Автор: Сергей Першин
Ночь, ставшая адом. (Пролог к роману «ПАНДЕМИЯ 2020. ВСАДНИК В ЗОЛОТОЙ КОРОНЕ»)
НЕЗАВИСИМОЕ ИСКУССТВО
ЛИТЕРАТУРА

Ночь, ставшая адом. (Пролог к роману «ПАНДЕМИЯ 2020. ВСАДНИК В ЗОЛОТОЙ КОРОНЕ»)

Свойства работы: Разрешить публикацию на сайте, Разрешить публикацию в журнале

05 декабря 1349 года. Окраина Нюрнберга. Германия.

 

Разъярённая толпа быстро двигалась по грязной зловонной улице, освещая себе путь горящими факелами. Все, кроме священника были вооружены. Шагающие сквозь зимнюю ночь люди, не были солдатами. Мало кто держал в руках меч, для большинства оружием служили вилы и косы, а иногда и обычная палка, в эту кровавую ночь, ставшая дубиной.

— Нужно было еще десять лет назад это сделать! – Злобно крикнул кто-то из шумной процессии. – Столько народу спасли бы!

— Господь упокоит их души. – Тихо пробубнил священник заплетающимся, от выпитого накануне, языком.

Не все из идущих верили в справедливость предстоящего действия, но сам Карл IV – король Германии был полностью согласен с утверждением, что именно евреи распространяют Черную Смерть по миру. Король совершенно не препятствовал погромам еврейских общин, более того — он очень даже поощрял их. Конечно, Карл IV не издавал официальных указов, но все знали, кто на самом деле стоит за жестокими расправами. Обезумевшие от десятилетия чумы люди, хватались за любую, пусть даже самую ничтожную и сумасшедшую, возможность прекратить бушующий мор, или просто пытались выместить на ком-нибудь свою ярость.

Каждый из шедших в толпе потерял из-за чумы кого-то близкого. Некоторые – друзей, некоторые – родственников, некоторые – всю семью…

Обозлённые и отчаявшиеся, люди напоминали стаю бешеных собак, готовых разорвать любого, встреченного на пути.

Жизнь потеряла всякую ценность. Чужая жизнь…

Процессия вышла за городскую стену, впереди показалась невысокая старая синагога. Маленькие деревянные домики поселения плотно примыкали друг к другу. Община мирно спала.

— Вы знаете, что делать. – Сказал кто-то. – Только не шумите раньше времени…

Стараясь не издавать лишних звуков, толпа двинулась к домам.

 

Сельда не спала всю ночь, её двухмесячная дочь пылала от жара и не прекращала плакать ещё с обеда. Муж давно ушел в город за лекарем, но до сих пор не вернулся. Увидев, как улица за окном осветилась сотнями факелов, женщина почувствовала неладное. В её сердце закралось плохое предчувствие, вскоре переросшее в откровенный страх. Она покрепче прижала к груди младенца, пытаясь хоть как-то его успокоить. Сердце бешено колотилось. Бесконечно длинные минуты ничего не происходило.

Ребёнок плакал.

Когда доска на пороге Сельды скрипнула, её сердце больно закололо. Положив дочь на старое, изъеденное молью одеяло, женщина взяла в руку кочергу, тихо подошла к двери и прислушалась. На улице происходила какая-то возня, но никто не стучал и не пытался ворваться.

— Опять напился. – Огорченно произнесла Сельда, опуская кочергу. – А как же лекарь?

Её глаза стали мокрыми от слёз. Страх ушел, но стало невыносимо обидно. Она поставила кочергу под стену, убрала засов и открыла дверь. В ноздри ударил запах сильного перегара. На Сельду уставились налитые кровью глаза незнакомца, а в следующий миг её грудь обожгла резкая боль. Вместо крика, изо рта вырвались лишь непонятные хлюпающие звуки. С ужасом Сельда смотрела на длинные вилы, пробившие её грудь, на руки, державшие черенок, на злое бородатое лицо убийцы.

— Что смотришь? Бросай! – Обратился бородатый к соучастнику.

Совсем молодой парень – почти ребёнок, стоял рядом и держал в руках два факела. Полными страха, жалости и отвращения, широко открытыми глазами, он смотрел, как быстро растекается кровь по одежде женщины, как она открывает и закрывает рот, пытаясь сделать вдох…

Парень всхлипнул, затем еще раз… По его щекам потекли слёзы. Выронив оба факела, юноша бросился в сторону городской стены Нюрнберга, ни на миг не прекращая рыдать.

— Тряпка! – Сплюнул убийца. – Я расскажу тебе, каким должен быть мужчина, вот только закончим здесь.

Бородатый тогда не знал, что через несколько минут его сына насмерть забьют палками, приняв за спасающегося бегством еврея.

Сильные руки одним рывком вытащили вилы из умирающего тела. Женщина упала на пол, а следом за ней в дом залетел горящий факел. Сухие доски вспыхнули. Последним, что услышала Сельда, был треск горящего дерева и беспомощный крик её дочери.

 

Пожар охватил селение в считанные минуты. Густой черный дым повис над пылавшими домами, тяжелой тучей. Трещала, покрывавшая крыши солома. Рушились обугленные стены.

Дико кричали, сгорающие заживо люди. Многие смогли вырваться из домов, но далеко не каждому удалось убежать от жаждущей крови озверевшей толпы.

Мало кому повезло просто задохнуться во сне.

Мужчины дрались, используя все, что попало в руки, дрались не ради победы, дрались, чтобы дать время женщинам и детям.

Чтобы дать шанс…

Мужья закрывали собой жен, матери детей…

Лилась кровь, воняло гарью…

Так началась та страшная ночь. Ночь, оставившая от селения черное пепелище. Пепелище, усеянное  сотнями обожженных тел.

Выжили только 670 человек.

Из большой, многотысячной еврейской общины…

 

Ночь со среды на четверг.

Ночь, ставшая адом.

Одна из многих подобных ей…

 

— Проклинаю! Проклинаю! – Кричал в бессильной злобе Аарон. Еврей, которому не посчастливилось возвращаться от лекаря в час, когда шли убивать его родных. Еврей, которого привязали к позорному столбу перед селением, заставив смотреть, как умирают близкие ему люди. – Проклинаю всех вас! Ваших жен и детей! Всех ваших потомков до скончания веков! Пусть чума не закончится никогда! Я все отдам! Все. Лишь бы вы и ваши потомки сдохли! Все отдам!

Ударила молния. Верх столба вспыхнул тремя языками пламени.

Корона…

Аарон умолк.

Над пылающим поселением, среди клубов зловонного дыма, кружили вороны. Их леденящие душу крики еще долго оглашали округу, то ли осуждая убийц, то ли воспевая…

1

Один комментарий

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *