки найти себя в грязной массовке,

В толпе, в одичавшей от ужаса (?) стае.

 

И все же я вышел. Весь вышел. До капли.

До раны. До боли. До тихого вздоха.

До внутренне-тихого переполоха

Души. И вроде бы стало дышаться неплохо…

Но… как оказалось, повторные грабли

Ударили по лбу. И память отшибло.

Отшибло, отшило… меня утащило

В четыре стены… Но нашел пятый угол,

Которого в принципе быть-то не может.

Я в нем затаился. И он мне поможет

Остаться живым. До открытия улиц.

 

Мы все по углам… Кто в четвертом, кто в пятом.

В чуланах и в чумах. В больничных палатах …

У многих на лицах повязки-заплаты

…И Пасха подходит короной распята.

 

Парадов не будет. Не будет пародий.

И кладбищ не будет. И храмов не будет.

Все стали серьезны. От нас не убудет…

И лишь поубавится в сердце мелодий,

И только прибавится в сердце пороков.

 

Немое вдохновение – 9

(Послевкусие человека)

В одном из комментариев на своей странице человек, более чем знакомый (не friend!), написал: «ПОСЛЕВКУСИЕ ЧЕЛОВЕКА». Странно написал. Для меня лично. Не НАПИСАЛ для меня, а СТРАННО для меня.

 Вкус, послевкусие человека…  Первое, что пришло в голову – страшное. Митька Шкворень из «Угрюм- реки» со словами: «… Было дело, ел.  Человечинка, она сладкая, как сахар».

Но это аж в позапрошлом (!), 19 веке… Убивец, патология. Да и просто физиологическое хотение жрать, страх помереть от голода в сибирской тайге. Вынужден был человек отведать человечины

А ПОСЛЕвкусие человека конкретно для меня? Сегодня. Сейчас. Что ЭТО? И если есть ПОСЛЕвкусие, могло ли быть или было ДОвкусие человека? И вообще вкус человека? Одни вопросы. Пожмем плечами…

…Прогулок не будет. Не будет полетов.

И кладбищ не будет. И храмов не будет

Мы стали другими. От нас не убудет? …

И лишь поубавится в сердце мелодий

И только прибавится в сердце пороков.

 

Ушел человек.  Улетел в неизвестность.

Ни слуху, ни духу… Он канул в безветрие.

И горько-печальные ночью иллюзии

Приходят. За них никто не ответственен

И жизнь непомерно малюсенько-узенька:

ДОвкусие – вкус – ПОСЛЕвкусие тусклое…

 

Одно послевкусие… Не вкус – имитация.

Пропавшие напрочь, атрофны рецепторы,

Что призрачность прикосновений недетских?

Что руки, и шепот, и нерв интонации?

Во внутреннем органе собственной дурости?

В туманно-похмельно-тупой аберрации,

Случившейся в годы нахмуренной мудрости?

 

Что вкус человека? Что привкус потери?

Потеря себя и его – это паперть?

А может быть плаха? А может быть скальпель?

Когда закрываются окна и двери,

И всё отмирает, и… кончики пальцев

Не чувствуют боли и мира, и меры…

И все послевкусия – это химеры…

 

 

Немое вдохновение -10

МОЙ ВНУК ТИМУР

(Поиски жанра)

 В марте прошлого года в столице братско-сябровской Беларуси  — Минске родился внук Тимур Витальевич. Тимур – Железный. Виталий – Жизненный. Железная жизненность? Жизненная железность? Не знаю…  Но он тоже мартовский. Как дед. И тоже блондин – беловолосый. И тоже голубоглазый. И, слава Богу, совсем не чистокровный ариец.

 Когда ему будет 18, он вправе выбирать: гражданином какой страны быть. Быть и не казаться. Но… так ли это важно для него, для мамы (россиянки) и папы (белоруса), а тем более той — России или этой — Беларуси…

А может он будет гражданином Мира? Свободным человеком. Свободным во всех смыслах. Честное слово, я бы этого хотел.

А еще я бы хотел, чтобы он не взрослел. Потому что с взрослением приходит понимание. А оно ему нужно?

 Банально, но понимать и чувствовать хорошее — это хорошо. А понимать и чувствовать плохое – это плохо. Но… это есть жизнь.

Есть в спорте понятие «болевой порог». Да и в не только в спорте — в жизни. Болевой порог жизни. Да, да…Это Когда слишком замечаешь, слишком слышишь, слишком чувствуешь, и потому слишком понимаешь. И вот это «слишком» переходит в боль. В невыносимую. В невыносимость … жить. Не дай Бог ему этой невыносимости…

 Когда-то дочь Настя, сказала (вроде бы в шутки): а вот в Краснодаре прекрасная детская футбольная школа. Вот туда сына и нужно определить. Если, конечно, откроются в нем задатки футболиста Надежда есть: папа профессионально играл… А что? Там все условия для жизни и развития футбольного. Месси не станет, но жить будет безбедно… И не особо задумываясь.

Может быт дочь права? 

 

Мой внук белорусский, и он же российский,

И что тебе снится сегодня ночами?

Когда у людей потерялись причалы,

Когда изначально их души в печали.

И дело доходит до смертоубийства…

 

Тебе хорошо… Ты игрушками мыслишь,

И думаешь ты о своем – о небесном

И спишь в облаках почти бестелесно,

пока не пришло пониманье, не ищешь

ты смыслов в творимом сегодня вселенной.

 

Пока одуванчики, звери и птицы,

Леса и поля, все зимы и лета

Тебя обнимают, ласкают ответно…

И видишь ты теплые, светлые лица

И мамины руки… И жизнь многоцветна.

 

Мой внук белорусский с глазами России,

С улыбкою ангела, с тихою тайной,

В которой не будет ни капли стенаний,

В которой не будет мирской истерии.

И только спокойное в небо взлетание… (?)

 

Тимур свет Витальевич, в счастье и в небо

Уносится взгляд твой, и он бесконечен.

И пусть он пока чуть наивен, беспечен

Но как же при этом он очеловечен

Той светлостью светлой по имени НЕБЫЛЬ…

 

И небо, и небыль… И сказки, и были…

И быт бытия… И домик в деревне…

Тебе городскому поверить в поверья

Пристало. И солнце смеётся, танцуют деревья.

И нет площадей. И брусчаток, и пыли.

 

Тебя не несут в толпе демонстрантов.

«Жыве Беларусь!». Жыве – ну и ладно…

Тебе поважней шоколадные пятна

Молочные реки, жуки мармеладные…

Тебя не волнует число арестантов.

В деревне есть хор соловьев – музыкантов.

 

В деревне есть МИР… Есть спокойствие света.

Спокойствие поля. Безоблачность неба,

Журчанье реки. Я с тобою там не был.

О чем сожалею…  И нет мне ответа…

 

Автор публикации

не в сети 7 часов

servit55

1
Комментарии: 0Публикации: 2Регистрация: 01-05-2021

Другие публикации этого автора:

Комментарии

2 комментария

  1. Сильный цикл, конечно. Так, сходу, даже анализировать его сложно, потому что автор сделал непривычно широкий срез впечатлений от жизни и окружающего мира. И начинаясь с пронзительных образов душевного одиночества и тяжелой тоски, цикл внезапно заканчивается светлым лучиком беззаботного детства среди полотна мрачных туч. Нет, вообще, написано всё очень здорово. Прекрасные образы и мысли, сам язык замечательный. Слова заставляют трепетать душу, а это, пожалуй, один из главных признаков талантливой поэзии.
    Больше всего впечатляет часть про гостиницу «Шерстон». Это стихотворение, в общем-то, после двух первых, которые напоминают пролог, задаёт настроение всему циклу. Потому что начинается предметная рефлексия о событиях прошлого (объясняющих общую трагичность повествования), которое движется к настоящему. Образ женщины и, вообще, той любви из «Шерстона», получились невероятно пронзительными. Как и показалась, в последующих стихотворениях, очень классной рифма желания главного героя вернуться в детство с последующим появлением внука.
    В целом прекрасные стихотворения. Вызывают множество различных эмоций. Даже рассказ про «послевкусие человека» вызывает целую гамму переживаний. И если бы меня спросили, что это значит по отношению к «Немому вдохновению» — то я бы сказал, что есть некоторое ощущение (кроме последнего текста), будто бы автор «остановил» свою жизнь, и постоянно возвращаясь к прошлому, он совсем потерял настоящее. Оттого и «послевкусие», будто бы читатель смотрит на человека, которого уже нет. Но, повторюсь, что это бы так работало, если бы не было стихотворения про внука, которое кардинально меняет настроение всей подборки. И она начинает восприниматься, как философские размышления, с оттенком печали, за бокалом коньяка.
    Автору большое спасибо за искреннюю и просто отличную поэзию.

    Данная рецензия – составлена представителями редакции сайта и является частным мнением о произведении. Эта рецензия, как и сама редакция сайта никак не влияют на конкурсную оценку произведения. Желаем Вам успеха и удачи на Вашем творческом пути!

    1

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Авторизация
*
*

Войдите с помощью





Регистрация
*
*
*
Генерация пароля